Параметрическая локализация Абсолюта

3. Держаться корней

В пятницу утром, в официальном костюме и нарядном синем галстуке, Валентин Валентинович поднялся в деканат. Секретарь, строгая дама с высокой причёской и расплывающимися формами, подняла глаза от бумаг и солидно подтвердила: декан у себя и может принять Валентина Валентиновича прямо сейчас. После секундного колебания — стучать? не стучать? куда стучать, если вся дверь затянута кожей? — он коротко постучал по металлической пластине, обрамляющей ручку, и вошёл.

— Вы позволите?

— Валентин Валентинович! Проходите! Чем порадуете?

Александру Александровичу недавно исполнилось сорок пять, он был бодр и полон энергии. Бритый почти наголо, чтобы не бросалась в глаза лысина, в модном льняном пиджаке, румяный и спортивный. Он вежливо выпроводил уборщицу — идите, идите, тёть Кать, чисто уже — крепко пожал Валентину Валентиновичу руку и пригласил сесть. Округлые, отполированные ногти, туалетная вода с тонким ароматом.

— Александр Александрович, прошу уделить мне десять минут — хочу поговорить с вами о своей научной работе.

— Правда? Вы решили заняться докторской? Давно пора! Это действительно отличная новость! Сколько времени вы планируете потратить на неё? И какова тема? — декан сел напротив, глядя внимательно в лицо Валентину Валентиновичу и слегка вытянув голову, будто принюхиваясь.

— Докторская? Можно сказать, да. Но пока речь идёт о ряде экспериментов, которые я хотел бы провести. В случае положительных результатов на их основе можно написать и диссертацию. Речь идёт о некоторых неожиданных аспектах теории поля, — Валентин Валентинович старался говорить чуть в сторону и вниз: он и в самом деле выпил после утреннего яйца всмятку немножко коньяку, а декан был не тот человек, которого хотелось посвящать в такие подробности. — И я хотел попросить вас помочь мне обустроить материальную сторону исследований.

— Речь идёт о финансировании? — в голосе декана послышалась отстранённость.

— Нет-нет, Александр Александрович, речь идёт только об административном содействии. Мне, видите ли, необходим доступ к Большому адронному коллайдеру, и я сейчас хочу узнать, возможен ли этот доступ, и в какой форме мог бы осуществиться.

— К адронному коллайдеру? Вы имеете в виду тот самый французский коллайдер, о котором сейчас так много разговоров? Пресса, телевидение, не так ли? — теперь в его голосе были недоумение и насмешка. Он взял в руки отточенный карандашик и провёл по нему пальцами, — И насколько велика необходимость проводить задуманные вами опыты именно там? Неужели вам без коллайдера никак?

— Представьте себе, никак! Теоретические изыскания дошли до той точки, из которой можно двигаться дальше только опытным путём. А мои разработки можно проверить только на мощностях Большого коллайдера, не менее, — он говорил теперь уж совсем в сторону. В сторону пепельницы в форме половинки футбольного мяча.

— Но, Валентин Валентинович, ведь это совершенно другая страна и другой уровень науки! Несомненно, программа экспериментов у них расписана на годы. А мы с вами представляем учебное — заметьте, учебное! — заведение, и далеко не с самым высоким статусом. Будет ли заинтересована международная научная общественность темой ваших экспериментов?

— В этом я не сомневаюсь! — с достоинством отвечал Валентин Валентинович, обращаясь к пепельнице.

— Безусловно, участие в международных научных программах подняло бы авторитет нашей кафедры и пошло бы на пользу всем. Однако предварительно необходимо созвать научный совет с подробным изучением вашей темы — действительно ли вопросы, затрагиваемые в ней, заслуживают внимания зарубежных коллег? — чуть заметно прищурившись, декан втягивал носом воздух. — Если материал у вас готов, то для начала предлагаю отдать его на рецензию кому-то из наших сотрудников, а затем, если потребуется, в Академию наук.

— Александр Александрович, — сказал Валентин Валентинович твёрдо и прямо, — Мы не можем упускать время. Дело очень важное! Позвольте, я прямо сейчас вкратце обрисую проблему.

