Параметрическая локализация Абсолюта

1. Секрет

Вероника так больно стукнулась коленкой о скамейку, что слёзы выступили у неё на глазах. Ой, ничё не больно, курица довольна! Обхватив коленку руками, она сдерживалась — плакать нельзя, когда готовишь секрет. Синяк будет огромный! Хорошо ещё, что не до крови, и колготки не разорвались. Прихрамывая, она пошла дальше, вглубь осеннего сквера, по толстому слою кленовых листьев. Ей было немножко стыдно за своё намерение — секреты пристало делать только маленьким девочкам, первоклассницам, но ведь никто об этом не узнает. Тем более, секрет был другим, совсем не детским. Детские секреты делались вот как: в земле выкапывалась ямка, на зелёный лист лопуха укладывались цветки одуванчика, кусочки его стебля и сложенный рисунок принцессы на цветной бумаге. Тайничок закрывался осколком оконного стекла или отбитым бутылочным дном и маскировался свежей травой. Потом секретом полагалось делиться с подружками, а они делились своими. Главное, чтобы секрет не нашли мальчишки.

Но сейчас её не должен был видеть вообще никто. Заметив, как по дальней дорожке проходят одноклассницы — сидели в библиотеке или в буфете — Вероника укрылась за ближайшим стволом. Рюкзак, набитый учебниками, физкультурной формой и кедами, тяжело оттягивал плечи, и она оперлась им о дерево. Запустив руки в карманы, она перебирала содержимое правого: ключи на колечке, гладкий коричневый каштан, красивый камушек с мраморной прожилкой, два лимонных леденца в шуршащих фантиках. В левом кармане лежал сам секрет, и она бережно прижимала его к бедру.

Девочки прошли, но теперь появился дед, седая белая борода. Часто здесь ходит. Сумасшедший, бродит и смотрит под ноги, а если найдёт каштан — пинает, машет руками. Живёт в соседнем подъезде на первом этаже, роется в мусорках. Вероника однажды видела, как он тянул себе домой старую детскую колясочку. Зачем ему колясочка? Она представляла, как по ночам он качает в ней страшных грязных кукол с треснутыми головами. А они смотрят на него пустыми глазами. А он рассказывает им жуткие-жуткие сказки про смерть. Почему он всегда так медленно! Вероника ждала, пока дед свернёт за угол. Скорее, скорее, скорее. Свернул.

Отыскав под клёном укромную впадину, Вероника разгребла листья и сделала каблуком ямку. Присела на корточки — коленка болела, но уже меньше — и опустила в землю большой лист тополя из левого кармана. Лопухов ей отыскать не удалось, а кленовый не подходил, он бы ничем не отличался от листьев вокруг. Вероника развернула бумажку и перечитала: «дядька мишка михаил смертью страшной ты помри». Вместе с запиской она положила в ямку пластмассового человечка из шоколадного яйца, с беспощадной булавкой, воткнутой в шею. Закрыла острозубым дном от винной бутылки, вдавила в землю. Засыпала листвой, заровняла и отступила на шаг. Никто не найдёт.

2. Добрый и хороший человек

Дядя Миша был новым другом её мамы. Пузатый, губатый, всё время вонючий. Мама говорила, что ему жарко, но разве жарко? Осень наступила, выросли цветы! Всем холодно, а ему жарко. Жарко потому что пузо волосатое. Но пусть бы даже и пузо — дело не в пузе, а в командирстве. Мама говорила, что дядя Миша очень хороший человек, но разве может хороший человек командовать «марш делать уроки» или «давай-ка вымой посуду»? Я сама знаю, когда мне делать уроки. И почему я должна мыть за ним посуду? Кто он вообще такой?

— Мамочка, он больше к нам не придёт? — спрашивала она на следующий день. — Путь лучше приходит дядя Саша! Почему его больше нет?

Дядя Саша учил её играть в шахматы и рассказывал анекдоты, не всегда понятные, но всегда смешные. А дядя Миша даже не смотрел на неё! Мама отвечала, что дядя Саша уехал в другой город, а дядя Миша в душе очень добрый, ты просто плохо его знаешь пока. Да-да, какой же он добрый, если в воскресенье, когда она попросила маму выслушать разученное стихотворение, он отвернулся и ушёл на балкон курить? Трудно, что ли, было послушать? Дядька Мишка! Вероника мстительно представляла, как его лёгкие покрываются изнутри грязно-коричневыми табачными пятнами, как в рекламе. Чтоб ты с балкона упал, лбом ударился и никогда больше не пришёл!

