Симулятор убийств

Jason Pinter

Past Crimes

Copyright © 2024 by Jason Pinter

© Голыбина И.Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

13 мая 2034 года пропала без вести двадцатитрехлетняя Джой Руис. 19 июля 2037 года Кэсси Уэст сидела за столом в зашифрованном привате со скорбящими родными девушки, готовясь сказать им, сколько стоит ее жизнь.

Кэсси была непричастна к исчезновению Джой Руис; собственно, она о нем даже не знала, до того как оно прославилось благодаря детективам-любителям из Терры+, виртуального мира, ранее известного как МЕТА-Версал, которые не бросили попыток найти девушку – или ее убийцу. Пока что не удалось ни то, ни другое.

За прошедшее десятилетие виртуальный мир почти полностью заменил собой реальный, который словно в насмешку прозвали Террой–. Растущий интерес к пропаже Джой Руис убедил Кэсси и ее начальство в «Интеллектуальных криминальных развлечениях» – сокращенно «ИКРА», – что у преступления есть коммерческий потенциал. Пропавшие девушки стоили – грубо выражаясь – дофигища денег. Доход от нераскрытых исчезновений мог поступать десятилетиями, поэтому и конкуренция за покупку прав была нешуточная. Особенно с учетом загадочных обстоятельств, при которых пропала Джой Руис.

В конце 2033-го Джой познакомилась с молодым человеком по имени Джексон Роум на концерте группы «Скеттербокс» в виртуальном Мэдисон-сквер-гарден. Их первоначальная переписка, к которой в ходе следствия получила доступ ПТП – Полиция Терры+, – была романтической, но в рамках приличия. В феврале 2034-го Роум арендовал приват – закрытую, зашифрованную, защищенную от взлома виртуальную комнату в Терре+. Как свидетельствовали показания друзей Джой, с первой же встречи в привате о рамках приличия влюбленные забыли и думать.

После семнадцати таких свиданий Джой Руис села в автобус до Альбукерке, чтобы встретиться с Джексоном в Терре. Родителям она сказала, что собирается с компанией на природу – хочет в свои выходные отдохнуть от виртуала. Но нескольким подругам и своему брату девушка призналась, что кое с кем познакомилась. Джексон – любовь всей ее жизни, говорила Джой, прося конфидентов сохранить секрет от ее родителей. Те дали согласие.

Видеонаблюдение зафиксировало, как Джой Руис на заднем сиденье беспилотного такси «РеВольт» подъехала к бару «Графин», где должна была состояться их первая «живая» встреча с Джексоном Роумом. В 19:49 Джой прислала своей подруге Деондре Уоткинс сообщение: На месте, жду Джексона. Кажется, я вот-вот взорвусь!

Деондра ответила: Ты обязана рассказать мне ВСЕ-ВСЕ!

На это Джой написала: Может быть, завтра. Смотря как пройдет ;-)

Это было последнее сообщение, отправленное Джой Руис. И последний день, когда ее видели живой.

Джексон Роум оказался на поверку не двадцатичетырехлетним студентом последнего курса Виртуального университета Остина, а сорокачетырехлетним разведенным отцом троих детей Гарольдом Уолтермейером. Он незаконно скопировал каст – или аватар – шведской фитнесс-модели Андерса Виклунда, которым пользовался во время свиданий с Джой в Терре+.

В ходе судебного разбирательства, ставшего знаковым и создавшего важный прецедент, адвокат Уолтермейера обоснованно напирал на то, что встречи его клиента с Руис были цифровыми, а не физическими. Каст Руис не являлся самой Руис. А поскольку мошенничество с кастом считалось правонарушением категории D, обвинений в преступлении на сексуальной почве Уолтермейеру не предъявили.

Записи с камер видеонаблюдения из «Графина» подтверждали, что Уолтермейер вошел в бар в 19:55 и представился Руис. Через несколько секунд между ними разгорелась ожесточенная ссора, что неудивительно, если учесть ожидания Руис, рассчитывавшей увидеть стройного молодого спортсмена, а не лысого толстяка средних лет. Спустя пять минут сорок секунд после прибытия в «Графин» Руис смахнула с глаз слезы, отвесила Уолтермейеру пощечину и выбежала на улицу. Ее кольцо с ониксом оставило на щеке Уолтермейера небольшую царапину. После ухода Руис Уолтермейер задержался в «Графине» еще на восемь минут. За это время он допил свой бурбон и промокнул царапину влажной салфеткой. Потом расплатился по счету и покинул бар. Домой девушка так и не вернулась.

