Тригорское до Пушкина

Из биографии владельца усадьбы Тригорское

Биография А. М. Вындомского (1750—1813) могла бы быть более известной и яркой, если бы многие свидетельства эпохи, относящиеся и ко всей истории села Тригорского, не были утрачены после разорения усадьбы в 1918 году, в период Гражданской войны. Впрочем, значительная часть семейного архива все же сохранилась благодаря Вревским, потомкам Осиповых и Вульфов, а также сотрудникам Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской академии наук – Борису Львовичу Модзалевскому, Модесту Людвиговичу Гофману, Александру Сергеевичу Полякову, – они бывали в Тригорском и в усадьбе Вревских Голубово в 1902, 1910, 1913, 1915 и 1917 годах и каждый раз увозили с собой материалы о Вындомских, Осиповых, Вульфах и Вревских (Евпраксия Николаевна Вульф была замужем за Борисом Александровичем Вревским и жила в селе Голубово, в 18 верстах от Тригорского) с целью сохранить эти сведения для истории России. А. С. Поляков, историк литературы и театра, книговед, библиограф, был последним, кто побывал в пушкинских местах Псковской губернии в период массовых поджогов дворянских усадеб. Поздней осенью, в конце ноября 1917 года, когда в округе начались погромы, по просьбе С. Н. Вревской он вывез из Голубово родовой архив Вревских, включающий переписку семьи Осиповых и Вульфов. 11 12

Однако при отборе большинства бумаг, книг или вещей из всего состава архивного материала исследователи, как правило, ориентировались все же на имя А. С. Пушкина, его современников и потомков, поэтому имя предков П. А. Осиповой редко попадало в орбиту их интересов.

В этой связи удобнее будет указать на основные даты и события в жизни А. М. Вындомского и рассмотреть их в контексте эстетических исканий эпохи второй половины XVIII века в России.

Начать же следует с родословной Вындомских, истоки которой явно прослеживаются со времен Средневековья, когда род Вындомских выделяется среди других и становится знатным, известным многим, в том числе и государям. Как писал Николай Николаевич Кашкин в «Родословных разведках», «Вындомские имеют право на внимание каждого образованного русского…», несмотря на разбойничьи проделки некоторых из родственников, за что те были сосланы в Сибирь, а затем помилованы и возвращены домой. 13

Из семейных источников известно, что во времена правления царя Ивана Грозного в период его военных походов среди участников находились Вындомские. Служили они, отдавая жизни свои за Отечество, и при царях Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче Романовых и далее вплоть до Первой мировой войны. Вындомские относились к служилому сословию, представителям которого жаловали поместья на время службы или, в отдельных случаях, в наследственное владение. В основном данные поместья располагались на новгородской земле, поэтому сегодня мы можем говорить о том, что род Вындомских вышел из новгородских бояр (однако нельзя исключать и версию московского происхождения, обозначенную в слове «От автора»).

Служба могла быть не только военной. Например, о Михаиле Степановиче (двоюродном прапрапрапрадеде А. М. Вындомского) мы знаем, что тот служил в 1594 году «сыном боярским Софийским, т. е. при митрополите Новгородском, он был пожалован своим владыкою, Варлаамом, 10 обжами земли в Имоченицком же погосте». Языком того времени можно сказать, что он был испомещен, то есть награжден поместьем, землей с крестьянами во временном пользовании. Это отличало его от вотчинников, когда земля с крестьянами переходила по наследству. В качестве примера приведем интереснейший документ эпохи, названный в рассказе летописца рода С. Ф. Вындомского, – Жалованную царскую грамоту от 31 августа 7176 (1668) года Тихону Андреевичу Вындомскому «на пожалованные ему в вотчину 160 четвертей земли в Новгородском уезде в Обонежской пятине в Пречистенском Вымоченском погосте» за его «многую службу» и «особенно за промыслы и храбрость». Вотчина отдана Вындомскому и потомству его «в роды их неподвижно, чтоб наше царское жалованье и их великое дородство и храбрая служба за веру и за нас великого государя и за свое отечество последним родам было на память». <…> Подписано: «царь и великий князь Алексей Михайлович всея Великой и Малой и Белой России Самодержец», а внизу – «справил Андрюшка Соколов». 14 15 16

