Тригорское до Пушкина

Строительство полотняной фабрики осуществлялось за счет государственного ассигнования, но непосредственно сам трудовой процесс: порубка леса, перевозка на своих подводах с лошадьми, обработка древесины, рытье фабричного пруда с плотиной для вымачивания льна, фундаментные, кровельные и прочие работы – ложился в первую очередь на плечи крестьян вотчины, которая перешла по наследству А. М. Вындомскому в 1773 году. 40 41 42

Согласно исследованию Н. А. Малеванова, дела по строительству были переданы Карпу Мунтину как управляющему вотчиной в отсутствие владельца. И с этого момента, с февраля 1783 года, в крестьянской среде начало зарождаться волнение и недовольство новым управляющим, которое к лету того же года обернулось откровенным бунтом нескольких сотен крестьян вотчины.

Как писал о подобных случаях русский историк, профессор Московского университета Василий Осипович Ключевский, «крепостные крестьяне бедствовали и разорялись, предоставленные в отсутствие помещиков произволу сборщиков податей, старост, управляющих, приказчиков, которых само правительство уподобляло волкам». 43

Давая впоследствии показания суду, участники волнений жаловались, что с приходом Мунтина начались «несносные обиды и крайнее разорение». Он потребовал собрать по три рубля оброчных денег за первую половину года, а раньше собиралось по два рубля в год. Кроме денежного, ввел оброк натуральный: «С каждого человека Мунтин потребовал по пуду льна, четверику ржи и овса, одному гарнцу круп – гречневых, житных и „толокненных“ и по фунту овечьей шерсти. Помимо всего перечисленного, с вотчины предлагалось собрать еще сто пудов масла коровьего, триста баранов, весом в три пуда каждый, две тысячи яиц, девятьсот гусей и девятьсот кур». Но особенное негодование крестьян было вызвано грубым, наглым поведением управляющего, который чинил несносные побои, наказывая плетьми всех без разбора: виновных и невиновных. Недовольных порядками Мунтин сажал в организованную на сорок человек домашнюю тюрьму. Крестьяне начали бежать. 44

В этот момент, воспользовавшись неспокойной обстановкой, бывший тригорский приказчик Василий Болотов, тот, который, очевидно, был ранее дворецким у Александра Максимовича в годы армейской службы, а теперь по каким-то причинам оказался отстраненным, начал распространять слух о том, что Александр Вындомский не имеет права на вотчину, потому что якобы она пожалована его отцу, М. Д. Вындомскому, только в прижизненное владение, а не наследственное. Поэтому нужно выгнать управляющего, которого прислал незаконный помещик. Слух быстро распространился среди крестьян.

И, когда в очередной раз собрались на сход у деревни Носово, «показывал на допросе один из активных участников волнений Федор Федосеев, – остановились подле оной и были тут часов около трех, думая, что нам делать. А потом пришел к нам крестьянин деревни Манева Трофим,прозванием же Боярин, и сказал нам, что прислан он, Трофим, от Василия Болотова с тем, чтобы нам сказать, чтоб мы собрались без сумнения и поступали смело, да и реченного приказчика Иванова побили б за то, что он, Иванов, над ним, Болотовым, смеется, – почему и пошли мы прямо в упоминаемое село Егорьевское», Тригорское тож. 45 46

После расправы над Ивановым, которого побили «принесенным с собой дубьем» у ворот барского дома, мужики разошлись по домам. 47

На последующих народных сходах решили пойти законным путем: составили официальные доношения для Опочецкого нижнего земского суда и в Петербург, куда отправили ходоков. Федосеев, хорошо знавший царские резиденции, повел своих товарищей не в Петербург, а в Павловск, так как «прежде там был 3 года на работе», намереваясь подать жалобу наследнику Павлу. «Однако, вместо того, – показывал он на допросе, – не видав его императорского высочества, подали оную Карлу Ивановичу,который, отдав ту челобитную обратно нам, сказал, что здесь подавать нам не следует, а ежели правы мы, то б просили в Псковской казенной палате». Вернувшись, по сути, ни с чем, ходоки, не желая сообщить правду, придумали, что скоро в местную Казенную палату, Островский и Опочецкий нижний земский суд придут указы о том, что они крестьяне дворцовые и не числятся за помещиком Вындомским, что три месяца никаких работ выполнять не нужно, а потом ходока Федосеева якобы снова вызовут в Петербург. Такой поворот дела придал крестьянам уверенности в продолжении протеста. 48

