Остаётся только надеяться

ПРОЛОГ

Телефон снова пискнул. Тревога вспыхнула с новой силой, и Вики Андерсон опустила взгляд. Всё утро ей приходили странные сообщения. Обычно она бы так не нервничала, но после расставания с парнем две недели назад и после неприятностей на работе, закончившихся выговором, ей казалось, будто на лбу у неё нарисована мишень.

Будто жизнь сама нарисовала там мишень.

Выговор был даже не по её вине: накосячил коллега. Но отвечала она – и ей пришлось принять удар за то, что доставку дорогой мебели отправили не по адресу, потратив впустую несколько дней и сотни долларов на транспортные расходы.

Начальник был вне себя. В конце концов она развернулась и почти выбежала из кабинета, лишь бы не слушать его крики. Иначе она бы расплакалась прямо при нём. Не самый конструктивный способ решать проблемы – она это понимала, – но вышло так, как вышло. Она вышла на улицу, пошла в торговый центр, какое-то время бродила там и выпила кофе, чтобы успокоиться.

Теперь, как она догадывалась, надо было возвращаться и принимать последствия.

На улице стоял лютый холод – промозглый, позднеосенний бостонский день; дождь хлестал наискось, гонимый сильным ветром. А она оказалась по другую сторону моста через реку Чарльз. Вики шагала по нему сердито, когда отправилась на прогулку. Обратный путь выходил неблизкий, а одета она была не по погоде. Когда она шла сюда, хотя бы было сухо. Теперь же она проклинала свой импульсивный поступок – после расставания обрезать каштановые волосы до плеч так коротко. Шея мёрзла до ломоты.

Дрожа и пытаясь поднять воротник куртки повыше, чтобы хоть как-то укрыться, она двинулась обратно.

И тут телефон снова пискнул.

У неё свело живот, когда она взглянула на экран: то было то самое странное сообщение, которое она уже видела полчаса назад в кафе, где пряталась.

"Я знаю, где ты, красавица. Я вижу тебя, потому что мои силы это позволяют. Я отслеживаю тебя через особую связь, тёмную силу, которую я направил. Мне нравится эта причёска! Мне по душе короткие волосы."

Так говорилось в первом – во всяком случае, ей так запомнилось. Но сейчас, уставившись на экран в недоумении, Вики увидела: в этом было больше подробностей.

"Я знаю, куда ты идёшь, коротко стриженная милашка. Ты выходишь на мост. Я рядом с тобой; я у твоего плеча. Считай меня своим маленьким дружелюбным призраком. Мы сможем встретиться!"

Страх камнем провалился Вики в желудок. Как такое возможно? Этот человек – судя по всему, мужчина, раз он так писал и упомянул её причёску, – он же не мог знать, правда? Мог? Он следит за ней?

Она оглянулась, растерянно просканировав серую улицу. Люди шли туда-сюда, но все – с опущенными головами, не поднимая глаз, стараясь поскорее добраться куда нужно и не попасть под удар стихии.

Совпадение ли, что сообщения начали приходить после расставания и проблем на работе? Или кто-то специально пытается её напугать?

Лучше всего добраться до офиса, подумала она, – там её ждут вполне реальные неприятности. Нужно будет объяснить, почему она ушла, почему выскочила из кабинета после того жёсткого разноса.

Когда она вышла на мост – под ногами загрохотал стальной настил, мимо с шорохом проносились машины, – пришло ещё одно сообщение.

"Ты уже на мосту, красавица? Молодец! Там мы и встретимся. У нас с тобой там свидание. С судьбой, можно сказать."

Она застыла, дыхание перехватило в горле. Это что, больная шутка? Она попыталась объяснить всё разумно: может, это кто-то, кто знал её бывшего, и теперь устраивает жестокий розыгрыш. Но нутро подсказывало другое. Это было по-настоящему – и это было опасно.

Лучше бы повернуть назад. А может, и нет? Теперь она не знала, что делать, а телефон снова запищал, и от этого звука у неё подскочило давление.

"Думаешь повернуть назад? Вижу, ты сейчас стоишь на месте. Похоже, ты боишься. Не бойся. Это всего лишь свидание. Ты ведь уже ходила на свидания, правда?"

Мысли Вики неслись вскачь. Кто это делает? Бывший? Кто-то с работы? Врагов у неё, насколько она знала, не было – но, может, она ошибалась. Может, были.

Звук позади заставил её вздрогнуть. Кто-то подкрадывается? Она резко обернулась, но там никого не было. Только ветер, дребезжащий в стальных опорах моста.

Кто он такой? И откуда он знает о ней столько? Будто следил за каждым её шагом.

