Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары

Старик так комично представил в лицах всю сцену, все своё разочарование в отношении немецкой «доброты», что я неудержимо захохотал. Немного погодя начал смеяться и мой «холуй».

– Так вот, товарищ комиссар, я узнал, что и как нам надо делать теперь. Вылечили немцы мои мозги.

В Дарьине мы пробыли недолго – не успели даже принять ни одной партии раненых, как нам приказали переехать на новое место в Нелидово Великолукской области. На автомашинах зимой нам предстояло проехать более трёхсот километров. Переезд этот мы и сделали, быстро, благополучно, не считая двух неприятностей, имевших место в дороге.

В довольно большом селе Кувшиново мы остановились у здания комендатуры всей колонной из тринадцати машин, так как в этом месте стояло много войск. Впереди моей машины ехали наши сёстры и санитарки, молодые и весёлые девчата. Из здания комендатуры вышел какой-то офицер и подошёл сзади к машине, где ехали медсёстры и санитарки. Держась за задний борт машины, он весело «бил зубы» с девчатами. Наша машина находилась всего в девяти метрах от передней, и вдруг она медленно сошла с тормозов и подкатила вплотную к заднему борту стоявшей впереди машины, у которого и зубоскалил офицер. Я не придал этому никакого значения. Правда, наша машина чуть притиснула офицера к заднему борту, но он и вида не подал, что ему больно, не крикнул, ничего не сказал, а просто пошёл к зданию комендатуры. Вскоре после этого наша колонна двинулась дальше. Отъехали мы не более чем на десять километров, как нас догнал на мотоцикле связист особого отдела комендатуры Кувшиново и заявил, что мы искалечили офицера особого отдела: у него оказался сломанный позвоночник. Я не мог поверить этому и счёл простым недоразумением. Чекист требовал повернуть нашу колонну обратно в Кувшиново для разбора дела. Я наотрез отказался, чекист пригрозил. Я послал его по всем матюкам, какие мог вспомнить. Мой чекист смутился и, записав моё «имя и звание», повернул восвояси.