Меритократия. Том 1. Школьные дни в нешкольном мире (WN)

Название: Меритократия. Том 1. "Школьные дни в нешкольном мире" (WN)

Автор(-ы): Пироман

Ссылка: https://author.today/work/632917

Аннотация

Аннотация (полная версия)

Ямада Ицуки наконец-то достиг своей цели. Преодолев жесточайший отбор, он стал учеником «Международной старшей школы» — места, которое называют «лучшим в мире образовательным учреждением». Огромная территория, новейшие технологии, собственная валюта и общежития — всё это теперь его новая реальность, скрытая от внешнего мира за высокими стенами.— Надеюсь, что этот путь запомнится мне надолго…Впереди — новая жизнь и новые знакомства. Старые друзья, с которыми он ехал в поезде, и совершенно незнакомые лица — харизматичные лидеры, гениальные одиночки и беззаботные лентяи. Все они — элита, прошедшая через сито вступительных испытаний. Но так ли это на самом деле?— Не думал, что кто-то столь рассудительный отреагирует на обычную ошибку так эмоционально.Вскоре выясняется, что «Международная старшая школа» — это не просто место для учёбы. Это поле боя, где каждый сам за себя, а цена ошибки — твоё будущее. Какие секреты скрывает администрация? И что на самом деле нужно от учеников этому месту?— Способности, рейтинг, деньги — всё это ничего не стоит, если ты один.Сможет ли Ямада найти своё место среди хаоса школьных интриг? И главное — есть ли в этой школе кто-то, кому можно по-настоящему довериться?— Ямада… Помоги нашему классу.— Почему я? Ты меня переоцениваешь.— Нисколько.

Предисловие автора

Деньги как способ влияния, связи как способ снижения рисков, юридические бумаги как способ найти лазейки там, где их нет, — всё это нынешняя ситуация в мире. И нет, вы не ошиблись: я говорю о мире в целом. Нет смысла упоминать какую-то конкретную страну. Эти принципы, или как минимум один из них, существуют в каждом уголке земного шара. Ежедневно мы сталкиваемся с абсурдными правилами, всесилием денег и страхом перед «нужными» людьми. Это стало обыденностью.

Неважно, кто ты: подросток, только начинающий жизнь, или взрослый, который ее уже познал. Рано или поздно ты встретишься с тремя столпами, на которых держится всё современное общество. Тебя избили в школе, потому что ты из небогатой семьи? Директор закроет глаза, ведь отец обидчика достаточно влиятелен, и школе не нужны проблемы. Ты попал в аварию после тяжелой смены, но виноватым выставляют тебя, потому что у второго водителя есть «карманный» экипаж полиции? Итог: штраф и оплата страховки из скудной зарплаты. Знакомые схемы, не так ли?

Но что, если бы все три короля современного мира потеряли свою ценность? «В каком смысле потеряли? Взять вот деньги — они ценны всегда». Безусловно, полностью искоренить эту троицу не получится. Но один универсальный вариант всё же есть — меритократия*.

[* — это принцип управления, при котором руководящие должности занимают наиболее способные, компетентные и талантливые люди, независимо от их социального происхождения, богатства или связей. То есть «власть достойных»]

Да, в современном мире власть достойных практически нигде не используется, а если и используется, то в смешанном виде с уже привычными формами: демократией, бюрократией или плутократией*. Однако хуже от этого она не становится. Сама идея власти достойных привлекает меня в любом виде: будь то на бумаге или в реальной жизни.

[* — это форма правления, при которой власть сосредоточена в руках наиболее богатых людей или групп, обладающих значительными финансовыми ресурсами.]

Именно этот вопрос я решил вложить в основу своей книги. Представьте мир, вынужденный восстанавливаться из пепла после третьей мировой войны. Мир, где каждый должен бежать быстрее, чтобы оставаться на месте, и где право вести за собой получает не тот, у кого толще кошелек, а тот, кто действительно способен удержать власть. Сможет ли власть достойных сломать хребет силе связей, правил и денег? Или богатые бездари так и останутся во главе общества?

