- -
- 100%
- +
Инфериус имел модульную многоярусную структуру. Его крупные, ярко освещаемые, цилиндрические узлы, как башни, соединялись разветвленными коридорами пересекающимися, как правило, перпендикулярно. Во всем городе просматривалась идея зонирования. Верхние ярусы предназначались для технических систем и складов. На среднем уровне жили люди. И здесь создатели не поскупились на комфорт и свет. Понятно, что постоянно находиться под землей тяжело, и особенно хочется домашней обстановки с уютом, цветами и теплотой. Поэтому мебель в капсулах-квартирах была яркой, очень удобной и мягкой. Ее формы так и приглашали присесть или прилечь. Первые колонисты много сил тратили на работу и по вечерам приходили уставшими, так что полноценный отдых являлся необходимостью, чтобы энергично провести всю следующую смену. В Инфериусе обязательно требовалась имитация естественного суточного цикла, чтобы день и ночь сменяли друг друга обычным образом, а спектр света соответствовал наружному, солнечному. Город строили не для постоянного пребывания, поэтому капсулы, то есть квартиры, оказались малогабаритными, но одно– и двухкомнатными. Окошек не было, везде висели постеры, был доступ в брейннет. В общем, жить можно!
Важной стала задумка строителей сделать закрытые купольные террасы на самом верху каждого цилиндрического модуля так, чтобы можно было после длинного дня выйти туда и посмотреть на живописные своды пещеры, где на каменных впадинах создавались разные световые и цветовые орнаменты и рисунки, а также увидеть дорогу, ведущую наружу, понять, что по ней ходят транспорт и люди в скафандрах. Это приносило облегчение и укрепляло надежду на скорый выход на поверхность. Также специально придумали большие атриумы на жилых ярусах, с высокими потолками и зелеными оазисами – оранжереями, где можно было собираться и устраивать праздники.
Еще на среднем уровне находились кафе, оранжерея, кино, торговый центр, продуктовые магазины, аптеки, медицинская служба – все, как в маленьком поселении.
Еще глубже под землей, на нижнем ярусе, стояли критические системы жизнеобеспечения и блоки для длительного хранения ресурсов.
Люди передвигались из модуля в модуль по коридорам-туннелям, а большие машины и роботы снаружи.
В каждом модуле были приблизительно одинаковые архитектура и функциональное наполнение. Так что первые колонисты развлекались походами в гости в другие модули, чтобы посмотреть, что там происходит, что продается в магазинах.
* * *Ярославе после выписки из больницы дали буквально три часа на сборы. Она немного растерялась, ведь это не поездка в отпуск, где что-то забытое можно заказать в межгалактическом брейннет-магазине. Здесь ее вряд ли выпустят на улицу из-за пустяшной вещицы, но она засядет в голове, как ржавый гвоздь, и будет царапать память, все время принося тревогу и раздражение. Она постаралась мысленно собраться, чтобы взять все нужное. Но все-таки первые полчаса она провела на улице в оцепенении. За очень маленький промежуток времени Иннополис стал чужим. Открытые двери, брошенные вещи, погибшие кошки, увядшие цветы, еще совсем недавно красовавшиеся в любимых марсианами садах, ветер, гуляющий по улицам и завывающий в комнатах, скрипучие створки. Открытые и не припаркованные флайеры посреди дорог.
Ей невольно вспомнилось, что по утрам, когда солнце еще не палило и роса не подсохла на траве, она выходила на крыльцо школы майнд-фитнеса встречать учеников. Серьезные родители перед работой привозили их на блестящих флайерах и тут же стартовали в сити, по делам. А Яра всегда предпочитала держать школу не в центре, а ближе к спальным районам, чтобы видеть Марс, жизнь, природу. Ее всегда окружали лужайки с разными гибридами цветов. Да и все в округе предпочитали именно этот стиль жизни – в зелени, в особой прелести нового Марса, с голубым небом летом, особенно огненными кленами по осени, розовыми закатами весной и почти земным морозцем зимой. И всюду была жизнь: роботизированная, птичья, человеческая, какая угодно.
А сейчас…
Ти-ши-на. Совсем не было людей. Нигде! Опустошение.
Она зашла в свой дом.
