Ледяной демон

Michelle Paver

SKIN TAKER

Text copyright © Michelle Paver 2021

Illustrations copyright © Geoff Taylor, 2021

All rights reserved

© И. Б. Русакова, перевод, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2022

Издательство АЗБУКА®

От автора

Мир Торака и Ренн существовал шесть тысяч лет назад, после ледникового периода, но до того, как земледелие распространилось по Северо-Западной Европе. В те времена на этих землях был сплошной лес.

Люди выглядели, как мы с вами, они были охотниками-собирателями. Жили небольшими племенами. Некоторые племена проводили на стойбищах несколько дней, некоторые – месяцев, а некоторые жили на одном месте круглый год. У них не было письменности, железа и колеса… но им это и не требовалось, они отлично умели выживать. Они всё знали о животных, о деревьях, о растениях, о камнях. Когда в чем-то возникала нужда, они знали, где это взять или как изготовить.

Как и в предыдущих книгах этой серии, действие «Ледяного демона» разворачивается в Северной Скандинавии. Природа, которая окружает в путешествиях моих героев, схожа с природой этого региона, так же как и сезонные колебания продолжительности светового дня.

Однако я изменила горы, реки и береговую линию, подстраивая их под мою историю, то есть вы не сможете найти на современных картах географические особенности мира Торака.

Идея об упавшем на Лес метеорите пришла мне в голову примерно пять лет назад, когда я задумала трилогию, в которую вошли «Дочь змеи», «Ледяной демон» и готовящаяся к изданию «Волчья погибель». Я хотела написать о том, как повлияла природная катастрофа на Торака и его людей. Закончив работу над «Ледяным демоном», я даже не подозревала, что очень скоро в борьбе с угрозой пандемии коронавируса большая часть мира закроется на локдаун.

Чтобы понять, как люди Торака восприняли падение метеорита, я изучила свидетельства очевидцев – эвенков, живших в Сибири, в бассейне реки Подкаменная Тунгуска; эта территория стала широко известна после падения метеорита в 1908 году. Рассказы оленеводов были записаны спустя десятилетия после той природной катастрофы, но они и по сей день сохраняют свежесть по-настоящему неизгладимых воспоминаний.

Я часто бывала в Арктике во время полярной ночи, а для «Ледяного демона» в 2020 году специально отправилась на север Норвегии, в Киркенес. А оттуда на корабле компании «Хуртигрутен» в Берген. (Всего через несколько недель такое путешествие стало невозможным.)

Я не только погрузилась в мир снега, льда и ложных рассветов, но и покаталась под звездами на невероятно длинношерстной исландской лошади, а с палубы корабля несколько раз видела Первое Дерево, причем в одну незабываемую ночь наблюдала, как за его зеленым свечением небо пересек метеор.

И во время путешествия по Аляске и архипелагу Хайда-Гуай в Британской Колумбии в 2016 году я тоже почерпнула много полезного для этой истории. Например, перчатки Наигинна с медвежьими когтями – такие были предметом шаманской ритуальной одежды у племен Тихоокеанского Северо-Запада, а его венец с медвежьими когтями списан с такого же венца шамана тлинкита. Узкие головы членов племени Водорослей появились после того, как я узнала о некоторых ритуальных обрядах квакиутлов и прибрежных салишей. На Аляске один молодой инупиат рассказал мне о ловушке на медведя из китового уса, такими в моей истории пользовался Наигинн. (Где-то я читала, что саамы традиционно используют нечто подобное для убийства волков.) А еще этот молодой человек благосклонно рассказал мне о том, что в зимней тундре северное сияние бывает таким ярким, что окрашивает снег в зеленый цвет.

В пеших походах по острову Баранова в штате Аляска я почерпнула много полезной информации о том, как Торак мог выслеживать медведей. Хотя к счастью (и в отличие от Торака), я и мои спутники не набредали на убитого медведя. Зато я заползала в берлогу медведицы-гризли с двумя боковыми отделениями для медвежат. Естественно, гризли дома не было, но свежий помет и ободранные стволы деревьев подсказывали, что она где-то недалеко. Это придало пикантности нашей «прогулке».