Но он не падал. Несколько раз в неделю около восьми раздавался двойной звонок в дверь, быстрые ших-ших-ших маминых тапочек по линолеуму, невнятное приветствие — толстыми губищами! — и долгое пыхтение после лестницы. Жирный, жирный, поезд пассажирный! Настроение у Вероники моментально портилось, и хотелось сделать что-нибудь совсем плохое. А эта привычка хватать маму за попу? Маме это не нравилось, Вероника была уверена, но она зачем-то терпела! Она даже смеялась! Ужас.

Веронике приходилось слышать поговорку «любовь зла — полюбишь и козла», и она примеряла её на маму и дядьку Мишку. Отлично подходило, особенно про козла. Но что значит — любовь зла?

— Мамочка, ты его любишь?

Мама уклончиво отвечала всё то же: дядя Миша добрый и хороший человек, правильный, надёжный и трудолюбивый. Чтобы уклониться подальше, она рассказывала, как его ценят на работе — даже в выходные звонят, советуются. Дядька Мишка работал наладчиком станков на заводе, и Вероника воображала, как он, сопя, протискивается между огромными лязгающими машинами, запускает руку глубоко в механизм и что-то подкручивает гаечным ключом. Сузив глаза, она желала, чтобы ему оторвало руку, и тут же зажмуривалась — нет, это уж слишком жестоко!

3. А однажды

А однажды, когда она смотрела шоу в маминой комнате — там стоял телевизор — дядька Мишка вошёл и велел ей идти ложиться спать, хотя было ещё не поздно. Просто чтобы от неё избавиться! Просто доел свои пельмени с кетчупом и теперь захотел телек посмотреть! Ни слова не ответив, она ушла. В тот день мама принесла черешню, крупную, чёрно-красную, и Вероника, выбрав самую большую ягоду, закрылась у себя в комнате. Аккуратно разрезала, достала косточку, и принялась начинять черешню страшным ядом. Немножко серы со спичек, немножко толстой пыли из-под кровати, комочек паутины, измельчённый зелёный мел, карандашный грифель из точилки, крылышки мёртвой мухи. Соединила края чёрно-красной раны и на цыпочках отнесла на кухню, положила на тарелку, рядом с другой черешней. Съешь и отравись, гад! Потом сидела над тетрадкой, не видя букв, и ужасно-ужасно-ужасно боялась, что ядовитую ягоду съест мама…

А ещё однажды, когда дядька Мишка допоздна смотрел то ли футбол, то ли хоккей, и возбуждённый голос диктора мешал ей заснуть, она вошла и попросила сделать потише. Козёл даже не повернулся! Подавшись к телеэкрану, он ловил каждое слово и каждое движение. В белой майке без рукавов, с волосатой спиной, как у Бармалея, с широко расставленными огромными коленями. Пузо-пузо, три арбуза, полтора мешка кишок, пузо село на горшок — затрещал горшок под грузом! Мама сказала вполголоса — подожди немножко, скоро кончится, это же полуфинал. Вероника долго лежала в темноте, открыв глаза в потолок, и ненавидела. Я никогда не буду счастлива, пока он! Время тянулось бесконечно. Она представляла, как её ненависть тёмным облаком проходит сквозь стену и сгущается над дядькой Мишкой, окутывает его и душит. Наконец всё затихло, одни выиграли у других. Свет во взрослой комнате погас — исчезла жёлтая полоска под дверью. Выждав, сколько хватило терпения, она прокралась в прихожую и, замирая, нащупала туфли дядьки Мишки. Ошибиться было невозможно — огромный размер и мерзкий запах. Тихохонько, на носочках, назад. Вероника зажгла настольную лампу, достала баночки с гуашью и, послюнив кисточку, нарисовала на стельках двух злых, мрачных пауков. Дула, пока не высохло. Чёрные стельки, чёрная гуашь — заметить пауков было трудно, они поблёскивали только под определённым углом. Когда он снова соберётся сюда, кусайте его за ноги, мои паучки! В кровь, в кость! Чтоб дорогу забыл! А ещё лучше — заползите под кожу, внутрь его ног, поднимитесь к сердцу и прогрызите насквозь! Он упадёт и будет лежать, и никто не узнает, отчего он умер. А на похоронах я буду идти сзади всех и смеяться!

