Не благие намерения

Глава 4

Зал для приёмов почётных гостей в доме мэра имел колоссальные размеры, сложно было поверить, что он находится в чьём-то доме, а не в филармонии. Потолок располагался на высоте четвёртого этажа, но перекрытий не было, только несколько балконов на разных уровнях, на которые можно было подняться по лестницам за стенами самого зала.

Пол устилал рубиново-алый ковёр, вдоль стен располагались старинные диваны, а в нетанцевальной части зала – дорогие столы, устланные скатертями с позолоченными оторочками и резные стулья под стать им. Обивка мебели и скатерти на столах также были алыми. Несмотря на привычный этикет, этот цвет был любимым у виновницы торжества, а значит, ни у кого не повернётся язык даже вполголоса сделать замечание о чём-либо.

Отделка зала и мебели помпезно поблёскивала золотом и бронзой, переливаясь в свете сотен ламп, рассыпанных на вычурных огромных люстрах. Десмиру стало интересно увидеть генератор, способный обеспечивать подобное великолепие. Не иначе, как мэр прибрал для собственного дома один из предназначавшихся для снабжения электричеством целой улицы в городе. Они переглянулись с Миртой многозначительными взглядами, и учёный неодобрительно улыбнулся и кивнул, понимая, что его ассистентку посетила та же недобрая мысль.

Гостей в зале пока что присутствовало мало, а самой Истанамарии нигде не было видно. Какое-то время Десмир и его ассистенты сидели на одном из диванов, ведя неспешную беседу. Неугомонный Йорн рассказывал какие-то совершенно неинтересные, по мнению мастера, истории, распушив перья перед похорошевшей Миртой.

Девушка такого внимания к себе не получала никогда и смущённо краснела, а юноша воспринимал такую её реакцию за свою успешность. Устав от этого ещё перед началом праздника, как только гостей прибавилось, Десмир не преминул деть себя хоть куда-нибудь. Он направился к одному из столов, возле которого собрались относительно возрастные и, на его взгляд, самые накрахмалено-напомаженные мужчины. Те, в свою очередь, разом взяли его в оборот, завалив вопросами и определённо зная, кем он является.

Проводив мастера взглядом, Мирта на какое-то время водрузила на себя обязанность по приглядыванию за Йорном, но быстро сдалась и направилась к Десмиру. Однако, когда она подошла к беседующей мужской компании, все тотчас же повернулись к ней и умолкли. Мирта смутилась, извинилась и отошла в сторону. Аккуратно потянув Йорна за рукав, она тихо сказала юноше:

– Ты знаешь Десмира, он с окружающими контакт находит неважно. Если кто-то ненароком его заденет, вовсе может и до совсем непристойного рукоприкладства дойти. Присмотри за нашим мастером, пожалуйста, если что-то будет явно идти не так, скажи мне. И, будь добр, молчи и не позорь его, если хочешь, чтобы у нас были хорошие условия труда и зарплата повыше. Этот вечер очень важен для нас всех. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю, – согласился Йорн, – исполню всё в лучшем виде, миледи.

Девушка смущённо поджала губы и проследила взглядом, чтобы безалаберный Йорн не перепутал хотя бы компанию, в которую она его направила, с него станется. Вздохнув, Мирта опустилась на ближайший диван, где разместились дамы и было свободное место. Учтиво со всеми поздоровавшись, она оперлась на подлокотник, не спуская взгляда с Десмира.

Гул голосов в зале нарастал с приростом почтивших своим присутствием гостей, и различить хотя бы отголоски разговора мастера было невозможно. Однако, Мирта достаточно хорошо его знала, чтобы понимать настроение по жестам и мимике. Зато разговор неподалёку улавливался вполне чётко. Поначалу он воспринимался девушкой как более громкий, чем в отдалении, шум – дамы обсуждали наряды и последние веяния моды, но вскоре обсуждение привлекло внимание Мирты. Она никак на него не отреагировала, продолжая в упор смотреть на мастера, только стала внимательно вслушиваться.

– …конечно, хорош. Молод и полон сил, не то, что наши, – донеслось до ушей девушки, за чем последовали кокетливые женские смешки. – Какой бы строптивицей не была Иса, вкус у неё, определённо, есть во всём, в том числе и в мужчинах. Я бы тоже такому… что-нибудь оплатила. В исследованиях.

