Ключ от Атлантиды

ГЛАВА 1. «Очарованные»

…Низкий поклон всем и здравия! Меня по-прежнему зовут Иванушка, я работаю ветрогоном, а точнее – бригадиром ветрогонов. Мы гоняем ветры, плетем ураганы и иногда сгоняем ветры в бураны, как погонщики сгоняют лошадей в табуны. Начальница у ветрогонов – моя жена Яга – самая прекрасная девушка на свете. Те из вас, кто знают о наших приключениях на обратной стороне Земли, наверняка, помнят, чем они закончились. Мы обустроили потусторонье, зажгли там Солнце и Луну, пустили воду, посадили деревья и траву. Атланты возвели небесный купол, утвердив его на столпах из обсидиана. В общем, потусторонье тоже стало прекрасным, зеленым краем. Королева Потусторонья – Великая Калех, установила дипломатию с Державой, заключив с Царем-батюшкой несколько договоров. Наша подруга Огневушка сейчас представляет Державу на обратной стороне, радуясь деревянному теремку таможни. Кобольд ведет торговлю через новый тоннель, не забывая отчислять таможенные сборы. Наши мужички с удовольствием ведут с ним торговлю. Кобольд старается изо всех сил, чтобы не злить Огневушку и не нарушает правила внешней торговли. А еще по своему тоннелю он наладил поездки для желающих отдохнуть в Потусторонье – на берегу вновь образовавшегося Моря Яги, он построил пятизвездочные терема, в которые с большим удовольствием ездят проводить отпуска граждане Державы. Другими словами, с Потустороньем у Державы дружба и сотрудничество. Ветрогоны вернулись к работе, потому что управление погодой никто не отменял и ветры не должны останавливаться никогда. Кикимора, помимо основной своей работы, ведет очень популярную программы в зеркалах, которая называется «На стиле с крошкой Ки», и в которой она рассказывает девушкам и женщинам, как одеваться со вкусом и красиво. Похоже, что эксперимент с разноцветными одежками, как-то повлиял на нее. Мюнх забросил свои, как он выражался, мэмуары, и сейчас пишет тексты для песен в новом стиле, которые исполняют все, кому не лень. Стиль называется «реп», так как исполнять в нем проще пареной репы. Под бубен начитываются тексты, которые пишут такие дарования, как Мюнх и смысл которых уловить практически невозможно. И этот реп сейчас звучит ото всюду! Шиш с Соловьем организовали туристические рейсы в Потусторонье и за денежку малую возят желающих по тоннелю кобольда на изнанку мира, чтобы показать исполинскую Вершину мира, познакомить с Огневушкой и рассказать историю Рака Хорриса. Сам Рак, по-прежнему живет на горе со своим отцом. Огневушка иногда навещает его, когда ей необходимо повысить градус пива. Кстати, пару раз я видел это пиво в наших трактирах – называется оно «Удар Ногой с Разворота» и только самые отчаянные пьянчужки рискуют его пить. Естественно, эффект от его принятия точно такой же, как от того самого Удара Ногой с Разворота! Мы с Ягой, по-прежнему, живем в доме на Рублевом тракте, живем в любви и согласии. И хоть мои друзья – Соловей и Шиш, считают меня подкаблучником, я не злюсь на них за это. Быть может, со стороны это так и выглядит, но на деле это не так. Просто я очень сильно люблю свою жену и хочу, чтобы она ни на секунду не пожалела о том, что когда-то вышла за меня замуж! Мы с Ягой, по-прежнему, каждые выходные навещаем родителей и Емелю. В общем, жизнь продолжает катитться, как вагонеточка по рельсам в тоннеле кобольда. Иногда, конечно, ее встряхивает на стыках, иногда под колеса попадает ветка или камешек, но вагонетка катится, катится и катится…

… – Иванушка! – позвала меня Яга с кухни – Пойдем, дорогой, обедать?