4. В четвёртом классе

Вероника училась в четвёртом классе, за четвёртой партой у окна. У парты откидывалась крышка, под ней была полка для рюкзака, но слишком узкая, он влезал туда только в первые дни сентября, когда ещё не надо носить с собой все учебники. Мама рассказывала, что раньше, когда она училась в школе, рюкзаков не делали, и дети ходили с ранцами — это как портфели, но с лямками для спины. И столько учебников у нас никогда не было, — говорила мама. Всё помещалось в один ранец, и ещё бутерброды. А сейчас просто ужас, рюкзак набит доверху, и вдобавок этот мешок физкультурный. Мама жалела её, но если Вероника забывала учебник и получала замечание в дневник, тут уж никакой жалости, только ругание. Противоречие! Не умничай, говорила тогда мама. Давай-ка делай уроки!

Рюкзак не втискивался, и поэтому Вероника, как и все дети, вешала его на спинку стула. Стулья были тяжёлые, с железными ножками, но иногда всё-таки опрокидывались на рюкзак, если сильно толкнуть. А в портфельную полку было противно запускать руку, там всегда лежала гадость вроде сухой мандариновой корки. Мальчишки любили подбрасывать — какую-нибудь палку или скомканную бумажку. Но только не Веронике! Она умела за себя постоять. Как дам по башке — улетишь на горшке!

С Вероникой сидел мальчик Володя, чистенький и вежливый. Очкарик, в попе шарик! Хотя он и не носил очков. Володя ненавидел, когда его называли Вовочкой — из-за анекдотов. Но он был робкий, тихий, и когда его дразнили, не бился, а надо биться. Веронике иногда хотелось его защитить, и даже дружить с ним, но мальчикам с девочками не принято дружить. На переменах мальчики кучковались, играли в телефонные игры, слушали музыку или просто носились и кричали. Девочки считали мальчишек придурками и слишком маленькими. Другое дело — герои-вампиры из американского фильма! Взрослые, красивые и смелые! И настоящая любовь. Девочки покупали специальные альбомы, в которые надо было вклеивать картинки с кадрами из фильма. Картинки продавались в книжном магазине в закрытых пачках — заранее никак не узнаешь, какие кадры тебе попадутся. Но зато можно было меняться. Вероника тоже просила у мамы такой альбом, и мама обещала купить — если за четверть будут хорошие оценки.

Вероника старалась хорошо учиться, но часто делала глупые ошибки, и потом удивлялась — ну как я могла не заметить! Больше всего ей нравилось рисование и литература. У неё хорошо получалось рисовать людей — принцесс и вампиров. Все девочки брали её рисунки и копировали, некоторые даже прикладывали их к оконному стеклу и обводили, чтобы получилось точь-в-точь. А некоторые просили нарисовать что-нибудь себе в тетрадку. Учительница тоже хвалила Веронику. По рисованию у неё были всегда отличные оценки! Литературу вела классная — высокая, строгая, но справедливая. Она любила красный цвет, и в её одежде всегда было что-то красное. Красная классная. Вероника тоже любила красный, и носила по очереди два красных ободка, один глянцевый, а другой тёмный, с зубчиками. Классная умела серьёзно и интересно рассказать о любой книжке, даже о самых весёлых стихах. Она говорила — вы должны задуматься, обязательно задумайтесь. И спрашивала, кому какие мысли приходят в голову. Мальчишки иногда шутили или придумывали глупости, но она даже глупости умела так переделать, что получалось не глупо, а умно, и смех стихал.

5. Чтобы двойку не получить

Ещё ей нравилось мыть доску влажной губкой, аккуратно стирая мел. Когда помоешь один раз, остаются белёсые разводы, а второй раз — уже совсем чисто! Красивая, ровная, тёмно-зелёная. Мыли по очереди, по журналу, и некоторые это не любили, особенно мальчишки. А Вероника — с удовольствием, тщательно. На факультативах, когда очередь не соблюдалась, она всегда мыла сама, добровольно.