Ей нужно было вернуться на работу, а на мосту – никого. Совсем никого. Пешеходная дорожка пустая. Если идти быстро, она окажется на другой стороне за пять минут.

Вики глубоко вдохнула, не испытывая ни малейшего удовольствия ни от этой мысли, ни от любого из вариантов в этой всё более странной ситуации. Но стоять на месте она не могла – замерзала до смерти. И такси она вызвать не могла. Сейчас ей совсем не хотелось быть рядом с незнакомцами, да и денег у неё не было вовсе. Зарплата – через два дня, если после этого кошмара ей вообще выдадут расчёт.

«Надо вернуться в офис», – твёрдо сказала она себе.

И, стараясь идти как можно быстрее, двинулась по мосту.

Прошла минута. Потом ещё одна. Она слышала стук своих шагов, короткие выдохи, шорох куртки.

И тут телефон снова запищал, и её прошило тошнотворной волной тревоги.

"На мосту? Отличное решение! Назад тебе уже не вернуться! Я иду за тобой."

Порыв ветра едва не сбил её с ног. Идёт за ней? Что он этим хотел сказать?

Покачав головой, она продолжила идти, но сердце теперь колотилось как бешеное, и страх накрывал всерьёз. И тут – ещё одно сообщение.

"Я собью тебя с ног. В прямом смысле. Хочешь узнать, что это значит?"

Нет, не хотела. Ей вовсе не хотелось знать, что означает это сообщение; звучало оно скорее как угроза, чем как издёвка.

Опустив голову, она упрямо пошла дальше, но когда пришло следующее, не смогла удержаться и посмотрела.

"Надеюсь, тебе нравятся переломы. Прямо сейчас ты получишь несколько. Считай это ясновидческим предсказанием."

Что? Что это такое? Переломы?

Она лихорадочно огляделась. Он в машине? Он должен быть в машине – а значит, сейчас поедет на неё, врежется, придавит к стальному ограждению или столкнёт с моста, и она полетит вниз навстречу смерти.

Тошнотворный страх заполнил её до краёв, и она приняла решение. Она перелезет через перила. Она не могла рисковать – не могла позволить какому-то психу протаранить её. От одной мысли об этом её выворачивало от ужаса. Лучше прыгнуть в воду. Да, до неё далеко. Но она умеет плавать, всё будет в порядке, и по крайней мере она окажется подальше от него.

Вода была лучшим вариантом, чем переломанные кости, чем эта реальность угрозы, заполнявшей ей голову и выметавшей из мыслей всякую логику. Это было страшно – страшно так, как она и представить себе не могла. Ей всегда снились кошмары о том, как за ней гонится кто-то плохой, и теперь они становились явью.

На мгновение она замешкалась, глядя на серую воду далеко-далеко внизу, чувствуя, как сводит живот. Это тоже была плохая идея. Может, даже еще хуже. Надо позвать на помощь – вот что надо сделать.

Но тут новый писк телефона заставил ее вздрогнуть; рука машинально потянулась к сумочке, и в ту же секунду налетел порыв ветра, ударивший ее в грудь. Нога соскользнула с узкого стального ребра, она ахнула – и повисла над водой, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться, но уже понимая, что поздно: удержаться не получится.

И когда пальцы разжались и она полетела вниз сквозь холодный, ревущий воздух, она осознала, на какой высоте была.

Гораздо выше, чем ей казалось. И падать гораздо дальше.

Потом навстречу рванулась серая вода – плотная, как бетон, – и дальше она уже ничего не помнила.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

За неделю – всего за одну короткую неделю – изменилось все.

Все.

Кэми Ларк сидела по-турецки на двухместном диванчике в крошечной гостиной. С той стороны, где волосы не были выбриты, окрашенные в черный пряди были зацеплены за ухо, чтобы не мешали, пока она работала за ноутбуком. На ней все еще был серый домашний халат, синяя пижама и черные пушистые носки.

Она жила на третьем этаже, и единственный вид из окна гостиной – противоположный дом, хотя она чувствовала связь с улицей внизу по звукам, поднимавшимся наверх, и по ароматам, которые тянуло с угла от китайской забегаловки навынос.

Сейчас, в восемь утра, она достала из холодильника недоеденную коробку лапши чау-мейн с курицей и время от времени отправляла в рот кусочки холодной, но душистой еды, не отрываясь от работы.

Ей казалось, будто она здесь на задании – вопрос жизни и смерти.

Картинка по-прежнему вспыхивала у нее в голове, и от одной мысли об этом пульс ускорялся, а тревога накатывала волной.