Робот – одновременно горничная и повар – вошел в энергосберегающий режим и пристроился в холле, не встретил ее, не поздоровался. Кошки у нее, слава Богу, не было. Уж очень несчастной оказалась судьба некоторых из них. Она прошла в гостиную. Присела на край дивана. Обвела ее взглядом и почти физически увидела, как совсем недавно она принимала здесь старых приятелей – Александра Петровича, Мишку, Андрея, как они пробовали вкусноту со всех обжитых уголков Марса, как было солнечно и тепло. Они смеялись и рассуждали о планах на будущее.
Отогнав подступающие слезы, она заставила себя собрать большую сумку, загерметизировала дом снаружи и поскорее впрыгнула в ожидавший ее флайер.
– Я вернусь! – сказала она дому и отвернулась, не в силах это все больше видеть.
Она и не заметила, что цветок Инебриаре Нотиции на клумбе в ее саду отчаянно махал ей всеми своими листьями и стеблями, как человек, протягивающий руки в поисках помощи.
Как много бед она натворила на Земле, когда палеогенетики клонировали ее в конце XXI века из Юрского периода! Она оказалась ядовитой и жутко приспособленкой, преобразившись в розы, по ошибке распространившиеся по всем цветочным магазинам и тем самым чуть не выкосившие все человечество, которому пришлось бежать на орбитальную станцию, чтобы уберечь себя от ее невиданного смертельного вируса. Но винить цветок за такие масштабные злодеяния было бы несправедливо. Она просто была такой как есть. А когда все счастливо разрешилось, генетики что-то изменили в ее ДНК, и она стала безвредна. Улетела с колонистами на Марс и прекрасно произрастала в садах, став в этом грунте чуть синее, да и только.
Сейчас Яра уносилась прочь, оставляя за собой пустые улицы осиротевшего города, ставшего ей родным. Сквозь пелену слез, размывающую вид, она продолжала думать о нем, как о живом.
Иннополис размещался в «Жемчужной земле» – Margaritifer Terra, рядышком с Долиной Маринер, в ущельях которой нашли большие залежи льда и основали Инфериус.
Иннополис строили как первый инопланетный город землян, набивая шишки и извлекая полезный опыт для будущих городов. Именно здесь придумали зонирование. Промышленные предприятия, сверхскоростные магнитные дороги – на сильном удалении. Потом, ближе к городу, начинались жилые районы с приземистой архитектурой. Здесь дома имели очень необычный вид. Они напоминали раскинувшихся спрутов с центральной жилой частью и далеко простирающимися ногами – галереями, где размещались комнаты. Марсианская натура, а именно ее частые пыльные бури, требовали этого. Но несмотря на трудности устранения их последствий люди везде разбивали парки и озера с диковинными животными.
А центр – уже плотная застройка и небоскребы. В Иннополисе преобладали медные и шафрановые оттенки. По фасадам не было террас-оранжерей, как в Москве, поэтому дома смотрелись тяжелее и монументальнее, чем на Земле. Марсианские пылевые бури повлияли на убранство улиц. Почти везде располагались специальные здания – укрытия, если буря застала человека не в помещении. Также в городе было большое количество уборочной и моечной техники, которая обычно скрывалась от глаз, но на второй-третий день после бури всегда выходила чистить город, растения и животных. Иннополис был старым городом. На оконных рамах, фасадах оставались следы былых пылевых бурь – очень мелкодисперсеая субстанция, въедающаяся так глубоко в уголках и щелях, что даже несмотря на тщательную уборку, она могла годами там оставаться Бури могли продолжаться неделями, и чтобы люди могли добраться до дома, придумали магнитное метро и закрытые парковки для личных флайеров.
Люди любили свой город, тщательно выстроенный и постоянно облагораживаемый. С большим нежеланием, но понимая, что другого выхода нет, марсиане ушли под землю. Опять!
В пятнадцати километрах на север от Иннополиса располагался завод по генерации воздуха. Всю систему планетоформирования разместили на больших территориях Марса, но этот завод – здесь, поблизости И рядом стояла еще одна подземная база для ремонтников, которая также имела около пятидесяти капсул для проживания.
В целом, вся жилая структура состояла из Иннополиса, Инфериуса и подземной базы завода. Ее создали экономично и практично, чтобы было удобно добираться от одного города к другому под землей.