О другом представителе рода – Андрее Афанасьевиче (прапрапрадеде А. М. Вындомского) – известно, что он составлял опись Александро-Свирского монастыря начиная с 7 апреля 1616 года, «затем служил он по Обонежской пятине окладчиком», т. е. ведал земельными повинностями. Был он и «грамотей» (по Н. Н. Кашкину), и собиратель древних рукописей духовно-нравственного или исторического содержания. Среди собранных Андреем Афанасьевичем рукописей можно назвать такие, как «Слово святого священномученика Евсевия епископа о создании мира и о кончине века сего» и «Слово Моисея Угрина». 17

И еще можно сказать об одном из примечательных лиц этого рода – Федоте Тихоновиче (двоюродном прадеде А. М. Вындомского), состоявшим в свое время (1676—1677 гг.) поручиком городовой роты полка князя И. Б. Троекурова в Пскове, о котором Н. Н. Кашкин писал, «что он, как все Вындомские, был хорошо грамотен». Добавим: грамотен, как и многие люди из новгородских земель с крупнейшим экономическим, политическим и культурным центром на Руси – Великим Новгородом. 18

С течением времени род Вындомских становится все более известным, а в XVIII веке его представители уже приближены к императорскому двору.

Со времен Петра I многие представители этой фамилии служили в лейб-гвардии Семеновского полка, а именно: сам А. М. Вындомский, его отец Максим Дмитриевич Вындомский, дед Дмитрий Абрамович Вындомский и другие. В 1770—1775 годах командиром полка был Евгений Петрович Кашки́н, на родной племяннице которого, Марье Аристарховне Кашкинόй, и женился Александр. Впоследствии Прасковья Осипова вела широкую семейную переписку, в том числе с двоюродной теткой Екатериной Евгеньевной Кашкиной.

К сожалению, на сегодняшний день мы не можем сказать, как выглядел Александр Максимович, его портрета пока не обнаружено. Ростом он мог быть выше среднего, поскольку в гвардию, как правило, отбирали мужчин рослых. Некоторые черты его характера были подмечены проницательным женским взглядом Анны Петровны Керн, которая, отвечая исследователю П. В. Анненкову на вопрос о личности ее родной тети П. А. Осиповой, указывала, что Прасковья и сестра ее Елизавета «росли и воспитывались под надзором строгого и своенравного отца господина Вындомского». Н. Н. Кашкин в «Родословных разведках» писал о том, что А. М. Вындомский имел явную склонность к просвещению, как впоследствии и любимая дочь его «Паша» (П. А. Осипова). 19 20

Службу свою А. М. Вындомский «начал» с 1756 года (в шесть лет!). Как не вспомнить пушкинского Петра Гринева из повести «Капитанская дочка», который «по милости близкого родственника» был записан в Семеновский полк сержантом, еще и вовсе не родившись, а находясь в утробе матери. Таков был обычай у состоятельных дворян, имеющих полковое покровительство и родственные связи, – регистрировать начало мнимой службы сыновей с раннего возраста, чтобы, пока ребенок рос, шел стаж армейской службы. 21

Когда же в действительности Александр надевает мундир, рассказывают официальные документы, в частности «Список находящимся в статской службе чинам. На 1795 год», согласно которому Александр Вындомский вступил в армейскую службу 1 января 1762 года. Скорее всего, сержантом. По крайней мере, в начале 1769 года он абсолютно точно служил в чине сержанта. 22 23

В 1772 году А. М. Вындомский был произведен в прапорщики, в 1773 – в подпоручики. 24 25

В 1774 году он участвовал в продаже нескольких погостов с деревнями Новгородского уезда, принадлежащих его двоюродному брату Николаю Андреевичу Вындомскому, который служил полковым обозным в том же полку. По этому поводу сообщалось: кто желал бы купить «довольное число» пашни, леса и сенных покосов, «о цене спросить в лейб-гвардии Семеновского полка подпоручика Александра Вындомского у дворецкого его Василья Болотова». 26