Гарольд Уолтермейер с самого начала считался главным подозреваемым в деле об исчезновении Джой. Его обвинили в мошенничестве с кастом и приговорили к трехмесячному испытательному сроку, запрету на изменение каста в Терре+ и штрафу в 10 000 долларов. Уолтермейер, обманом втянувший Джой Руис в сексуальную и эмоциональную связь, должен был выплачивать 2,8 своего ежегодного заработка в счет штрафа; в тюрьму его не посадили, и работу он сохранил.

Тела Джой так и не нашли.

Расследование по ее делу зашло в тупик, и общественность, уверенная в виновности Уолтермейера, начала активно выражать недовольство. Однако имелась одна проблемка: Гарольд Уолтермейер, хоть и оказался первостатейным засранцем, не был причастен к смерти Джой.

Камеры видеонаблюдения подтвердили, что по выходу из «Графина» Уолтермейер сразу направился к своей машине. Данные GPS показывали, что по пути домой он нигде не останавливался. ПТП получила доступ к логам онлайн-активности Уолтермейера: те свидетельствовали, как и сам подозреваемый, что через девять минут после прибытия домой он арендовал приват, чтобы заняться виртуальным сексом с Дополненным Персонажем проститутки по кличке Лэффи-Тэффи, за который заплатил 500 долларов. Соседка Уолтермейера, Беренис Хопкинс, показала, что видела Уолтермейера через неплотно задернутые шторы; из одежды на нем был только визор Терры+.

И вот теперь, через три года, без новых зацепок или подозреваемых, Кэсси Уэст сидела в привате с матерью, отцом и братом Джой, которые пережили невообразимую боль не только от потери дочери, но и от мучительной неизвестности, грозившей не разрешиться никогда. Исчерпав все юридические возможности, равно как и свои счета, родители Руис полностью зависели от Кэсси: это касалось и сохранения памяти их дочери, и возможности хоть как-то сводить концы с концами.

Последние девять лет Кэсси работала агентом по лицензированию в «ИКРЕ», лидирующем агентстве в своей индустрии – покупке прав на настоящие преступления с целью их дальнейшей перепродажи для развлекательных целей в Терре+ и Терре–. На эти права ежегодно тратились миллиарды долларов. Чуть ли не каждое убийство, каждое исчезновение, громкий случай грабежа или наглого мошенничества монетизировались, принося доходы от сотен тысяч до миллионов в зависимости от их потенциала и культурной значимости. Кэсси была уверена, что на дело о пропаже Джой найдется немало охотников из развлекательного сектора. Обеим семьям – Руис и Уэст – эти деньги были нужны позарез.

Все приваты в «ИКРЕ» были запрограммированы так, чтобы внушать умиротворение: с нейтрально-серыми стенами, белыми плинтусами, горящим камином и окнами на вполне реалистичный ручей. Анхель и Кармен Руис держались за руки. Их сын Гектор, семнадцати лет, с момента появления в привате не произнес ни слова. В глазах Анхеля и Кармен была надежда. В глазах Гектора – злость.

– Так как же именно это устроено? – спросила Кармен, кивнув на планшет в руках Кэсси. – Ваша компания просто… решает, сколько стоит наша семья?

Кэсси сочувственно ей улыбнулась.

– Жизнь бесценна, – начала она с отработанной печалью в голосе. – Но у ваших НО есть цена в долларах. По закону о НО – неотъемлемых образах – от 2029 года, каждый обладает эксклюзивными правами на свою жизнь, внешность и биометрию, которые может продать для исследовательских и развлекательных целей. Мы в «ИКРЕ» хотели бы стать вашим эксклюзивным брокером и отвечать за лицензирование всего перечисленного в законе о НО от имени вашей семьи. Мы хотим приобрести права на историю Джой – на вашу историю. Наш алгоритм подсчитал, на какие доходы от продажи этих прав мы можем рассчитывать в первые пять лет после заключения сделки. Обратите внимание – цифры приблизительные. Но мы выкупали права на тысячи преступлений, и расхождения с нашей предварительной оценкой никогда не выходили за рамки пяти целых восьми десятых процента. Так что сумма, которую мы озвучиваем, точна – в этих пределах.