На этой подземной базе сейчас расселяли тех, кто будет работать над воссозданием атмосферы Марса. Чтоб все под рукой. Условия оказались попроще, но рабочие всегда могли отправиться в Инфериус на выходные, погулять, отдохнуть, навестить семьи.
Из подземного города на поверхность разрешалось выходить по пропускам, в скафандрах и только по работе – очистка, отстраивание и ремонт города. Поскольку завод по генерации воздуха тоже был подземным, туда попадали на вездеходах по туннелям. Это требовало минут двадцать пять – тридцать пути.
В Инфериусе стоял дым коромыслом. Это было похоже на массовый приход. Ярослава заняла капсулу рядом с центром ее модуля, до всех интересных мест – магазины, оранжерея, кафе – рукой подать. Сделав капсулу более-менее «своей», то есть развесив личные фото, расставив, коллажи, книги, сухоцветы, разобрав шкафы, постелив пледы на кресло и диван, она направилась гулять по территории.
Перелом все еще давал о себе знать. Ступая медленно и осторожно, наотрез отказавшись от палочки, она всматривалась в ярко освещенные витрины, названия и зоны развлечений, расположенные секторально по кругу цилиндрического модуля. Потолки были высокими для пещерного города, что позволяло не чувствовать себя червем, загнанным в темноту.
В центре модуля находились лифты, летающие вверх и вниз. Оттуда выходили те, кто уже побывал на террасах, а роботы-рабочие, как правило, ехали ниже. Хотя сейчас, пока всё в новинку, все смешались.
Вдруг в суматохе носильщиков и еще не поселившихся людей, она услышала знакомый детский голос.
– Это точно Ник Николсон, – сказала она себе.
Ища его глазами и маша рукой в разные стороны, она привлекла внимание Николая. Он радостно заулыбался и протиснулся сквозь толпу к ней.
– Здравствуйте! Как чудесно, что Вы здоровы! Вы спасли нам жизнь! – с этими словами Николай крепко сжал руку Ник Николсона, так, что тот заелозил, не ожидав такого рукопожатия.
– Я очень рада, что вы нашлись! Как устроитесь, приходите в гости. А где ваша капсула?
Он махнул рукой в сторону третьего радиуса улиц.
– Где-то там, подальше, там «двушки» для семейных, там потише, не как в центральном секторе.
Она кивнула, обняла Николая и Ник Николсона и назвала свой адрес – первый сектор, капсула четырнадцать.
– Мы обязательно найдем Вас, – выкрикнул Николай и побежал за Ниной, которая уже сильно удалилась.
К счастью, брейннет работал исправно, связь осталась, и все дружно звонили друг другу, разыскивали соседей, друзей «по межгороду»: Иннополис – Инфериус, расспрашивая, что да как.
Александр Петрович остался жить с ремонтниками на заводской базе, Андрея и Мишку взял с собой. Люди там тоже разместились схожим образом, как в Инфериусе, только поскромнее. Собаки хитро приглядывались ко всему происходящему, выделив для себя местечки в капсулах своих хозяев. Александр Петрович, разложив свои нехитрые пожитки, тут же позвонил Яре, спросил, как она устроилась, и напросился проведать ее.
Она по-доброму рассмеялась и шутливо подначила:
– Что, хочется на нашу красоту посмотреть? Конечно, приезжайте всей компанией. Мы здесь, похоже, надолго. Будем держаться вместе!
– Как нога? Помощь нужна?
– Справляюсь! Медленно хожу. Вот думаю, а можно было забрать с собой мою Тильду?
Так она называла своего робота-домохозяйку.
– Я узнаю.
– Спасибо! Только клюку не привози!!! Я ее выброшу. Сама хожу! Понятно?
Он рассмеялся, и они распрощались.
Глава 4
Во тьме заброшенных домов
Марсиане пережили потрясение. Но наступали еще более тяжелые времена. Обычно в первой половине каждого дня сообщалось, кого из выживших нашли. Но счастливчиков, чьих родных и друзей привозили испуганными и относительно здоровыми, было немного. Чаще приходили дурные вести о погибших. Это очень угнетало. Люди старались держаться, но никакой определенности, когда все это закончится, не появлялось.
В Инфериусе, то есть, в нижнем городе, как только обустроились в капсулах, определили детей в импровизированные детские сады и школы, открыли медсанчасть и магазины, задумались о том, как помочь в восстановлении города. Первое, чем решили заняться, – приводить улицы верхнего города, то есть, Иннополиса, в порядок. Для этого организовали несколько бригад по разбору завалов.