Декан поднял ладонь, останавливая его. Помолчал несколько секунд и, как бы убедившись в достоверности унюханных запахов, коротко развёл руками:

— Валентин Валентинович, давайте остановимся на моём предложении. Подготовьте вашу работу и приносите на рецензию. А ещё лучше — подберите более реальную тему для диссертации. Поближе, так сказать, к земле. Будем, как говорится, держаться корней.

4. Чай с пирожками

Вот и хорошо, что он не захотел слушать. Зря я даже предлагал ему.

До начала занятий оставался ещё час, и Валентин Валентинович, надев шляпу и подняв воротник пальто, отправился на прогулку. Изредка отвечая на приветствия студентов, он пересёк двор и вышел за ворота. Моросил вертикальный дождик, и его струйки навели Валентина Валентиновича на фантазию о потоках заряженных частиц в коллайдере. Похоже? Не совсем: они были бы горизонтальные, разноцветные и стремительные. На асфальте разливались мелкие лужи, и струйки оставляли на их поверхности нежные кружочки. Он глядел под ноги и старался не ступать в воду — правая туфля имела прореху и не допускала погружений. Валентин Валентинович миновал забор, за которым шло строительство нового корпуса, обогнул кинотеатр и свернул налево. С влажным шелестом проносились машины, оставляя за собой серые росистые шлейфы, с придорожных деревьев опадали намокшие листья. Он стал у перехода, дожидаясь зелёного света, и смотрел, как с полей шляпы срываются серые капельки.

За перекрёстком Валентин Валентинович снова свернул налево и обошёл троллейбусную остановку, полную прячущихся от дождя людей. Люди проводили его пустыми скучающими взглядами. Он остановился у лотка с фруктами. В зелёных пластмассовых корытцах лежали яблоки нескольких сортов, апельсины, мандарины, сливы, огурцы, помидоры и лук. Валентин Валентинович взял красно-жёлтое яблоко, понюхал. Пахло хорошо.

— Выбрать вам яблочков получше?

Знакомое лицо: эта продавщица, или очень похожая на неё женщина, жила в соседнем подъезде и иногда гуляла с девочкой-школьницей.

— Выберите, пожалуйста. Пять вот этих яблок, пять апельсинов, пять мандаринов.

Такая не обманет, действительно выберет самые лучшие. По лицу видно. Валентин Валентинович наблюдал, как она проворно поворачивает, осматривает яблоки и кладёт их в пакет. У неё под курткой три шерстяных свитера, не меньше! Попробуй постоять с утра до вечера на улице. Хорошо хоть под зонтиком.

Пройдя ещё метров двести вперёд, Валентин Валентинович спустился в небольшую столовую, где обычно обедал или, как сегодня, завтракал. Там было уютно, немноголюдно, и к чаю подавались замечательно вкусные, всегда свежие пирожки с повидлом. Он взял чёрный чай с тремя кусочками сахара, два пирожка и устроился в углу, у окна. Помешивая ложечкой в чашке и с удовольствием вдыхая сладко-терпкий пар, он смотрел на улицу — на дождик и на ноги прохожих. Пирожок нужно кушать осторожно: его попка может прорваться и капнуть на стол повидлом. Отпив половину чашки, Валентин Валентинович удостоверился, что на него никто не обращает внимания, и непринуждённо достал из внутреннего кармана плоскую бутылочку коньяку. Вот, снова полная чашечка! Он принялся за второй пирожок.

5. Здравствуйте, дети

— Здравствуйте, дети!

Студенты-программисты заулыбались. Все они считали себя взрослыми людьми, состоявшимися личностями, и фирменное приветствие Валентина Валентиновича, подходящее, по их мнению, для школы или детского садика, воспринимали как весёлую шутку. Он это прекрасно понимал и тоже улыбался: вы именно дети, дети! Только одна из студенток знала, что он не шутит — это было видно по её взгляду исподлобья — но и она улыбалась. Совсем некрасивая. Точнее, с лицом у неё что-то, всё в оспинах. Зато самая умная. К сорока будет звезда, если кто-нибудь не покусится и не обременит семьёй. Кажется, Вера. Или? К началу октября он ещё не всех студентов помнил по именам.