И самый острый вопрос, который я хочу вонзить вам в сознание перед началом чтения: правда ли меритократия способна окупить свои минусы и превратить наш мир в идеальную систему? Действительно ли вас устраивает ваше нынешнее положение? Если нет — что вам мешает? Деньги? Слава? Страх? И вот финальный укол: если завтра вы станете способнее всех, кто вас окружает, изменит ли это хоть что-то в вашей жизни, или система просто пережует и выплюнет вас, как и всех остальных?

История, которую я представлю, без прикрас покажет обе стороны меритократии. Лучшую. И ту, от которой хочется выть.

Глава 1. И это — лучшая в мире школа?

Вступление

Весеннее солнце плавило асфальт за окном автобуса. Воздух дрожал от жары, и желание выйти на улицу становилось почти невыносимым.

Природные пейзажи сменялись городскими улицами. Я следил за лицами прохожих — каждый держал путь в неизвестном мне направлении. Архитектура двадцатого века, пережившая войну, выбивалась из общей картины — добавляла виду за окном изюминку и заставляла мозг привыкать к разнообразию.

Но всё же кое-что сдерживало меня в этом тесном автобусе. Это кое-что — кондиционер, выполняющий самую главную работу в это время года. К моему удивлению, аномальная жара в Париже появилась намного раньше. И электроприбор, охлаждающий воздух внутри душного пространства, был лучшим товарищем, с которым мне не хотелось расставаться.

Люди, сидевшие вокруг меня, казалось, разделяли моё мнение. Девять голов, откинувшиеся на спинку сиденья, периодически постанывали, а у некоторых опустело уже по второй бутылке из-под воды.

Хотел бы я завести с кем-нибудь из них простой разговор, начав его как-то по типу: «Жарко сегодня, да?». В чем проблема? Количество знакомых мне людей. Оно было ничтожно мало.

Исключением из правил был обладатель спортивного тела и жуткого лица, подросток, которого звали Тим Бредли. Я бы мог попытаться поговорить с ним, но вероятность того, что он просто не обратит на меня внимания, стремится к ста процентам.

Множество факторов влияет на это, но останавливаться на них я не хочу. Нужно просто смириться с тем фактом, что вскоре все эти ребята сами начнут заводить со мной непринужденные беседы, словно мы друзья детства.

А если не начнут, то у меня всегда есть шанс познакомиться с учениками из других автобусов, которые в скором времени прибудут в тот же пункт назначения, что и мы.

Да, всё верно. Через неопределенное количество времени все успешно сдавшие вступительный экзамен подростки доедут до конечной точки — «Международной старшей школы», лучшей школы мира, поступить в которую мечтает чуть ли не каждый ребёнок в любом уголке этого мира.

И я, Ямада Ицуки, не исключение. Спустя время я, наконец, смогу назвать себя старшеклассником и ступить на первый этап взрослой жизни. Не знаю, каким окажется этот путь. Но надеюсь, что он запомнится мне надолго.

Часть 1

Двери автобуса закрылись за моей спиной, а жара, отражающаяся от светлого тротуара, обжигающе встретилась с моим лицом.

Школьная форма, идеально сидящая на мне, усугубляла ситуацию. Её выдали каждому, кто сумел справиться со вступительными экзаменами. Ровно три комплекта: классическая с длинным рукавом, летняя с коротким и спортивный костюм. И как же я ошибся, выбрав первый вариант для поездки по такой жаре.

Но радует лишь одно — не придётся тащить свои сумки с вещами в такую погоду. Работники школы сделают это за нас.

Постепенно количество автобусов на парковке стало увеличиваться и из них стали выходить ученики.

Несколько дней назад мне удалось познакомиться с несколькими людьми, которые собирались поступить в эту школу. Я мог бы испытать удачу и попытаться найти их в этой толпе, а потом продолжить свое путешествие в приятной компании. Вот только весёлое времяпровождение не тот случай, ради которого можно забыть о риске солнечного удара и перегрева.

Проанализировав все «За» и «Против», я решил бросить эту затею и отправиться прямиком к своей цели.

Хоть я и не знал четкого маршрута, что-то мне подсказывало, что внушительная территория напротив меня, огороженная четырехметровым бетонным забором белого цвета, и была той самой «лучшей в мире» школой.