Я тут же встал с дивана и пошел на кухню, откуда доносился потрясающий запах моих любимых пирогов.

– Смотрите-ка – сказала кукушка в часах из-за дверцы, которую до сих пор не смогла открыть – я заклеил ее столярным клеем, чтобы эта деревянная дрянь больше не совала свой деревянный нос туда, куда не просят. – Сказали – и он сразу пошел! Как собачонка побежал! Подкаблучник! Дурачок, да еще и подкаблучник! Тряпка! Сопля! Размазня!

– Я тебя сожгу к чертям, вражина! – пообещал я кукушке.

– Это ты кому? – спросила Яга из кухни.

– Да так, одной деревянной тваринке – ответил я, усаживаясь за стол.

– Кукушка опять рот открывает? – спросила Яга с улыбкой.

– Да, и шире, чем надо бы – ответил я, любуясь женой. Одета Яга была явно на выход – в короткой красной юбке с бахромой из бордовой кожи по подолу, в бордовой же рубашке и темно-коричневых сапогах выше колена.

– Мы куда-то едем? – спросил я.

– К родителям – ответила Яга – В выходные же не ездили. Вот я с мамой и созвонилась, пообещала, что мы приедем! Давай, милый, ешь и собирайся скорее!

Я поел вкуснейших пирогов с вишней, запивая их молоком и быстро собрался. Спросил у Анисьи о погоде, и та ответила, что сентябрь в этом году выдался теплым и что дождика сегодня не будет.

Мы с Ягой сели в избушку и поехали к родителям. По пути мы заехали в торговые ряды, которые торговали товарами от кобольда и купили прекрасную брошь для мамы – малахитовый цветок тончайшей работы, над которым кружила медная пчела.

– Смотри, какая шикарная вещица! – воскликнул я, увидев этот цветок на прилавке.

– Простейшее колдовство – небрежно махнула рукой Яга – Причем, сделано довольно топорно! Но ты прав, вещица, действительно, приятная!

Мы купили этот цветок для мамы, для отца купили обсидиановый топор на кряжистой дубовой рукояти.

– Ты смотри – сказала Яга – Похоже, дубки выросли до промышленных размеров, раз они рукояти для топоров из них стали делать! Это приятно!

– Хороший топор! – сказал я, покупая его не торгуясь.

Для Емели мы купили приворотный медальон из тонкой пластинки обсидиана с вплавленным в него медным изящным завитком.

– Это древняя руна гномов! – пояснил продавец – Означает «ломаю все преграды и получаю любовь»!

Я с сомнением пожал плечами. Но медальон мне очень понравился.

– Ерунда все эти амулеты приворотные! – хмыкнула Яга – Не работают они! Но уверенности, конечно, прибавляют! Похоже, Огневушка за изготовление амулетов взялась – видишь, обсидиан оплавлен?

– Так может, в том и соль этих амулетов, чтобы уверенности добавлять? – предположил я, потрогав оплавленный край амулета. Определенно, Огневушка взялась за производство сувенирной продукции. Ну а почему бы и нет? На таможне стало скучно – вот и клепает себе амулетики. Какая-никакая, а все же, копеечка!

К родителям мы приехали почти на закате.

– Для милых гостей поломать костей! – сказала мама, кланаясь нам у порога.

С отцом мы поздоровались за руки, с Емелей тоже. Вообще, после галер, на которых Емеля провел полгода, он сильно изменился – стал неулыбчив, замкнут и молчалив.

Яга обняла маму, поцеловала Емелю в щеку.

– Давайте к столу! – пригласила мама – Чем богаты – тем и рады!

– Да мы поели, мам – попытался возразить я – Перед тем, как к вам ехать!

– Сытого гостя и накормить легче! – улыбнулась мама, чуть ли насильно усаживая нас за стол.

– Бесполезно сопротивляться! – сказал отец – Все равно усадит и накормит! Тебе ли, Иванушка, не знать!

