Нити Тьмы. Книга II. Тарнодан

– Почему об этом нигде нет информации? – поинтересовался кто-то из студентов.

– Керансис – дорогая штука и заливают его туда тоннами. На деньги налогоплательщиков, разумеется, – охотно пояснил Хес. – Мы с вами понимаем необходимость этого, но у многих жителей Тенериса могли бы возникнуть лишние вопросы. Так что, лучше никому не говорите, что я вам это рассказал. Особенно – главнокомандующей, – профессор воровато покосился на Нику и улыбнулся.

– Я точно не буду, – заговорщически улыбнувшись в ответ, кивнула она.

– Вам уже удавалось встречаться с ней лично? – он заинтересованно поднял брови. – Как впечатления?

– Да, не раз, – Ника вновь коротко кивнула. – Ну, какие могут быть впечатления, когда вызывают к руководству? Страшно, разумеется. Впрочем, как мне показалось, она весьма снисходительна, умна и справедлива… и всех вокруг видит насквозь.

Нахмурившись, Ника замолчала, видя, как окружающие во главе с профессором приутихли и внимательно уставились на неё. Сложно было что-то рассказывать, не зная, можно ли о таком говорить, поэтому она слова профессора поняла как никогда и предпочла о встречах с руководством больше не распространяться.

Вскоре они добрались до места назначения и подошли к воротам в заборе, ограждающем какую-то строительную площадку. Каса ещё не было, и Хес деликатно поинтересовался у Ники, где её друг.

Последнее время чутьё только усилилось, и распространялось не только на нелюдей, но и на Каса. Ника ощущала его присутствие на расстоянии доброй сотни метров, сначала еле заметно, а по мере приближения всё больше и больше. Притом, что с прочими чарами у неё такого и близко не было, но Ника списывала это на его силу и свою привязанность.

– Из-за этого угла сейчас приедет, – она махнула рукой в сторону дороги.

Словно повинуясь её словам, послышалось тарахтение мотора, а затем из указанного места появился Кас на мотоцикле. Поставив его у обочины, он снял шлем и поздоровался. Краем глаза Ника заметила, что у профессора Хеса отвисла челюсть от изумления. Вне всякого сомнения, почтенный старец читал все новости и их главного завсегдатая знал в лицо.

– Господин Велант, рад знакомству, – он восхищённо пожал чару руку. – Когда Ника сказала, что приедет её друг, я и подумать не мог, что это – вы.

Кас смутился, пожимая руку в ответ и укоризненно улыбнувшись при этом Нике. Она сделала вид, что ничего не заметила, отведя глаза в сторону и нахмурившись. Её взгляд попал на Дэрна, и Ника нахмурилась ещё больше, почувствовав тревожный укол в груди. Судя по его взгляду, Дэрн явно знал Каса.

Именно знал, лично, не из новостей. На Хейне при виде чара не было лица. Он сильно побледнел и старательно давил животный ужас, одолевающий его. Ника перевела подозревающий взгляд на Каса. Тот на Дэрна внимания не обращал, смотря на неё привычно и добродушно.

Пока профессор заводил группу на территорию строительного объекта, Ника тихонько поглядывала на них двоих и ей показалось, что в какой-то момент, кинув взгляд на Дэрна, Кас еле заметно усмехнулся. Хищно и зло. Это было совсем мимолётно, но она его таким никогда раньше не видела. Что-то было не так. Выяснять, что именно, прямо сейчас было очень несвоевременно, поэтому Ника решила поговорить наедине с обоими, начав с Дэрна.