Смех стал громче и раскатистей. Мирта поморщилась – ничего плохого они не сказали, но девушка грустно отметила про себя – Десмир был прав об отношении к нему в этом «привилегированном сброде». Впрочем, если он рассорится с Истанамарией по какой-то причине, шанс, что его финансово поддержит какая-нибудь богатенькая вдова фабриканта, был гораздо выше, чем какой бы то ни было другой. И, в отличии от Исы, она действительно потребует от своего протеже не результатов исследований, а нечто, совсем с ними не связанное…

От грустных мыслей Мирту отвлекло появление госпожи Мейер, привлекшее внимание всех вокруг. Хозяйка праздника не призывала к тишине, но та моментально повисла в воздухе, стоило ей появится в проёме высоких дверей. Иса одарила гостей самодовольной широкой улыбкой, а в голубых леденящих глазах так и читалось: «Да, смотрите на меня. Ничего лучше вы сегодня уже не увидите». И с этим сложно было не согласиться.

Истанамария не стеснялась ни слухов, ни сплетен, ни оценок кого бы то ни было, ярким алым пятном выделяясь в относительно пастельной окружающей её публике. Рубиново-красное платье госпожи Мейер обхватывал изысканный чёрный корсет, подчеркивающий и изящество её талии, и объём элегантной груди, и утончённое схождение к поясу упругих бёдер, которые можно было уловить в чрезмерно высоком разрезе ниспадающей на пол широкой юбки, которую она придерживала с помощью позолоченного шатлена – держателя юбки. В общественных местах, коим сейчас являлся даже её дом, Истанамария принципиально не носила митенки, поэтому руки госпожи Мейер украшали высокие, расшитые золотом, тёмно-алые перчатки до локтей.

Отведя немного в сторону ногу в высоком, выше колен, кожаном ботинке с высокой шнуровкой, Истанамария приподняла руки чуть выше плеч, приветствуя этим жестом гостей, на что те ответили восторженными аплодисментами. Удовлетворённо качнув пышной копной светлых медовых волос, ниспадающих на её плечи из высокой прически, Иса направилась приветствовать пришедших лично.

– Ваше лицо мне знакомо, я не мог быть знаком с вашим отцом, или, быть может, дедом? – поинтересовался у Десмира возрастной мужчина, представившийся господином Ерентом Мортантодом.

– Всё возможно, – уклончиво ответил Десмир. – Однако, я предпочитаю не опираться в представлении себя на имя семьи, как это делают многие, ничего не представляя из себя как… скажем… отдельная единица общества, – он хитро улыбнулся, кинув вороватый взгляд на более молодых своих собеседников, на что получил от них недоброжелательную невербальную реакцию.

– Это столь же весьма похвально, как и весьма опрометчиво, – тем временем ответил ему господин Мортантод. – Впрочем, несмотря на мой преклонный возраст, я обладаю хорошей памятью и сейчас не сомневаюсь, что вы, мой друг, наверняка сын отставного подполковника Рахария Мардара, – увидев, что Десмир согласно кивнул, он не лицемерно обрадовался: – Вот, видите. Ваш отец, на мой личный взгляд, достойнейший из военных. Знавал его, когда сам, будучи юнцом, служил в армии. А вы сами, как я посмотрю, в армию не торопитесь?

– Не собираюсь вообще, – согласился Десмир, мрачнея, – я выбрал совсем иной путь и предпочитаю следовать ему.

Почтенный господин абсолютно прав – отец Десмира был военным всю его жизнь, пока не получил серьёзное ранение и не отправился на преждевременную пенсию. Даже имя учёного означало ни что иное, как пресловутое «воин-защитник». Вот только всё это мракобесие по уничтожению себе подобных Десмира никогда не прельщало, поэтому ещё в Отрочестве он изъявил желание стать исследователем.

Да, несомненно, то было и юношеским протестом: Десмир всегда искал в глазах отца гордость за сына, но находил лишь любовь, которую считал уделом исключительно женским. Рахария не расстроил выбор жизненного пути его сына, наоборот, он готов был поддержать любое его начинание. И этим только раздражал Деса, принимавшего такое снисхождение за слабость. Отношения между ними это, однако, не сильно портило. Десмир не стеснялся своего отца, наоборот, он не хотел очернить какими-то своими опрометчивыми действиями его честное имя.