— Прошу вас, располагайтесь, занимайте лучшие места. Поближе, поближе. Как-то нас мало, не правда ли? Напоминаю: посещение лабораторных работ обязательно, и прогульщикам придётся волей-неволей отрабатывать пропущенные занятия, чтобы получить допуск к экзамену. А в конце семестра я обычно крайне занят, и отработать будет непросто! Где, например, наш компьютерный пират Виталий? — этого студента Валентин Валентинович запомнил хорошо после продолжительного спора на одной из предыдущих лабораторных.

— Виталя отсыпается!

— После бурной ночи!

— Схватка с американскими серверами!

— Опять наставил рога буржуям!

Студенты оживились, загомонили, загоготали. Виталя был их героем, настоящим хакером. Он взламывал какие-то программы, сайты и базы данных через интернет, со своего старенького компьютера в общежитии. Ходили слухи, что однажды его выследила крупная американская корпорация и даже подала в суд, но благодаря слабому законодательству в этой сфере ничего с ним поделать им не удалось.

— Что ж, молодец! Славный парень Робин Гуд. Его успехи на ниве благородного разбоя всячески приветствуются, но в качестве лабораторных работ засчитаны быть не могут. Прошу вас передать Виталию, что я жду его на своих занятиях.

Валентин Валентинович отметил в журнале присутствующих. Карандашом, не сжигая мостов. Поближе к сессии эти отметки смогут обрести материальность.

6. Фрукты на службе науки и на страже здоровья

— Сегодня мы с вами перейдём от изучения строения атома к основам квантовой механики. А для начала мы проверим, как вы поняли и запомнили предыдущие занятия, — Валентин Валентинович выложил на стол фрукты из пакета. — Смотрите: жёлтыми апельсинами мы обозначим ленивые протоны, оранжевыми мандаринками — бодрые электроны, а зелёными яблоками — холодные нейтроны.

Валентин Валентинович собрал три апельсина и четыре яблока в кучку, а вокруг, на некотором отдалении, разместил три мандаринки.

— Кто может сказать, господа, атом какого вещества я изобразил? Можете пользоваться таблицей Менделеева, если хотите.

Некоторые зашуршали, некоторые смотрели выжидательно. Парень в коричневой кофте с капюшоном поднял руку и предложил:

— Это литий.

— Верно! Три протона — это самый настоящий литий. Спасибо. Двигаемся дальше: если мы удалим одно яблоко-нейтрон, что у нас получится теперь?

Валентин Валентинович изъял яблоко и поднял его в руке. Божественное вмешательство, нейтронный распад. Зашуршали опять. Вера сказала:

— Литий останется литием! Меняя количество нейтронов, мы получаем изотопы одного и того же вещества.

— Отлично, Верочка! А если мы удалим мандаринку? — он взял мандарин во вторую руку.

— Получится положительно заряженный ион лития, — не раздумывала Вера, — мы это ещё в школе проходили, Валентин Валентинович.

Он протянул ей яблоко и мандарин. По правилам его занятий фрукты полагалось съесть — таким образом поощрялись знания. Многие считали это эксцентричностью, и он уже имел объяснения с деканатом, но сумел отстоять свою придумку, ссылаясь на пользу витаминов для растущих студенческих организмов. Спор с Виталием произошёл тоже на почве поедания фруктов: юный хакер потребовал доказательств их зрелости и чистоты. Теоретические обоснования благих намерений не удовлетворяли его, и после долгих прений Валентин Валентинович разрубил гордиев узел, публично скушав свой апельсин сам. Противник был повержен, честь была защищена.

А Верочка, умная и деликатная девочка, никогда не отказывалась от витаминов.

И занятие продолжалось. Валентин Валентинович начал рассказывать о квантовой механике.

7. Неужели унюхал?

Вечером, возвратившись с лекций домой и лишь на несколько минут заглянув на кухню, Валентин Валентинович нашёл в записной книжке телефон своего старинного, ещё со студенческих времён знакомого Миши, работающего сейчас в Академии наук. Михаил Александрович, доктор и лауреат, имел не то что бы международное имя, но внушительный ряд публикаций в известных зарубежных изданиях.

