Нити Тьмы. Книга II. Тарнодан

Пролог

Веки были тяжёлыми, разлеплять их совершенно не хотелось. В горле пересохло, как в пустыне, и только это заставило пошевелиться и приоткрыть глаза, сквозь ресницы различая знакомое напряжённое лицо.

Ника очнулась в тёплых объятиях Каса, заботливо завёрнутая во что-то мягкое и пушистое. Взгляд скользнул вниз, и она увидела окутывающий тело тёмно-синий ворсистый плед. Кас убаюкивал её, как маленького ребёнка, гладя по волосам и задумчиво смотря в сторону невидящим взглядом. Краем глаза заметив, что Ника пришла в себя, он пробормотал:

– Девочка моя, зачем такие глупости творишь? Ты хотя бы осознаёшь, что могла умереть?

– Всегда осознаю, – хрипло насупилась она. – А вот ты это осознаёшь?

Неодобрительно качнув головой, он улыбнулся ей, ничего не ответив. Ферс сидел рядом, непринуждённо откинувшись на спинку дивана, явно чувствуя себя гораздо лучше и косясь на них с умилением.

– А ты как? – спросила Ника у всё ещё бледного марна.

– Почти как новый, спасибо, – белозубо улыбнулся он, показав пальцем на широкий чёрный шрам через всю грудь. – Без твоей помощи до прихода Каса не дотянул бы, да и вообще… За мной должок.

– Это радует. Почему вайтаны за тобой так рьяно гнались? – нахмурилась Ника, слегка приподнявшись и положив голову Касу на плечо.

Подобравшись, он было убрал руку, переставая гладить, но она поймала широкую ладонь и настойчиво вернула её обратно. При всех принятых ей решениях, сейчас Ника считала, что вполне заслуживала тепла и заботы.

Воровато сощурившись, Ферс покосился на Каса, и тот ответил за него:

– Потому что наш дорогой марн, хоть и защищаясь от выродков, ненароком пришиб на смерть их сотоварища.

– Ещё как нароком, – прошипел Ферс, и в янтарных глазах сверкнул недобрый огонёк. – Это он меня айертанским клинком рассёк, паршивец. При сложившейся ситуации – я чист даже по тарноданским законам. А эта мелюзга может бегать за мной хоть до скончания веков, пока я их тоже не зашибу в очередной стычке.

– Не кипятись, дружище, – одёрнул его Кас. – Да, насчёт айертанского клинка ты прав… Вот только попробуй докажи теперь, что он у него был. Давно уже ни у кого такого не видел. Хорошо, что вайтаны тупы и заявкам в Хампт предпочитают кровную месть. Иначе тебя в лучшем случае депортировали бы в Лиерархен. В лучшем, брат, – Кас одарил его недовольным угрюмым взглядом.

– Я их вообще не трогал. Зачем они мне сдались, что здесь, что там? – Ферс фыркнул. – Но, ты прав, да… Постараюсь с ними не сталкиваться. Ника, вайтаны ещё на той крыше, не в курсе? – он махнул рукой в сторону соседней высотки.

– Я их прогнала. Они улетели, – она состроила самое невинное лицо, на которое была способна, внимательно наблюдая за реакцией Каса.

– Не хочешь рассказать, как? – подняв густые брови, поинтересовался он.

– Не хочу, – прячась под плед, призналась Ника.

Тяжело вздохнув, Кас отодвинул его угол и, пристально смотря в виновато поблёскивающие изумрудным огнём ничуть не стыдящиеся глаза нашкодившего котёнка, наставительно произнёс:

– Девочка моя, я тебя внимательно слушаю.

Также тяжело вздохнув, Ника поколебалась с минуту, но под пристальным леденящим омутом взгляда чара призналась в своей вылазке со всеми подробностями. Еле дослушав до конца, Кас скрипнул зубами и вспылил:

– Вот так и давай тебе это ваше любимое «личное пространство». Где ты только умудрилась всех этих гадостей понабраться? Я тебя дома привяжу, ей-богу…

– Да пожалуйста, – Ника показала ему сложенные запястьями друг к другу руки. – Только, чур, если ты тут со мной всё время будешь проводить. И мне плевать, как ты освободишься от дозоров.

– Ты же знаешь, что у меня выход только один, – усмехнулся Кас.

На молчаливый вихрь её негодования, он только грустно улыбнулся, подтянул Нику к себе и положил щёку ей на макушку. Слабое тепло вновь циркулировало между ними, несмотря на общую иссушённость чаров.