Она ехала к дому Лиама Тревертона. Она думала, что бывший агент ФБР сможет дать ей больше ответов о пропаже ее сестры Дженны. Совсем недавно Кэми выяснила, что именно он был тем агентом, которому первым поручили дело после того, как Дженна исчезла из дома шесть лет назад, и его передали в ФБР.

Ее отец – коп-задира – всегда делал вид, что ничего страшного не произошло, объявляя Дженну беглянкой. Но Кэми всегда, всем сердцем, знала: тут нечто большее, и Дженну должны были похитить.

Тогда ей казалось, что в ФБР отнеслись к этому несерьезно. А когда она вернулась к делу позже, то была в ярости, уверенная, что Лиам тоже не воспринял его всерьез и сознательно все запорол.

Теперь, вникнув в детали глубже, она приходила к другому выводу. Лиам расследовал все тщательно, но его отстранили от дела. Резко и намеренно. А вскоре после этого он ушел из ФБР.

Решив, что лучше всего допросить этого явно напуганного мужчину при личной встрече, она считала, что организовала все осторожно и незаметно – воспользовалась своими хакерскими навыками, вошла в «умный» коммуникационный центр его дома и оставила сообщение на экране.

Но в последний момент место встречи изменилось. Ей прислали ответ: велели приехать к нему домой, а не в то публичное место, о котором они договорились.

Кэми почуяла неладное и на всякий случай вошла в систему домашних камер, чтобы проверить. Она не хотела попасть в ловушку – и именно туда бы и пришла.

Камера в спальне показала, что Лиам лежал на кровати, и она до сих пор не могла выбросить из головы ту жуткую картину – как и ударную волну, прокатившуюся по сознанию вместе с ней.

Он был мёртв. Голова у него была в крови. На него совсем недавно жестоко напали, и теперь она понятия не имела, кто оставил то сообщение о смене места встречи. Он – или его убийца? Она подозревала, что это был убийца. Если так, знает ли убийца, кто она?

Она слишком многого не знала, но изо всех сил пыталась во всём разобраться, хотя с каждым шагом всё сильнее казалось, будто она заходит всё глубже в опасность.

– Ну как там дела?

Голос раздался у неё за спиной, и из крохотной кухоньки Ками донёсся запах кофе.

Она обернулась, отвлёкшись от поисков. Это был Киран – он осторожно переступал через разбросанную диванную подушку, оказавшуюся на полу, и нёс в руках две дымящиеся кружки.

– О, спасибо, – с благодарностью сказала она. Киран варил потрясающий кофе.

Высокий, тёмноволосый, красивый – и поразительно во многом похожий на своего брата Итана, – Ками ещё месяц назад ни за что на свете не подумала бы, что будет делить с ним квартиру.

С Итаном она познакомилась в ФБР – после того как её поймали на взломе их сайта и заставили заключить «соглашение»: год помогать им в расследованиях. Да и много ли у неё было шансов возражать, когда альтернативой был тюремный срок.

Поначалу она терпеть не могла своего начальника и напарника по расследованиям – Коннора. Он казался ей властной отцовской фигурой, чем-то похожим на её собственного отца, и она ненавидела каждую минуту работы с ним. Но когда она встретила Итана, который был в команде Коннора, его любовь к своему делу, уважение к команде и стремление делать добро изменили её взгляды на многое.

Она влюбилась в Итана по уши.

А потом, когда они шли по следу Дженны, когда сидели в баре и добывали голосовую запись, чтобы открыть компьютер, который она украла у Лиама, – за ними проследили, и Итана подстрелили.

Теперь убили и Лиама, и Ками не питала иллюзий: если тот, кто всё это устроил, знает, кто она, следующей целью может стать она. Что бы ни происходило, они убирали всех, кто был замешан. Всех, кто знал.

Ей отчаянно хотелось понять, что именно пытаются замести под ковёр. Она была потрясена, когда Киран рассказал, что перед тем, как в Итана стреляли, он расследовал на работе какое-то дело. Он пытался что-то вывести на чистую воду – и именно поэтому его и убрали.

Но связано ли это с Дженной? Теперь Ками склонялась к этому, но уверенности не было. Всё ли здесь переплетено – и если да, то как?

В Массачусетском технологическом институте, где она заканчивала обучение по специальности «информатика», она чувствовала себя в безопасности, но неделю назад написала последний экзамен и должна была съехать. И Киран по доброте душевной предложил ей пожить вместе с ним. Он снял эту квартиру месяц назад. Получив диплом инженера-механика, он устроился в проектную команду, которая занималась модернизацией систем вентиляции и кондиционирования в клиниках и больницах по всему городу.