Слившись с потоком учеников, я смог добраться до нужного мне места, — ворот, разделяющих внешний мир и территорию школы, — всего за пару секунд.

— Угх…

Мужчина средних лет в тёмной форме с желтыми надписями на груди приложил немало сил, чтобы хоть как-то сдвинуть с места эту огромную конструкцию.

С громким скрежетом белоснежные ворота поддались. Находившиеся в недолгом ожидании ученики задвигались, постепенно пропадая за этими «вратами в мир иной».

Передо мной стояло не так много людей, однако те секунды, которые я провёл в ожидании и предвкушении, казались мне долгими часами.

«Что же находится по ту сторону?» — спрашивал я сам себя.

— О…ого!

— В-вау!

— Ничего себе!

И вот, наконец-то, и я оказался по ту сторону дверей, которые разделяли два абсолютно отличающихся друг от друга мира.

«Международная старшая школа» знает, как создать о себе наилучшее первое впечатление.

Восторженные ученики, только-только зашедшие на территорию «МСШ», стали пожирать глазами каждый уголок этого места. К слову, я уже видел всю красоту этой школы изнутри, но только на фото. Вживую она выглядит куда захватывающе.

Широкий, гладкий, белоснежный асфальт, простирающийся по всей территории. Идеально подстриженные кусты, сопровождающие учеников до центрального перекрёстка и цветы, переливающиеся всеми цветами радуги. Их высадили так специально, дабы предать им эффект градиента. По-настоящему завораживающее зрелище.

Дойдя до центрального перекрестка, места, которое находится в самом сердце этой школы, я увидел фонтан, сделанный из мрамора. Он был очень гладким, а вода в нём, стекающая медленно, была прозрачно чистой.

Недалеко от фонтана находилась деревянная доска, породу которой определить я не мог из-за нанесенной на неё красной краски. На самой доске находилась карта с метками и их обозначениями, среди которых в глаза бросались такие места, как: торговый центр «Нил», спортивная и жилая зоны, а также сам школьный кампус.

Основной поток учеников шёл дальше, поэтому я решил поспешить и последовать за ними, чтобы не заработать опоздание в первый же день. Мало ли что может произойти, если я задержусь здесь хоть на секунду.

— Ч-чего?! Серьезно?

— Да чтоб тебя…

— Ого…

Восторженные возгласы не прекращались. Мой наушник-переводчик улавливал каждый звук, переводя его с идеальной точностью.

Группа учеников остановилась прямо перед входом в само здание школы. Большинство из них слегка опрокинули свою голову назад, изучая что-то любознательным взглядом. Я последовал их примеру и устремил свой взгляд куда-то вверх.

— Вот оно что… — прошептал я себе под нос.

Из-за палящего солнца никто не мог рассмотреть главный кампус школы, до этого момента. Сейчас, когда солнечный свет скрылся за зданием, можно было спокойно осмотреться, полностью раскрыв свои глаза.

Перед нами появилось четкое изображение школы, которое называют лучшей во всём мире. Это массивное пятиэтажное здание из бетона, построенное в форме прямоугольника.

Весь этот кампус был заполнен панорамными окнами, покрытыми тёмно-синей тонировкой, которая и заставила всех учеников всматриваться в неё не отрывая взгляд. Вероятно, они подумали, что здание школы похоже на здание самой влиятельной корпорации в городе из каких-то фильмов про секретных агентов.

Оторвавшись от наблюдения, часть учеников проследовала внутрь. Я аккуратно прорвался сквозь толпу зевак и проследовал за ними.

Внутри интерьер был куда скромнее. Больше похоже на минимализм: почти нет предметов мебели, ящики в столах выдвигаются с помощью специального механизма, благодаря которому можно забыть про выбивающиеся из стиля ручки, а декорации, характерные для всех школ, отсутствовали.

Не став долго всматриваться в окружающие меня вещи, я решил продолжить своё движение, пройдя на второй этаж по лестнице. С помощью табличек на английском языке мне, и ещё нескольким ребятам, удалось добраться до пункта назначения.

Кто-то из парней спереди толкнул двойные двери тёмного цвета и перед нами показался огромный актовый зал. В нём находилась огромная толпа учеников, состоящая из десятка… нет, сотни учеников.