Факультативы бывали три раза в неделю, после уроков, и на них можно было не ходить. Но Вероника ходила — дома скучно. Дважды в неделю английский, и один раз православие. На английский приходила почти половина класса, а на православие — человек пять, не больше. Говорили, что этот урок экспериментальный, и его скоро отменят. Вёл факультатив отец Вениамин, седой и старый, с добрыми морщинками. Он носил чёрную рясу и серебряный крестик на цепочке. Мальчишки спорили — что у него под рясой, голые ноги или кальсоны?

И они, хохоча, расходились по домам, обзываясь на остающихся «факами», от слова «факультатив». Дураки. Вероника точно знала: под рясой обычные чёрные джинсы. Она как-то раз уронила карандаш, полезла за ним и всё видела. Ей нравился урок — отец Вениамин сразу запомнил всех по именам, говорил тихо и ласково, на дом ничего не задавал, отвечать никого не заставлял. Он рассказывал о жизни древних людей, две тысячи лет назад — чем они занимались, какие у них были законы и обычаи. Рассказывал о царе Ироде и младенце Иисусе, которого мама прятала в пещере. Настоящая сказка! Как будто даже и не урок.

В конце занятия можно было задать вопросы. Володя — он тоже ходил на факультативы — однажды спросил, правда ли будет конец света? Отец Вениамин ответил, что правда, но что бояться не нужно — если ты жил хорошо, то с тобой ничего плохого не случится. А когда он будет, конец света? Этого никто точно не знает, Володя. Может, завтра, а может, через сто лет. Но жить нужно так, будто суд будет завтра — и тогда ты не пожалеешь ни об одном своём поступке. А зачем тогда делать уроки, если завтра уже конец? Все засмеялись. Чтобы двойку не получить, — засмеялся тоже отец Вениамин. Ведь конца света может завтра и не наступить.

А ещё отец Вениамин говорил, что несчастья в земной жизни — это испытания. И тот, кто не дрогнет и останется хорошим, будет вознаграждён в раю сторицей! Сторицей — значит в сто раз больше. И тогда Вероника думала: как же так? Вдруг дядька Мишка тоже попадёт в рай вместе со мной? Такое запросто может случиться, ведь он вроде бы не делает ничего плохого, того, что запрещается. И как мы тогда с ним вместе? И вообще: надутый, волосатый, вонючий — и вдруг в раю! Фу! Она каждый раз раздумывала, как лучше спросить отца Вениамина, не вдаваясь в стыдные подробности. Но пока так и не придумала. Напоследок отец Вениамин крестил класс, улыбаясь в усы и тихо читая молитву. Он всегда заканчивал урок минут на пятнадцать раньше, и это тоже было приятно. Настоящая пятница, даже занятия сокращённые!

6. Тюфяк

— Ты веришь в это всё? — спросила она в гардеробе у Володи.

— Я не верю! — тут же встряла Катя. — Мой папа говорит, что всё это выдумки, чтобы людей запутать и запугать!

— А он откуда знает!

— Он прочитал много книжек! — и Катя, не дожидаясь возражений, гордо удалилась.

Ой, какая важная, курица бумажная! И кто её спрашивал?

Володя подпрыгнул, поправляя рюкзак на плечах, и сказал, что верит, но не во всё. Если Бог всемогущ, то может ли он сделать такой камень, который не сможет поднять? Слышала такую загадку? Нет, не слышала, а какой ответ? Ответа никто не знает! Надо спросить в следующий раз у отца Вениамина. Они вместе спустились с крыльца. Какое твоё любимое число? Моё — пять. Почему? Потому что это самая лучшая оценка! А твоё? Моё — девять. Почему? Не знаю, просто нравится. И у меня по списку номер девять. Володя жил в соседнем с ней доме, и им было в одну сторону. Интересно поговорить. Но сегодня, как назло, Вероника собиралась зайти к Саше, подружке с пятой парты. От этого ей особенно сильно захотелось пойти с Володей! Но нет. И она сказала: до завтра! Пока, — промямлил Володя. Тюфяк. Мог бы хотя бы постоять и рассказать что-нибудь. А если сложить наши любимые числа? Четырнадцать, ничего не значит. Испугался бы он, увидев мой секрет? А может, и не испугался бы, а наоборот помог.