— Здравствуй, Миша! Это Валентин. Узнаёшь? — Валентин Валентинович смело говорил прямо в трубку, чувствуя себя в безопасности: ведь запахи не передаются по проводам.

— Здравствуй! Рад тебе!

Общались они очень редко, не чаще, чем раз в несколько лет. При таком режиме все общие интересы давно выветрились, и Валентин Валентинович даже не пытался скрывать, что звонит по делу.

— Мне нужна твоя помощь, Михаил.

— Охотно выслушаю старого друга! Говори, не стесняйся.

— Я сейчас работаю над специфической проблемой, связанной с теорией поля, и нуждаюсь в экспериментальной базе.

— Так-так! Докторская, да? Что ж, молодец, молодец. Чем могу служить?

— Я уже обращался к нашему декану, но мне не удалось донести до него свою мысль. Он предлагает сначала отдать мою работу на рецензии, хотя на это совершенно нет времени! Поэтому надеюсь только на тебя. Мне нужен выход на специалистов, работающих с Большим адронным коллайдером. Или хотя бы косвенно с ним связанных.

— О! Ты основательно взялся за дело! Не мелочишься! — Михаил Александрович засмеялся. — Мне нравится такой подход. Дай подумать… Пожалуй, нужные ниточки у меня есть, надо попробовать за них потянуть. Ты в курсе, что у нас в Минске изготавливали адронные калориметры для коллайдера? Я даже конкретных людей знаю на Тракторном. А тема какая у тебя? Давай чуть поточнее, чтобы я мог вести разговор предметно.

Валентин Валентинович был уже готов к презентации. Он набрал воздуха и начал объяснять тему. Михаил Александрович внимательно слушал, изредка вставляя всякие «так-так», «понимаю», «какой интересный ход», «логично», «неожиданно». По мере того, как Валентин Валентинович продвигался к сути, реплики Михаила Александровича редели, блекли и ссыхались, а итогом разговора стало вялое «созвонимся»:

— Мне всё более-менее ясно, Валентин. Идея свежая, самобытная, но, на мой взгляд, немного сыроватая и требует дополнительной проверки. Будет правильно, если ты изложишь свои тезисы на бумаге и всё ещё раз осмыслишь, а я пока попробую связаться с зарубежными коллегами. Созвонимся на следующей неделе. Как ты вообще? Со здоровьем у тебя всё в порядке? Выпиваешь по-прежнему? Как в старые-добрые?

8. Есть решение!

Фиаско. По Мишиному тону было совершенно ясно, что величия идеи он осмыслить не смог и ни с какими зарубежными коллегами связываться не намерен. Валентин Валентинович в задумчивости переоделся в домашнее — мягкие вельветовые штаны и клетчатую ковбойку с уютно протёршимся воротником. Кухня приняла его тепло и преданно. Вот кто никогда в нём не усомнится — кухня! Соорудить бы маленький кухонный коллайдер, тихий и свойский, как тостер. С двумя клавишами — пуск и стоп. Но нет, как тогда управлять процессами? Исходные параметры, регистрация результатов… Без клавиатуры не обойтись. Компьютер, программы. Программисты. Размораживая блины, Валентин Валентинович вспоминал сегодняшних студентов. Всё-таки они меня любят! Ну, если и не любят — громко сказано — то относятся дружелюбно и уважительно. Уж совсем не так, как к декану. Холёный хлыщ. Именно такие и пробиваются, возглавляют. Разве учёный, которому есть над чем работать, будет тратить время на выслуги? Чиновник! Да и чёрт с ним. Должен же кто-то.

Горячие блины с удачно поджаристой корочкой вернули Валентина Валентиновича в доброе расположение духа. Отпивая коньяк по капельке — почти только касаясь губами — он жмурился от удовольствия. К водочно-ванильному привкусу он привык, как к неизбежному осеннему дождику. Доев третий блин, Валентин Валентинович отчётливо осознал, что коллайдера ему не видать. Осознание прошло гладко, без возмущений мысли. И всё потому, что с четвёртого блина начинается самое удовольствие! Ты уже насыщен, успокоен, умиротворён — и чувствуешь вкус особенно ясно. Ясность мысли. Ты как будто приподнимаешься над проблемами и видишь обходные пути, неожиданные способы решения. Если в дом нельзя войти через парадное, то почему бы не попробовать чёрный ход или даже окно? Если для честного исследователя закрыт честный доступ к коллайдеру, то почему бы не перестать быть честным? Стану ли я бесчестен как исследователь, если завладею коллайдером путём обмана или насилия? Не повлечёт ли это за собой потерю правдивости самих исследований? Не будет ли это поступком того же рода, что и, скажем, подтасовка результатов экспериментов?