И еще о медведях. Эпизод, когда Торак сталкивается с медведем на туманной реке, основан на опыте одной бесстрашной молодой пешей туристки из Норвегии, с которой я познакомилась, путешествуя по фьорду Маланген в 2015 году. Эта же молодая женщина рассказала мне о случае, когда она отпугнула медведя, который решил заглянуть к ней в палатку, прыснув ему в морду перцовым спреем. Когда нечто подобное случилось с Дарком, я заменила спрей на «кровь земли».

Что же касается пещер, я не раз в них бывала, еще когда готовилась к написанию предыдущих романов этой серии, и каждая дарила интересные идеи.

Для описания подземной жизни Дарка я провела незабываемый день в пещерах Клируэлл в лесу Дин графства Глостершир. В этих пещерах больше четырех тысяч лет добывались железо и охра (это такой мягкий минерал, оксид железа, или «кровь земли», как называют его племена в моей истории). Мне повезло – моим гидом был Джонатан Райт, смотритель пещер; его предки много веков были фримайнерами. Джонатан не только провел для меня прекрасную экскурсию, он еще и показал нижние уровни рудника Олд-Хэм на глубине порядка двухсот футов. Там у меня появилось столько идей, что и не пересчитать. Никогда не забуду, как не только видела, но и трогала красные, желтые и фиолетовые прожилки на стенах пещер; как пила удивительно чистую воду из натёчного камня; как узнала о держателе для лучины из палки и комка глины, который в старину шахтеры называли «Нелли».

А еще я на своей шкуре испытала, что такое дезориентация в кромешной темноте и непроницаемой тишине глубоко под землей. Я на животе ползала по таким узким и низким тоннелям, что каждую секунду хотелось вернуться назад. Удерживало только то, что впереди полз Джонатан и сбежать было бы просто стыдно.

Что касается волков, я была спонсором «UK Wolf Conservation Trust» со дня выхода книги «Брат мой Волк» в 2004 году и вплоть до 2018 года, когда его закрыли для посетителей и волки отправились на заслуженный отдых.

За эти годы я полюбила все слабости и пунктики волков, узнала, какие они все разные, что и вдохновляет меня на написание новых книг.

Глава 1

Охотник из племени Рыси заметил ее первым. Он устало брел по горному кряжу, проверяя силки и капканы, и, случайно подняв голову, увидел, как по ночному небу мчит яркая искра.

Охотник не раз видел такие звезды и знал – это Всемирный Дух пускает стрелы в демонов, поэтому он даже приободрился и пошел дальше.

Середина зимы, Время Темноты, когда солнце спит в своей пещере и не показывается целых два месяца. Ветра не было, притихшие сосны наблюдали за проходившим мимо охотником. Тишину нарушали только хруст снега под башмаками охотника да скрип парки и штанов. И еще его дыхание.

Когда он добрался до следующего капкана, видимость была как среди белого дня – все благодаря звездам, светящемуся снегу и волнообразному зеленому свечению в небе, которое племена называли Самое Первое Дерево.

В силок попался ивовый тетерев. Хорошо.

Конский волос стал жестким от мороза, и птица тоже.

Охотник наклонился, чтобы высвободить добычу, и тут что-то заставило его посмотреть вверх. Он вздрогнул – теперь звезда светила гораздо ярче и увеличилась в два раза.

Ренн выглянула из убежища на берегу реки и сердито окликнула Торака:

– Хватит уже, нам надо идти!

– Я догоню! – даже не повернув головы, крикнул в ответ Торак.

– Как же! Ты придумаешь что-нибудь, чтобы здесь остаться!

Торак выдохнул облачко белого пара. Погода для подледного лова самая что ни на есть подходящая. Он прорубил четыре отличные лунки и поперек каждой положил ветку, к которой привязал лесу с крючками. Чтобы привлечь рыбу, установил в ряд факелы из березовой коры, воткнутой в расщепленные ветки. Самое Первое Дерево тоже очень помогало, оно светило так ярко, что форель с ума сходила, и Торак уже поймал три рыбины.

Так почему ему не остаться здесь с волками и спокойно себе рыбачить?

Волк, как будто подслушав мысли Торака, подпрыгнул на месте и слизал иней у него с бровей. Торак, улыбнувшись, оттолкнул морду Волка в сторону. Густая зимняя шерсть брата по стае сверкала от снега, а дыхание пахло рыбой. Объяснять Волку на волчьем языке, что его тень отпугивает форель, было бы слишком долго, поэтому Торак просто встал на четвереньки и попятился назад, поскуливая: «Давай поиграем!»