– У гостя своя воля – сказала мама на это – Угощают – кушай, а не угощают – не спрашивай!

Мы подарили наши сувениры отцу, маме и Емеле.

– Дорог подарочек не выпрошенный! – сказала мама, принимая цветок с пчелой. Отец одобрительно хмыкнул, примерившись к топору. Емеля поблагодарил за амулет и сжав его в кулаке, ушел в свою комнату на верх.

Мы сели за стол, рассказали родителям о последних наших новостях, о том, что творится на работе, о Кикиморе и ее программе, на которую подписалось около двух миллионов человек в зеркалах по всему свету.

– Дуракам дурацкая честь – хмыкнула мама – Дураков учить – что мертвых лечить!

– Вот еще в Потусторонье, когда зеркала появятся – сказал я. – Нашу Крошку Ки и там смотреть начнут!

– Там некому смотреть – сказала Яга. – Кому там? Гномам? Синюшке?

– Кстати! – сказал отец – А что там с Синюшкой?! Слышно что-нибудь?!

– Похоже, обиделась она на людей! – усмехнулась Яга – Как колодец мы ей свинцом запечатали – так и сидит в замке своем! Я у Огневушки спрашивала – нет, говорит, сидит, никуда не выходит! Из окна иногда незабудками полюбуется и все! Расстроили мы ее! Нанесли глубочайшую душевную рану!

– Смотрите, как бы она мстить не начала – задумчиво протянул отец – Синюшка тварь злопамятная, мстительная и злобная! За вашу душевную рану вернет вам вдесятеро больше физических, не дай бог, конечно!

– Мстительное око видит далеко – добавила мама. – Зло тихо лежать не может! Так что поберегитесь, дети! Осторожного коня и зверь не берет! От осторожности голова не болит!

Мы пообещали маме, что будем осторожными и стали собираться домой.

Выезжали мы уже с последними лучами солнца.

– Как думаешь, а куда действительно, Синюшка подевалась? – спросил я у Яги, как только избушка тронулась с места.

– Да кто же ее знает! – пожала плечами Яга. – Может, действительно, обиделась и сидит сейчас в своем дворце, от злобы чахнет. А может, пакость какую-нибудь замышляет. Не угадаешь! Это же Синюшка! Что там в ее мутной голове делается – ей одной ведомо!

– Слушай, я давно думаю – сказал я, наблюдая, как Яга управляет избушкой – А что, если сделать так, чтобы избушка сама добегала, куда надо? Ножки у нее есть, бегает она шустро – вот пусть сама бегает!

– Это ты к чему? – повела бровью Яга. – Не к тому ли, чтобы я управлением не занималась? Хитрец, однако! Хочешь, стало быть, с женой целоваться, а в это время, значит, чтобы избушка сама бежала?!

– Ну да – сознался я. – Была такая мысль!

– Была?! – спросила Яга. – А сейчас куда подевалась?!

– Да вроде при мне! – сказал я, глядя в синие глаза своей жены и в тысячный раз проваливаясь в их бездну.

– Эх ты! – улыбнулась Яга, отпуская вожжи и прижимаясь ко мне всем телом. – Вроде!..

…На работу мы с Ягой проспали.

– Ты почему не разбудила, паршивка деревянная?! – спросила Яга у кукушки, постучав в заклеенную дверцу.

– Сама проспала – ответила кукушка. Явно, врала, мерзавка!

– Не ври! – гневно сказала Яга – Твоя обязанность, между прочим, по утрам будить!

– С Анисьи своей распрекрасной и спрашивайте! – мстительно сказала кукушка – А то, значит, как о погоде поболтать, или так просто, по душам, так это с Анисьей, а для меня уже и слов человеческих не осталось!

– Какие тебе слова?! – сказал я, возмущаясь и торопливо натягивая штаны. – Ты просто кукушка в часах!