Каждое утро группы крепких мужчин направлялись на трех-четырехчасовые смены и возвращались к обеду, грязные, уставшие и печальные. Уже подошел сезон зимних песчаных бурь со снегом, и дело шло медленно. Где-то не хватало спецтехники, чтобы растащить брошенные электрокары или флайеры. Где-то надо было разобрать мусор, который оставили, убегая, а домашние мини-заводы по его переработке уже не работали.
В той, нормальной, жизни в подвалах своих частных домов люди располагали маленькие станции, перерабатывающие бытовые отходы, что-то автоматически утилизировалось, а переработанное могло пойти на вторичное использование. И поэтому ушли в небытие огромные свалки, большие мусорные машины и сами мусорщики. Но теперь все снова…
Погибшие сады попрятались под снегом вперемешку с песком и пылью, ведь уборочную противопыльную технику тоже никто не вывел на работу. Стало очевидно, что в палисадниках все погибло и надо выкашивать до земли, но это оставили до более подходящей погоды. А пока только вырубали сломленные деревья. Частные дома герметизировали, чтобы потом их хозяева сами все прибрали внутри. Понадобилось много большегрузных машин, и даже открыли старый мусорный завод на окраине Иннополиса. Все разбитое и ненужное, что валялось без присмотра, свозили туда.
В один из таких отрядов по очистке улиц попал Николай. Работа в скафандрах поначалу вызывала неудобства, но потом все привыкли и начали крутиться пошустрее. Так они день за днем проходили двор за двором. Старые навыки робототехника пригодились и здесь. Системное мышление технаря помогало выполнить работу быстрее и организованнее.
Сегодня они, как всегда, выехали из Инфериуса на вездеходе, добрались до намеченного района, рассредоточились по территории. Большие машины люди не таскали вниз-вверх, их просто оставляли на расчищенном участке с тем, чтобы на следующее утро продолжить работу дальше.
Николай уже в третий раз примечал странности. Как будто что-то передвигали. Кары стояли не в тех местах. Сначала он отмахивался от всяких мыслей, списывая на то, что могло показаться или роботы-помощники перемудрили. Но сейчас он огляделся, цепким взглядом обшарил соседние закоулки, присмотрелся к окнам и, не найдя ничего особенного, уверенно направился к старшему по смене. Включив связь, он проговорил в скафандр:
– Ты не замечал ничего такого необычного?
– Какого – такого?
– Мы вот этот кар оставляли на подъездной аллее к дому двадцать один, чтоб улицу не загораживать. А он стоит наполовину высунувшись.
– Роботы подвинули.
– Нет, я помню. Они не двигали.
– Может, сам передвигался ночью… Правда, зачем? Надо проверить протокол бортового компьютера. Какая-то несуразица. Потом посмотрю, сейчас дел много.
Николай кивнул и вернулся к работе. Но мрачные мысли его не оставляли. Через час, улучив минутку отдыха, он подошел к водителю вездехода. Тот тоже уморился и явно мечтал о каком-нибудь освежающем напитке, привалившись к большому колесу и уперев руки в боки. Это колесо было ему по грудь. Ему очень хотелось вытереть пот со лба, но шлем снимать нельзя.
Николай спросил:
– А тебе не кажется, что мы тут не одни?
– Ты про крыс, что ли? Этих полно. Смотри, озирайся почаще, мало ли что, – и хрипло злорадно засмеялся.
– В смысле, крысы? Мутанты пошли?
– Ну, может, уже и мутанты… – еще сильнее захохотал здоровяк, раскачиваясь корпусом.
К ним подошел Пит Долговязый. Его так звали, потому что он был настолько высок, что даже скафандр подобрали не сразу. Он объяснил:
– Здесь повсюду люди. Прячутся. Еду таскают из холодильников магазинов. Бог весть откуда они скафандры взяли, видимо, какой-то склад открыли. Беглые. Осторожно надо… – он посмотрел вдаль по дворам, сузив глаза до щелочек, его щетинистый рот вытянулся в тонкую струнку.
– Вот, черт! Ладно. Еще пару часиков и все на сегодня.
Николай был ошеломлен.
– Как здесь можно выживать?