Волк, помахивая хвостом, присел на передние лапы. «Да, давай играть!» После этого прыгнул вперед, мягко ухватил зубами брата по стае за руку и, приглушенно рыча, потащил его по льду.

– Ты знаешь, я без тебя не уйду! – крикнула Ренн.

При свете факела можно было разглядеть только ее черный силуэт возле убежища, но мысленно Торак хорошо видел заправленные за уши рыжие волосы, такое любимое бледное лицо и до жути упрямый взгляд.

– Дарк хочет, чтобы мы пришли на Праздник, – не уступала Ренн.

– Да, но зачем?

– Не знаю, сказал, что это важно. И он наш друг и никогда ни о чем нас не просил!

Торак забросил форель на противоположный берег, Волк тут же метнулся за угощением.

Торак вздохнул.

Месяц Долгой Тьмы закончился, начинались странные дни перед Пробуждением солнца, когда бесконечные синие ночи лишь ненадолго прерывает ложный рассвет. В такие мгновения небо бледнеет, как будто солнце вот-вот покажется из-за Гор, но оно, так и не выглянув, отползает в свою пещеру, и снова наступает темнота.

Это очень напряженное время – каждое племя делает все, что может, чтобы солнце спустя всего несколько дней по-настоящему взошло над горными вершинами. Племя Кабана поджигает на вершине холма еловое дерево. Вороны, племя Ренн, устраивают под землей Праздник Искр, а их колдун тем временем спускается глубже всех, чтобы разжечь огонь, все поют и…

– Слишком много людей, – проворчал Торак.

– О, брось, все не так плохо, в прошлом году тебе даже понравилось!

Торак по голосу Ренн понял, что она улыбается, и сам хмыкнул. Но лед уже затягивал лунки, и Торак принялся расчищать их рукояткой черпака. Он отбрасывал осколки Темной Шерсти, подруге Волка, та любила пожевать тонкий лед.

Волк лежал на противоположном берегу, удерживая передними лапами наполовину сожранную форель. За ним на склоне холма волчата Черная Лапа и Дёрг прыгали в заносах снега, пытаясь поймать хоть одного лемминга, но все без толку. Их старший брат Камешек тем временем охранял границы стоянки стаи. Когда он был еще мелким, его унес филин. Камешек превратился в молодого красивого волка, но тот случай не прошел для него бесследно – он редко расслаблялся.

Ренн с помощью плечевой лопатки зубра засыпала костер снегом. Рек с Рипом уселись на крышу убежища и заклохтали в приветствии.

Ренн рассеянно кивнула в ответ и снова обратилась к Тораку:

– Мы же не в какую-то даль пойдем, их стоянка всего в одном дне пути.

Но Торак тоже был упрямым. Ему нравилась эта сонная долина с дремлющей подо льдом рекой и спящей по берегам ольхой. Даже сосны стояли как будто в полусне, и только одно дерево всегда оставалось бодрым.

Торак выбрал это место, потому что здесь семейство бобров перегородило реку и в запруде собиралось много рыбы. Неподалеку возвышалась горка синего снега – хатка бобров, – воздух над ней слегка подрагивал от тепла спящих хозяев.

Торак снова вздохнул. Ренн права, если Дарк действительно хочет, чтобы они пришли…

– Что это там? – встревоженно спросила Ренн.

Торак поднял голову:

– Где?

– Вон там.

Ренн стояла, повернувшись на север, и показывала на небо.

Волк и Темная Шерсть тоже увидели. Они замерли, навострив уши, и словно окаменели от напряжения.

Торак медленно встал.

Это была огромная, яркая, сине-белая звезда. Она летела низко, прямо над соснами на вершине холма.

– Она становится больше, – сказала Ренн.

В Глубоком Лесу охотник из племени Рыси стоял как вкопанный, в ногах валялся замерзший тетерев. Охотник сжимал в кулаке висевший на шее меховой амулет и сдавленным шепотом призывал на помощь покровителя племени. Звезда стала ослепительно-яркой и большой, как его кулак.

Прикрыв глаза руками, охотник прислонился к сосне и услышал странный звук, будто на него летела огромная стая гусей.

Звезда была ярче солнца и превратила ночь в ослепительный день. Ее тень промелькнула мимо Торака, он услышал свист, напоминающий взмахи громадных крыльев, а потом жуткие раскаты грома.