– Вот-вот! – ответила кукушка – Просто кукушка! Просто в часах! Вот и прыгайте сейчас! Как оно, без кукушки-то?! Проспали, голубчики?! Вас еще и на работе Кощей по головке не погладит за опоздание, между прочим!

– Все, стервоза, заткнись! – сказала Яга. – Приедем с работы – я тебя на спички пущу! Или на зубочистки! Нет! На палочки ушные!

– Если на палочки ушные пустишь, я вам каждый раз в уши буду гадости орать, как использовать начнете! – мстительно сказала кукушка. – Вот увидишь! И сама, кстати, стервоза!

– Так, ладно – примирительно сказал я – Девочки, не ссорьтесь! Никто никого ни в какие ушные палочки превращать не будет, правда, любимая? – сказал я Яге.

– Хорошо, не буду – нехотя согласилась Яга – Хотя, конечно, стоило бы!

– Не спорю, может и стоило бы – сказал я. – Но пока мы спорим, опаздываем все сильнее! И эта деревяшка в часах права – от Кощея нам нагорит!

Мы быстро побежали к избушке и летели по Москве, как на пожар, чтобы не опоздать уж совсем бессовестно.

На наше счастье, пробок почти не было и мы доехали очень быстро.

На подъезде к нашему терему, Яга как-то напряглась и пришпорила избушку.

– Что-то случилось?! – спросил я у жены.

– Каким-то колдовством повеяло – ответила Яга. – Злым колдовством. Холодным. Очень холодным и очень злым! Давно такого не чувствовала! Что-то древнее и страшное! Чуешь?!

Мне тоже стало не по себе. Моя чуйка (помните, я как-то рассказывал о ней?) заставила волосы на затылке подняться дыбом. Совершенно точно, творилось что-то злое возле нашего терема ветрогонов. И только выпрыгнув из избушки на полянку перед теремом, мы увидели, что здесь произошло.

На скамейке, как обычно, сидели Шиш, Мюнх, Соловей и Кикимора. Они ждали нас. Сидели в обычных своих позах – Шиш, немного нахохлившись, Соловей с вечной своей сигарой в зубах, Мюнх с тростью, воткнутой перед ним в землю и Кикисмора, которая, видимо, что-то рассказывала в зеркало о правильном подборе одежды. Да, это были наши товарищи. Но все они, по велению чьей-то злой воли, были превращены в обсидиановые фигуры! Вы когда-нибудь видели дым из обсидиана? Так вот, до этого момента и я не видел, пока не взглянул на сигару Соловья, от которой поднимались тончайшие обсидиановые нити – дым от сигары, очевидно, превратился вместе с Соловьем!

– Кто это сделал? – задал я Яге не самый, признаться, умный вопрос, для данной ситуации.

– Сейчас разберемся! – сказала Яга, ощупывая обсидиановые статуи. Ее глаза блестели, как две льдинки.

– Кажется, я поняла! – сказала, наконец, Яга.

– Синюшка?! – спросил я, вспоминая наш вчерашний разговор с отцом.

– Она, сволочь! – сказала Яга, гневно сверкая глазами. – Это месть за колодец ее запечатанный!

– Но ты ведь сможешь их расколдовать? – спросил я с надеждой.

– Не так все просто – ответила Яга, задумавшись. – От Синюшки здесь только следы. А само колдовство – не ее! Какое-то очень древнее! Я с таким не сталкивалась и если честно, даже не представляю, что делать! Но то, что Синюшка здесь была, это совершенно точно!

– Значит, нам нужно пойти к ней и спросить?! – сказал я.

– Так она нам и ответила! – усмехнулась Яга. – Чтобы она рассказала, нам надо ее как-то хорошенько припугнуть! Чего боится Синюшка?!

– Огня? – предположил я.

– Не уверена – сказала Яга – Нам нужно спросить у того, кто больше разбирается и кто больше сведущ в древнем колдовстве!

