Что еще добавить? События. Люди. Книги

«Ла-ла-ла, мы взойдем на пьедестал!»

(О посещении футбольного матча

«Спартак» – «Ростов» в октябре 2016 года)

Сумасшествие таки произошло, точнее, я к нему прикоснулся, окунулся даже. В общем, побывал я на футбольном матче. Афиша такая: «Спартак» – «Ростов». Последний раз на настоящем футболе я был в 1985 году в «Лужниках». Тогда в финале Кубка СССР играли киевское «Динамо» и донецкий «Шахтер». Народу, помнится, было немного, сидели на деревянной скамейке, вроде бы даже семечки щелкали. Сейчас футбол другой. В командах полно иностранцев, да и само действо напоминает эстрадное шоу.

Но обо всем по порядку. Утром накануне матча у нас в Сергиевом Посаде я ходил в магазин мимо нашего стадиона «Луч», на котором мяч гоняли какие-то мужики. Гоняли самозабвенно, с полной отдачей. Я даже остановился посмотреть на минутку. Почему-то вспомнились слова какого-то отечественного современного тренера о том, что Россия не футбольная страна. Почему не футбольная? Очень даже футбольная.

Это доказал спартаковский красавец-стадион. Нашел же «ЛУКОЙЛ» деньги, точнее, не пожалел. Ехал туда не болеть, а скорее – на экскурсию. К тому же на Донбассе, где я родился, к московскому «Спартаку» всегда было отношение несколько предвзятое, даже презрительное. Поэтому подспудно я желал победы «Ростову». Ведь Ростовская область рядом с Донецкой —можно сказать, почти земляки. Хотя какие там земляки? У руля – туркмен Курбан Бердыев, полузащитник – колумбиец Нобоа, защитник – испанец Навас. Все-таки никогда мне не привыкнуть к легионерам в нашем футболе. Но, в конце концов, не это главное. Главное, я не поленился потратить свой выходной и, как сказал пригласивший меня на матч Саша (кстати, очень преданный и отчаянный болельщик «Спартака»), мол, вы начинаете светскую жизнь.

И знаете, я не пожалел. Хотя сам футбол у меня вызывал, скорее, улыбку – ей-богу, мужики-любители на «Луче» играли куда веселее и без всякой подлинки. Поразил стадион, а еще больше – фанаты. Уже в метро они начали дружно лужеными глотками распевать песенку с незатейливой рифмой «Оле-ола, Спартак-Москва». Практически все с красно-белыми шарфиками, у некоторых они были повязаны на рукаве, как у похоронной команды. У стадиона поразила своей нелепостью фигура гладиатора с мячом, видимо, таким скульптор представил себя легендарного Спартака – борца с римским режимом за свободу рабов.

При проверке билетов – пришлось поднять руки и развести их в сторону – такие правила: каждого пришедшего на стадион нужно обыскать. Да, на билете была написано: «Мы все одной крови». «Ой, не знаю, не знаю», – подумалось мне.

Перед началом матча заводил публику диджей, который бегал по полю с листочками и микрофоном. Тут же ходили люди в зеленом – было такое ощущение, что собирают окурки. Тем не менее на душе, как и на стадионе, было светло и радостно. Вот специально отведенная зона для инвалидов, вот туалет, вот небольшая кафешка, где можно купить чай, пепси, бутерброды. Правда, только по безналу. Кстати, чашечка чая в бумажном стаканчике – 100 рублей. Говорят, когда-то она стоила 85, но типа Федун округлил.

Наконец, вышли футболисты обеих команд, причем выстроились так, что спинами, точнее попами, стояли ко мне. Оно и понятно, на той стороне сидит начальство и вип-гости, к ним лицом надо. Потом с 90-летием поздравили Никиту Симоняна – икона клуба, однако. Он бодренько пнул пару раз по мячу в сторону той и другой команды. На фанатской трибуне в это время развернули внушительный плакат: «С юбилеем, Никита Павлович! Человек-Футбол!»