– Прячься за камни! – крикнул Ренн Торак.

Темная Шерсть метнулась через реку к волчатам. Ренн что-то кричала, но Торак не разобрал слов. А потом с неба хлынул дождь из огня, и горячий ветер сбил его с ног.

Торак грохнулся на лед, лед начал взбухать – река просыпалась. Гром гремел все сильнее. Но откуда ему взяться, если в небе нет облаков?

Запахло паленым мехом – загорелась парка. Торак сбил огонь и с трудом встал на ноги.

Сосны гнулись к земле, как трава, некоторые деревья летели по воздуху, словно огненные стрелы. На противоположном берегу охваченная огнем осина упала и придавила Волка к земле. Их убежище на берегу было разрушено, из-под обломков торчало что-то белое, Ренн нигде не было видно. А потом Торак понял, что белое – это ее рука. Кому помочь первому? Ренн или Волку? Кому?

Раскаты грома слились, превратились в сплошной оглушающий рев… И все стихло.

Торак чувствовал, как под ним изгибается лед, видел, как содрогается склон холма, как крошатся камни… но ничего не слышал. Лес горел и обволакивал удушающим дымом.

Он больше не видел ни Ренн, ни Волка.

Охотник из племени Рыси упал на колени. Раскаты грома, падающие деревья и небо в огне – это последнее, что он слышал и видел в своей жизни.

Звезда-Молния выжгла дотла долины, а реки превратила в бурлящие потоки.

Она уничтожила сердце Леса.

Глава 2

Ренн осторожно пощупала бок Волка, он зарычал и щелкнул зубами, но потом сразу откинулся назад и попросил прощения – прижал уши и пару раз дернул хвостом.

– Два сломанных ребра, – сказала Ренн. – Но кровотечения нет, так что, думаю, с ним все будет в порядке.

Торак потер рот измазанной в саже ладонью.

– А теперь посмотрю на твои ожоги, – продолжила Ренн.

– Чего?

– Твоя грудь…

Только тут Торак понял, что его безрукавка и парка разодраны, а грудь обожжена.

– Ерунда, не болит совсем, – пробормотал он.

– Скоро заболит…

– Отстань, говорю!

Ренн посмотрела Тораку в глаза, а он даже не смог заставить себя извиниться. Да и грудь действительно не болела. Тогда почему он чувствовал боль глубоко внутри, как будто под ребра вставили крюк и вытягивали кишки?

Когда Торак вытащил Ренн из-под разрушенного убежища, она была оглушена и плохо соображала. Он усадил ее возле валуна, чтобы падающие с неба горящие ветки не могли ей навредить, и ринулся спасать Волка. Тогда перейти на другой берег было почти невозможно, а теперь река и вовсе превратилась в поток из скрежещущих льдин и мертвых деревьев.

Земля уже не так сильно содрогалась, оползни прекратились, но из долины все еще доносились грохот и треск падающих деревьев. Сквозь завесу серого едкого дыма Торак различал на склонах холмов красные языки пламени. Небо на юге окрасилось в зловещий багровый цвет. И все это, словно гигантская ладонь, накрывало огромное облако черного дыма.

– Я зашью твою парку, – сказала Ренн.

– Не надо, и так перебьюсь.

– Если не зашью, – сквозь зубы сказала Ренн, – ты замерзнешь.

Лицо у нее было в черных разводах от сажи, глаза от потрясения стали круглыми, как у совы, но по голосу Торак понял, что лучше уступить.

Ренн закончила работу, и, когда убирала иглу в чехол, на противоположном берегу реки завыла Темная Шерсть. Это был протяжный, вибрирующий вой скорби.

Волк поднял голову и попытался завыть в ответ, но смог только коротко пролаять и снова опустил голову. Его янтарные глаза стали пустыми.

Ренн прикрыла рот ладонью.

– Волчата?

Торак кивнул:

– Я видел их, когда нашел Волка. Лежали, свернувшись калачиком, будто спали. Наверняка убило ударом горячего воздуха.

Ренн трясла головой и повторяла: «Нет, нет, нет».

Торак вспомнил, как маленькая Дёрг прошлой осенью подкралась к дождевику и прыгнула на него, словно настоящая охотница. А когда гриб взорвался и обдал ее желтым порошком, зачихала и побежала обратно к маме.