Воспользовавшись заминкой в разговоре и последними словами, сказанными Десмиром, в разговор вступил импозантный господин Гордартен, навскидку ровесник именинницы:

– Весьма умно, господин Мардар. Между армией и юбкой госпожи Мейер, я бы тоже, определённо, выбрал бы второе, – он злачно улыбнулся, отпивая искристый напиток из узкого бокала, который держал в руках.

– А что же не выбрали? – деланно наивно изумился Десмир. – Ах, простите великодушно. Вам даже не предлагали?

Господин Гордартен зло скрипнул зубами, а компания оценила обидный юмор учёного, закатившись злачным смехом. Десмир попал не в бровь, а в глаз. Многие присутствующие были несдающимися соискателями руки и сердца госпожи Мейер, ну и, её богатого приданого – в частности. Очевидно, господин Гордартен исключением не был, его неприязнь на этой почве к явному сопернику была вполне обоснована.

На колкость несносного новичка прилетела очередная колкость, которую Десмир с лёгкостью парировал, чем их потешающаяся компания стала привлекать всё больше новых слушателей. Йорн обеспокоенно обернулся, ища глазами Мирту. Как и она, он прекрасно понимал, что напускная лёгкость конфликта могла резко принять совсем иной оборот, нащупай господин Гордартен хотя бы что-то, мало-мальски всерьёз задевающее мастера. Судя по течению их словесной дуэли, надменный аристократ был к этому очень даже близок.

Слегка оттянув пальцами белоснежный шейный платок, изображая, будто ему стало душно, Йорн сделал несколько шагов в сторону и быстрым шагом направился к сидящей на диване Мирте. Он склонился к её уху, докладывая обстановку, и девушка вскочила, как ужаленная – она и сама видела, что Десмир понемногу закипает внутри, а результат этого не понравится никому, в особенности – обидчику. Но… что она могла сделать? От неё он просто отмахнётся.

В отчаянии, Мирта в свою очередь окинула зал взглядом, высматривая единственную, способную уберечь вспыльчивого мастера от ужасной ошибки. Подхватив юбку обеими руками, девушка поспешила в другой конец зала, где Истанамария вела неспешную беседу с гостями. Извинившись, она попросила хозяйку торжества на пару слов. Прочтя в её взгляде отчаяние, Иса отошла с Миртой в сторону, вопросительно подняв бровь.

– Госпожа Мейер, он… там… сейчас подерётся с кем-то. Спасите, пожалуйста, – нервно сбиваясь, выпалила Мирта и указала ей направление.

Истанамария кивком поблагодарила ответственную девушку и широкой походкой от бедра, не теряя достоинства, направилась в сторону своего протеже. По пути госпожа Мейер взяла с подноса высокий бокал, а с одного из столов – первый подвернувшийся под руку сервировочный нож. Остановившись возле не заметившего её в пылу спора Десмира, она подняла бокал над головой и звонко постучала по нему тыльной стороной ножа, призывая присутствующих к тишине. Учёный обернулся, учтиво умолкнув.

– Дамы и господа, – провозгласила Истанамария, – позвольте представить вам моего уважаемого протеже, талантливого учёного и бесстрашного исследователя, господина Десмира Мардара, – он смущённо поклонился и его также поприветствовали аплодисментами. Когда они смолкли, госпожа Мейер продолжила: – Я искренне верю – искусство разжигает огонь в наших сердцах, а наука – ведёт наше общество в светлое будущее. Когда меня спрашивают, почему именно господин Мардар удостоился такой привилегии, как моё протежирование, у меня не всегда хватает слов, чтобы это объяснить. Уверена, однажды гений его ума будет очевиден всем также, как и мне, а пока… дамы и господа, сегодня я хочу вам показать один из ответов на подобные вопросы, отличный от науки, но не менее значимый лично для меня, – она кивнула внимательно слушающей её речь служанке и та шустро исчезла за дверьми зала, вернувшись со скрипкой и смычком в руках.

– Иса… – еле слышно начал было Десмир.

– Ты спрашивал про подарок, помнишь? – также тихо перебила его Истанамария. – Сыграй один раз. Для меня. Пожалуйста. Я знаю, ты превосходно умеешь это делать.