В газете «Санкт-Петербургские ведомости» от 18 декабря 1775 года среди объявлений о продажах имеются данные о почетной должности квартирмейстера, занимаемой А. М. Вындомским: «На Адмиралтейской части против Гостиного двора со всеми службами отдается в наем каменный дом С. П. П. квартермистра г. Вындомского, о цене спросить в помянутом доме». Объявление повторялось в нескольких последующих номерах газеты. 27

В 1778 году за ним фиксируется чин капитан-поручика. 28

В 1780 году Полковая канцелярия сообщила, что, среди прочих, А. М. Вындомский «выпущен» из армии «для определения к Статским делам» с пожалованием чина полковника. 29

После завершения военной службы А. М. Вындомский перешел в службу статскую, числясь в 1780-е годы депутатом дворянства Гдовского уезда Санкт-Петербургской губернии (ныне Псковской области), имея там, в Гдовском уезде, еще одно поместье с деревнями и центром в селе Щепце с церковью Архангела Михаила (Архангельский Щепец). Возможно, он получил данное поместье в качестве награды при выходе в отставку из военной службы, поскольку в 1781 году уже назывался гдовским помещиком. Об этом говорит метрическая книга церкви Архангела Михаила Щепецкого погоста Гдовского уезда, в которой от 20 января 1781 года есть запись о рождении сына в семье крестьянина Федорова: «Помещика Александра Максимова сына Вындомского деревни Загорья у крестьянина Прокопия Федорова родился сын Ефим». 30 31

Что характерно, помещик А. М. Вындомский ни в Щепце, ни в Тригорском постоянно пока не живет, бывает только наездами, а сам пребывает в большом свете. Наиболее вероятное на тот момент место его проживания определяется по заявлению супруги Марии Аристарховны Вындомской в Управу благочиния (полицейский орган) в «городе Святого Петра», «Московской части в съезжем дворе», от 27 июня 1784 года. Дело касалось «польской нации вольного человека Василья Степанова сына Вишневского», которого Мария Аристарховна наняла в 1783 году в качестве служителя с оплатой 60 рублей в год. На протяжении года в ходе мошеннических действий с подрядчиками Вишневский выманивал у Вындомской деньги, а затем, под обманным предлогом забрав свой паспорт, скрылся, но «моими дворовыми людьми пойман» был. «Жительство я имею во оной части в съезжем дворе в 4-м квартале под №346». Именно в этой части Санкт-Петербурга и располагалась тогда Семеновская слобода с полковой церковью Введения во храм Пресвятой Богородицы. Неподалеку же, при Исаакиевском соборе Санкт-Петербурга, родилась и крещена в 1781 году дочь Прасковья (Осипова и Вульф) (ЦГИА. Ф. 19. Оп. 111. Д. 90. Л. 7 об.). 32

Фрагмент заявления Марии Аристарховны Вындомской в Управу благочиния Санкт-Петербурга с собственноручной подписью: «К сему объявлению полковница Марья Вындомская руку приложила» (ЦГИА. Ф. 1716. Оп. 3. Д. 164. Л. 2 об.)