На территории располагался котлован глубиной метров пять-шесть, на дне которого просматривались вбитые в грунт широкие сваи. Строительная техника уже завершала работу – профессор специально выбрал именно это время для экскурсии, чтобы не мешать рабочим и не подвергать опасности студентов. Ведя группу вдоль котлована, где уже никого не было, он увлечённо рассказывал:

– Времени у нас не так много, поэтому о деталях поведаю на занятиях. Инженерная геология – важная и неотъемлемая часть строительства. Кто знает, быть может, кто-то из вас станет членом той самой секретной комиссии, что определяет безопасные места для разного типа зданий и сооружений. Уверен, работа комиссии долгая и кропотливая, но она того стоит – за последние тридцать с небольшим лет не разрушилось ни одного строения. На выходе её работы строительные компании получают карту с конкретными зонами, где и что можно строить. Как вы могли заметить, в Тенерисе никогда ничего не достраивается, кварталы создаются сразу по установленному проекту, оттого районы и считаются десятками. Пятидесятый, шестидесятый, девяностый… и так далее. Мы с вами находимся на строительстве двести семидесятого района, дом двести восемьдесят седьмой. По планам, в нём будет шестьдесят один этаж. Высота зданий, как вы могли догадаться, варьируется как раз от свойств тех или иных грунтов, на которых их построят. Здесь, под тонким слоем осадочных грунтов, находятся скальные, на которые и опираются сваи.

Он показал рукой на дно котлована и, переведя дух, продолжил свой рассказ:

– В целом, без особенностей нашего мира, фундамент-плиту можно было бы положить прямо на сваи и уже строить выше, но… тогда сам фундамент стал бы поверхностью появления червоточин. Мало того, что жителей дома в таком случае мог поджидать на парковке смертельно опасный сюрприз, так ещё и часть стены могла бы обвалиться в Лиерархен, образуйся червоточина под ней. Дабы подобного не случилось, поверхность опускают немного ниже, и получается не одна плита, а две. Между ними располагается зазор метра в полтора, куда укладывается конструкция в виде мощной железобетонной решётки с толщиной стенок сантиметров в сорок. Таким образом, при образовании червоточины на нижней плите, из неё не выберется какая-то крупная нелюдь, так как при всей их силе поднять многотонную конструкцию, чтобы попасть в наш мир, они не в силах. Более мелкие создания даже если и смогут пробраться, окажутся в полностью изолированном пространстве и погибнут, если не сумеют вернуться обратно в свой мир.

– Не сумеют, – отозвался Кас, задумчиво глядя в котлован. – У миров разная сопротивляемость магии, а червоточины – не физическое явление, а магическое. Как следствие, попасть из Лиерархена в Тарнодан гораздо легче, чем наоборот, а серки и оттуда в наш мир часто проникают, зацепившись за оренкрата или ещё кого-то помассивнее их самих. Так что, если и выберутся, то вариант будет лишь один. Что будет, если червоточина образуется под сваей или прямо поперёк неё?

– Спасибо за уточнение, господин Велант, – глаза профессора блеснули восторженным огнём, и он поспешил ответить на заданный вопрос: – Свай количественно больше, чем необходимо для стабильности конструкции, поэтому потеря даже нескольких из них к катастрофе не приведёт. Помимо этого, по периметру, где червоточины опаснее всего, расположены дополнительные крепления, которые срабатывают от сигнала датчика и при минимальной потере устойчивости встают в распор. Если приглядеться, вы можете их тут увидеть, хотя внешне они почти не отличаются в закрытом виде от других свай. Все здания и сооружения в Тенерисе обвешены всяческими датчиками, в том числе, и контролирующими усадку. Если она составит критические восемь миллиметров и более, здание эвакуируют, а если это произойдёт ещё и ночью, на это у Хампта есть особый регламент. Если я не ошибаюсь.

Поймав его вороватый вопросительный взгляд, Кас нахмурился, задумавшись. За него подсказала Ника:

– Есть такой регламент, всё верно. О нём в Академии рассказывают. Всех хранов поднимают по тревоге. При таком коде ночью по улицам разрешается перемещаться всем представителям Хампта, не только чарам. И так до отмены, пока всех не эвакуируют.

– Да? – тихо изумился Кас, сведя от изумления тёмные густые брови. – Я и забыл уже. За четыре года службы ни разу такого не случалось, иначе меня бы призвали первым.

– Выходит, система хорошо работает, позволяя хранителям заниматься более важными делами, – улыбнулся профессор.

Одновременно замерев, Ника и Кас переглянулись, машинально повернувшись в одну сторону. До заката было ещё чуть больше часа, но холодящее ощущение открывающейся червоточины чары не перепутали бы ни с чем другим.