Наконец, началась игра. Фанаты стали прыгать, как на Майдане. Так они и пропрыгали весь матч. Всю игру не замолкал барабан. Пелись песни, жгли дымовушки. Но футболистам было по фигу, они ходили по полю и били друг друга по ногам, иногда по голове. Из фанатского репертуара (это было, пожалуй, самое интересное): «Ла-ла-ла, мы взойдем на пьедестал!», «Пусть боятся кони и немытые бомжи». Кто не знает, «кони» – это футболисты и болельщики ЦСКА, «немытые бомжи» – зенитовцы. Прикольно было видеть, как все дружненько начинают, что называется, шелестеть ручками (как мне сказали, по примеру дортмундских болельщиков), или выкрикивать под барабанный бой знаменитый «Хук!» (позаимствовали у исландцев на последнем чемпионате Европы), или дружно раскручивать шарфики над головой. Напротив спартаковских фанатов в угловом секторе ютились «болелы» «Ростова». Они развернули свой плакат с надписью на латинице «Ultras». И тоже пытались прыгать, но недолго. И не то чтобы «Ростов» плохо играл —просто, видимо, ленивые.

Понравилась перекличка трибун, выкрикивавших нецензурные, но забавные фразы «Е-ать коней!» или «Красно-синие ган-оны!» (потом сами себе аплодировали). Эта перекличка предназначалась ЦСКА. Хотя странно, играли-то с «Ростовом». Но, как мне объяснили, таким образом спартаковские фанаты давали понять ростовским футболистам, что они вообще не команда и их считают выскочками-провинциалами. Ну, выскочки не выскочки, а победить «Ростов» спартаковцам явно помог судья, который удалил двух ростовчан. Как кто-то сказал, таким образом «Газпром» рассчитался и отдал должок за несправедливый пенальти в предыдущей игре с «Зенитом». И болельщиков «Спартака» это явно устраивало. В конце концов, безликая игра их команды забудется, а результат останется. К тому же «Спартак» продолжает идти на первом месте в чемпионате России.

После игры нужно было успевать на электричку, в метро пришлось пробежаться, еще даже подумалось, что я бегаю быстрее, чем футболисты, играющие в высшей лиге.

В электричке, в первом вагоне, на стене был наклеен рекламный плакат, на котором изображалась ж-па в джинсах, а на сиденьях ближе к выходу все было залито кровью. Резали кого-то, что ли? Получилась вполне зловещая перекличка со словами на билете «Мы все одной крови».

«Зима, Мария, пустота»

Уж коли взял с собой листочки, на которых к тому же что-то записывал во время действа, то надо отчитаться. В общем, о творческом вечере Маши Ватутиной. Моноспектакль под названием «Зима. Мария. Пустота» проходил в Театральном зале Булгаковского дома. 7 ноября. Душа требовала революции. Хотелось парада и демонстрации. И Москва (и Московская область тоже) эту «революцию» получила по полной. От моей работы до Булгаковского дома – пройти-то всего ничего, минут 10—15 прогулочным шагом. Но я поступил разумно – пешком не пошел. Решил воспользоваться троллейбусом. Рядом с остановкой в ожидании общественного транспорта началась настоящая бомбардировка – ребята из ЖКХ сбрасывали снег и лед с крыши. Было стремно. К тому же то и дело норовили обрызгать проезжающие мимо автомобили. Еще подумалось – все они едут на вечер к Маше, послушать стихов. Забегая вперед, скажу, что так оно и получилось – к началу представления зал был практически полон. Попробовал подсчитать зрителей – где-то ближе к восьмому десятку сбился со счета. Вот это да! Практически ночь, морось, с крыш падают ледяные глыбы, скользко, а люди хотят слушать поэзию. Вообще, Мария Ватутина, судя по всему, притягивает к себе такие аномалии. В июне во время проведения турнира поэтов на Красной площади (где Маша стала победителем) погодка была еще та – ветер, холодный дождь. Видимо, для Маши это нормально.