– Понятно теперь, что вы нашли друг в друге, – тихо подал голос Ферс, закатывая глаза. – Оба – психи…

– Мы – друзья, – в один голос ответили они ему.

– Конечно-конечно, – кивнул марн, – дайте мне часок прийти в себя – и я вас покину. А там дружите, чем хотите…

На две пары уставившихся на него укоризненных глаз он только хмыкнул, и переключил внимание на свой шрам. Тот выглядел довольно глубоким, но марн, морщась, сжал пальцами его края и, медленно выдыхая, стал наблюдать за тем, как рана затягивалась.

Приглядевшись, Ника догадалась, что это не было каким-то необычным самолечением, иначе у неё возникли бы к Ферсу вопросы, почему он так не сделал раньше. Вовсе нет. Скорее, это была та самая визуализация, о которой им рассказывали в Академии. Шрам затянулся только внешне…

Своё обещание Ферс сдержал. Извинившись за разбитое окно, он ещё раз их обоих поблагодарил и ушёл через дверь. На вопрос, как Кас умудрился подружиться с марном, тот только смущённо улыбнулся и развёл руками. Ника решила больше не мучить его подобными вопросами. Захочет – расскажет.

Из разбитого окна сильно сквозило, но время было вечернее, а мастер сможет приехать лишь завтра. Переодевшись в пижаму и завернувшись обратно в плед, Ника сгребла под него Мей и стала подталкивать боком к спальне, не сказать, что сильно сопротивлявшегося, хохотавшего Каса.

Всем планам не дано было сбыться, и в глубине души это очень радовало. В этот день Ника никуда не уехала, как и на следующий: покинуть этот уютный мирок и не спать потом ночами, терзая себя вопросом «А вернулся ли он из дозора?», она посчитала уже насилием над собственной психикой. И так довольно шаткой, если уж быть честной с самой собой.

«До моего первого дозора ещё одиннадцать месяцев, – рассудила Ника, – успеет ещё от меня отвыкнуть. Хм, а может, наоборот, надоесть Касу своим присутствием, чтобы он меня видеть не хотел? А вдруг так только больше привяжется и Лайенирта не права? Что ж всё так сложно-то…»

Глава 1

В кампус Ника попала только в понедельник. Она стоически выслушала ворчания Каса по поводу прогулов университета до болезни и пообещала заглядывать туда почаще, хотя и по-прежнему не видела в этом смысла. Расстраивать Каса всё-таки очень не хотелось. Он привёз её к дверям Академии и отправился в Хампт – сегодня его ждал дозор.

Проводив друга взглядом, Ника оглянулась, высматривая среди бредущих на учёбу студентов Раду. Она писала подруге почти каждый день и спрашивала, не приставал ли к ней кто-либо. Рада отшучивалась, говорила, что всё в порядке и её теперь не только Леста и компания стороной обходят, но и другие студенты тоже.

Соседку по комнате ни на улице, ни в коридоре Ника не нашла, но зато наткнулась на вездесущего Ринта и решила допытываться до него. Он поздравил Нику с выздоровлением, потёр прямой нос с горбинкой и, сведя густые брови, задумчиво ответил на поставленный вопрос:

– Они её парту стороной обходили всю неделю. Кто ж знает, как твоё колдунство работает. Ты же как чёрт из табакерки, поди угадай, где появишься, – Ринт покосился на Нику и на всякий случай уточнил: – Это шутка, если что. Думаю, им главнокомандующая мозги вправила знатно. Она, когда грозна, особенно впечатляющая женщина. Я в новостях видел. К слову, ближайшие пару месяцев нас больше разделять не будут. По крайней мере, если верить учебному плану в приложении.

– Ну вот, пропустила всё обучение командованию, – посетовала Ника. – Спасибо тебе за информацию.

– Всегда пожалуйста. А обучение… кому-то совсем не нужно, если и так дано, – Ринт подмигнул ей, и они направились в аудиторию.

Забежав под самое начало занятия, Рада бросилась к подруге и радостно обняла её. Лукаво улыбнувшись, белокурая хитрюга прошептала ей на ухо:

– Вижу по твоей довольной моське, что каникулы у друга удались.

Ника поджала губы, пытаясь сдержать улыбку, но у неё это плохо получалось. Так же тихо она спросила у Рады:

– Как думаешь, кто-то ещё догадывается?

– Думаю, что всем плевать, а тебе должно быть и подавно. Это твоя жизнь, – наставительно подняв брови, ответила Рада и опустилась на своё место за партой.