– Такие разве есть? – спросил я.

– Есть, конечно! – ответила Яга – Кто живет с нами с самого сотворения мира?! Вот у них и спросим!

– Атланты! – догадался я.

– Именно! – сказала Яга – Они ведь не только небесный купол держат! Именно атланты создавали землю! Можно сказать, что они боги нашего мира! И они должны знать все!

– А они знают об этом? – улыбнулся я.

– О чем? – не поняла Яга.

– О том, что они должны об этом знать – ответил я, явно гордясь удачной шуткой.

– Они знают все, включая и это! – сказала Яга, с осуждением глядя на меня. Мне стало немного стыдно. Рядом стояли наши товарищи, превращенные в обсидиановые изваяния, а я шутки шучу! Верх цинизма! Я почувствовал себя неуютно.

– Ладно, Иванушка, все нормально. Хорошая шутка! – сказала Яга – Чувство юмора не стоит терять даже в таких ситуациях! Так что ты молодец, умеешь держать себя в руках! Горжусь тобой! Берем крылья и летим к атлантам!

Мы надели крылья и полетели к атланту Лему – давнему знакомому Яги, которого она как-то раз лечила от растяжения спины. Вообще, у атлантов все немного не так, как у людей, хоть они и похожи на огромных человеческих мужчин. По-другому, я имел в виду, устройство скелета и мускулатуры. Кости их рук и ног устроены так, что в суставах могут вставляться друг в друга, образуя сплошную кость. Так же и в области таза и в плечах. Еще у атлантов три позвоночника – один по центру, и два – по бокам. Позвонки боковых позвоночников, также, могут вставляться друг в друга, образуя совершенно жесткую конструкцию. Когда атлант поднимает руки, то кости рук вставляются друг в друга, потом – в боковые позвоночники, те, в свою очередь – в скрепленные кости ног. Получается очень прочный каркас, который может выдержать любую нагрузку в течении долгого времени без всякого напряжения со стороны мускулатуры. Именно поэтому атланты и способны держать небесный свод в две смены по двенадцать часов! Единственное, с чем приходится сталкиваться в своей работе атлантам – так это скука. Но и здесь они нашли выход за тысячелетнюю историю своего существования – они научились разговаривать сами с собой. То есть, их мозг, буквально, состоит из двух совершенно независимых полушарий. И левое не знает, о чем думает правое. И наоборот. Так атланты получили возможность разговаривать сами с собой – то есть, левое полушарие мозга разговаривает с правым полушарием. Вы, наверняка, обращали внимание, что атланты постоянно беззвучно шевелят губами? Так вот, это как раз и есть тот самый разговор атланта с самим собой. Ну а как еще прикажете коротать время, если вам стоять неподвижно двенадцать часов, а ваше тело, собственно, само держит возложенный на него груз? Считать пролетающих ворон? Смешно! Для высокоинтеллектуального существа, который живет с момента основания мира – это недостойное занятие! А вот общение с равным – это да! Из всех атлантов, Лем был самым молодым. Ему было, как выразилась Яга, «каких-то пять тысяч лет». Откуда берутся новые атланты, никто не знал, как никто не видел никогда женщин-атлантов. Поэтому появление новых атлантов было тайной за семью печатями. А у самих атлантов спрашивать, естественно, было неудобно. Нетактично. Да и могли они забыть за долгие тысячелетия своего существования на свете! Тем более, если учесть, что половинки мозга могли все перепутать и дать неверную информацию. Честно скажу, сложно как-то все у атлантов! Да и сами они какие-то сложные! Сложные и непонятные! Зачем они вообще нужны, если можно, например, обойтись столбами, как сделали в Потусторонье? Обязательно держать этот чертов небесный свод самим после того, как создали мир?! Нерационально! Или у атлантов есть какой-то кодекс, в котором написано что-то вроде «Создал мир – держи свод небесный над ним посменно!». А может быть, это для того, чтобы приглядывать над своими созданиями? Ведь, как я уже говорил, атланты – это, по сути, боги? И стоя так с небесным сводом, атланты могут присматривать за всем, что происходит на земном диске? Тогда почему они так легко согласились поставить столпы в Потусторонье? Одни сплошные загадки с этими атлантами! Я как-то раз спросил у Яги, но она ответила мне в том смысле, что лучше спрашивать у самих атлантов, чтобы получить достоверный ответ, потому что уж слишком много небылиц напридумывали вокруг них. И сейчас мы летели к одному из них! Скажу честно, я очень надеялся хоть что-то узнать об атлантах от Лема!