В Булгаковском я появился одним из первых. Зал пуст. На сцене: скамейка, маленький столик, вешалка, два микрофона, в качестве задника – экран. И Мария уже здесь – сосредоточена, красива. Перед ней листы со стихами, похоже, она мысленно их перечитывает, готовится. В фойе приобрел у Володи (сына Марии) книгу, к ней еще полагался авторский диск (как сказала Маша, «не судите строго, это моя самодеятельность»). Взял автограф, расцеловался с автором и поспешил занять место поближе к выходу (мне ведь предстояло еще успеть на электричку). В заявленное время (20:00) спектакль не начался. Обычное дело, шептались между собой знающие зрители, пока не придет Андрей Коровин, мероприятие не начнется. Но вот Андрей появился на сцене – представил автора, рассказал о турнире поэтов на Красной площади и его организаторах, попросил отключить мобильники и не аплодировать (просьба Маши) между стихотворениями. Потом выступил Игорь Волгин – «прекрасный наставник и старший друг», у которого Мария занималась на семинаре в Литинституте. Игорь Леонидович предложил на следующем турнире поэтов на Красной площади читать стихи с Лобного места, он также вспомнил, что с появлением Маши на семинаре «поднялась планка разговора», что ее поэзия «совпала с нервом времени», что Мария Ватутина – «крупное явление в современной поэзии». У нее сложный творческий путь, при этом она все время развивается, в каждом стихотворении «дает необычное нравственное состояние…».

А потом в зрительном зале погасили свет. Зазвучала балалайка (кажется, Архиповский в записи). На фоне музыки Мария Ватутина начала читать стихи. Чуть с хрипотцой, кисть правой руки постоянно в движении – как бы помогает чтению.

Это был настоящий спектакль настоящего актера, игравшего роль поэта. Не скажу, что мне это близко (мне, честно говоря, больше нравится, когда автор читает просто, даже без выражения, без актерских приемов – но это мой личный забобон). Тем не менее понравилась сама задумка, режиссерская, так сказать, смелость. Исполнение нескольких стихотворений (про Воронина и про Уланову), а также удивительные песни (особенно про маленький цветочек!) тронуло и заставило содрогнуться. Маша продемонстрировала три, точнее, четыре, подачи своих стихотворений: наизусть, с листа, с экрана (в виде поэтического клипа) и в качестве песни. Вот некоторые цитаты, которые я успел записать в темном зале: «душа беременна победами», «помешивая в чугунке слова», «смерть – первооснова тверди», «как пытали нас в роддоме», «Воронин был не белое крыло», «я готова стоять на голом известняке».

О песнях. Это очень самобытно и с какой-то народной напевностью, надрывностью. Низкие ноты в исполнении Марии Ватутиной – это нечто…

Но, к сожалению, мне нужно было спешить на электричку, убегал под удивительную песню «У меня есть тайна» (помните, в исполнении Утесова?), которую пел специальный гость – Ринат Джанибеков – Машин ученик…

До метро и по метро, по эскалатору и по переходу бежал бегом. В голове звучало: «Ой, лада моя, ой, лада моя». На электричку успел впритык, уселся, сразу же достал Машину книгу и начал читать.

«ОстатьСя в России – быть болью еЁ»

Какой вкусный чай в Булгаковском доме! Так и называется – чай Булгаковский с ягодами и добавлением магии. К магии я отношусь скептически, к Михаилу Булгакову – с уважением, а Валерия Прокошина – просто люблю. Поэтому когда Андрей Коровин пригласил на вечер памяти Валеры в Булгаковский дом, я, конечно же, согласился. Перед вечером у меня было много времени. Чтобы как-то убить его, ездил по кольцевой, думал о том, что сказать о Валере, какие стихи прочесть. В голову ничего не лезло. Вспоминались редкие встречи, как мы пили пиво на Гоголевском бульваре, или первая встреча в театре Луферова «Перекресток» на Соколе (был такой), туда мы зарулили с Сашей Кабановым… Потом в голову почему-то пришла строчка из Салмана Рушди «Что важнее – любовь или истина?». Подумалось, почему опальный писатель противопоставляет эти понятия и что бы по этому поводу сказал Валера – у него, мне кажется, любовь и истина были бы тождественно равными, как говорят математики, величинами… Вот с такими мыслями я вышел на Маяковской, и мне в глаза сразу бросились здоровенные буквы, подсвеченные лампочками – ЛЮБОВЬ. Я был ошарашен. Не успеешь нормально подумать, а вот и знаки, вот и любовь. Ко мне подбежал какой-то парнишка, всучил мне флажок-триколор, предложил пожертвовать денежку больным раком. Опять знаки. Валера-то умер, борясь именно с этим недугом. Я достал мыльницу, стал фоткать и ЛЮБОВЬ, и того паренька. Но молодой человек замахал руками, надвинул на голову капюшон с возгласом «Вы чего!» – отвернулся. Подумалось, может быть Рушди все же был прав?..