– Будет что скрывать, придумаешь, как… – подхватил водитель вездехода.
Они еще немного потоптались, помолчали и пошли каждый к своему участку.
Николай после этой смены вернулся домой в Инфериус притихший, но пока ничего не стал рассказывать или выпытывать.
Через два дня он снова с бригадой вышел на смену.
Подозрительность и опаска поселились в его сердце.
Получалось, что какие-то беглые преступники, которых не успели отправить в межгалактическую тюрьму и забыли впопыхах на транспортировочных пунктах, смогли сбежать и начали искать кров в открытых домах. А там, где установлена автономная система воздухогенерации, они вообще с комфортом могли устроиться, пока она не израсходует свой резерв. Раздобыть еду не составляло труда, если есть скафандр. Это было единственной преградой для их разгула, так что данный вопрос они решали в первую очередь, расхищая старые хранилища. Главное для них, не попадаться на глаза патрулям и рабочим.
Бродяжничать приходилось не только им, но и вполне добропорядочным людям, кого еще не подобрали роботы-медики, но уже нашли банды. В полупустующем городе именно банды начали делить территории. Они привлекали к себе отчаявшихся и несчастных под предлогом лучшей участи. Сначала банд было мало, и они были немногочисленны, но постепенно поднимали головы и становились агрессивны.
Сегодня рабочим не повезло. Спустя полчаса работы бригада Николая заметила движение в одном из домов. Те сами себя выдали, случайно «открыв», то есть, сделав прозрачными, окна. Всего на минутку. А может быть, следили за улицей, и им надо было выглянуть. Рабочие сразу собрались в одном месте, чувствуя приближение схватки.
И вот со стороны заднего двора на них напали четверо.
Ситуация осложнялась тем, что они выглядели точно так же – в тех же скафандрах. Непривычная к таким дракам бригада Николая потеряла немного времени, пока научилась отличать своих от чужих – у тех на рукавах и груди не оказалось нашивок с именами.
Нападавшие действовали молниеносно, жестоко и слаженно. Это дало им преимущество против шести рабочих.
Основной целью нападавших стали экзоскелеты – удобная штука для поднятия и переноса тяжестей, особенно в этом изменившемся мире…
Николай увидел, что Пит Долговязый, как великан, изо всех сил разбрасывает атакующих его злоумышленников. Ему помогали рост и недюжинная сила. Но тут на Николая налетел какой-то совсем маленький, но очень проворный мальчишка. Он запрыгнул Николаю на спину и начал отстегивать вожделенное техническое сооружение. Николай, недолго думая, отстрелил один из задних инструментов, обычно используемых для отталкивания, и «наездник» отлетел метров на пять, звучно плюхнувшись на мягкое место. Это его немного озадачило. Николай тут же вернул все застежки экзоскелета в закрытое положение, развернулся к обидчику и быстро отловил его в мусорную сеть. Первый оскорбившись что-то хрипел, но слышно не было. Николай методично подтягивал его к себе. Но тот умудрился высунуть руку в одну из ячеек и метнуть в Николая нож. Лезвие попало в бедро и пробило скафандр. Воздух начал выходить, противно и тоненько посвистывая. Но тут к нему подоспел водитель вездехода. Мадьяр затащил Николая внутрь машины и захлопнул дверь. Нападавшего в мусорной сетке резко закинули на багажник, привязали, собрали всех своих и поехали домой, так и не завершив уборку, но и не потеряв своего оборудования. Остальные нападавшие или разбежались, или медленно отползали, получив пару ударов от Мадьяра и Пита. Дома Николая сразу отправили к врачу. Ничего страшного не произошло: неглубокая косая рана, которая заживет за неделю.
Нина, даже не представлявшая, что такое может произойти, залилась слезами и в сердцах запретила всей семье покидать Инфериус.
Полиция перехватила узника и со всем его мусорным благоуханием отправила проветриваться в камеру. Полицейский участок в Инфериусе был предусмотрен, но весьма миниатюрный. В те далекие времена, когда город только строили, понимали, что могут возникнуть ссоры, нервные срывы, нападки из-за долгой жизни под землей, но не тяжкие преступления, поэтому тюрьму не открыли.
Первый допрос бродяги вызвал тихую оторопь.
– Как Ваше имя?
– Аурика Блад.