– А Камешек? – спросила Ренн.

Торак не ответил.

– О нет… Ты уверен?

– Сама подумай, Ренн! Будь он жив, уже бы давно завыл в ответ!

Ренн закусила губу.

– Он всегда беспокоился за волчат… Может, и хорошо, что он не узнает… – Она не смогла продолжить.

Торак вскочил на ноги и заговорил очень быстро:

– Река поднимается. Наверное, завалило деревьями и камнями выше по течению. Что ты вытащила из убежища?

Ренн открыла рот и сразу закрыла.

– Прости. Я забыла.

– Что? Я же сказал, чтобы ты, пока я ищу Волка, вытащила наше снаряжение!

– А я ничего не спасла, – огрызнулась Ренн, – и теперь все унесла река… как тех бобров в хатке…

– Ты правда ничего не спасла?

– Я же сказала, мне жаль.

– Тебе жаль? Ренн, сейчас середина зимы, мы остались без убежища, у нас нет спальных мешков, нет еды…

– А мне вот на это плевать! – сорвалась Ренн. – Я не представляю, что это было… я не знаю, жив Фин-Кединн или нет и живы ли люди моего племени! Ты о них подумал?

Торак потер ладонью лицо. Темная вода лизала его башмаки.

Он наклонился, поднял Волка на руки и пробормотал:

– Идем, надо найти убежище где-нибудь повыше.

Волки выносливее людей – Торак смог пронести брата по стае всего несколько шагов и снова опустил на землю. Из-за дымящихся пней и горящих деревьев с вонзившимися в стволы камнями склоны гряды Пчелиных Гнезд стали почти непроходимыми. Волк поскуливал, выбирая путь наверх. Мрачная Ренн перебиралась через спутанные тлеющие корни, лицо у нее было таким грязным, что Торак не мог разглядеть татуировки племени – три синие полоски на каждой щеке с красной меткой луны под левой.

Он протянул Ренн руку, но она как будто не заметила.

Ему хотелось закричать: «Фин-Кединн – мой приемный отец, я тоже его люблю!» Но странно – он чувствовал себя словно отрезанным от Ренн.

Вой Темной Шерсти все еще эхом разносился по долине.

Она осталась горевать на другом берегу реки и пойдет за ними, когда будет готова.

Ее вой, рев реки и треск деревьев – все это Торак слышал приглушенно, как шорох, а за этим шорохом стояла жуткая безжизненная тишина.

Он наткнулся на искореженные останки детеныша оленя, потом на обугленные и скукоженные тушки лесных голубей. Души деревьев теснились в воздухе, Торак остро чувствовал их боль и растерянность. Когда деревья умирают, души ищут поблизости молодые деревца, которые становятся их новым телом. Но в этой долине не выжило ни одно молодое деревце – куда же им идти?

Волк остановился, он тяжело дышал, его заметно трясло. Торак нагнал его, они соприкоснулись лбами. Торак спросил брата по стае, не надо ли ему немного передохнуть.

Волки не только рычат, скулят или воют, они говорят на языке тела. Торак не владел им в полной мере, но понял, о чем говорил брат по стае.

«Волчата больше не дышат. Стая жива. Мы идем дальше».

Торак тяжело сглотнул. Волк был таким стойким, он по сравнению с ним – жалкий слабак.

Волк вдруг навострил уши и повернул голову. Прислушался. Вскоре и Торак это услышал – карканье воронов.

Ренн нервно рассмеялась:

– Рек с Рипом! Я совсем про них забыла!

Карканье было сдавленным, как будто вороны каркали с полными клювами.

– Они нашли еду! – закричал Торак.

Туша благородного оленя почти вся превратилась в уголь, только передняя нога уцелела, ее лишь опалило огнем. Ренн позволила Рек и Рипу забрать копыто, а сама вместе с Тораком начисто срезала с оленьей ноги все мясо. Одну половину они трогать не стали, а вторую разделили на три равные части. Потом расщепили длинные кости и, поделившись сердцевиной с Волком, с наслаждением съели жирный костный мозг.

Рек с Рипом расхаживали рядом, чистили перья и встряхивали крыльями. Вообще казалось, что их радует царящее вокруг опустошение, ведь теперь появилось так много падали, а дым отлично выгоняет блох из оперения.