Он одарил её убийственно-болезненным взглядом, но скрипку из рук служанки всё-таки принял без лишних слов. Сжав колодку смычка в пальцах, Десмир коснулся им струн и зал наполнила невероятная эмоциональная музыка. Последняя чувственность к этому миру навсегда осталась для него в музыке, в давно сыгранной последней ноте. Ноте, так кропотливо вырисовываемой его руками на струнах для единственной и самой важной женщины в его жизни, для которой он каждый день играл, в надежде скрасить её бесконечные страдания на предсмертном ложе. Однажды они закончились, как и музыка, и чувства в его жизни. Матушка умерла, когда Десмир был уже взрослым, | но это никак не смягчило тяжесть потери.

С тех самых пор он ни разу не брал в руки скрипку, не в силах играть для кого-то ещё. Музыка стала для него предвестником смерти, какой бы она ни была, но Иса… лишь раз, для неё, он не смог отказать, в душе понимая, что боится потерять её так же, как и мать. Именно она была с ним в самые тяжёлые периоды жизни, в том числе и в тот роковой час, когда не хотелось даже дышать.

Публика замерла в благоговейном восторге. Мелодия кружилась, взмывая к высокому потолку зала, и раненой птицей рушилась с небес, задевая каждое сердце, находя в нём что-то своё, потаённое, болезненное и глубокое. Лёгкими шагами пробегая меж слушателей, она подхватывала выступающие на глазах слёзы грусти и уносила их с собой, прочь, оставляя умиротворение на душе.

Завершив выступление, Десмир неловко поклонился, возвращая инструмент и смычок восторженно смотрящей на него юной служанке. Спустя мгновение гробовая тишина взорвалась бурей оваций, продолжающейся гораздо дольше, чем просто уважительные рукоплескания. Заглянув в грустные глаза Исы, единственной, кто знал в этом зале о его горе, Десмир ещё раз поклонился и ушёл из зала, направившись на балкон. В особняке своей покровительницы он бывал не раз, поэтому нашёл нужную дверь довольно быстро.

Истанамария улыбнулась гостям и поблагодарила их за внимание. Выждав несколько минут, она поставила бокал на поднос проходящему мимо слуге и вальяжно направилась к выходу. Встречавшиеся ей по пути гости восторгались талантом её протеже, но Иса только уважительно кивала и продолжала двигаться к выходу. Добравшись, наконец, до дверей, она величаво вышла за них и, ругаясь себе под нос самыми непристойными ругательствами, которые ей по статусу не положено было даже знать, госпожа Мейер подхватила двумя руками объёмную юбку платья и быстрым шагом отправилась искать Десмира.

По счастью, ей на пути подвернулся слуга, заметивший, как господин Мардар направляется к балкону. У Исы в голове промелькнуло разом несколько нелицеприятных мыслей, но она знала – Десмир кто угодно, только не идиот, поэтому прогнала их прочь и вышла на указанный балкон. Тяжело опершись на перила, учёный стоял лицом к саду и смотрел вдаль. На звук открывшейся на балкон двери он не отреагировал никак, прекрасно зная, кто из присутствующих на приёме удосужиться искать его здесь.

– Откуда ты узнала, что я умею играть на скрипке? – всё также не оборачиваясь, задумчиво спросил он.

– Слышала… – виновато прошелестел у него за спиной голос Исы. Она осторожно подошла к нему, беззвучно кладя руки на лакированное красное дерево перил. – И не только я. Вся округа знала, когда ты вечерами играл… для неё. Люди приходили послушать, говорили, что этого музыканта ждёт великое будущее… Прости меня. Я не смела просить тебя об этом.

Десмир повернулся к ней, одарив долгим проницательным взглядом. Его бы беспокоило их нахождение наедине, если бы не заполонившие душу воспоминания боли утраты. Сейчас ему было всё равно, кто и что подумает о нём… и о них.

– Не люблю… музыку, – выдавил Десмир. – Она – лживая надежда, разжигающая в людях веру в лучшее… а потом звучащая на их похоронах. Всех и каждого ждёт такая участь. Последние месяцы матушка засыпала только тогда, когда я приходил и играл для неё. Врачи врали, что ей лучше, но становилось только хуже. Им просто было нужно, чтобы мы не прекращали оплачивать их услуги и дорогостоящие лекарства, – он тяжело вздохнул, – Только представь, как далеко мог бы продвинуться прогресс, если бы не пришествие Незримых. Возможно, если бы исследователей и учёных не гнали и не убивали, как прокажённых, были бы и открытия в медицине. Было бы лекарство для моей матери, тысяч матерей, отцов, детей, братьев, сестёр… Своими действиями они погубили не только сотни тысяч жителей Пранерестона, а еще и многие неисчислимые жизни после. Поэтому, Иса, я не смогу остановиться в своих исследованиях. Никогда. Не имею на это права.