– Обожаю тебя, – одними губами сказала ей Ника.

Теоретические занятия пролетели быстро. Несмотря на то, что Кас сегодня был в дозоре, настроение было приподнятым. «…вернётся. Всегда возвращается…» – вспомнились Нике слова Мей. Она улыбнулась этому воспоминанию, когда направлялась к своей зоне в спортивном зале.

Проходя мимо Сариты, не сводящей с неё тёмного надменного взгляда, Ника услышала насмешливое:

– Улыбайся, пока можешь.

– Что? – не поняла она, остановившись и резко повернувшись к Сарите.

– Говорят, после должного лечения психотравм, люди больше никогда не улыбаются, – смакуя каждое слово и надменно возвышаясь над ненавистной соперницей, сказала Сарита. Видя, как Ника старательно изображает недоумение, она наигранно посочувствовала: – Бедняжка, сколько ты пережила с этим подонком Дэрном Хейном. Не волнуйся, Хампт теперь о тебе позаботится, – Сарита омерзительно-ликующе улыбнулась, изогнув идеально ровную бровь.

Вздрогнув, Ника выпучила на неё глаза. Внутри что-то оборвалось, но страх мгновенно перерос в гнев, поднявшийся из глубин души и раскатившийся по всему телу яростной волной. Сарита была на полторы головы выше Ники и, несомненно, куда натренированней, но сейчас это не имело значения.

В приступе отчаянной злости, Ника что было сил резко прописала ей кулаком в живот, а как только та инстинктивно согнулась, с размаха зарядила вторым ей в голову.

На этом эффект неожиданности закончился, и Сарита ответно запустила Нике в скулу свой кулак, отчего та по инерции отступила на шаг, схватившись за лицо. Скорее всего, вдогонку прилетел бы и второй, если бы не подоспевший Арс.

Когда девушки уже намеривались знатно схлестнуться, чар сотворил между ними ослепительный магический щит. Обе синхронно взвизгнули, отлетев от него в стороны и ударившись, падая на пол. Нике показалось, что Сарита даже обожглась.

– Спятили?! – прорычал Арс, переводя между ними суровый взгляд.

Не получив ответа ни от одной из зло молчащих и сверлящих друг друга ненавидящими взглядами девчонок, он остановился взглядом на Нике и грозно велел:

– Ты. Ступай в коридор и жди там. Уверен, за тобой уже выслали.

Проморгавшись от изумления, Ника молча поднялась и, продолжая кипеть внутри, всё же подчинилась, выйдя из зала в коридор. Пока она ждала своей участи, мысли в голове стали укладываться в самые ужасные картины, каждая из которой заканчивалась единственным будущим воспоминанием, где её волоком тащат по коридорам лечебницы – сама она идти уже не в состоянии… Выслали? Кто? Кого? И… куда?

В коридор вошли двое мужчин в серой форме службы безопасности Хампта и остановились напротив неё, нависая с немым укором и ничего не говоря. Ника вздохнула и поднялась, отрешённо подчиняясь жестам конвоя. Спесь прошла. Остался только страх перед неизбежностью… И что на неё нашло?

У входа в учебный корпус их ждал унарт, короткий, чёрный, без окон и клетки наверху. Ника поёжилась – не догадалась накинуть на себя хотя бы френч, а в спортивной форме на улице было очень холодно.

Один из конвоиров открыл перед ней люк унарта, и она забралась внутрь, хотя всем своим естеством хотела убежать, куда глаза глядят. От Хампта не убежишь… Спрашивать у сопровождающих, куда её везли, было бесполезно. Забравшись за ней внутрь и задраив люк, конвоиры и вовсе застыли, как неживые истуканы, сидя напротив друг друга.

Ехали они всего с минуту. Не трудно было догадаться, что Нику привезли в Хампт. Она удивилась, что её опять повели на самый верх – ожидала какого-то распределения и дальше – всё, путь в лечебницу… но – нет.

Тридцать шестой этаж, и сердце забилось в висках, заставляя дрожать всем телом. Ника не боялась трёпки за драку, у неё теперь были проблемы посерьёзнее… Конвоиры проводили Нику в кабинет в конце коридора. Как только они вошли, Лайенирта жестом отпустила их и дверь за ними закрылась.

Главнокомандующая сидела в кресле за столом, откинувшись на его спинку и сложив руки на груди. На ней было простое, приталенное, серое платье, а волосы впервые не были собраны в высокий пучок – раскиданы непослушными, с редкой проседью, прядями по тонким плечам.