Ренн, поев, заметно успокоилась.

– Нам надо отдохнуть, вон там может получиться неплохое убежище, – предложила она и показала в сторону обрушившегося горного склона, туда, где гранитная плита под наклоном легла на валуны, а под ней еще тлел куст можжевельника.

Торак скривился:

– Ага, если только после следующего толчка нас там не расплющит.

– Я так устала, что мне плевать.

Огонь пронесся невероятно быстро и не успел прогреть замерзшую землю, так что спать без спальных мешков было опасно для жизни. Торак выгреб из-под гранитной плиты тлеющий куст, собрал горячих камней, сколько удалось найти, и выложил ими образовавшееся пространство, а потом они вместе с Ренн завалили камни обгоревшими ветками.

Устроив теплое лежбище, они развели напротив входа в убежище длинный костер[1], а за ним соорудили стенку из камней, чтобы тепло шло внутрь убежища.

Ну хоть в топливе не было недостатка – Ренн нашла устоявшую почерневшую рябину, и та горела очень хорошо. А вот с водой возникли трудности. Волк отогнал их от ближайшего ручья, и Ренн догадалась, что вода в нем отравлена дымом. В бурдюке из кожи тюленя, который Торак носил за пазухой, чтобы растапливать снег, воды почти не осталось, и он забыл наполнить его перед уходом с реки.

Они с Ренн выпили по пригоршне, две пригоршни он дал Волку.

– Ну и какое снаряжение у нас есть? – спросил Торак несколько смущенно, потому что сознавал, что проверить это надо было еще в начале пути.

– Только то, что было с нами, когда… это… ударило.

К счастью, они всегда все необходимое привязывали к ремням, поэтому при них остались ножи из кремня, мешочки с трутом, мешочки для шитья и со снадобьями и бурдюки для воды. У Торака сохранилась праща, но он потерял топор и лук. У Ренн остался топор, но она потеряла колчан и лук. Особенно она горевала по стрелам с наконечниками из черного кремня и оперением из перьев белой совы, которые ей подарили прошлой осенью.

– Получается, у нас есть обереги, – с тоской сказала Ренн, – но нечем стрелять.

– И добычи, по которой стрелять, тоже, судя по всему, не осталось, – заметил Торак.

– Этого мы не знаем наверняка.

Торак промолчал.

– Ну, у меня зато сохранился амулет. – Ренн прикоснулась к лапке ворона, которая висела на ремешке на шее. – А у тебя – твой. А еще у меня есть свисток из утиной кости.

– Угу, – промычал Торак, наблюдая за Ренн.

Она достала из сшитого из кожи ворона мешочка рожок и высыпала себе на ладонь «кровь земли». Втерла немного в лоб Тораку, потом себе, а затем Волку между ушей, туда, откуда он не мог ее слизать.

– Кругом много демонов, – сказала Ренн. – Проведу линии силы вокруг убежища.

Чтобы понять, о чем она говорила, не обязательно быть магом – корни деревьев удерживают демонов в Ином Мире, великое множество деревьев погибло, и теперь им легче найти путь для побега.

Торак понимал, что это должно тревожить его не меньше, чем Ренн, но что-то мешало волноваться. Боль под ребрами заглушала любые ощущения, да и в голове все еще звучал слабый треск, как от горящих веток. У него было такое чувство, будто он смотрит на Ренн сквозь серую пелену.

И тут Торак вдруг понял, почему его так настораживала тишина. Совсем не было ветра. Его тоже не стало?

Ренн положила на убежище припасенный кусок хряща благородного оленя – как подношение покровителю. У Торака не было покровителя племени, он всегда оставлял подношение Лесу, но сейчас это казалось чем-то неправильным. Он чувствовал, что должен не оставлять подношение, а просить о спасении Леса.

– Проси Первое Дерево, – предложила Ренн.

– Первое Дерево. Да, – согласился Торак и, отрезав прядь от своих длинных темных волос, положил ее рядом с подношением Ренн.

Места в убежище вполне хватило для троих, и, хотя Волк постоянно вертелся, чтобы устроиться поудобнее, это никому не мешало. Торак и сам вертелся – ожог на груди пульсировал и саднил. Ренн не стала говорить «я же предупреждала», просто смешала толченую еловую кору с жиром бобра и смазала ожог. Щипало очень сильно, но немного помогло.