После недолгой ходьбы по темным местам школы моим глазам потребовалось привыкнуть к такому яркому свету, исходящему от мощных прожекторов на высоком потолке.

Проморгавшись, я проследовал вдоль стены и оказался в самом дальнем месте от сцены. Именно здесь я смог заметить табличку с надписью «Первогодки*».

Благодаря вступительным экзаменам, я смог запомнить лицо куратора своей группы. Именно поэтому мне не составило труда найти её в общей толпе и встать рядом со своим классом.

Но, ожидая начало вступительной церемонии, я то и дело замечал на себе изучающие взгляды пока что неизвестных мне одноклассников. Вместе с этим и куратор класса, до этого безучастно наблюдающий за нами, решил присоединиться и обратить на меня внимание.

Испытывая напряжение и игнорируя их пристальные взгляды, — а также громкий разговор трёх парней справа от меня, — я ждал начала церемонии, считая секунды и моля кого-то свыше о том, чтобы это закончилось.

Интересно, они тоже чувствуют себя не в своей тарелке? Или это только я такой?

Часть 2

— …И помните, это место — не обычная школа.

Директор закончил свою речь и медленным шагом покинул сцену, пока его сопровождали бурные аплодисменты.

Больше всего шума создавали первогодки, ученики с моей параллели. Они были воодушевлены рассказом директора о том, как их выпускники теперь могут достичь абсолютно любых высот благодаря полученному «Праву выпускника». Теперь им открыты все дороги, с чем я их и поздравляю. Не каждый день ты становишься обладателем такой возможности.

Но, помимо вдохновленных ребят, были и те, кто стоял неподвижно. Казалось, будто они о чём-то задумались. Их взгляд был прикован к удаляющейся фигуре директора, который всё своё выступление вёл себя очень странно.

Да, эта десятиминутная речь в основном была обращением к выпускникам, но и первогодкам в ней уделили немного экранного времени. Но даже этой пары минут хватило, чтобы заставить внимательных учеников задуматься; я тоже не остался в стороне.

Всего в речи директора, который представился «Джоном Доу», было несколько странных вещей, на которых можно и даже нужно остановиться.

Во-первых, сама структура обращения. За всё время, уделенное нам, Джон Доу не сказал ничего толкового. Несколько поздравлений, пожелание удачи и предупреждение о сложности экзаменов. А также странная фраза про отличие от остальных образовательных учреждений, прозвучавшая в конце.

— Ладно, класс. Отправляемся в кабинет на классный час. За мной, — прозвучал строгий женский голос нашего куратора.

Во-вторых, полное отсутствие интереса к происходящему со стороны самого директора. Обычный человек вряд ли обратил на это внимание, но кто-то из задумавшихся учеников поймёт, о чём идёт речь. Всё дело в поведении Джона Доу, который провёл на сцене десять минут с половиной, ровно тридцать секунд из которых составляла дорога из-за кулис и обратно.

Также он не оставил времени на вопросы и исчез за кулисами, будто его присутствие здесь было формальностью. Очень странное стечение обстоятельств.

Конечно, всё это может казаться простым совпадением и приукрашиванием, но, когда дело касается школы, в которой до конца обучения доходит лишь одна четвертая часть из всех зачисленных учеников, многим, как и мне, хотелось бы услышать больше подробностей.

— Эй, это же Ямада!

Голос за моей спиной прервал мои размышления, а когда я обернулся, то увидел знакомую мне фигуру человека. Гигант с ростом под два метра пробирался сквозь толпу одноклассников, медленно следующих за своим классным руководителем.

Хоть и голос, окликнувший меня, не принадлежал этому человеку, я всё же рад, что эти парни оказались со мной в одном классе.

— Эдисон? Рад встречи. Так ты тоже сумел пройти вступительные экзамены? — поздоровался я с человеком, который обратился ко мне.

Идущий справа от меня подросток с запоминающейся прической, — Эдисон Томас, — мой самый первый друг, с которым я познакомился по пути в эту школу. Хотя нет, наши отношения ещё не на таком уровне, чтобы можно было назвать нас друзьями.