Кармен кивнула. Анхель устремил невидящий взгляд куда-то Кэсси за спину. Она обрабатывала семью Руис несколько месяцев. Их кредитный счет был полностью исчерпан. Когда Джой пропала, они с трудом выплачивали проценты по займу в сумме 11 500 за свой дом площадью 167 квадратных метров. Сейчас, после трех лет оплаты юристов и тысячедолларовых расходов на размещение в Терре+ интерактивных билбордов с фотографиями и видео Джой, семья оказалась на грани банкротства. Анхель и Кармен были готовы подписать договор. Но их сын мог сорвать всю сделку.

Гектор отказывался говорить с Кэсси во время предварительного обсуждения условий в привате и не скрывал, что злится на родителей за саму мысль продать права «ИКРЕ». Кэсси уже приходилось иметь дело с расстроенными тинейджерами, и она понимала, что за озлобленностью Гектора скрываются уязвимость и испуг. В отличие от родителей, Гектор не делал вид, что Кэсси на их стороне. Он держался с ней так, будто она пытается украсть его собаку.

Гектор Руис был красивым юношей с пронзительными бирюзовыми глазами, непослушными волосами и острыми скулами. Гектор и Джой всегда были близки. Она присматривала за младшим братом, помогала ему привыкать к изоляции после переноса образования в Терру+ и закрытия школ в Терре–. Когда Джой пропала, Гектор, скорее всего, винил себя в том, что не рассказал о ее планах родителям. Остаток жизни ему предстояло прожить не только со скорбью, но и с чувством вины. И эта вина рвалась наружу под видом гнева.

– Итак? – спросила Кармен. – О какой сумме речь?

– Миллион пятьсот сорок семь тысяч долларов, – сказала Кэсси. – Именно столько вы заработаете, если продадите «ИКРЕ» права на историю Джой, с учетом всех доходов от Терры+ и Терры— в следующие пять лет.

Она услышала, как Анхель непроизвольно охнул. Склонив голову набок, он покосился на жену и уже приоткрыл рот, очевидно чтобы сказать не так уж и плохо.

– И это… все? – В голосе Кармен сквозило разочарование. – Я думала, будет больше. Конечно, деньги немалые, но это же жизнь Джой. Ее жизнь. А такая сумма едва покроет расходы на адвокатов.

– Но все-таки покроет, – вмешался Анхель. Он повернулся к Кэсси: – Есть шанс, что сумма вырастет?

– К сожалению, на рынке криминального лицензирования свои законы, – ответила Кэсси. – Компании готовы раскошеливаться только на самые громкие дела. Блокбастеры, так сказать. В конце концов, тут диктует потребитель. А история Джой…

– К ним не относится, – закончил за нее Гектор.

Кэсси промолчала.

– Как именно ваш алгоритм вывел такую цифру? – поинтересовался Анхель.

– Мы основываемся на текущих рыночных запросах и обстоятельствах исчезновения Джой. Сравниваем их с другими похожими преступлениями. Это как в недвижимости: вы смотрите, какие дома продаются по соседству и за какую цену. На мой взгляд, хотя бы одна из девяноста семи действующих стриминговых платформ непременно захочет снять по вашей истории сериал – документальный или художественный.

– А актеры сыграют наши роли, – ухмыльнулся Гектор. – Сколько сделают на этом шишки из продюсерской компании? Уж точно побольше, чем мы – семья Джой.

– Гектор, – взмолилась Кармен, – пожалуйста!

– Мы едва наскребаем на адвокатов, пока другие покупают себе дома из настоящего дерева. А не из туалетной бумаги, как наш.

– Гектор! – одернул сына Анхель.

– Даже если сумма покроет лишь расходы, которые вы понесли, – вступила Кэсси, – разве не здорово будет сбросить с себя финансовое бремя?

– У нас куча проблем, – сказал Анхель, обращаясь одновременно к Кэсси и к сыну. – Избавившись от долгов, мы бы начали с чистого листа.

– Именно так, – кивнула Кэсси, думая о грандиозных долгах собственной семьи. Внешне она являла собой образец непринужденной уверенности. Внутренне пребывала в ужасе. Нельзя упустить эту сделку и комиссионные. Только не сейчас, когда она…

– Какой у вас срок?