– Что, опять? – буравя Нику недовольным взглядом бездонных тёмных глаз, скорее риторически спросила Лайенирта. – Садись, – велела она, махнув рукой на диван перед столом.

Сокрушённо выдохнув, Ника подчинилась. Она не собиралась ничего говорить или оправдываться – ведь теперь это не имело никакого значения. Лайенирта это сразу уловила и взяла инициативу на себя, сдержанно спросив:

– Девочка моя, что происходит? Ты почувствовала власть и безнаказанность? – она сделала паузу, следя за реакцией проштрафившейся студентки, но Ника сидела отрешённо и понурив голову, смотря перед собой невидящим пустым взглядом.

Сделав соответствующий вывод, Лайенирта слегка кивнула и произнесла уже снисходительней:

– В прошлый раз ещё можно было понять, ты защищала подругу, но сейчас… Кулаки – аргументы слабых и духовно несостоятельных. Их пускают в ход лишь те, кто в этой жизни из себя ничего не представляет и не может что-либо аргументировать как-то иначе. Я могла бы понять, будь ты эмоциональным подростком, но ты – взрослая женщина. Тебе скоро отвечать за чужие жизни, командовать и принимать ответственные решения… А мы в песочнице друг на друга с кулаками кидаемся, потому что – что? Мальчика поделить не можем? Это что за ребячество?

Дёрнувшись от услышанных слов, Ника подняла на неё взгляд, но не виноватый, а задумчивый, хотя и по-прежнему отрешённый.

– Хм, а из-за чего тогда схлестнулись, если не из-за Каса? – начала догадываться Лайенирта. Ника упрямо молчала, только глаза начали слезиться. – Девочка моя, диалог – это разговор двоих. Если ты будешь только молчать – мы не сможем понять друг друга. Правда всегда проста и ограничена, а вот фантазия бесконечна. Без знания правды она меня может далеко завести.

– Она меня подставила, – выдавила Ника.

Лайенирта свела брови, пытаясь понять, что она имела ввиду. Догадавшись, главнокомандующая удивлённо нахмурилась и выдохнула:

– А-а-а, ну тогда понятней, хотя и не оправдывает тебя всё равно. Давай объясню, почему, – она поднялась и, обойдя стол, оперлась на его столешницу спиной. – Смотри. У нас на руках есть факт доноса. Донос, очевидно, составлен на почве ревности и пока что никак и никем не подтверждён. Донос храна на чара – что уже отвратительно, хотя Сарита и пыталась прикрыть свою банальную ревность и созависимость якобы заботой о твоём ментальном здоровье. И вот тут – она тебя обставила. Дважды. Во-первых, такой посыл без знания контекста вполне имеет место быть, отчего идёт в плюс к подтверждению истинности доноса. Во-вторых, ты кидаешься на неё с кулаками, тем самым доказывая её правоту. Шах и мат. Ты проиграла. Поддалась эмоциям, вместо того чтобы сесть и подумать, рассчитать и поступить грамотно. Ника, для тебя такое поведение не приемлемо. Это тебе моё последнее предупреждение. И последний наш с тобой разговор в подобном ключе. Если тебя ещё хотя бы раз приведут сюда по похожей причине, я разозлюсь. Не умеешь без насилия – учись. У зазнобыря своего спроси, как это делается. Поверь, он в этом знатный умелец.

– Прости меня… – Ника не удержалась и расплакалась, закрывая лицо руками.

Накрывшие с головой эмоции были сродни тем, что она испытывала в детстве, когда чем-то расстраивала маму. Мысли закрутились в хаотичном танце, не собираясь во что-то логически правильное, но одна всё же стала ясна – никто её в лечебницу не отправит.

– Это Сарите скажешь, когда остынешь, – вздохнула Лайенирта, сбавляя тон. – Всегда старайся быть выше мелочности, хамства и грязных интриг – тогда станешь сильнее. Врагов нажить всегда успеешь. Каждое действие чем-то мотивируется, и ты не можешь знать всей картины наверняка. Для этого люди умеют разговаривать, представь себе. Пообщайся с ней. А насчёт доноса… Ты правда наивно думала, что я о своих чарах что-то не знаю?

По позвоночнику пробежали ледяные мурашки, и Ника изумлённо захлопала длинными ресницами. Столько усилий, а Лайенирта всё знала с самого начала? Но почему… ничего не предпринимала?