Кушая пятый, Валентин Валентинович отбросил теоретические терзания и перешёл реалиям. Ехать во Францию или в Швейцарию, попытаться проникнуть к коллайдеру? Нанять головорезов, ворваться? Дорого: виза, билеты, оружие, наёмники, отстреливаться. Хотя если ориентироваться на студентов, то можно обойтись зачётом. За зачёт они на всё согласны. Есть крепкие и смелые ребята. Виталий тот же — толстячок, но отважный. Человек десять хватит ли? Но. Даже если хватит, то им ведь тоже придётся покупать билеты. Или пускай сами? Хватит ли стипендии на билет до Швейцарии? Нет, явно не хватит. Нет, это нерациональный путь. Он выпил. Да!

Да! Есть решение! Виталий! От волнения Валентин Валентинович встал, задев коленом стол. Вилка звякнула о нож, в стакане возбудилась волна. Хакер и взломщик! Как просто: не нужно никуда ехать, Виталий взломает коллайдер прямо из своего общежития!

На ходу проглотив последний кусочек блина и залпом допив палец коньяку — всё-таки это не коньяк, и даже не бренди, а водка с карамелью! халтурщики! — он поспешил в комнату, переодеваться обратно.

9. Прогулка у общежития

Студенческие общежития располагались в двадцати минутах ходьбы от дома Валентина Валентиновича. Он не знал точно, какой ему нужен корпус, и даже не помнил фамилию Виталика, но не сомневался, что без труда отыщет его.

Серо-синяя, влажная темнота, мокрые деревья. Лужи блестели в чередующихся пятнах света под фонарями, но их заметность была обманчива — Валентин Валентинович с размаху ступил в неожиданную воду, нога мгновенно промокла и холодно захлюпала. Ну вот! Ещё не хватало простудиться! Мимо, поблёскивая и позвякивая, прокатился светящийся изнутри трамвай. Почему они всегда позвякивают? Несовершенство конструкции или предупреждающий сигнал?

Валентин Валентинович потряс ногой в надежде вылить излишки воды. Вот такие мелочи и портят настроение. Может быть, зря я это затеял? Дождался бы спокойно завтрашних лекций. Он миновал учебные корпуса, библиотеку, гастроном. Как я вообще собираюсь его искать? Что скажу — принёс ему забытую в парте тетрадку? Или вообще ничего не говорить? Тогда ещё хуже могут подумать. Валентин Валентинович вспомнил историю одного доцента с соседней кафедры, который на старости лет влюбился в студентку. В тот год с зимы до лета его можно было увидеть на этой улице, мрачно гуляющим или курящим на скамейке. Иногда они гуляли вместе, ярко контрастная пара — невысокий худой мужчина с тёмным лицом в глубоких морщинах, в чёрном кожаном плаще, руки за спину, и юная сельская девушка с косой, теребящая сумочку, на круглом лице — круглые глаза. В этом было что-то пугающее, неприличное, асоциальное. О них знал весь университет, но никто не разговаривал, не обсуждал — тема отталкивала. Впрочем, история эта кончилась ничем, рассосалась сама — девушка благополучно защитила диплом и уехала в родную деревню, а доцент уволился, устроился в какую-то фирму. У меня ещё похлеще получится, думал Валентин Валентинович, меня примут за педофила. Или педофил — это если объекту страсти нет четырнадцати лет? Или шестнадцати?

Общежития начинались за перекрёстком. Мокрая нога согрелась от ходьбы, призрак простуды отступил. На ступеньках перед входом курили студенты в футболках — как им не холодно? Они рассказывали что-то друг другу, громко смеялись, размахивали руками. Валентин Валентинович ощутил робость. Нет, не пойду! Что за абсурд. Завтра увижу его на лекциях или в крайнем случае передам через его друзей, чтоб явился.