Вероника пошла к Саше. Она договорилась взять у неё на выходные альбом про вампиров. Саша жила в соседней со школой девятиэтажке и утром приходила раньше всех. Но факультативы не посещала и уже давно была дома. Вероника свернула и пошла в сквер. Как надоела эта зелёная куртка! Навстречу вели собак, сначала двух такс, потом рыжего чау-чау. Таксы хитро косились, а чау-чау шёл гордо, как царь зверей, и ни на кого не смотрел. Мама говорила, что от собак много шерсти, и куда потом девать щенков? Я бы раздаривала — кто откажется от такого красивого щеночка! А шерсть можно собирать и набивать подушки, скоро зима и будет тепло. Она бы нас любила, а на врагов лаяла, а дядьку Мишку укусила. Навстречу вели ещё одну, маленькую, в вязаной кофточке. Мне бы такую собачку, и я была бы счастлива! Её можно даже в школу брать, и гладить под партой, а она будет сидеть тихо или спать. А за ухо можно вплести ленточку. Главное, чтобы собаки не раскопали мой секрет, вдруг собачке повредит. Но, наверное, не повредит, это только злым вредит. Если не поможет — сделаю новый, ещё страшнее, и положу в дупло. Найду дупло.

В подъезде стоял вечный запах капусты. Полутёмный лифт жутко лязгал на каждом этаже, проплывали вниз линии света. Как они только ездят в нём каждый день! Страшно застрять… Намного лучше у нас в пятиэтажке, никакого лифта. Открылся! Темно. Где звонок? Вот он. Звонок сыграл колокольчиками красивую мелодию, Саша открыла, румяная и весёлая. Мы едем в кино! Ты за альбомом? Сейчас принесу. Вышли высокая мама и большой кудрявый папа, улыбались ей: здравствуй, Вероника, как дела? Гордо прошёл из комнаты на кухню старший брат, красивый, как вампир. Из кухни в комнату деловито пробежал младший. Вот альбом! Смотри, сколько хочешь, не торопись!

7. Во что верят вампиры?

— Ну, какие оценки получила? — мама чистила картошку, а дядька Мишка курил в форточку и покашливал.

— Меня сегодня не вызывали. Зато был факультатив.

— И что вам там рассказали?

— Что будет конец света. Это правда?

— Чего только не придумают, чтобы куш сорвать, — дядька Мишка удостоил её взглядом. — Вся эта религия от евреев пошла.

— Это кто такие?

— Народ такой.

— А чем они от других людей отличаются?

— Чем-чем. Народ такой. Как французы или немцы, только древнее. У нас на заводе главный инженер — еврей. Хотя что, хороший мужик, во всём разбирается. Они все умные, и друг за друга горой. Учёные, артисты — почти все евреи. Эйнштейн был еврей. Знаешь, кто это такой? Физик. Вам в старших классах ещё расскажут. И Библию тоже евреи написали.

— Правда?

— Да. Там написано, что они — избранный народ, и Бог любит только их. Если они будут ему верны, то он сделает их счастливыми. И они верят, и ещё больше стараются. Да я б и сам хотел быть евреем! Сразу бы в Израиль уехал, это их страна. Главный инженер показывал фотки — у него там родственники — красивые места! Только слишком жарко.

— Ага, уехал бы, — отозвалась мама, вытирая руки. — Там же у них война постоянно! Заставили бы тебя в окопах сидеть. Твой главный инженер, сразу видно, не дурак — не торопится никуда уезжать!

— А с кем они воюют? — Веронике было жарко в куртке, но она не уходила и не снимала её, боясь прервать интересный разговор.

— С мусульманами.

Дядька Мишка шагнул к мойке, сунул окурок под каплю — пшш — и бросил в мусорное ведро. Вот почему из мусорки так гадко пахнет!

— А это кто, мусульмане? — в другой раз Вероника бы демонстративно ушла, но сейчас любопытство побеждало.