Вопрос Кармен заставил Кэсси вздрогнуть. Сама того не сознавая, она поглаживала рукой округлившийся живот.

– Двенадцать недель, – ответила Кэсси с улыбкой.

– Мальчик или девочка?

– Мы хотим, чтобы это был сюрприз, – сказала Кэсси. – Я отключила функцию распознавания пола в своих «Ову-Уотч».

– Тогда в какой цвет вы покрасите детскую? – спросил Анхель.

– Очевидно, эта функция ляжет на гостиную, – рассмеялась Кэсси. – В нашем доме и мы-то с мужем помещаемся с трудом.

– Я думал, вы, агенты, упакованы по самую маковку, – сказал Гектор удивленно.

– Некоторые – да, – подтвердила Кэсси. – Тут все зависит от преступлений, на которые покупаешь права. Попадется блокбастер, и ты обеспечен по гроб жизни. Но большинство едва сводят концы с концами.

– Ну, – вступила Кармен, – я надеюсь, ребенок подарит вам много радости.

– Спасибо, миссис Руис.

– Какая чушь! – фыркнул Гектор.

– Полегче, – обратился к сыну Анхель. – Миссис Уэст пытается нам помочь.

– Нет, она пытается заработать на Джой. На наших страданиях. Полтора миллиона долларов. То есть – дайте посчитать – по шестьдесят кусков за каждый год, что Джой была жива. А сколько достанется вам? И сколько вашим боссам?

Глаза Гектора грозили пробуравить в Кэсси дыру, а слова сочились ядом.

– Это способ продлить Джой жизнь, – сказал Анхель.

– Какой же ты лицемер! – воскликнул юноша. – Если бы ты проявлял хоть малейший интерес к жизни Джой, она рассказала бы тебе про Уолтермейера. Ты разузнал бы, кто он такой, до того, как она поехала к нему, и смог бы ее остановить. Тогда ты и правда продлил бы ей жизнь.

– Гарольд Уолтермейер твою сестру не убивал, – напомнила Кармен.

– Не надумай Джой встретиться с ним, мы не говорили бы сейчас с этими кровососами!

– Простите, миссис Уэст, – вздохнул Анхель. – Гектор, не говори, пожалуйста, за нас всех.

– Кстати, о Гарольде Уолтермейере, – обратилась к Кэсси Кармен. – Я знаю, если мы подпишем договор, вы получите право на использование нашей внешности и биометрии. Но что насчет Уолтермейера? Он на это точно не соглашался, не так ли?

– Его согласие не требуется, – отчеканила Кэсси. – По закону четыре-восемь-шесть-один-шесть после приговора, даже вынесенного посмертно, внешность и биометрия преступника переходят в разряд открытых данных. Иными словами, мы можем использовать Уолтермейера по своему усмотрению. И он не получит за это ни цента.

Анхель прищурился:

– Слушайте, мы ценим ваши усилия. Но в других агентствах нам говорили, что мы сможем выручить больше.

– В других агентствах вам лгали, – сказала Кэсси; ей пришлось приложить усилие, чтобы не выдать своего отчаяния. – Ни у кого нет таких связей и возможностей, как у нас.

– А что насчет «Паст-Крайма»? – спросила Кармен. – Разве это не означает куда больших денег – если «Паст-Крайм» решит выпустить в Терре+ симуляцию исчезновения Джой? «ИКРА» так гордится своими связями и возможностями, но что насчет Криспина Лейка и «Паст-Крайма»?

– Вот это по-настоящему изменило бы нашу жизнь! – встрепенулся Анхель. – Я их подписчик уже десять лет. Не сосчитать, сколько часов провел в доме ДеФео, когда «Паст-Крайм» запустили сим «Убийства в Амитивилле»[1]. Побывать на том самом месте, найти тела – прямо как полицейский! Мне казалось, что это я разгадываю те убийства. Что, если «Паст-Крайм» запустит сим, основанный на деле Джой? Вы можете это устроить?

Каждый потенциальный клиент задавал ей этот вопрос. Кэсси знала, как ответить на него деликатно.

– «Паст-Крайм» – это, скажем так, золотой стандарт в сфере криминальных развлечений. Все, кто считает, что у него в руках следующий блокбастер, пытаются с ними поработать.