Лем встретил нас улыбкой. Сомневаюсь, что он так радовался мне – скорее, конечно, своей старой знакомой Яге.

– Привет, Лем! – весело сказала Яга. – Как работа? Крыша на уши не давит?

Лем засмеялся. Вообще, на месте Яги, я бы поостерегся шутить с тем, кто держал небо – от смеха тот мог бы уронить купол, но, как я уже сказал, скелет атлантов держал небо сам по себе и трястись во время смеха, атланты могли безбоязненно.

– Привет, Яга! – сказал Лем – Нет, не давит! Да и с чего бы? Уши-то до нее не дотягиваются! Ты сама, что ли не видишь? – Лем сказал это даже с осуждением. Да уж, с чувством юмора у атлантов был полный швах!

– А мы по делу! – сказала Яга.

– Я догадался – ответил Лем. – Просто так ты бы не прилетела! Чисто поболтать, помочь скоротать трудовые будни!

– А разве… – начал было я.

– Что? – спросил Лем. – Ты про мозг из двух независимых половин? – спросил Лем. – Так вот, муж Яги, чтоб ты знал. Я слишком молодой для этого! Мозг разделяется на шестой тысяче лет от роду. А мне пока лишь пять тысяч! У меня разделение еще не прошло!

– И как ты справляешься со скукой? – спросил я.

– Считаю пролетающих ворон – ответил Лем. – Вот сегодня, например, пролетело тридцать две серых и двадцать четыре черных с белым!

– Черные с белым – это сороки – сказала Яга.

– Спасибо, Яга! – сказал Лем. – За важную информацию! Теперь буду знать! А еще какая-то птица свила гнездо у меня на голове – сказал Лем – И по-моему, высиживает в нем яйца!

– Мешает? – участливо спросила Яга.

– Немного – сознался Лем.

– Хорошо, будем улетать – уберем! – пообещала Яга.

– Только не выбрасывайте! – попросил Лем. – Все-таки, там зарождается жизнь! Просто перенесите на какое-нибудь дерево!

– Хорошо, сделаем! – сказала Яга.

– Ну, рассказывайте, зачем прилетели – сказал Лем.

– Слушай, Лем – начала Яга. – Тут такое дело. Всех ветрогонов превратили в обсидиановые статуи! Я почувствовала очень древнее колдовство и следы Синюшки. Вот и решила обратиться к тебе – может, поможешь распутать эту загадку?

– Попробую – вздохнул Лем. – Вообще, обсидиановые фигуры – это очень древняя традиция атлантов. Первых атлантов. Тех самых, которые создали вообще все. И Пространство, и пыль мироздания и Свет жизни.

– Свет жизни? – не понял я. Я никогда не слышал о таком.

– Да, Свет жизни – сказал Лем. – Это сгусток живого света, который летает в Пространстве и дает жизнь всему, что создают атланты. Частица Света жизни есть в каждом человеке, в каждом живом существе на свете!

– А первые атланты – спросил я. – Что с ними? Кто это?