Приняв желаемое за действительное, мне стало неловко перед самим собой.

— Ага. Было трудно, но мы с Мацубарой справились! Представляешь, в финале волейбольного турнира по «Хобби» мы с ним оказалась в двух разных командах, — оживленно рассказывал Эдисон о своём опыте на вступительных экзаменах.

Но в какой-то момент Томас замолчал и о чём-то задумался.

— И этот матч закончился волевой победой нашей команды, — продолжил Мацубара Арата за своего товарища.

Поняв, что Эдисон не в состоянии закончить свою речь, его друг и соперник со средней школы закончил историю за него, огласив итоги.

— Волевой?! — наигранно удивился Эдисон Томас. — Да ты был не остановим! Наша команда смогла набрать первое очко в матче только в последней партии…

Теперь понятно, почему Эдисон не захотел продолжать свой рассказ.

В ответ на разочарование друга, Мацубара положил свою огромную руку на его плечо и стал произносить утешающую речь.

Мацубара Арата — высокий и сильный японец, с детства мечтающий стать профессиональным волейболистом и попасть в европейский волейбольный клуб, завоевав кубок европейских чемпионов. Хоть наш мир и раскололся на два огромных союза, всё же определения Европы, Азии и других частей света никуда не делись. Поэтому Мацубаре придется много работать, чтобы получить «Право выпускника» и воспользоваться им для попадания в клуб своей мечты.

— Всё, хватит тебе… Я понял… — отстранился Эдисон.

Эти двое очень хорошо дополняют друг друга. Спокойный и вдумчивый Мацубара на одной стороне и эмоциональный, понимающий людей Эдисон Томас на другой. Словно Инь и Янь, которых лучшая в мире школа забрала под своё крыло. Не удивлюсь, если их дуо добьется больших высот в далеком будущем, компенсируя недостатки друг друга.

— Хотя бы в других хобби мы не попались. Тогда бы мой рейтинг за «Разносторонность» точно не поднялся выше пятидесяти… — облегченно выдохнул Эдисон, на что Мацубара подозрительно на него посмотрел.

Рейтинг, о котором он говорит, является неким способом оценить способности поступающего. Всего ученик, желающий поступить в эту школу, сдавал четыре экзамена, по которым и выставлялась оценка: «Академический тест», «Спортивный тест», «Социальный тест», «Хобби». Для зачисления хватало высокой оценки по одному из четырех тестов, однако большинство поступающих пытались выложиться на максимум в каждом из доступных.

— Я понимаю, что, в отличие от всех других тестов, вопросы за «Хобби», по которым можно определить уровень способностей ученика, запомнить нельзя, — обратился Мацубара к Эдисону. — Но, всё же, старайся держать язык за зубами.

Как и сказал Мацубара, «Хобби» немного отличался от всех остальных экзаменов. Но, помимо правила, позволяющего выбрать дисциплину самому, он также оценивался слегка иначе. Получение баллов разделялось. Часть шла от его прямого результата, а часть от судей, которые оценивали поступающих по мере того, как они показывают себя на этом экзамене.

Вполне вероятно, что Мацубара хорош во многих видах спорта, за которые берется. И Эдисон, осознавая это, рад, что ему удалось встретиться с ним в качестве противника лишь раз. Ведь даже показав свой лучший матч на индивидуальном уровне, ты можешь получить ноль очков за результат, если твоя команда не справится с мощью соперника.

— А что насчёт тебя, Мацубара? Какой у тебя рейтинг?

В ответ на столь прямой и крайне неожиданный вопрос с моей стороны глаза Мацубары на секунду расширились.

Но придя в себя спустя секунду, он выдохнул и вновь посмотрел на меня с серьезным выражением лица.

— Понимаешь, Ямада… — начал он тихо, пытаясь подобрать слова так, чтобы не показаться резким. — Я доверяю тебе и всё в этом духе. Ты мой одноклассник на следующие несколько лет, но и спешить и рассказывать тебе о таком раньше времени я не собираюсь.

На эти слова я лишь вопросительно поднял бровь, пытаясь добиться более понятного ответа.