– Здесь ты – молодец, что старалась скрыть, – отметила главнокомандующая, читая её, как раскрытую книгу. – Хампт – огромный механизм, в котором есть вредители. Для них храны – лишь шифр из цифр и букв, если какой-то сбоит или чем-то ещё не устраивает – их устраняют, порой, без моего ведома. С чарами такой финт не пройдёт, но осторожность не повредит.

– Ты не считаешь, что у меня психотравма и что меня… в лечебницу нужно? – дрожащим голосом спросила Ника.

– Нам всем порой в лечебницу нужно, – усмехнулась Лайенирта. – Разумеется, не считаю. Но, если будешь на людей кидаться, могу пересмотреть своё мнение – имей ввиду. Я не знаю Дэрна, но мне его заведомо жаль, так как я знаю Рестора. Хейн-старший – законченный подонок. Он очень слабый чар, даже нелюдей из-под носа упускал, поэтому ему и позволили занимать должность в Хампте, а не в дозоры ходить – там от него толку, как от хранов без чара. Хейн это знал и лез по головам, как только мог, пытаясь всем вокруг доказать, что он – не пустое место. То, что Рестор самоутверждался и на семье, мне уже давно было заметно. Такие выродки тут ни к чему, оттого выше он и не смог прыгнуть. Остался в провинции, без возможности повышения… Вот и вырастил себе подобное. Да и как иначе? Мальчишка ничего другого и не видел, кроме тирана-отца, а мать того поди боялась и поэтому не уходила. У каждой медали две стороны, девочка моя. Все люди многогранны, тех, у кого нет психотравм – попросту не существует. Да и… нет от них лечения. Медикаментозного уж точно.

Дрожа всем телом, Ника тихо плакала, закрыв лицо руками. Страх перед раскрытием схлынул волной, оставляя только пустоту внутри. Лайенирта молчала, не мешая ей осмыслить всё, что она сказала. Вздохнув, главнокомандующая негромко спросила:

– Ты в одной спортивной форме пришла что ли?

Смахнув предательские слёзы, Ника кивнула.

– Идиоты, – пробормотала Лайенирта, всплеснув руками и направившись к двери кабинета. – Могли дать хотя бы одеться. Подожди минуту, сейчас приду.

Дверь послушно уплыла в стену, и Лайенирта ушла, а вскоре вернулась со своим длинным чёрным пальто в руках, в котором неизменно появлялась на публике в холодное время года. Протянув его удивившейся Нике, главнокомандующая сказала:

– Оно новое. Тебе маловато будет, наверное, но до общежития дойти сойдёт. На занятия уже не ходи сегодня, лучше дома проспись. Арса я предупрежу. Или… лучше унарт вызвать?

– Спасибо огромное, – принимая из её рук пальто и не очень-то веря в происходящее, поблагодарила Ника. – Я лучше пешком… Ножны у меня с собой, если что, внизу лежат…

– Они не пригодятся. Здесь не будет червоточин, – отмахнулась Лайенирта. Заметив на её лице нескрываемое любопытство, она лукаво спросила: – Знаешь, почему?

– Нет. Даже догадок нет, – призналась Ника.

– Наш мир – отражение Лиерархена, – охотно пояснила главнокомандующая, – а червоточины появляются либо на поверхности земли, либо под ней. В Лиерархене на месте здания Хампта, кампуса Академии и некоторых прилегающих территорий находится озеро, только и всего. Здесь его когда-то осушили – специально для строительства всего этого, – она махнула рукой в сторону окна. – Вот тебе и пример, что правда – всегда проста, а фантазия безгранична. Каких только версий по поводу «странной неприкосновенности Хампта» я не наслушалась за свою жизнь.

– Да, такого варианта мне в голову не приходило, – призналась Ника.

Собираясь уходить, чтобы не нарваться на лишнее подозрение или вопрос, она вспомнила, что ещё хотела спросить при встрече с главнокомандующей:

– Лайенирта, а учёных могут как-то наградить за их работу? Куда-то нужно ходатайствовать?

– Мне, – она улыбнулась. – И, если есть за что, нужно это продемонстрировать.

– Угу, поняла, – Ника кивнула, – научусь пользоваться – покажу. Мне нужно будет сделать заявку?

– В письменном виде, от руки, десятым шрифтом из седьмой эпохи Лиерархена, – серьёзно сказала Лайенирта, но сразу же рассмеялась: – На сплитфон мне напиши – там договоримся. Иди отдыхай. Доброй ночи.