В свое отсутствие А. М. Вындомский в 1783 году назначает управляющего в Тригорское, отставного капитана Карпа Яковлева сына Мунтина, и в начале этого же года, 31 января, сдает Мунтину в аренду на длительный срок и усадьбу Щепец, вплоть до 1799 года, когда Вындомский неожиданно решает продать свое поместье в Гдовском уезде. В связи с внезапной продажей у Карпа Мунтина появились претензии к А. М. Вындомскому, поскольку он уже оплатил арендную плату – 500 рублей в год, а кроме того, рассчитывал на прибыль от продажи хлеба в конце года и за крестьян оброчных, а также за содержание почтовых лошадей и прочее – итого на общую сумму 3134 рубля 41 копейка с половиной. В этой связи А. М. Вындомский 19 сентября 1799 года на четырех листах гербовой бумаги писал в Санкт-Петербургское губернское правление: «Я ему, Мунтину, кроме арендных пятисот рублей ни по какой статье в платеже не обязан и не должен», так как продать имение позволительно в любое время года и претензии несправедливы. В качестве аргументов он приводил данные о прежних расписках Мунтина, об условиях договора аренды, об отсутствии при сдаче принятого на аренду: лошадей девятнадцать, рогового скота тридцать четыре, овец тридцать две, свиней двадцать три, гусей, уток, индеек, а также чашек, тарелок, оловянной аглицкой посуды и «прочей рухляди». О прибыли от урожая хлеба речи тоже быть не может, потому что «21 мая сего 1799 года Гдовское недвижимое имение я продал надворной советнице Елизавете Афанасьевне Березиной» (жене надворного советника Сергея Антоновича Березина, лужского предводителя и депутата). Кроме того, в обозначенном деле присутствуют выразительные подробности относительно движимого имущества, которое также переходит в собственность Березиной. Новой владелице достались: зеркала в золоченых рамах больших – 6; столиков красного дерева разного рода и назначений – 8; шкафов красного дерева и простого – 6; портретов и картин в золоченых со стеклами рамках и без стекол больших и малых и разных родов, находящихся в доме – 72; живописных, что в доме над дверями – 25; винных кубов с трубами, что были на винном заводе – два больших… 33 34 35

Такое богатое движимое имущество, несомненно, подтверждает, что гдовский Щепец мог претендовать на звание дворянского гнезда, а его владелец – на роль известного коллекционера. Возникает вопрос: почему имение продано в столь поспешном порядке вместе со всеми вещами, находящимися там? И если относительно мебели, зеркал и посуды мы можем сказать, что продажа усадебного дома нередко сопровождалась продажей всех хозяйственных построек, служб и внутреннего убранства, то почему же хозяин решил расстаться с почти сотней портретов и живописных картин, которые он собирал в течение долгих лет (это, из известных нам дат, 1781—1799 гг.)? Однозначного ответа на этот вопрос у нас нет.

Вероятно, какая-то часть вырученных от продажи Щепца средств пошла на приданое дочери Прасковье, которая как раз в 1799 году и вышла замуж за тверского помещика Николая Ивановича Вульфа. Но все же было еще одно обстоятельство, вынуждавшее А. М. Вындомского к решительным действиям. Это возвращение государственных денежных средств, выданных на капитальное строительство Казенной полотняной фабрики на территории Тригорского, и уплата годовых процентов с остающейся на день уплаты суммы. Это была своего рода аренда с правом выкупа в собственность. Позднее, в 1803 году, «фабрика перешла в полное распоряжение владельцев Тригорского». В 1783 году (точнее, в конце 1782 – начале 1783-го, то есть зимой, очевидно, уже начали вывозить по твердому грунту лес для строительства) изначальная сумма составляла 5000 рублей. С учетом двухдневной барщины в Тригорском, с перерывами на посевную пору весной, заготовку сена летом и уборку урожая осенью, а также из-за сложности фабричного производства, строительство растянулось на пять лет. Наконец, в 1788 году был заключен контракт между А. М. Вындомским и Псковской казенной палатой о содержании фабрики с условием возвращения казенного капитала по 500 рублей в год. Соответственно, в 1798 году данный контракт заканчивался, а за последние три с небольшим года деньги не были уплачены. К тому же открылись нарушения в правилах о проведении торгов Псковской казенной палатой перед сдачей фабрики в содержание, занижение процентов (два процента со ста вместо пяти), да и сам контракт должен был составляться не на десять лет, а на четыре года. В результате Псковской казенной палате было сделано взыскание и предписано привести дело в узаконенный порядок, а Вындомский был признан «неисправным плательщиком». По Указу Его Императорского Величества Правительствующий Сенат постановил, чтобы по пять процентов со ста сделано новое «исчисление о немедленном взыскании как их сколько причитаться будет, так и до остальной капитальной суммы приложить тщательнейшее старание, а о таковом оною Палатою упущении, как и положенном на нее взыскании, по силе Высочайшего Его Императорского Величества 19 января 1797 года указа опубликовать ее Указами во все Присутственные места. 21 сентября 1798 года». 36 37 38 39