– Но вы с ними когда-нибудь работали? – настаивал Анхель.

– Я входила в команду «ИКРЫ», которая продала в «Паст-Крайм» дело Джеральда Буна.

– Вы продали права на убийства Буна? – Анхель был потрясен.

– Я и еще полдесятка коллег, – сказала Кэсси. – Однако реальность такова, что «Паст-Крайм» получает тысячи предложений в сутки. И да, если Криспин Лейк решит запустить симуляцию на основании исчезновения Джой, речь будет идти о восьмизначных числах – плюс роялти. Мы предложим им ее историю, как делаем всегда. Но мне не хотелось бы вас обнадеживать с учетом того, насколько они избирательны в отношении материала.

– Материала, – повторил за ней Гектор. – Вы имеете в виду мою сестру.

– То есть вы считаете, Криспин Лейк не может заинтересоваться историей Джой, – констатировала Кармен. – Ох, а ведь это бы все изменило! Сколько у них подписчиков – сто миллионов?

– Сто двадцать, если быть точной, – ответила Кэсси. – Слушайте, «Паст-Крайм» – это Гарри Винстон криминальных развлечений. Убийства Джеральда Буна гремели в новостях несколько месяцев. «Паст-Крайм» берет для симов только те преступления, которые стали известны на весь мир. Повлияли на человечество. Преступления, о которых будут говорить десятки лет. Вспомните Банди. Дамера. Холла и Миллз[2]. При всем уважении, я не думаю, что Криспин Лейк сочтет исчезновение Джой достаточно значимым.

– Горите вы в аду! – Гектор подскочил на стуле, отчего тот громко стукнул об пол. – Вы хотите сказать, что моя сестра не имеет значения?

– Я вовсе не это имела в виду, и я извиняюсь за то, как прозвучали мои слова, – ответила Кэсси спокойно. Ей следовало быть осторожнее. Слишком многое поставлено на карту… – Моя работа – помогать вашей семье. И я не собираюсь лгать вам. Мы предлагаем в «Паст-Крайм» двадцать преступлений в сутки. И хорошо представляем, какие из них могут привлечь внимание Криспина Лейка. Гектор, я знаю, как ты любишь свою сестру.

Кэсси намеренно сказала любишь, а не любил. Раньше ей уже случалось допустить подобную ошибку, и та стоила ей прибыльного контракта.

– Не в моих силах изменить то, что уже произошло. Зато в моих силах изменить ваше будущее.

Кармен улыбнулась и накрыла руку Анхеля своей. Они переглянулись. Кэсси поняла, что дело сделано.

– И как мы поступим дальше? – спросил Анхель.

– После подписания договора я использую все ресурсы «ИКРЫ» – весьма значительные – на то, чтобы вы получили от продажи максимальную прибыль.

– Максимальную прибыль от преступления, – язвительно вставил Гектор. – Будь ты проклята, вампирша!

Он встал и плюнул на пол, после чего его каст исчез из привата, оставив Кэсси наедине с Кармен и Анхелем.

– Прошу прощения, – сказала Кармен. – Гектор очень страдает.

– Я понимаю, – ответила Кэсси. – Я не могу облегчить его боль. Но могу снять с ваших плеч финансовый груз, чтобы ваш сын получил помощь, в которой нуждается.

Мгновение поколебавшись, Анхель спросил:

– Раз Гектор несовершеннолетний, права на использование его внешности и биометрии принадлежат нам, так?

– Совершенно верно, – подтвердила Кэсси.

Анхель повернулся к Кармен. Та кивнула.

– Где нам подписать?

Кэсси сняла визор, выдохнула и улыбнулась. Договор с семьей Руис был подписан и зарегистрирован. В понедельник она подготовит интерактивный сейлз-пакет и начнет питчинги. Конечно, копия уйдет и в «Паст-Крайм», хотя шансы на покупку ими прав стремятся к нулю.

Из умиротворяющей атмосферы привата Кэсси прямиком перенеслась за свой узкий рабочий стол в региональном офисе «ИКРЫ». Она сидела в ряду R, на месте 12. Всего в отделении работало 350 агентов, и день за днем каждый из них покупал и продавал права на преступления.

