- -
- 100%
- +
– Вы совсэм одна приэхали? Или всё-таки с подружкой? – Осторожно поинтересовался он. Она поняла, что он клеится, и ей стало смешно от этих его примитивных куртуазий. Но она чувствовала в этом человеке затаившуюся глубоко звериную мощь, и чтобы не обидеть его, не рассмеялась, а лишь слегка дрогнула уголками губ.
– Я с бабушкой и дедушкой, они старые, – соврала она, чтобы поиграть с ним.
Он что -то тихо пробормотал на своём языке себе под нос.
– Что? – Посмотрела она него удивлённо.
– Мамой клянусь, давно не видел такой красивый девушка! – Произнёс он на едином выдохе. Она заметила, что его глаза при этом полыхали, как два костра в диком лесу и ещё из глубины этих глаз бил такой непристойный родник, что, покраснев, она опустила глаза вниз.
– Скажи, а у тебя жених дома есть? Кавалэрчик?..– Спросил он.
– Нет, а зачем? – Притворно изумилась она. Однако, уже поняв, что разговор принимает непозволительную для приличной девушки сторону, она стала думать, как бы незаметно смыться.
– Говорю: не встречал давно такой красивой, как ты! – Повторил он. – Хочешь, приходи ко мне вэчэром. Одна. Или с подружкой. Не пожалеешь. Денег дам пятьсот рублей! Хочешь? Нет, тысячу! За любов! Что мало? Тыщу и сто дам! Даже тысячу и двести! Придёшь?
Он говорил с придыханием, ноздри его трепетали, жилы на шее вздулись. Она увидела полководца, который хочет взять её, как берут крепость. Он словно был там внизу, на коне, а она стояла и смотрела на него с каменной стены своей цитадели. Слова его, как огненные шары, бились в ворота её замка. Он таранил своим желанием ворота, и она чувствовала, как толчки его страшного оружия отзываются во всём её теле упругими волнами. Никогда она не чувствовал себя ещё такой взволнованной.
Но засовы её крепости были пока ещё в целости, и ей не было страшно.
– Придёшь, красавица? – Тихо повторил кавказец и вдруг нежно коснулся её руки.
Она отдёрнула руку, будто её обожгли:
– Да вот ещё! – Сказала она.
Осторожно, будто змею за хвост, взяв кончик висящего у него на плече полотенца, она стала вытирать себе руки. Он всё ещё смотрел на неё. А вода продолжала литься из чайника на землю. Сама не понимая почему, она медлила и не уходила. Ей вдруг начала нравиться эта игра, хотя она не понимала, почему. Просто с ней так откровенно ещё не играли.
Вдруг он снова коснулся её руки, на этот раз через полотенце и, сделав страшные глаза, в которых были удивление, и наигранный ужас от того, что он может вот запросто потерять её, если она сейчас уйдёт и даже неподдельная мольба, забормотал:
– Если придёшь сюда – ноги целовать тебе буду! Клянусь! Не обижу. Честно дам всё, что сказал, если ты плохое думаешь. Ласковым к тебэ буду, нэжным. Ай -ай, какой девушка…пэрсик!
– Да что вы…– смутилась она, высвобождая опять руку и бормоча: Леонсио сватается к Мальвине, атас!..
«Шамиль!», донесся откуда –то женский крик: «Шашлык горит!»
– Не уходи, ай, прошу, постой здэсь минутку, – заторопился вдруг он, только шашлык переверну и вэрнусь!
Он убежал, а Власта, постояв немного, решила, что самое время сбежать. Снова ударил ей в уши напоённый солнцем воздух. Блеяли овцы, повернувшись к ней задом и столпившись у противоположной стены загона. Всё птицы со двора куда –то делись, сделав его сразу голым и неприветливым. На тропинке она снова встретилась с чеченкой, той самой, с тазиком под рукой. Правда, на этот раз таз был пуст. Увидев Власту, женщина уступила ей снова узкую дорожку, встав боком и дав ей возможность пройти по узким мосткам первой. Но пока Власта шла мимо неё она смотрела на неё насмешливо и едва ли не с неодобрением, будто что-то зная о ней.
Поймав на себе её взгляд, Власта подумала, какая невоспитанная женщина, раз она так смотрит. И бросила ей в ответ за это свой взгляд обиженный и немного высокомерный.