– Это женщины-атланты, которые появились в Великом ничто первыми и принялись созидать все вокруг. Было это около пятисот тысяч лет назад, как говорят наши летописи. Так вот, обсидиановые фигуры – это наследие первых атлантов. Была у них такая игра – шамахт. Играли в нее на большом поле, расчерченном на квадраты. Кстати, ваши шахматы – это уменьшенный шамахт! Для игры специально превращали в обсидиан солдат, которые становились пешками, коней, соответственно, какого-нибудь короля и королеву, двух вельмож, которые становились слонами.

– Довольно жестоко, тебе не кажется? – спросил я у Лема.

– В шамахт играли еще до того, как атланты-женщины создали понятие жестокости – сказал Лем. – Вот и играли. Как и в шахматах, во время игры некоторые фигуры «съедались». Так вот, те, которые были «съеденными», оплавлялись в бусины и из них набирались бусы, по которым сразу было видно, сколько раз их владелица выиграла в шамахт, а соответственно, насколько она мудра! Кстати, идея женских украшений пошла именно от первых атлантов. Ну не было еще такого понятия, как «жестокость», понимаете? – как-то извиняюще сказал Лем. – И понятия «милосердие» тоже не было! Не придумали еще! Кстати, и то и другое придумали именно женщины, чтоб вы знали!

– Так сейчас милосердие есть – сказал я. – Значит, в шамахт не играют?

– Насколько я знаю, не играют! – сказал Лем. – И ты прав, это слишком жестокая игра!

– Тогда зачем превратили наших друзей? – спросил я.

– Возможно, древние атланты снова начали играть в шамахт – задумчиво сказал Лем. – У меня скоро заканчивается смена, я спрошу у своих во время отдыха! Возможно, они что-то знают! Вы прилетайте, я вам расскажу.

– А где отдыхают атланты в то время, когда не держат небо? – спросил я. – Кстати, с детства меня мучил этот вопрос.

– На острове Буяне, конечно – сказала Яга. – Там спокойно и никто их не потревожит!

– Но ведь там рождаются молнии! – воскликнул я.

– Именно поэтому и спокойно и никто не потревожит – улыбнулся Лем. – Через час я сменяюсь, прилетайте на остров!

– Спасибо, Лем! – сказал я.

– Пока не за что! – ответил атлант.

Мы с Ягой полетели обратно к нашему терему ветрогонов. Обсидиановые статуи были на месте.

– Да уж – сказал я, разглядывая дым из обсидиана, который курился вокруг Соловья. – Этот шамахт – очень страшная игра!

– Ну, тебе же сказали – сказала Яга – Когда его придумали, милосердия еще не было!

– Милосердия, значит, не было, а жестокость уже была?! – спросил я.

– Мир вообще жесток – сказала Яга грустно. – Поэтому специально создавать жестокость нет необходимости. Саму жестокость никто не придумывал – просто придумали слово, которым стали обозначать это свойство мира и его проявлений. А сам по себе мир не жесток. – Точнее, это для нас он жесток. А по природе своей, он равнодушен! Точно так же были равнодушны и первые атланты, я думаю! Они просто были порождением этого мира, а потому, были равнодушными. И понятие милосердия появилось позже только потому, что со временем, они стали понимать, что должно быть что-то, что уравновесит равнодушие мироздания! Я, конечно, не уверена, но мне кажется, что это было именно так! Но если какие-то атланты до сих пор играют в шамахт, то вполне объяснимо, как превратились наши друзья в изваяния! Просто Синюшка выполняла заказ на новые фигуры для игры!

– Тогда, может быть, стоит спрятать статуи? – спросил я. – Чтобы никто их не смог найти?

– Отличная идея! – сказала Яга – Ты просто не по годам мудр, муж мой!

Яга быстро обвила статуи каким-то зеленоватым туманом и подняла над землей. Потом приподняла терем, образовала под ним большую яму и положила статуи в эту яму. Засыпала землей и поставила терем на место.

– Надеюсь, достаточно хорошо спрятала – сказала Яга, выдыхая.