Вокруг Кэсси трудились коллеги – все в визорах Терры+, под пластиковыми колпаками ИПМ – индивидуальных противомикробных модулей. В большинстве офисов использование ИПМ было обязательным, поскольку модули защищали сотрудников от обмена кислородом, а с ним и микроорганизмами. Соответственно выглядели они так, будто накрыты сверху прозрачными зонтами.

У большинства визоры были в рабочем положении, а это означало, что агент либо встречается с клиентами в приватах компании, либо участвует в питчинге на одной из развлекательных платформ, жаждущих контента. Хотя девяносто процентов населения работало удаленно через Терра+, «ИКРА» требовала от своих сотрудников личного присутствия, чтобы отслеживать их активность. Леность грозила потерей заоблачных сумм; кроме того, удаленная работа повышала риск кражи данных. В «ИКРЕ» действовало правило: девяносто семь процентов времени посвящается исключительно работе. Три процента отводились на походы в туалет, болтовню с коллегами и «размышления» – какие именно, в регламенте не уточнялось. Если показатель сотрудника опускался ниже девяноста семи – что ж, у «ИКРЫ» не было недостатка в кандидатах.

Стены отдела лицензирования закрывали многочисленные экраны, куда транслировались криминальные новости и судебные разбирательства из Терры+ и Терры—. Кэсси уставилась в один невидящим взглядом. Оскорбление, которое бросил ей Гектор Руис перед уходом, так и грызло изнутри.

Вампирша.

Ее уже называли так раньше, и каждый раз это причиняло боль. Кэсси сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Гектор просто нетерпимый подросток. Нельзя, чтобы его слова повлияли на нее.

Ленни Эймс на соседнем рабочем месте снял визор и повернулся к Кэсси.

– И как? – спросил он. – С Руисами удалось?

– Да, все подписано.

– Здорово, – тряхнул головой Ленни. – Сколько ты с ними возилась?

– Полгода. В какой-то момент волновалась, что «Мердер инкорпорэйтед» их перехватит.

– Куда этим недотепам из «Мердер» тягаться с тобой! – заметил Ленни. – Комиссию за Руисов отложишь на будущего ребенка, да? Кстати, ты слышала, что у Симоны встреча в «Паст-Крайме» – насчет убийств Дрейдена Даунса?

– Нет, – выдохнула Кэсси сквозь стиснутые зубы. – Я не знала.

– И тем не менее. До Криспина Лейка пока не дошло, но это первый шаг. Ты когда-нибудь встречалась с ним? С Криспином Лейком?

– Только в Терре+, – ответила Кэсси. – Когда запускали симуляцию по Джеральду Буну, «Паст-Крайм» устроил виртуальный бал. В привате, который был точной копией ранчо, где Бун делал из жертв мумий. Лейк тоже присутствовал. Наши касты немного поболтали.

– Я слыхал, Лейк не покидает комплекса «Паст-Крайм» вообще никогда. В Терре– он разговаривает с парой-тройкой человек, и все. Прямо как какой-то мафиози. Добровольно изолировался от мира.

– Мало кто из мафиози управляет многомиллиардными развлекательными компаниями.

– Да уж, – вздохнул Ленни. – Только представь, какую комиссию получит Симона, если «Паст-Крайм» купит права на Дрейдена Даунса. Хватит на всю жизнь!

Кэсси отчаянно завидовала коллеге. Дело Дрейдена Даунса было громкое, цена лицензии – заоблачная. Комиссионные от сделки с лихвой покрыли бы долги Кэсси. Дали бы им с Харрисом возможность начать с чистого листа.

Внезапно над одним из рабочих мест в ряду Р загорелась красная лампочка. Женщина в форме «ИКРЫ» поспешила туда, толкая перед собой тележку с напитками. Она резко свернула налево, затормозила и налила в стаканчик густую коричневую жидкость. В ИПМ агента открылось окошко, и женщина протянула стаканчик туда. Агент опрокинул в рот его содержимое.

– Ты когда-нибудь это пила? – спросил Ленни у Кэсси.

– Нет. Сплюнь! У меня ни разу не было ожога мозга. А у тебя?

– Был небольшой, пару лет назад. На вкус как машинное масло с солью.

– А сам ожог, как это?

– Ну, буквально как будто мозг полыхает огнем. Перед тем как родились близнецы, я работал по восемнадцать часов в день. Пытался закрыть как можно больше сделок, прежде чем расходы подскочат.