Сбежав с деревянного настила, который отделял плетень от хозяйственной пристройки, она услышала, как из-за профильного забора до неё донеслись два голоса, женский, а потом мужской и по фирменному "ай!" догадалась, что он принадлежит тому самому шашлычнику, который обхаживал её. Она засмеялась, и, не оборачиваясь уже, побежала к столу, где сидели отец с матерью.
– Посмотрела птичек? – Спросил отец, когда Власта вернулась.
– Да они неинтересные! – Махнула дочь рукой. – Как мясо?
– Ничего, – сказал Григорий. – Немного пересушили. У нас в Армении шашлык не в пример лучше делают.
– Началась лекция, – продолжая выбирать на тарелке кусочки поаппетитней, закивала мать, отчего Власта тут же залилась смехом. Она обожала, когда её родители пикировались. Хотя бы в это момент они её не трогали и не читали наставлений! Родители же сейчас, то ли из-за того, что не видели себя со стороны, то или из-за того, что не понимали, как смешно выглядят в глазах дочери, сразу включились в эту игру, увлёкшись настолько, что лишь иногда бросали осуждающие взгляды на Власту, не вполне понимая, почему она смеётся.
– Ну, скажи, где делают лучший в мире шашлык! – Косясь на Власту, но не делая ей замечаний, пусть смеётся, продолжала иронизировать Гразина.
– А что разве нет? – Отец макнул кусок мяса в соус и отправил себе в рот. Вот поедем в Ереван, я вам покажу один ресторан, где наш фирменный кололак армянский делают. Это такой деликатес!..
– Кололак твой – обычные тефтели, – не отрываясь от кусочка мяса, который она облюбовала, остудила его кавказский пыл жена.
– Грася, как можно сравнивать кололак с тефтелями? – Замерев с зажатыми в пальцах мясом и хлебом, возмутился отец, в сердцах перед этим оттолкнув в сторону смятую салфетку.
– А что? – Спросила жена.
– А то, что тефтели это у вас в столовой рядом с аптекой продают! Туда всё что нельзя и что можно крутят. А кололак —это произведение искусства!..Кололак знаешь, как делают? Берут отборную телятину…
– И молотком по ней лупят изо всех сил, как будто мясорубки нет. Dzikosc…– кивнула мать, вызвав у Власты новый приступ смеха.
– Почему «лупят»? – Замерев опять, на этот раз над соусником, с обидой в голосе спросил он жену, выпучив на неё армянские глаза. – Это в Польше наверно коровы такие жёсткие, что их только мясорубка и поправит! А в Армении телятина нежная. Её у нас лишь слегка отбивают, чтобы она стала чуточку нежной – и всё! Ну, хорошо, пусть кололак – это тефтели. А шашлык? Разве это шашлык? – Он пошевелил мясо на тарелке. – Замариновали мясо, сожгли его— и всё! А у нас? Каждый кусочек отборный, кинза, базилик, чеснок, добавят, коньяком приправят, соком граната польют. Потом кушаешь, -м-м -м…
Он закрыл глаза, представляя, как ест армянский шашлык.
– Как будто без базилика и кинзы нельзя сделать барбекю! – Остудила его кавказский пыл жена, обмакивая при этом тоже кусок мяса в кетчуп и с нарочитым стоном удовольствия, отправляя его в рот. – Такое же мясо на углях!
– Что?! – Снова едва не задохнулся от возмущения отец, вызвав у дочери ещё один взрыв счастливого смеха. – Как ты можешь сравнивать какое –то там барбекю это с настоящим шашлыком?
От возмущения глаза его, казалось, сейчас выкатятся на стол. В горле его клокотало, и если б он так часто сглатывал, наверняка бы подавился слюной.
– Давай, ещё спляши нам армянский танец на столе, – решила подлить масла в огонь мать, глядя по сторонам и косясь на дочь. – Порадуй всех отдыхающих.
– Хочешь, расскажу, как это сделано. Это даже не баран! – Не обращая внимания на колкость жены, продолжил муж.
– А кто? – Перестала вдруг жевать Гарся, с испугом начав изучать мясо на тарелке. Власта, увидев это, чуть стукнулась лбом об стол в новом припадке истерического смеха. Ещё бы немного и она бы сползла под стол, чтобы продолжить смеяться там, настолько развеселили её предки. Уже не обращая внимания на смех дочери, лишь хмурясь, Гразина продолжила слушать мужа, который, войдя в раж, перешёл со второй скорости на третью:
– Это, наверное, сайгак. – Сказал он, показав на мясо. – Потому что жёсткий очень. Настоящее мясо для шашлыка знаешь, как выбирают?
– Как, пап? – Спросила Власта, перестав смеяться, отрывая голову от стола, трогая живот ладонью и качая головой: надо же, так и лопнуть можно! Взяв вилку со стола, она стала искать на общем блюде кусочек повкуснее.
– Сейчас расскажу, – положив себе тоже в тарелку с общего блюда несколько кусков, сказал отец: – Значит так, берётся армянский баран…
– Пошёл теперь в стадо, – проворчала мать, заставив дочь лишний раз счастливо заулыбаться, потому что сил громко смеяться у неё уже не было. – Завёл шарманку!
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Влад Иванов, журналист одного из федеральных каналов, сидел в машине и ждал любовницу. С любовницей он познакомился в фитнес клубе. Звали её Власта. Фамилия её была Маркарян. Он думал: какими же причудливыми изгибами должна течь река судьбы, чтобы человек получил такие имя и фамилию? Потом он только узнал, что мать у неё была полькой, а отец армянином. Что родители встретились очень давно в Абакане, где служил отец, а мать в то время была в гостях у своей тётки, тоже польки по национальности. Дело было так. Будущий отец её, в сумерках возращался из увольнения часть. Увидев возле кинотеатра белокурую девушку, прекрасную, как Сильфида, стоящую в окружении землячек, он остановился и застыл, как вкопаный. Это была любовь с первого взгляда. Жаль Влад не успел спросить Власту, в кино –то её мамаша тогда смогла попасть или нет?
Власта что-то сегодня запаздывала. Влад посмотрел на часы и принялся мечтать. Что остаётся делать творческой личности, если любовница задерживается? Фантазия у него была богатой. Он мог часами быть наедине с собой, и ему не было скучно. Своим воображением он мог поделитья со всеми не только в этом городе, но по всей стране, а если надо, то и зарубежом. Если бы конечно те, в ответ на его фантазии, поделились бы с ним финансами.
Глянув на часы, потом на пешеходов, бегущих по своим делам по тротуару, он закрыл глаза. С Властой они познакомились год назад, и он уже ревновал её. Всё потому что Власта была красивой, даже слишком. В ней было что –то от польской знати с примесью кавказской крови. Редкий замес! Закрывая глаза, он видел её гладкий точёный профиль с копной черных, как антрацит, волос. Её чуть вздёрнутые миндалевидные глаза, когда она смотрела на него, заставляли биться его сердце сильнее. Изумительный рисунок губ притягивал взгляд. Он постоянно, до неприличия, хотел её. Но связать судьбу с ней навсегда – нет, об этом он даже не думал. Во –первых, Влад был женат. Во –вторых, он знал, что у Власты есть гражданский муж, офицер милиции, которого она ласково называла Дима. Иногда Митя. Но это редко. На Митю, если честно, ему было плевать. Не что он совсем его не боялся. Опасения были. Но страх – нет. И, потом, было что –то ужасно немужское и унизительное в том, чтобы бояться сожителя женщины, которая тебе нравится.
Влад только не понимал, почему, имея при себе полковника, она хотела иметь дело с ним, а не с Димой. Может, дело в её характере? Не может женщина быть верной одному мужчине, разве это редкость? Если полковник, как она говорит, знает про их отношения, то почему имея для этого все возможности, он его не ищет? Это загадка. Хотя у Димы, по словам Власты, по –мужской части была проблема: он якобы имел травму в паху после Чеченской войны. Может, всё из –за этого. Митя по словам Власты, как мужчина, её не удовлетворял, потому что делал всё как –то без энтузиазма и немного вяло. А он, Влад, по её словам, делал всё, как нужно.
Это, конечно, не могло не радовать. Но вместе с тем он понимал, что Власта слишком избалована, и что, привыкшая к деньгам своего прежнего мужа -бизнесмена, она едва ли удовлетворится тем, что он ей может предложить. Вообще-то в глубине души он давно хотел бросить журналистику и заняться писательским делом. Поэтому ему нужна была женщина, которая бы его содержала. Была спонсором. На худой конец согласилась бы долго терпеть его беденежье. Но кто на такое сейчас согласится? Никто. А Власта, ему казалось, могла. У неё было терпение. Власта закончила Иняз в Абакане, что, между прочим, тоже кое о чём говорило. Конечно, Иняз в Сибири, это тебе не московский Иняз, здесь на её диплом поглядывали с подозрением, но всё –таки… Переводчики в столице всегда требовались.
Вот только как быть с тем, что она долгое время была замужем за самым богатым человеком на Алтае, за этим своим Германом Хёгертом? И, кстати, как оказалось, он был у неё даже не первым, а вторым мужем. Первым был некий Нилин, комсорг факультета Иняза. Вот так. И потом он вдруг раз – и умер ни с того ни с сего. А потом его нашли с отрезанной головой. Задумаешься тут.
Нет, нет, с такой связываться не стоит точно, думал он. Мало у него что-ли проблем? По отдельным её высказываниям, Влад сделал вывод, что Власта женщина в душе властная и где -то даже жесткая, могущая сделать мужчине больно безо всякой логики и добивающаяся любыми способами своей цели. Но вот что было удивительным. При всех её недостатках реальных и выдуманных, он хотел её, желал владеть не только её телом, но и мыслями, хотел быть с ней рядом и ничего с этим не мог поделать!
Из-за этого, миг их расставания он всё время отодвигал. Каждый раз, когда она звонила ему, предлагая встретиться, он думал: ну, ещё разок. А потом всё. В конце концов, пусть пока всё идёт, как идёт, а там видно будет. Подумав так, он себя потом укорял: что у тебя за позиция, Иванов? Какая- то пораженческая позиция! И тут же оправдывал себя: нормальная современная позиция. А чего коней торопить? Тут он мысленно себе улыбнулся. Потому что Власта была по гороскопу Огненной Лошадью, причём старше его на шесть лет. Ни, и что? Айседора Дункан была старше Есенина на целых восемнадцать лет. И ничего. Даже если ничего серьёзного не предвидится, не надо торопить события. Пока всё идёт хорошо. Невозможно, чтобы при таком раскладе кто –то из них остался у разбитого корыта. Поиграли и разошлись, все дела. Обычный расклад.
Он закрыл глаза, и вдруг представил Власту обнажённую в своей машине, на заднем сиденье. Надо признаться, она была божественно хороша и отдавалась всегда ему так страстно, что её нельзя было заподозрить в притворстве. Может, она правда его любит? Нет, вряд ли. Обычное женское лицемерие. Поэтому он решил для себя, что пусть она побудет некоторое время его любовницей, и точка.
Стоп, а вдруг он снова обманывает себя? Вдруг он никогда не сможет с ней расстаться? И что тогда, они будут жить вместе? Но куда денешь тогда её гороскоп? Он всё про неё прочитал. У него сейчас был как раз период, когда он серьёзно увлекался эзотерикой, астрологией и Каббалой. Её гороскоп показывал, что они не подходят друг другу, как барсук кошечке. Он по гороскопу был Кроликом. Она родилась в год Огненной лошади, Одиннадцатого ноября. Кролика лошадь, конечно, может, и будет одно время возить, но случись что – растопчет и даже не заметит.
С этим числом 11-ть, в которое она родилась, у него тоже была проблема. Это число его пугало. Мать его, с которой у него были натянутые отношения из-за её характера, также родилась 11 -го. В 11 –м месяце родился он сам. Это число казалось ему числом не счастливым. 11-го вечно то машину разобьёшь, то порежешься, то ногу подвернёшь. Одинадцатого он старался не выезжать в командировки. Одиннадцать никогда не выигрывало в лото… Одиннадцать всегда смотрела на него календаря, как «стоп, приехали»! Одиннадцать в целом ощущущалось им, как двойной прокол или барабанная дробь в момент казни. Если он просыпался 11- го в одиннадцать, то весь день шёл наперекосяк. Две единицы этого числа висели над ним, как дамоклов меч над теменем. И сколько потом он не думал, он не мог понять – почему число 11 его так достаёт, откуда оно взялось и что это значит!
Как раз сегодня он думал, что неплохо бы внести ясность в их отношения с Властой. Надо дать ей понять, что она ему в принципе нравится, однако рвать с женой ради туманного будущего он не готов. Всё надо делать осторожно. Да, свою жену Надю он не любит и мечтает с ней развестись. Но только Власта ли должна быть следующей женой? Этого он не знал. Кто его знает, что Власта за птица? Хотелось бы на четвёртом десятке быть уверенным, что тебя не обманут, что на этот раз промашки не будет. Надоело ошибаться.
Вообще, он всегда оставлял на потом любой главный и решительный шаг. Не потому что был ретроградом или не воспринимал нового. Просто он был не слишком уверен в ней. Вот и всё. Для неё это может просто возможность провести время. Игра. И потом он сам далеко не идеал. Более того, он бы про себя не сказал кремень, скала. Нет, он тоже вода по гороскопу и боялся, что не оправдает доверия своей новой пассии. Или она не оправдает его. Вечная любовная история!
Он взъерошил волосы и посмотрел на себя в зеркало – а что, парень хоть куда! Поэтому Власта тогда в зале обратила на него внимание. Вдруг он снова почувствовал, что она не такая, какой хочет себя представить. Слишком мягко стелила она тогда, слишком красиво улыбалась. Её красота его пугала. Он до сих пор не мог привыкнуть к ней. Скорее всего, она полностью соотвествовует своему имени, думал он, когда они впервые расставались. Властная. Вероятно, за этим красивым фасадом прячется деспотичная натура.
И чем больше задумывался над этим, тем более концовка их отношений становилась для него очевидной. Скорее всего, в быту, это обычная стерва, думал он. И память тут же услужливо подсовывала ему отдельную реплику, или её взгляд, фрагмент разговора по телефону с полковником, где она старалась нарочито не проявлять эмоций. Или то, в какую форму облекала просьбу, разговаривая с дочерью Лорой: «я ведь тебе уже сказала», «или ты не расслышала?», и т.д. Или то, как она, например, трогалась с места на своей машине. С пробуксовкой. И, кстати, сама машина, в которой она ездила –шестисотый «Мерседес» – тоже кое о чём говорила.
При этом он знал и свой характер, знал, как мягко может тоже стелить, если ему что –то надо, знал, каким нетерпимым и резким он становился, когда чьи –то желания шли вразрез с его, как он мог быстро вспылить и обидеть человека на пустом месте. Вот если они, не дай бог сойдутся с Властой, и он ей скажет что -то, а это ей не понравится? Что тогда? Ведь это неизбежно приведёт к конфликту. А конфликт приведёт к разрыву и они разбегутся. Что дальше? Сразу, прощай, мечты? Опять надо искать себе половину? Нет уж! Интересно, кто руководит поступками человека? Какие силы?
Он посмотрел через стекло на небо. Там ничего не было, кроме облаков. Ау, как узнать вообще, кто тебя таким сделал, спросил он мысленно. Я имею в виду, в основе! Может быть есть в небе какой –то центр, из которого все эти эмоции и состояния на человека стекаются, как вода. Может, сейчас они на тебя смотрят с той стороны зеркала? Он повернул зеркало заднего вида к себе обратной стороной. Там была лишь пластмасса. Вполне возможно. Почему нет? Неважно. Раз это есть, значит, с этим надо считаться. И точка.
Задумавшись, он повернув ключ в зажигании, и завёл машину. Послушал. В работе двигателя были слышны едва заметные перебои. Плохой бензин, подумал он. Или свечи надо поменять. А, может, что и похуже. Когда из печки пошло тепло, он выключил двигатель. В салоне снова воцарилась тишина.
Вот бы хорошо, если б в человека, как в мотор, можно было забраться, и посмотреть, что в нём не так. Вообще, как он устроен. Заглянуть в душу той же женщины. Из чего она сделана? И изнутри всё исправить, как надо.
Взять снова Власту. Кто она? Не по паспорту, в душе? Призналась ему однажды, что хочет сойтись с ним. А ему в ответ и сказать нечего. Да, женщина красивая. Но что она за человек? Кто она в мыслях? Заявила однажды, что ненавидит своего сожителя, этого полковника. Намекнула, что хочет бросить его. Предложила и ему развестись. Причём немедленно. Порвать, так сказать, одним махом… Ей легко говорить! У неё мужа убили. А ему придётся ходить в суд, находить аргументы в свою защиту, отстаивать точку зрения… Да ещё потом просто физически выставить бывшую жену за дверь.
На чёрта ему всё это надо, если впереди туман? Какую суетную жизнь Власта хочет предложить ему взамен нынешней? И что дальше? Неизвестно. Влад вздохнул. «Улелеть бы сейчас куда –нибудь и поселиться в спокойном месте…». Где он прочитал эту фразу?
Влад посмотрел на крышу здания, возле которого припарковался. Там был рекламный шар «Аэрофлота», на котором было написано: «Мы подарим вам весь мир!».
Ну, да, подумал он, вот бы сейчас открылась дверь в этом шаре, оттуда бы спустился трап, а потом выглянула удивительная по красоте стюардесса и пригласила его внутрь, тогда другое дело. А так… Он вспомнил, как летал на Мальту однажды. Там был номер в гостинице у моря…Сквозь колышущуюся на ветру занавеску на балконе со своей кровати он видел стол с вином, фруктами и головкой сыра. Плюс проглядывал кусочек неба, синего, как финифть. И ещё где то рядом шумело море. Он лежал с… неважно с кем. В его мечтах у неё почему –то было тело Власты, а лица он не видел. Вот бы туда вернуться!