Но нужно идти в Булгаковский… Было душевно и тепло. Хотя я помню, когда Валера говорил, как ему тяжело здесь читать – «будто давит что-то, себя не слышу». Все же, думается, это у него было разовое впечатление.

Вечер открыл Андрей Коровин.

Дальше Андрей рассказал о том, что Валерия Прокошина нет с нами 8 лет. Что за это время удалось организовать несколько публикаций. Валерий, живя в провинции, стал настоящим столичным поэтом. В 2014 году была учреждена Прокошинская премия, нацеленная на поддержку талантливых людей из глубинки. В планах у организаторов издать большое избранное Прокошина, куда можно было бы включить, кроме стихов, еще и прозу, пьесу, сказки – ведь многое еще остается неопубликованным.

На вечере выступила Алина Симонова. Она исполнила две песни на стихи Валеры. Одна из песен прозвучала достаточно необычно – как речитатив – завораживая:

Наталья Никулина из Обнинска, занимающаяся публикациями Прокошина в Калужской области, рассказала о региональном журнале «ЛиФФт». «В Обнинске Валерия Прокошина знали меньше, чем в Москве. Точнее, меньше понимали, – констатировала Наталья. – Поэтому так важно, чтобы о нем как о большом поэте знали, прежде всего, земляки». Вызвал улыбку рассказ Никулиной о том, как однажды было организовано совместное выступление музыкантов, исполняющих классические произведения, и Валерия Прокошина. На этом мероприятии Валерий прочел стихи из своего цикла «Высокое порно», чем ошарашил музыкантов. Некоторые из них не понимают его стихи до сих пор.

На вечере также выступила первая победительница Прокошинской премии – Ольга Шилова из Мещовска Калужской области.

Свое «скромное видение» о судьбе поэта высказал Леша Ефимов. «Валеру убила любовь к Родине, – заметил он. – Сколь сильно он ее любил, столь сильно и ненавидел. В этом разрушающем противоречии невозможно долго находиться. Но печаловаться об этом смысла не вижу. Смерть – начало нового пути». У Леши за спиной был шаманский бубен, стихи из книги Прокошина он читал, подсвечивая себе фонариком.

Большое впечатление оставило выступление Татьяны Квашниной из Боровска. Она привезла с собой много архивных материалов. Квашнина высказала свою догадку о причине раннего ухода поэта. «У него была Муза. И страдания его были очень велики. Умер он из-за нее», – такими словами Татьяна начала рассказ о великой женщине – Людмиле Георгиевне Киселевой. Будучи с детства прикованной к инвалидному креслу, – последние несколько лет она вообще не встает с постели – Людмила Киселева ведет (до сих пор!) большую общественную работу. Она организовывала восстановление храмов в Калужской области, добивалась для обездоленных детей-сирот, больных ДЦП, проведения уникальных операций, находила для них родителей. Опекала четыре детских дома, сама создала с нуля детский центр для обездоленных детей, в котором, кстати, работал социальным педагогом и Валерий Прокошин. Людмила – великолепный художник, вокруг нее всегда были люди творческие, талантливые. Именно у нее на квартире по улице Володарского, на дверях которой долгое время красовалась надпись «Миру – мир!», Валера читал свои первые стихи. Их переписывали от руки и увозили, как какую-то драгоценность, в различные города страны. Татьяна Квашнина показывала эти пожелтевшие листочки со стихами. Она также привезла с собой первые его публикации, которые были сделаны в Боровской городской газете «За коммунизм».