Все полицейские, кто находился в участке, удивленно уставились на узника.
Она подняла на них вызывающий взгляд. По тонким чертам лица, а заодно изящным запястьям и миниатюрным ладошкам стало понятно, что это девушка. Она сидела в легком скафандре, держа шлем в руках. Лицо почти полностью закрывал капюшон внутреннего худи. Ее короткие, волнистые, всклокоченные после схватки волосы темно-русого цвета придавали лицу мальчишеский, но угрюмый вид.
– Как вы попали в банду?
– Это не банда. Это люди, которые нашли меня задыхающуюся и спасли мне жизнь. Банда – это те, кто проворно побежал в Инфериус, не стремясь помочь другим!
– Это не так! Мы постоянно обходим дома и ищем выживших. Но не будем вдаваться… Кто те трое, с кем Вы прятались?
– Моя семья! – почти выкрикнула Аурика.
– Они Ваши родные по крови? Родители, братья?
– Нет, но теперь мы как родные.
– Если Вы знаете про город, почему все вчетвером просто не пришли к нам за помощью? – изумился один из молодых и еще наивных полицейских.
– Потому, что в плохое поверить легче… – неожиданно философски отозвалась она.
Оказалось, что наверху уже вовсю формируются кланы. Поскольку Инфериус находился на отшибе и прилегал к Иннополису с западной стороны, то до центра пока доходили не рабочие бригады, а только роботы-медики и нечастые полицейские патрули. Там-то банды не просто устроили себе лежбища, а уже активно распределяли районы. Начались уличные бои. Те, кто не хотел так влачить свое существование и участвовать в варварских погромах в поисках еды и одежды, а также в поисках новых «пленников», убегали и становились дважды беглецами. Они прятались парами в домах в спальных районах.
«Верхние люди» постепенно озлобились, перестали рассчитывать на помощь и приняли жестокую логику выживания за счет других, особенно за счет «нижних людей».
Вот и эти бродяги, напавшие на бригаду Николая, давно сбились в стаю из четырех человек.
Аурику посадили назад под замок, раздумывая, что с ней делать. Ее недоверчивое, явно злобное отношение к «нижним людям» отражало общий настрой «верхних», которым не повезло, и они до сих пор приспосабливались, как могли. С этим надо было что-то делать.
Не дожидаясь выяснения всех обстоятельств происшествия, в рабочие бригады включили патрульных полицейских.
* * *В это же время Александр Петрович, Мишка, Андрей и человек десять ремонтников обследовали разбитый завод по генерации воздуха.
Продвигаясь медленно в темноте, по два-три человека в связке, освещая большими фонарями путь среди завалов, торчащей и иногда искрящейся проводки, переступая через искореженные части оборудования, местами погнутые или оплавленные, они записывали аудиосвидетельства разрушений. Из образовавшихся щелей и зияющих дыр дул сильный ветер. Чем дальше они продвигались, тем опаснее становились тропы из-за множества провалов и незаметных пустот.
Мишка шел с Андреем, и они переговаривались:
– Как думаешь, это проще починить или перестроить?
– Пока, думаю, перестроить. Но посмотрим дальше, – уклончиво ответил Андрей, одновременно записывая:
– Блок восемь, полный выход из строя электрики, пол в осколках и пробоинах. Имеются следы разлета метеорита.
– Смотри! Кто это? – неожиданно крикнул Мишка.
Андрей повернулся в направлении, куда указывал Мишка головой, на шлеме которой был установлен фонарь, и увидел человеческую фигуру. Подойдя поближе, он с облегчением вздохнул и сказал:
– Это робот. Не повезло бедолаге. Оказался на ночной смене. Последней для него.
– Хорошо, что людей здесь не было во время удара.
– Да уж, это точно!
Так они шли шаг за шагом, все больше расстраиваясь.
Закончив секторальный обход, все вернулись на инженерную базу, сняли скафандры и, оставшись в светлых комбинезонах, устроили короткий брифинг.
Александр Петрович начал:
– По сведениям со спутников, метеориты упали в блоки шесть и девять. Произошли взрывы и начался пожар. В результате блок электролиза газов разрушен, и блок по производству генно-модифицированных организмов для выработки кислорода тоже. Это самые значительные повреждения. С беспилотников установлено, что вся крыша подлежит замене. Ее буквально искорежило и снесло.