Ника смущённо попрощалась и вышла за дверь. Главнокомандующая грустно улыбнулась и покачала головой. Проблемы своих подопечных она находила забавными. Будь её воля – занималась бы лишь ими, став психологом или кем-то подобным, но… это были лишь мечты, ныне представляющие из себя скорее необычное хобби.

Без её власти Хампт превратится в бездушные жернова, перемалывающие всех, кто хоть немногим не вписывался в концепцию послушной дозорной машины. Лайенирта подошла к столу и взяла с него сплитфон. Сделав в нём несколько манипуляций, она устало произнесла в микрофон:

– Шесть-восемь-пять. Проследи за безопасностью передвижения НК 1506 Чар, от Хампта до кампуса. Принято?

– Понял, принято, – последовал ответ.

Глава 2

Пальто не сошлось на груди и туго обтягивало фигуру, но Ника по-человечески была благодарна Лайенирте за него, да и не только за него… В голове ютился диссонанс, приводящий к непониманию и несостыковкам происходящего. Не только в её личной жизни, а вообще в целом.

С одной стороны весов был Кас, которому Ника доверяла беспрекословно, а он совсем не доверял Хампту. С другой была Лайенирта, которая ну никак не казалась ей главой жестокого чудовищного механизма. Она запуталась, но всё же Касу верила больше, чем кому бы то ни было.

Спустившись, Ника надела ножны поверх пальто. Закинув руки крест-накрест за плечи, она вытянула вперёд текучий материал ножен, закрыв вязкой субстанцией шею и грудь – ещё раз простудиться очень не хотелось.

В холле первого этажа она поймала на себе несколько изумлённых взглядов ночных служащих Хампта. Покосившись на своё отражение в одной из серебристых панелей на стене, Ника хмыкнула – выглядело как-то воинственно и жутковато. «Интересно, кто-то сейчас рискнёт пойти и проверить, не убила ли я Лайенирту?» – про себя усмехнулась она и вышла в ночной мрак.

Идти в учебный корпус всё-таки пришлось, так как в раздевалке остался пока что единственный комплект формы. Нике не хотелось, чтобы её кто-то видел там в таком виде, как сейчас, но и без формы оставаться было некомфортно.

Помимо Рады, неплохим поставщиком слухов стал Ринт, с которым Ника стала периодически общаться перед занятиями и в ресторане. Парень действительно мог стать отличным шпионом, не будь он таким болтуном. Казалось, Ринт знал всё и про всех. Про Нику и так слухи ходили один бредовей другого, ещё новой порции не хватало.

По одному из них, кстати, её как раз считали дочерью Лайенирты. По счастью, Ника успела переодеться в свою форму и сложить пальто прежде, чем раздевалку наводнили закончившие занятия студентки.

Стояла непривычная тишина. Никто не разговаривал, только шуршала переодеваемая одежда. Ника ощущала на себе любопытные взгляды, но делала вид, что ничуть не замечала этого. Наконец, в раздевалку зашла Рада, бросившаяся к Нике с вопросами.

– Мне сделали выговор, – ответила она подруге достаточно громко, чтобы слышали все. – Пока что обошлось этим. А что случилось – уже наше с Саритой личное дело.

Рада кивнула и кинула удивлённый взгляд на пальто в руках Ники, но, поймав её умоляющее выражение лица, ничего спрашивать больше не стала. Обстоятельно они всё обсудили уже в своей комнате, на что Рада заключила:

– Лайенирта права. Нажить врагов ты всегда успеешь. Попробуй поговорить с Саритой. Мне кажется, у неё психологические проблемы какие-то, а кто может помочь с душой лучше, чем чар, – она усмехнулась. – Только не подеритесь опять. Либо она тебя побьёт, либо ты используешь магию и отправишь её в больницу, а сама поедешь следом, только совсем в другую. Ты справишься, я не сомневаюсь. У тебя, кстати, скула опухла, завтра синяк будет. Наверное.

Ника лишь отмахнулась.

На следующий день она поехала в университет – обещания существуют для того, чтобы их выполнять. Лицо болело, но это были мелочи. Единственное, что волновало Нику – это разговор с Саритой, такой нежеланный, но – необходимый.

Во время обеда ей написал Кас, судя по всему, прознавший о случившемся, и настоятельно попросил её зайти к нему домой после занятий в университете. Вздохнув, Ника вышла из учебного корпуса и направилась в сторону его дома, не собираясь досиживать до конца учёбы – толку в этом сегодня уже не было.

На пороге Кас одарил её укоризненным взглядом, но в этот раз брюзжать не стал, а принялся надевать ботинки. Ника кинула сплитфон в ящик и остановила его: