Mnemofolium. 3 книга

Глава 1. ПРОБУЖДЕНИЕ В НОВОМ МИРЕ

2025 год. Город Белочайный

Голова ужасно болела. Я прислонил ладони к своим вискам, в надежде, что, так хотя бы станет лучше. Глупое, конечно, решение, хотя так всегда поступаешь, когда нет никаких больше других вариантов. Из-за яркого дневного света я не мог никак открыть глаза, и при каждой новой попытки снова это сделать, веки непослушно смыкались обратно. Под спиной я чувствовал, что лежу на чем- то мокром и холодном. Все тело было ватным, а руки и ноги вовсе не чувствовал. Сколько я провел времени в таком состоянии? Кто ж его знает… Да и вовсе где сейчас нахожусь, я не имел никакого представления. В памяти не было не единого момента, который бы помог мне вспомнить, что со мной было день-два назад или даже неделю, чтобы хотя бы понимать, что происходит со мной сейчас. Нет, конечно же я помнил кто я, а значит у меня точно не амнезия, но, а вот остальная информация… Все было будто стерто в моем сознании.

Я периодически то приходил в сознание, то снова пропадал в небытие. На каком-то моменте я наконец-то почувствовал облегчение в своей голове, что обрадовало меня очень сильно. Боль в висках прекратилась, и я практически мог признать, самочувствие мое точно улучшилось. Я попробовал пошевелить руками и ногами. Они, к моей радости, полностью меня слушались, а я наконец-то их стал ощущать. Я стал водить руками вокруг своего тела, и понял, что лежу на земле, среди густой травы. Трава была мокрая, словно после дождя. Я потрогал свою одежду – она была сухой, кроме конечно спины. Значит я здесь находился уже после того, как прошел дождь. Настал момент попробовать открыть глаза. Прищуриваясь по-прежнему от яркого света, мне все-таки удалось это сделать. А спустя некоторое время и вовсе полностью открыл глаза. Чтобы со мной не произошло, мне в любом случае нужно двигаться, а иначе такими темпами, лежа в мокрой траве, я точно потеряю последнее здоровье. Перевернувшись на левый бок, а затем на живот, мне все-таки удалось собрать последние оставшиеся силы, чтобы хотя бы подняться с земли.

Я сел на колени и стал осматриваться вокруг. Признаться, честно, осмотр местности что была перед моим взором, ни к чему не привел. И я по-прежнему не понимал где я нахожусь. Я видел перед собой густые хвойные и лиственные деревья и крутой холм, у подножья которого, собственно я и лежал. Что же я тут делаю? Вернее, делал… Может быть я пошел в поход, и неудачно упал с вершины этого холма? Может быть это чей-то злой умысел – нападение на меня? Розыгрыш надо мной? Для розыгрыша – это было бы чересчур жестоко. Впрочем, неважно… Надо главное сейчас обратиться за помощью. Я стал хлопать по своим карманам с единственным желанием, нащупать свой телефон. Пусто. Я, наверное, обронил его где-нибудь.

Где же я нахожусь? За городом? Что это за место. Здесь я точно никогда не был. Я сделал глубокий вдох, чтобы еще раз собраться с мыслями. Я точно помнил, как меня зовут Олег. Фамилия… Фамилия – Чистаков. Да, точно… Олег Чистаков.

Что было вчера я напрочь не помнил. В голове мелькали картинки, но, когда это было я точно не помнил. Автомобиль, свет фар, я за рулём… Это было правдой или это плод моего воображения? Шаркая ногами, я стал медленно подниматься по брусчатой лестнице, ведущей куда вверх склона. Поднявшись, я снова огляделся. Разбитый асфальт, припорошенный листвой, старые деревянные скамейки и несколько пятиэтажек, непонятно какого цвета, который вероятно даже не вспомнят старожилы этих дворов. Я еле-еле доковылял до одной из пятиэтажек. Двери подъезда были распахнуты, а из окон доносился шлейф запаха жаренной курицы. Причем весьма неприятный. Помимо ароматов чьего-то ужина из дома доносилась чья-то пьяная ругань. На улице стал накрапывать небольшой дождь, и решил укрыться под навесом подъезда. Присев сначала на ступеньки, но быстро поняв, что головокружение никуда не ушло, я улегся прямо на бетонную плиту перед входной дверью. Сколько я пролежал времени на крыльце я не понимал, ощущение времени пропало, казалось, вместе с моей памятью. Но спустя какой-то период, я вновь открыл глаза от того что надо мной кто-то склонился. Это были двое полицейских.

– О, кто это у нас? Эрсан, ты что ли? – С издевательской ухмылкой сказал один из них. Это был сержант Окоёмов. Толстый с пышными усами мужчина.

– Да, он конечно. Кому еще тут пьяному валяться. – Ответил ему худой с вытянутым лицом напарник – майор Кривцов.

– Ахах, – засмеялся снова Окоёмов, – как будто у нас другие тут не валяются.

– Ну, этот товарищ у нас завсегдатай.

Я попытался сфокусировать свой взгляд хотя бы на ком-то из них, но зрительная картинка мельтешила как в старом черно-белом телевизоре.

– Я не Эрсан…– Пробормотал я высохшими губами.

Двое полицейских снова с ухмылкой переглянулись.

– Допился, пьянчуга. Себя уже не помнит. Серега, поднимай его, повезем в участок.

Окоёмов стал корячиться, и взвалив меня на свое плечо, потащил к служебному автомобилю. Единственный плюс от происходящего был в том, что в автомобиле было по крайней мере тепло и сухо.

– Заводи! – Окоёмов буркнул своему напарнику.

Автомобиль задребезжал, немного потрясся и двинулся вперед. Ехали недолго, участок оказался недалеко от того места, где меня подобрали.

Заведя в участок, Окоёмов усадил меня на скамейку возле окна дежурного.

– Ожидай.

Спустя десять минут ко мне подошёл Кривцов и сел рядом на скамейку, держа в руках папку с листами для протокола.

– Ну, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Как до жизни такой дошёл. Что вчера делал помнишь?

Я отрицательно помотал головой. Но постепенно до меня стало доходить, что они меня с кем-то путают. Почему они меня назвали Эрсаном?

– А вот Зинаида Михайловна все помнит. Она нам и позвонила. Сказала, что видела тебя, как ты участвовал с кем-то в драке. Мы конечно выехали, но уже к тому моменту тебя и другого участника потом на месте уже не было. А сегодня вот ты, сам нарисовался у своего подъезда. Вот, кстати, держи. – Кривцов протянул какой-то кошелек и связку ключей.

– Что это?

– Это вещи твои, валялись рядом с подъездом, где ты валялся. Ну, так, что? Расскажешь, что там у тебя вчера было?

– Я ничего не помню, правда. – Схватившись за голову пробормотал я.

– Не помнишь значит… Ну, видел Бог, я хотел по-хорошему… Значит так, Эрсан, мне придётся на тебя составить протокол. Сам понимаешь ситуация в городе напряженная, разгуливающего маньяка не можем поймать, а тут ты еще со своими выкрутасами. Короче, посидишь недельку другую у нас, может мозги на место встанут. Хотя я уже сомневаюсь.

– Простите, пожалуйста. – Я поднял исподлобья глаза на Кривцова. – Я не Эрсан.

– А кто ты? Франкенштейн? Достал, ей богу.

– Леха, да, пусть его в больничку оформят и делов-то. Что с ним возиться. – Крикнул из кабинета Окоёмов.

– Да, так и поступим.

Я не знал, что им ответить. Больше всего происходящее мне напоминало странный дурной сон. Может я и вправду сплю? Отрубился где-нибудь и до сих пор не пришел в себя. Нет. Это точно не сон. На всякий случай даже ущипнул себя, чтобы убедиться в этом. Кто такой Эрсан? Где я нахожусь? Может я сошел с ума?

– Жди, к тебе сейчас врач приедет. – Крикнул еще раз Окоёмов.

Ожидая пока мне хоть что-то станет понятно, где я нахожусь и что со мной произошло, я уставился на стенд напротив меня. Она была уклеена разными ориентировками и фотороботами. На верху над стендом был указан номер отделения и город где оно находится – г. Белочайный.

Я не мог поверить своим глазам. Город Белочайный? Это где? Как я тут оказался?

Мимо меня по коридору снова прошел Кривцов с железной кружкой в руках.

– Где я нахожусь? – Наверное с обезумевшим взглядом, спросил я Кривцова.

– Ты серьёзно? – Состроив гримасу сказал Алексей. – Город Белочайный, Тайгынская Республика. Вспомнил?

– Какая?

– Тайгынская. Да ну, тебя! Жди врачей. Может реально башкой где долбанулся. – Махнул рукой Кривцов и исчез из виду.

Я подошел к стенду почти в плотную и стал его изучать с еще большим рвением. Как меня сюда занесло? Да и вообще, где это? Где находится Тайгынская республика? Отродясь не слышал. Просмотрев вереницу фотороботов, глаза наткнулись на небольшую бумажку, пришпоренной на канцелярскую кнопку к стенду, с картой как раз Тайгынской республики. На территории данного субъекта значились города Белочайный, Аршан, Аллараа-Куорат, Хара-Тура, Дылинда, Аан-Куорат, Светлояр, Багровый Мыс и Рассветный. Региональной столицей был город Белочайный. Это информация мне нисколько не помогла – я никогда ранее не слышал абсолютно ничего об этих городах.

Мои размышления прервал звук захлопнувшейся двери. В участок зашел молодой юноша в белом халате и с медицинским кейсом.

– О, Эрсан. Я так полагаю к тебе меня вызвали. Что на этот раз?

– Я не… – Осекся я, не знаю, что говорить. Почему врач тоже обратился ко мне этим именем? Похоже, я точно не в себе. Но что же со мной действительно происходит? Голова снова начала кружиться.

– Забирай его отсюда и разбирайся в больнице. – Пробурчал Окоёмов, выйдя из кабинета. – Он за эти две недели нам порядком надоел.

– Хорошо, я понял. – Тяжело вздохнув, сказал врач. – Давай, Эрсан, поехали.

Я кинул взгляд на Окоёмова, потом на врача, а после от отсутствия выбора, скрылся за входной дверью.

На улице возле крыльца участка стоял автомобиль скорой помощи. Врач открыл мне дверь, и я сел внутрь медицинского транспорта. Врач запрыгнул следом за мной.

– Поехали в отделение. – Скомандовал доктор водителю. – Эрсан, ты понимаешь, что это приобретает уже серьёзные обороты?

– Понимаю… – Я слегка решил подыграть ему, чтобы разобраться, что всё-таки происходит вокруг. – Но я ничего поделать не могу… Сегодня, правда, у меня не важное состояние… У меня походу частично пропало память…

– Пропала память? Что именно ты помнишь?

– Ну… Я даже не знаю… Вернее, мне проще сказать, чего я не помню… Мне стыдно это говорить… Но я не помню, например. Как тебя зовут…

– Андрей.

– Очень приятно. – Зачем-то я ляпнул в ответ. – Знаешь, мне почему-то еще кажется, что мое имя как будто бы не мое… Все какое-то непривычное…

– Ложись пока на кушетку, сейчас уже приедем в больницу. Сегодня ночь точно проведешь там.

– Какое сегодня число? И… Год?

– Хм… На столько все серьёзно? Сегодня 31 мая 2025 года.

"Слава Богу!" – Промелькнула у меня мысль – хоть дата в голове совпадает примерно с тем, что осталось у меня в памяти.

Карета скорой помощи тем временем подъехала к зданию больницы. Перед моими глазами предстало старое трёхэтажное здание. Сказать, что он просто старое – это ничего не сказать. Глядя на него, складывалось впечатление, что здание доживает свои последние дни. Штукатурка висела на честном слове пластами на стенах. Кирпичная кладка, что выглядывала из-под слоев штукатурки, выглядела тоже неважно. В кладке виднелись многочисленные расщелины, и создавалось впечатление, что кирпичи можно вытянуть из стены небольшим усилием руки. Когда машина повернула за угол больницы прямиком к центральному входу, водитель воскликнул:

– А это еще что за толпа?

Возле входа стояло много людей, как врачей, так и пациентов. Откуда-то из самой толпы слышался женский крик:

– Ирку убили! Убили!

Автомобиль подъехал прямо к столпившимся людям. Водитель и врач выскочили и подбежали к месту действия. Олег же, собравшись с последними силами просто прильнул к окну внутри кареты скорой помощи и наблюдал со стороны на все происходящее. В это время из больницы выскочил пожилой мужчина в белом халате, размахивая руками и крича о том, чтобы все разошлись от места происшествия.

– Что вы все уставились? Что интересного? Давайте, расходитесь по палатам! – Продолжал кричать мужчина.

Толпа заметно поредела, и Олег увидел то, на что смотрели ранее люди. На асфальте лежало тело молодой девушки, одетое в красивое бордовое летнее платье, в качестве головного убора было что-то вроде сетчатого берета такого же цвета. Тело лежало настолько аккуратно, будто бы девушка лежала в своей кровати – вытянувшись в полный рост и сложив смиренно руки на своей груди. Шея у нее была вся в крови, сквозь которую виднелся глубокий разрез по окружности всей шеи. Единственным элементом, который сразу же бросался в глаза и выглядел весьма нелепо в данной ситуации, так это то, что в руках у несчастной был букет из гладиолусов. Одна из женщин врачей упала на колени слегка поодаль от тела, но при этом все равно запачкавшись в крови пострадавшей, продолжала биться в истерике. Тем временем город уже погрузился во мрак, а время перевалило за полночь.

Глава 2. ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

2025 год. Город Белочайный

Все стоящие возле трупа были в растерянности. Мужчина, что ранее выбежал из больницы в белом халате был главврачом Тайгынской областной больницы – Иван Федорович Клишинский. Закурив сигарету, он продолжал разгонять от места происшествия зевак-пациентов и медицинский персонал.

– Остается здесь со мной Любовь Васильевна! Все остальные расходитесь! Молодой человек, Вам здесь не боевик, не на что смотреть! Давайте в палату быстро!

Все мал-помалу скрылись из виду внутри больницы, а с Клишинским осталась лишь санитарка Любовь Васильевна Завацкая. К слову сказать, достаточно волевая женщина не только по своему характеру, но и по своему телосложению. В юности занимавшаяся женщина тяжелой атлетикой, выглядела грозно и с точки зрения телосложения, и с точки зрения общения.

– Любовь Васильевна, да что это творится такое? Да сколько можно!? Когда уже это прекратиться!? – Ворчал Клишинский, находясь в крайне взволнованном состоянии.

– Иван Фёдорович, успокойтесь. Не волнуйтесь, сейчас подъедет полиция, пусть она этим всем занимается. А Вы нам еще нужны в хорошем здравии. – Завацкая подошла к Клишинскому и прижала главврача к своей груди.

– Эх, Любовь Васильевна… Да как тут быть спокойным. День да через день – труп!

– Это кошмар конечно какой-то, конечно. Ну что мы с Вами можем поделать.

За кованым забором сквозь заросли деревьев стали проблескивать маячки полицейской машины, и через пару мгновений ко входу в больницу подъехала полиция. Из автомобиля вышли Окоёмов и Кривцов.

– Так… Очередной труп… – Пробормотал Сергей.

На этой фразе Клишинский нервно хмыкнул, выбросил сигарету в урну и поспешил удалиться подальше, лишь воскликнув:

– Любовь Васильевна, если у полиции будут еще какие-то вопросы, я в кабинете.

Завацкая ничего не сказала в ответ, а лишь поглубже укуталась в свою шерстяную кофту.

– Все тоже, все также… – Склонившись над телом сказал Окоёмов. – Глубокие порезы на шеи. Букет в руках. Сейчас подъедут эксперты, а мы пока Вас опросим, Любовь Васильевна.

– Да, я Вас слушаю. – Нахмурила брови Завацкая, от чего ее взгляд глубоко посаженных глаз, стал еще более суровым.

– Кто эта гражданочка?

– Это Ирка… Ирка Чордонова. Медсестра наша. А что, что еще рассказать? Я даже не знаю, что добавить. Работали вместе…

– Она на работу шла?

– Да нет, наоборот, у нее только смена закончилась. Ее сменила Айталина… Ну вот она переоделась, да и пошла домой.

– Айталина, это тоже медсестра, я полагаю? – Вступил в диалог Кривцов.

– Да. Медсестра.

– Ну и? Пошла домой, а дальше? Кто труп обнаружил?

– Мужик, наш пациент с девятой палаты и обнаружил. Он пошел покурить, выходит … а тут как раз на пороге кровь осталась… Он поскользнулся … Ну и увидел труп.

– Мужик где?

– Так в палате, наверное. Мы всех обратно загнали.

– Что вообще о покойной скажете?

– Да, что я сказать могу. Нормальная тетка. Работала, как и все. Работа, дом, дом работа. Мы с ней не общались практически. Ну вертихвостка конечно. Ну а кто не без греха? – Развела руками Завацкая на последней фразе. – Жила тут недалеко – Лесной переулок, дом третий. Мужика постоянного не было, но вниманием пользовалась. То подарочки, то цветочки. Хвасталась все. Ну говорю же, нормальная баба.

– Понятно. Ругалась с кем-нибудь? Конфликты были?

– Может и были. Говорю же, не общалась практически с ней.

– Леха, давай, короче иди до мужика. А я сначала с главврачом пообщаюсь, потом на квартиру к покойной заглянем. С кем она жила, не знаете?

– Одна она жила, одна.

Как только на место происшествия подъехали эксперты, Окоёмов и Кривцов пошли в больницу опрашивать свидетелей.

Завацкая же как только полицейские, скрылись из поля зрения, недовольно пробормотала: «С кем ругалась, с кем ругалась! Тут баб грохают ни за что, ни про что! А они – с кем ругалась!", а после и сама поспешила внутрь.

***

В девятой палате, как, впрочем, и во всей больнице, никто не мог сомкнуть глаз. Пациенты прильнули к окнам пытаясь разглядеть, что происходит на крыльце больнице. Повсюду слышались то тихие шушуканья, то ярые споры о происходящем.

– Да выходить на улице надо дружинами, да выслеживать этого подонка! – Воскликнул один из мужчин в палате.

– И куда, куда ты выйдешь? Кто ж знает где произойдёт убийство?

– И что, сидеть, сложа руки? – Заворчал другой пациент.

– Ну идите, гоняйтесь… Гоняйтесь.

Дверь палаты отворилась, и на пороге возник Окоёмов.

– Ну… Кто из Вас нашел труп?

– Я нашел. – Откликнулся мужчина, сидящий на подоконнике в дальнем углу палаты, куривший в приоткрытое окно.

– Пойдем за мной.