– Я могу тебя понять, но признай – твои слова весьма абстрактны, – не согласилась с ним Истанамария. Не удержавшись в порыве, она положила свою руку поверх его и заглянула в полные боли и негодования глаза. – Никто из нас не может знать, как было бы, если бы… Орден редко интересуется исследованиями в области медицины, так как их влияние на несоблюдение догматов Незримых весьма маловероятно. Увы, этих исследований зачастую просто нет. А если и есть, то там работают уже совсем другие механизмы, где что-то, скажем, удешевляющее стоимость лекарств, просто испаряется, так как его существование в принципе невыгодно создающим эти лекарства фабрикантам. Богатые люди прежде всего коммерсанты, будь они мечтателями, желающими лучшего мира – не были бы богаты. Подумай, как ты сможешь обыграть свои стремления выгодно для них, и у тебя будут все ресурсы мира. Увы, альтруистские и попросту грустные жизненные истории никому неинтересны. Только деньги, власть и влияние.

– Хорошо, я постараюсь убедить их в перспективности своих исследований, – он положил свою руку поверх её, ловя момент неожиданной близости. – Ты хитра, госпожа Мейер, – на лице Десмира появилась тень улыбки, – знала, что воспоминания наполнят меня необходимой решимостью.

– Ты слишком переоцениваешь мои проницательные возможности, – кокетливо улыбнулась Истанамария в ответ, – порой, я – просто женщина с самыми незамысловатыми желаниями. Мне очень хотелось услышать вновь, как ты играешь, прежде чем… – она замолчала, отведя понурый взгляд в сторону.

– Прежде чем… что? – насторожился Десмир, пытаясь вновь вернуть зрительный контакт.

– Прежде, чем тебя заберут у меня, – тихо ответила Иса. – Твои новые покровители, которые, безусловно, у тебя появятся. И, что-то мне подсказывает – это будут богатые и влиятельные женщины. Если ты не обращал внимания раньше, объясню: мы, дамы, конкуренции не любим не меньше, чем мужчины.

– Не говори глупостей, – рассмеялся он. Их разговор длился уже слишком долго, что гости могли заметить отсутствие хозяйки сегодняшнего вечера, поэтому Десмир еле заметно коснулся щекой шёлка её медовых волос и уверенно сказал ей на ухо: – Ты прекрасно знаешь, что никогда не была для меня просто покровительницей. Сегодня я играл для тебя одной, в моей душе больше нет мелодий ни для кого в этом мире. А пока… Нам пора играть роли в нашем спектакле, госпожа Мейер. Обещаю, сегодня и впредь я буду тем актёром, которого ты так хотела видеть, – он отстранился, воровато улыбнувшись уголком рта, и порывисто ушёл обратно в зал.

Истанамария проводила его взглядом, смахнув набежавшую в уголке глаза слезу. Старательно давя в себе глуповатую девичью улыбку, что так и пыталась появиться на её лице от слов протеже, Иса тоже вышла обратно в коридор, но направилась в противоположную сторону от зала. Спустя некоторое время она появилась в его дверях, держа за руку дочурку Лиесту, с любопытством осматривающую гостей и происходящее в зале. Появление маленького белокурого ангела в белоснежном платьице вызвало фурор, заодно и отмело все деликатные вопросы, куда пропадала госпожа Мейер.

Весь оставшийся вечер они как бы невзначай избегали друг друга, благо в такой толпе это было несложно сделать. Десмир молодецки потешался над Йорном, часто приглашая Мирту на танец и следя краем глаза за его реакцией. Впервые у него возникла мысль, что юноша к нему ассистентом пошёл не за подработкой и не науки ради. Мирта счастливо улыбалась, хотя и безумно боялась запутаться в непривычном платье и упасть, опозорив себя и своего мастера. Пару раз это ей почти удалось – подвели туфли не по размеру – но Десмир легко её подхватил, лишь одаривая девушку хитрой вороватой улыбкой.