В это время уездные власти и лично псковский губернатор Алексей Никитич Кожин предпринимают несколько попыток мирных переговоров с крестьянами тригорской вотчины. Среди прочего губернатор Кожин пишет им «увещевательное письмо», в комментировании которого тем помогают священники Вревского погоста. Один из священников, «Захарий Антонов, „прочитав то письмо, сказал, что ежеле-де имеете вы почему справляться, то хорошо, а буде не имеете, то пропали“. Второй, Михайла Иванов, дал более провокационный совет, „чтоб они стояли так, как вздумали“. Такое, до некоторой степени оппозиционное настроение духовенства вызвано было в тот период проведенной в начале царствования Екатерины II секуляризацией монастырских земель и упразднением ряда церквей и монастырей, а также известной зависимостью в материальном отношении от прихожан, что неоднократно отмечалось в литературе». 49 50

В апреле 1783 года губернатор Кожин в своем рапорте Сенату докладывал, что для успокоения крестьян необходимо лишь присутствие самого владельца А. М. Вындомского, «ибо он, будучи при том на месте, может все встречающиеся неудобства отвратить, сыскать и открыть выгоды как для себя, так и для крестьян». 51

В июне, несмотря на то что А. М. Вындомский уже прибыл в имение, крестьяне по-прежнему отказывались принимать сторону помещика, продолжая твердо верить словам бывшего приказчика Василия Болотова и ходоков о незаконном владении А. М. Вындомским крестьянами вотчины. Мирные переговоры закончились.

12 июня 1783 года у деревни Птицы произошло серьезное столкновение восставших и губернских военных подразделений. В результате понесли потери обе стороны: около 40 человек крестьян оказались убитыми и ранеными, были ранены 24 человека из драгун и пехотной команды, а «5 из них остаются сумнительны», т. е. пять человек из драгун и пехотной команды тяжело ранены и находятся при смерти. После окончания беспорядков А. М. Вындомский писал в Псковское наместническое правление: 52

Доныне находившиеся вотчины моей Егорьевской губы крестьяне в непослушании, состоящие в Опочецком уезде, по прибытии господина полковника и псковского коменданта барона фон Дица пришли в послушание и повиновение, какое помещик от крестьян требовать может, и все надлежащие по хозяйству работы отправляют беспрекословно, а по исполнении экзекуции над зачинщиками сего возмущения совершенно пришли о содеянном своем зле в раскаяние, то чрез сие имею об оном наместническому правлению донесть, а при том и прошу как уже ныне все крестьяне в порядке и в послушании, то уже и в команде более надобности не предвидится, и потому оную б соблаговолили возвратить.

По результатам расследования Псковская уголовная палата «вынесла определение, согласно которому крестьяне Федор Федосеев, Данила Ефимов, Афанасий Васильев, Лазарь Яковлев, Осип Федотов, Иван Макаров и бывший приказчик Болотов должны были быть публично наказаны кнутом, а затем, после вырезывания ноздрей и „постановки указных знаков“, подлежали ссылке в вечную работу на Днепровскую линию». 54

Бунты крестьян в конце XVIII века происходили достаточно часто, и ситуация в селе Тригорском не была в этом смысле уникальной. Так, исследователь Н. А. Малеванов приводит статистику, согласно которой с 1777 по 1783 год в Псковском наместничестве произошло еще четыре открытых выступления и пять случаев убийства и попыток к убийству крестьянами своих помещиков. Во многом это можно объяснить как последствие крупнейшего крестьянского восстания под предводительством Емельяна Пугачева 1773—1775 годов. Потому и расправа над бунтовщиками в последующие годы была незамедлительной и бескомпромиссной. Впрочем, объективности ради скажем и о том, что императрица Екатерина II была недовольна тем, как управляет Псковской губернией А. Н. Кожин. Вскоре, в 1785 году, он был уволен с занимаемой должности «из-за каких-то служебных злоупотреблений». 55

Примечательно, что основанием для устройства полотняной фабрики в Тригорском послужило распоряжение Екатерины II во время пребывания в Пскове в мае 1780 года. В данном распоряжении в частности говорилось о необходимости организовать в Псковской губернии казенную полотняную фабрику, чтобы и рабочие места предоставить для вольнонаемных людей, и пример показать частным предпринимателям для заведения подобных мануфактур, используя «своепосевной лен», «и чтоб по приведении ее в действие могла она или продана или в содержание отдана за умеренную цену». 56

Вид на плотину у фабричного пруда перед зданием

перестроенной под жилой дом Полотняной фабрики

в Тригорском (фото автора, июль 2021 г.)