Окоёмов присел на деревянную скамейку в коридоре, пропахшую хлоркой и липкую будто на нее, что-то пролили, вскоре к нему присоединился свидетель. Окоёмов внимательно окинул взглядом мужчину. Рост примерно метр девяносто, худощавое телосложение, жилистые длинные руки. По внешности читалось пристрастие к алкоголю, не на столько чтобы от природной красоты ничего не осталось, но на столько чтобы это было очевидно окружающим.

– Имя? – Сразу записывая спросил Окоёмов.

– Тархахов Бэргэн Самуилович.

– Значит так, Бургэн Самуилович, как и при каких обстоятельствах обнаружили тело?

– Да при каких обстоятельствах… Пошел курить, вот собственно и все.

– Подробнее.

– А что подробнее. Вчера вечером загремел в больницу, сегодня весь день провалялся, спал. Вечером оклемался. Думаю, дай покурю. Стрельнул у Петровича сигарету и на улицу. Выхожу. Я не сразу-то понял, что произошло. Открываю дверь, только ногу за порог – поскользнулся! Сильно ударился коленом. Думаю, еще – загремел с одной болячкой, не хватало еще ноги переломать. Ну… Стал разглядывать пол. Гляжу, а я весь перепачкан в крови. Глаза поднимаю – а там тело у крыльца лежит. Ну, я подошел, вижу, что там без шансов. Бегом в больницу. Всех на уши поднял. Потом вы вот приехали. Собственно, все.

– Погибшую знали?

– Да кто ж ее не знал! – Ухмыльнулся Бэргэн. – Ее, по-моему, весь город знал. Мужики так точно.

– Вы, я спрашиваю, знали ее?

– Да знал, знал.

– Общались? В каких отношениях были?

– В каких, каких… Несерьёзных. Так, зависал у нее пару раз. Тортик, цветы, да и так поразвлечься. Позахаживал, да потом и разбежались. Я не удивлюсь, если и Вы с ней близко были знакомы.

– Не был. – Окоёмов опустил глаза в пол. – Ничего подозрительного не видели?

– Например? Смотря, что Вы считаете подозрительным.

– Посторонних? Может быть подозрительные предметы?

– Нет, не видел. Наткнулся на тело, сообщил кому надо. Дальше Вы знаете.

– Мужики в палате, что думают? Может что говорят?

– Да что они могут думать. Думают, что допрыгалась девка, да и всё.

– Свободен.

– Слышь, начальник, сигарет пару штук не стрельнешь?

– Иди, давай!

Окоёмов сложил записи в папку, одел фуражку и пошел к лестнице. Коридор больницы был очень мрачным. Половина светильников не работало вовсе, от чего коридор был освещен только в середине и в самом его конце. Противоположная сторона же освещалась только светом от уличного фонаря. Все помещение было заставлено либо каталками, либо кушетками для больных. Стены же были темно-зеленого цвета и все в трещинах от опавшей штукатурки. Воздух же в больнице казалось пропитался не только запахом медикаментов и сырости, но еще и тоской, и безысходностью.

Дойдя до лестницы, Окоёмов стал свидетелем пикантной ситуации. Из кабинета с табличкой "сестра-хозяйка" выскочила молодая девушка в коротком белом халате и седовласый мужчина лет пятидесяти пышного телосложения в синих спортивных штанах и растянутой майке-алкоголички. Девушка неловко стала одергивать свой халатик, который и так с трудом прикрывал, то что было бы неплохо прикрыть. Мужчина с хитрой улыбкой потер свои усы и шлепнул рукой по бедру молодой медсестре.

– Иван Фёдорович такого лечения мне точно не смог бы предоставить.

– Лаврентий Павлович, ну Вы как скажете тоже.

– Гх-хм, – кашлянул Окоёмов, – я гляжу вам весело господа. У вас под окнами труп, а вы развлекаетесь.

Медсестра, взглянув с открытым недовольством поспешила скрыться с глаз полицейского, а Лаврентий Павлович, вытирая свои руки прямо об майку, лишь смущенно пробормотал:

– Да, брось, начальник! Она мне температуру мерила.