— Всё дело в этой школе. Причина исключения большей части учеников неизвестна. К тому же директор, от которого все ожидали хоть какой-то информации, лишь потратил наше время впустую. Я, конечно, не против поделиться с тобой своим рейтингом, но что, если эти сведения окажутся крайне важными? Что, если они повлияют на наше исключение, или…

Слушая Мацубару я лишь убедился в его мышлении. Он не тот, кто готов раскрывать любую информацию лишь потому, что наши отношения немного ближе, чем «незнакомые люди».

Я очень рад, что в моих кругах есть человек, способный мыслить рационально даже в такой безобидной атмосфере. К тому же Мацубара тоже заметил странности в речи директора. Этот факт придает его словам гораздо больше значимости, заставляя верить его догадкам.

— Я понял суть твоих слов, — я слегка кивнул. — Можешь забыть про этот вопрос.

— Хорошо, спасибо за понимание.

— То есть как «спасибо за понимание»? — выкрикнул Эдисон, идущий всё это время за нами. — Да ладно тебе, Мацубара, расскажи! Мы же одноклассники на долгие три года. А что, если Ямада затаит на тебя обиду?

Томас прошмыгнул между нами и чуть ли не повис на шее у своего друга, тыча его локтем в живот.

Не ему ли недавно прилетело за то, что тот случайно проболтался о своих результатах? Хоть и маленький, но всё же намёк уже является уликой, ведущей к раскрытию одного из четырех пунктов его рейтинга.

Или так Эдисон хочет очистить свою карму в духе: «Он тоже это сказал, теперь мы оба виновны»?

— Затаить обиду? Я и не думал о чём-то таком…

К тому же он поспешил с выражением «одноклассники на долгие три года». На его месте слишком опрометчиво разбрасываться такими словами по известным на то причинам. Кто знает, кто и когда покинет этот класс первым.

— Но Мацубара прав. Речь директора и вправду была слишком мутной и неясной. И если внимательно посмотреть на то, что нас окружает, можно и впрямь утвердиться в его выражении о том, что это место отличается от обычных школ, — продолжил я.

В ответ на мои слова Эдисон слез с Мацубары и подстроил свой темп ходьбы под наш, сделав невероятно увлеченное лицо.

— Пример у тебя перед носом, — название классов. Насколько я знаю, в обычных школах классы обозначаются латинскими буквами в паре с цифрами, иногда — буквами алфавита своей страны, а ещё реже — такими названиями, как тут, — добавил я.

— А! Точно ведь. Но… обычно такие названия встречаются только в высших учебных заведениях. Разве нет? — задумался Эдисон, посмотрев куда-то вверх.

— Названия групп в ВУЗах, о которых ты говоришь, напрямую связаны со специальностью и называются под стать программе обучения, — вступил в диалог Мацубара, поняв то, о чём я хочу сказать.

— Всё верно. Насчёт разницы в обучении, но всё же есть шанс, при котором любая информация об учениках, попавшая в другие классы, может повлиять на их исключение. Именно поэтому будет лучше, если мы будем скрывать всё, что знаем друг о друге, даже что-то такое, как наш рейтинг.

Мы пока не знаем, будет ли школа оглашать наши результаты за вступительные экзамены и какую роль они сыграют в будущем. Как минимум в списках с именами учеников, попавших в наш класс, которые мне показала Джессика Льюис, не оказалось графы с информацией о их рейтинге.

Но и скрывать эту информацию долго не получится, так как сама школа уже позволила ей просочится в чужие классы.

Это коснулось и меня, и одного из учеников другого класса. Мы с ним знаем наши баллы рейтинга, поскольку сами слышали их. Этот обоюдно острый меч может нанести как фатальный удар, так и не нанести удара вовсе.

— Итак, класс. Мы пришли. Вы уже взрослые люди, поэтому места займете сами, — строгим тоном произнесла наш будущий классный руководитель Джессика Льюис, распахнув перед нами дверь в класс.

— Свободная рассадка? Класс! — удивился Эдисон, забежав внутрь один из первых.

Я следил за потоком проходящих в кабинет учеников в стороне, как вдруг мне на глаза попался знакомый человек. Она не стала произносить и слова, войдя в класс предпоследней.