Так развивалось и расширялось дворянское предпринимательство во многих российских губерниях.

Дворянство постепенно начало превращаться в элиту с собственным мировоззрением, культурой, совершенно особым образом жизни.

Впоследствии во времена правления Екатерины II был создан Институт уездных предводителей дворянства. Предводитель дворянства – выборная должность, одна из основ государственности. Известно, что Александр Максимович был несколько раз избран на пост предводителя уездного дворянства Опочецкого уезда Псковской губернии, то есть современники оценивали его как достойного человека и выбирали представителем своего сословия. Как свидетельствует Большая российская энциклопедия, «предводитель дворянства участвовал в составлении родословных книг, осуществлял контроль за поведением и „нравственностью“ дворян, выдавал им характеристики при поступлении на гражданскую и военную службу. Проверял соглашения между помещиками и крестьянами, воспользовавшимися Указом о вольных хлебопашцах 1803. Выступал в качестве третейского судьи в конфликтах между помещиками, а также вел разбирательство по жалобам крепостных крестьян на злоупотребления помещиками своей властью, участвовал в производстве следствий по делам об убийствах крепостными своих помещиков, а также в принятии решения об установлении опеки над имением помещика за жестокое обращение с крепостными, расточительство и „отпадение от православия“». 57 58

С 1792 года А. М. Вындомский поселился на постоянное жительство в Тригорском. За год до этого он потерял жену, от которой у него осталось трое детей (было пятеро (?), две старшие дочери, Анна и Елена, умерли в младенчестве в 1780-м). В скором времени владелец имения понес еще одну утрату: в 1795 году в возрасте десяти лет умер единственный сын, наследник рода, Григорий Вындомский. После этого А. М. Вындомский проживал в Тригорском с двумя дочерьми: Елизаветой и Прасковьей, которые в скором времени вышли замуж и покинули родовое гнездо, периодически навещая отца. 59

Немало выпало испытаний и утрат на долю А. М. Вындомского. Нужно было иметь силу воли, твердость натуры, оригинальное философско-религиозное мышление и то, о чем говорила Анна Петровна Керн, – строгость и своенравие в характере, – чтобы не пасть духом под тяжестью пережитого. Хозяин Тригорского искал силы в сельском труде, искусствах и Божьем слове, стремился воспитать свою душу, исправить недостатки:

– писал он в одном из своих стихотворений.

«И винокур, и хлебосол» читал журналы, книги, сочинял стихи, увлекался рисованием и воспитывал внуков. Его по-прежнему, из года в год, избирали предводителем уездного дворянства.

Помимо прочего, он активно торговал лесом в «заморские страны» через Нарву и содержал винокуренный и кирпичный заводы. 60

Покосные угодья в селе Тригорском

(фото автора, 30 июня 2012 г.)

Согласно данным одного из контрактов от 1786 года, Вындомский должен был поставлять в новоладожские винные магазины по три тысячи ведер вина в год на протяжении четырех лет. За исполнение контракта и, судя по всему, производство отвечали служители Назар Морской и Зиновий Сафронов. Также они просили разрешения у казенной палаты на поставку вина в Опочецкий и Новоржевский уезды Псковской губернии – по три тысячи ведер вина в 32 бочках в каждый из уездов. Кроме этого, владелец Тригорского договаривался по винным поставкам в казну вместо Петра Абрамовича Ганнибала, двоюродного деда А. С. Пушкина из села Петровского. П. А. Ганнибал дал верящее письмо, разрешавшее А. М. Вындомскому участвовать вместо него «при торге и поставке в казну вина из завода при селе Тригорском», свидетельствуя о том, что и «впредь в поставках прекословить не будет». 61

Примечания