– Знаем, какую вы там температуру мерили.

***

В кабинете главврача повисла тишина. Из осветительных приборов Клишинский включил только настольную лампу. Помещение было наполнено дымом от сигарет. Не помогали даже раскрытые настежь окна. На стене висела кукушка, которая в момент, когда вошёл Кривцов, огласил наступление часа ночи.

Клишинский стоял возле окна, наблюдая куда-то вдаль.

Кривцов зашел практически бесшумно и сразу же прошел к столу, сев на хиплый стул.

– Иван Фёдорович, присаживайтесь.

Клишинский развернулся к Кривцову и сел напротив него.

– Сами понимаете, мне вас необходимо обязательно опросить. Долго Вас задерживать не буду.

– Да, торопиться уже и так некуда.

– Погибшая была вашей подчинённой, как мы уже узнали. Что вообще скажите о ней? Может что-нибудь замечали в последнее время?

– Да, нет. Все как обычно. Работала в больнице давно. Знаете, я со всеми сотрудниками больнице особо не общаюсь на личные темы. Так по работе только. Чем занимаются сотрудники в свободное время не интересуюсь. Да и думаю, было бы странно если бы я задавал какие-нибудь вопросы личного характера.

– Она не на что не жаловалась? Может была чем недовольна?

– Да даже если бы и была. Не убивать же ее за это. Я уж точно не убийца. У меня столько забот с этой больницей, что время на убийства вряд ли найдётся.

– Смешно. – Без эмоций сказал Кривцов. – Может недоброжелатели были у нее среди коллег? Может кто-то вился вокруг нее в последнее время.

– Нет, ничего такого не было. У нее ничего такого не было, чтобы ей завидовать или ссориться с ней из-за чего-то.

– Ну как ничему завидовать. Говорят, мужики вокруг нее гурьбой ходили. Нет, нет, да подарочки какие-нибудь перепадали.

– Я Вас умоляю. Какие мужики, какие подарочки. Так. Дешевые побрякушки. Да и какие мужики. Так Дон-Жуаны местного разлива. У нас в Белочайном миллионеров не замечены. Пойди сейчас разберись, кому там Ирка дорогу перешла. Вы же сами догадываетесь что в городе происходит.

– Что же происходит?

– Да бросьте Вы. Весь город гудит с первого дня гудит, как только произошло первое убийство. Сразу видно, что это дело рук одного человека.

– Даже если это так, это разве отменяет тот факт, что убийца мог быть из близкого окружения жертв.

– Не отменяет, но очень сильно сомневаюсь в этом.

– А Вы, не сомневайтесь, Иван Фёдорович, а лучше вспомните получше, может всё-таки что-то происходило странное?

– Странное… Да не было же говорю Вам. Хотя…

– Что, хотя?

– Пару недель назад, некоторые дежурные врачи жаловались, что кто-то звонит по ночам в отделение по несколько раз и молчит в трубку. И это было в течение нескольких дней.

– Вот… А Вы говорите ничего не было странного. И?

– И всё. Звонки потом прекратились. Мы этому особого значения не придали. Знаете, я похоже знаю с кем Вам стоит поговорить. Его зовут, кажется, Богдан Боровецкий. Он живет в моем доме по улице Чоргонова, дом семь. Он несколько раз пару месяцев назад возле работы встречал Ирину. Они вполне мило себе общались.

– Вот так бы сразу, Иван Фёдорович. Спасибо за помощь следствию.

Кривцов встал из-за стола, задвинул за собой стул и покинул кабинет главврача.

Выйдя на улицу, Кривцов увидел стоящего Окоемова, который наблюдал как грузят тело жертвы в черном пакете.

– Удалось что-нибудь узнать? – Спросил Окоёмов.

– Да. Поедем, наведаемся к одному персонажу.

Глава 3. ПЕРЕПОЛОХ В КВАРТИРЕ