Нет, Власта увлечение и всё. Он открыл глаза, а потом закрыл, подумав, что изо рта у него пахнет, ведь он приехал на свидание с работы, не заезжая домой. Встал сегодня рано, в пять. Он стал уговаривать себя пойти и купить жвачку. Решил, что ещё пять минут подремлет, а потом пойдёт.
Влад вышел из машины и пошёл в тот магазин, на крыше которого был рекламный шар.
Зайдя в холл, он увидел, что во всех трёх кассах большие очереди. Стоять не хотелось. Он огляделся. Увидев книжный развал с бабулей продавщицей, подошёл и стал смотреть на книги. Потом спросил:
– Жвачка есть?
Бабуля, морщинистая, – ну, точно инок с молельной карточки, – молча кивнула и показала на лестницу, ведущую наверх:
– В зале, на втором этаже.
И пошла вперёд, поманив его за собой рукой.
– А вы разве их тут без присмотра оставите? – Показал он на книги.
– Да кому это надо! – Махнула на них рукой старушка. – Старьё! Иди за мной, милок, я тебе что – то новое покажу, – поманила она его снова.
Они стали подниматься по лестнице и вдруг не понятно как оказались в шаре, том самом, который снаружи был, как реклама. Он это понял по форме комнаты, куда они вошли и выдавленным, будто наружу стенам. Всё здесь было забито книгами. Они лежали на полу и на полках, в тумбочках и многочисленных нишах стенах. Похоже, это был книжный склад.
Старушка порылась на одной из полок и вынесла ему том.
– Это что? – Спросил Иванов, глядя на книгу, но не беря её в руки.
– Жвачка, как вы просили. – Сказала бабка.
– Какая же это жвачка? – Удивился Иванов. У старухи явно было не в порядке с головой. –Это книга, вы что, не видите?
– Точно, книга. Но всё, что в ней есть надо раз за разом жевать. Типичная жвачка для мозгов. Возьми, милый.
Иванов взял в руки фолиант, стал листать:
– Зоар, – прочитал он на первой странице.
–Вот –вот, кивнула старуха. – Купи себе, это тебе надо.
– Откуда вы знаете, что мне надо? – Спросил Иванов.
– Я всё про всех знаю, – ответила бабка. – Тебе это точно нужно, может даже в первую очередь.
Он открыл наугад страницу, прочитал: . «После того, как согрешил, всё убралось из мира, и проклялась земля, как то, что написано: «Проклята земля из-за тебя»!
– Чушь какая –то, – Иванов закрыл книгу и хотел передать её бабке, но её нигде не было. За его спиной вдруг оказалась девушка, очень отдалённо напоминавшая бабку. «Внучка её наверно», подумал он.
– А вы тут не видели старушку?… – Оглядываясь, спросил он.
– Она вниз пошла, – показала она рукой в сторону лестницы. –Там книги без присмотра.
– Мне тоже туда, – сказал Иванов, шагнув к выходу, но девушка вдруг остановила его жестом.
– Вам лучше не по лестнице а на лифте, лестница крутая, вы ещё шею себе сломаете. У нас тут часто люди падают.
– Тут лифт есть? – Удивился Иванов.
– Конечно.
Девушка, улыбнувшись, нажала перламутровую кнопку в стене. Подошла кабина. Открылись двери. Они вошли в красивый, хорошо освещённый зал, больше похожий на царские покои, а не на лифт. Он подумал, какие кабины нынче делают. Здесь был яркий свет, льющийся из люстр наверху. Кроме верхних ламп лифт освещали ещё другие, скрытые в полостях, из за чего стены кабины казались янтарными. Чудесные пуфики из оранжевого плюша с синими кистями так и манили к себе, прямо-таки приказывая устроиться на них.
Из приличия Иванов не стал садиться. Лифт немного проехал, потом мягко остановился. Они вышли из этого зала в другой, куда больший по размеру и ещё богаче обставленный, потолки которого были украшенны лепниной. Все стены были увешаны здесь картинами в духе голландской живописи с пастушками, обилием красок и одалисками, сверкали зеркала, в которых мириадами крошечных огоньков отражался свет ламп.
– Ни фига себе! – Сказал Иванов. – Где это мы?..