В этот момент сзади послышалось туканье каблуков, нагнало его, и женский голос благожелательно поздоровался. Валентин Валентинович повернул голову: Вера.

— Здравствуйте, Верочка! А я вот прогуливаюсь перед сном. Как вы, готовы к завтрашней лекции?

Вера вежливо отвечала, что готова. Они остановились. Валентин Валентинович шутливым голосом посетовал, что не все студенты столь ответственно относятся к физике, как она, и как бы вскользь упомянул о Виталии — мол, он-то точно не придёт, а ведь предмет очень важный. И подчёркнуто шутливо спросил, нет ли у неё его номера — позвонить, пожурить. Вера, то ли подыгрывая ему, то ли восприняв всерьёз, достала из сумки телефон, потыкалась в кнопочки и предложила записать номер. Продолжая двойную игру, Валентин Валентинович открыл блокнотик, который всегда носил в кармане, и, ловя слабый свет фонаря, записал.

— Спасибо, Верочка! Позвоню ему и поговорю по душам. Спокойной вам ночи!

Поспешая домой, Валентин Валентинович так радовался удаче-встрече, что забыл о своей искусственной улыбке, и она ещё несколько минут держалась на лице. Дома он первым делом поставил промокшую туфлю на батарею и сменил носки, а вторым делом наполнил стакан и набрал номер Виталия.

10. И что будет?

— Вот сюда садитесь, — Валентин Валентинович указал Витале на своё любимое кресло. — Коньячку?

Виталя кивнул и принял в руки стакан с коньяком. Он осматривался, тёр носком носок и поглядывал на Валентина Валентиновича выжидательно. Валентин Валентинович разрезал большую зелёную грушу на четыре дольки, потом каждую дольку ещё на две, и поставил блюдце на журнальный столик, поближе к Витале.

— Неплохо вы устроились, — выдавил наконец Виталя. Он чувствовал себя скованно, и молчание тяготило его.

— Да-с, не жалуюсь! Особых уютов у меня нет, но уж как живу, так живу.

Валентин Валентинович сел на диван и, озорно улыбаясь, поднял стакан. Они отпили и захрустели грушей.

— Так что за дело-то? — недоверчиво хмурясь, спросил Виталя.

— Видите ли, Виталий, не так давно я сделал одно очень смелое физико-математическое предположение, полностью подтвердившееся теоретически. Теперь мне нужно поставить практический опыт, и мне не к кому обратиться, кроме вас. Как мне доподлинно известно, вы обладаете познаниями в компьютерных сетях и в программировании, и я хочу вас попросить об одном одолжении. Которое, разумеется, будет учтено во время сессии.

— Звучит заманчиво, — протянул Виталя обречённо.

— Вы наверняка слыхали о коллайдере, Виталий?

— О коллайдере?

— Да, о так называемом Большом адронном коллайдере, построенном на границе Франции и Швейцарии с целью глобальных научных изысканий. И для проверки моей теории это устройство подходит как нельзя более! Откровенно говоря, подходит только оно и никакое другое. К сожалению, программа экспериментов на коллайдере расписана на долгие годы вперёд. Кроме того, я ещё не уверен, стоит ли предавать моё открытие широкой огласке. Моя просьба, Виталий, состоит в том, что мне необходим анонимный доступ к системе управления коллайдером, — и Валентин Валентинович невинно пригубил из стакана, длинно вытянув губы.

— То есть вы чё, хотите сеть взломать? — от души удивился Виталя. Валентин Валентинович подтвердил кивком. — Не ну… Серьёзно что ли?

— Не только взломать сеть, но и запустить на коллайдере один небольшой процесс, который займёт не более нескольких минут по моим подсчётам. Я полагаю, написать программу для выполнения этого процесса не составит для вас особого труда, там ничего мудрёного.

— А… — Виталя сглотнул, — А что за эксперимент хоть?

— Ведь подобная акция сильно поднимет ваш хакерский авторитет, не правда ли? — Валентин Валентинович подмигнул. — Эксперимент заключается в том, что мы с вами создадим одну несложную волновую функцию и направим её в заданную точку пространства.