— Это тоже такие народы. Они с Израилем за землю сражаются. Евреи считают, что это их территория, а мусульмане — что их.

— И кто прав?

— Никто уже не разберёт, там всё перепутано. Но мусульман я тоже уважаю — не пьют, не курят, и гордые. И женщин чтут.

— Ага, так чтут, что у каждого целый гарем. Ты бы тоже туда не прочь поехать, да? — мама смеялась, набирая воду в кастрюлю. Красные от воды руки.

— А во что они верят? — перебила маму Вероника.

— Мусульмане? Сам толком не знаю. Вроде бы в предопределение. Что Бог заранее знает всё, что произойдёт. У учительницы спроси, она должна разбираться. Не забудь посолить! — дядька Мишка повернулся к маме. — А то всегда у тебя всё пресное!

Вероника пошла из кухни, повесила куртку на вешалку. В голове у неё путалось: куш, избранный народ, гарем, предопределение. Получается, известно, какие оценки будут у меня за четверть? Зачем тогда делать домашние задания? Всё равно оценки не изменятся! Да-да, это какая-то глупость. Все артисты евреи, а мусульмане с ними сражаются. А если евреи победят, они возьмут себе в жёны тёть из гарема? Она переоделась в домашние джинсы, свитер и достала из рюкзака альбом с вампирами. А во что верят вампиры? Из альбома выпала закладочка — сложенный пополам листок в линейку. «Люби цветы, люби их дух, но не люби мальчишек двух».

— Вероника! Картошку будешь?

8. Только не горелого

Суббота выдалась погожая, солнечная, и мама решила, что надо последний раз в этом году съездить на кладбище к бабушке. Они оделись потеплее, взяли маленькую складную лопатку, термос с чаем и яблоки. Ехали на троллейбусе до кольцевой дороги, а потом ещё немного на автобусе. Возле кирпичных кладбищенских ворот продавали с лотков искусственные цветы, пышные, яркие, почти настоящие. У торговки были полосатые вязаные перчатки без кончиков пальцев. Она держала дымящийся стаканчик с кофе и предлагала им купить лилии. Но они выбрали белые астры. Видишь, сказала мама, как они интересно сделаны? На стебелёк насаживаются листики и цветы, вот этими бубочками скрепляются. Вероника шла следом за мамой, рассматривая букет, и снова забыла запомнить дорогу к бабушкиной могиле.

Бабушкина могила была маленькая и скромная по сравнению с соседними, из чёрного мрамора. Крашеный железный крест из круглой трубы, с колечками на концах. Они вошли в калиточку и сели на скамейку. Тихо колыхались травки, летели паутинки. Видишь, как быстро зарастает. Давай-ка вырвем сорняки. Доставай пакет. И мама присела на корточки, тыкая лопаткой в землю, подрубая корешки. Вероника подбирала тельца растений, бросала в шуршащий мешок.

— Мама, бабушка ведь в раю? Ты веришь в рай и ад?

— Даже и не знаю, что тебе сказать, милая, — мама не удивилась вопросу, наверное, сама думала о чём-то близком. — Вот бабушка верила. Завещала, чтобы обязательно крест поставили на могиле, а не просто камень.

— А зачем крест?

— Чтобы ангелам легче увидеть было, где верующий человек лежит. Если креста нету, то ангелы могут мимо пролететь. Видишь, сколько могил! Любой запутается, даже ангел.

— И что теперь бабушка в раю делает?

— Что ей в жизни больше всего нравилось — то и делает.

— Вяжет?

— Может и вяжет. Ну, теперь хорошо, — мама встала и выгнулась назад, уперев руки в бока, потянулась. — Правда ведь, красиво стало? Теперь уже до весны. А вот сюда астры поставим. Сходи, выбрось траву в мусорную яму, а потом чаю попьём. Помнишь, куда идти? По этой дорожке прямо, а потом налево, к забору. Ок.

Вероника скрипнула калиткой и вышла. Стук! К ней на грудь с размаху приземлилась божья коровка, поползла в сторону. Вероника переложила пакет в левую руку и подставила ей палец. Подняла вверх. Божья коровка несколько секунд потопталась, потом расправила крылышки и взлетела.

9. Выполнять все заповеди