Ками могла позволить себе платить свою часть аренды. ФБР довольно щедро платило ей за дела, над которыми она уже успела поработать, а ещё она подрабатывала онлайн-репетиторством – помогала нескольким старшеклассникам с информатикой, пока ждала результаты экзаменов и готовилась окончательно решить, что делать дальше.

Проблема была в том, что она не могла просто так устроиться на работу на полный день, если в любой момент её могли дёрнуть помогать по делу ФБР. Новому работодателю это вряд ли понравится.

Она даже допускала такую возможность – всего лишь крутила в голове эту мысль – пойти в ФБР на постоянной основе. Сможет ли она?

Она, правда, не слишком над этим задумывалась – Ками подозревала, что всё, что происходит с Итаном, так или иначе связано с кем-то в ФБР. Если вступить сейчас, её могут заметить. Она может стать более лёгкой мишенью. А пока – в этой маленькой квартире всего в паре миль от МТИ, в оживлённом, весёлом районе, где жили студенты и молодые специалисты, – ей казалось, что здесь можно затаиться и переждать в безопасности.

– Ками, ты точно нормально себя чувствуешь, спя каждую ночь на диване? – спросил Киран; его карие с золотинкой глаза светились тревогой, когда он смотрел в её зелёные, а тёмные волосы обрамляли его резкое, скульптурное лицо.

– О да, всё в порядке, – торопливо сказала она. – Мне на диване совершенно нормально.

– Мы хотя бы могли чередоваться? Ну, одну неделю ты, одну – я? Мне кажется, тебе иногда нужно спать в кровати.

Ками покачала головой.

– Правда, всё хорошо.

Правда была в том, что она старалась не влюбиться в Кирана. Потому что с тех пор, как он связался с ней после смерти Итана, желая рассказать всё, что знал, они слишком многое прошли вместе. Они нравились друг другу. Ему было двадцать три – всего на два года старше неё. Он был умён, смел, и за те пару недель, что она провела здесь, она успела искренне им восхититься. Он был трудолюбивым, смешным, заботливым – и даже учил её готовить. В его арсенале было примерно пять разных блюд на те вечера, когда они не заказывали китайскую еду. Это на пять больше, чем умела она.

Она не хотела, чтобы он понял, насколько он ей нравится. А вдруг это всё усложнит? А вдруг у него к ней не то же самое? Отчасти поэтому сейчас на ней были пижама и домашний халат – хотя возможность переодеться в джинсы и симпатичную кофточку у неё была. Так казалось безопаснее. Она знала: пижама у неё особенно некрасивая, а халат превращает её в большого серого пушистого медведя, надёжно скрывая её стройную, ладную фигуру. А носки… чем меньше о них говорить, тем лучше.

– Что ты находишь? – спросил он. Теперь в его голосе тоже прозвучала тревога. Это касалось и его. Он говорил, что на Итана уже покушались. Пару месяцев назад в него стреляли, когда он шёл вместе с Кираном.

Они оба могли быть мишенями. Кто знает, что будет дальше?

– Ищу скрытые почтовые папки, – ответила она. – Думаю, Лиам навесил на этот компьютер много уровней защиты. В некоторые я пробралась, но сейчас вижу следы того, что там может быть ещё – спрятано глубже и лучше. Я пробиваюсь вниз программой, которой пользуюсь: она отлично находит скрытые файлы, но её нужно направить в правильную сторону. И это требует времени.

– Я смотрел новости, – сказал Киран. – Там почти ничего нет… про то, что случилось с Лиамом. По тому, что я видел, они считают это неудачным ограблением. Думают, кто-то вломился, чтобы что-то украсть. Кажется, кое-что пропало. Пара ценностей.

Ками кивнула. Её это не удивило. Тот, кто за этим стоял, был умён. Но она была уверена: это не ограбление.

– Я думаю, это неправда, – сказала она.

– Я тоже, – кивнул он.

И тут компьютер подал сигнал, и её внимание стало острым, как лезвие.

– Смотри, – сказала она, указывая на экран. – Есть! Нашло то, что было спрятано, Киран!

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Это ведь наверняка должно нам что-то сказать! – Ками не удержалась, уставившись на папку. Она была зарыта в подпапке, в таком участке архивов компьютера, где Ками ни за что не подумала бы искать что-то спрятанное.

Лиам запрятал её тщательно, с глаз долой – как человек, которому нужно скрыть это любой ценой.

Осторожный человек.

Или, возможно, нет. Возможно, испуганный.

Она резко втянула воздух, увидев, что внутри.

– Киран, смотри. Это серия писем, которые он отправлял самому себе. Как резервная копия его работы.

Киран наклонился ближе к экрану, пробегая взглядом содержимое папки. – Тут определённо что-то есть. Но что именно? На вид – будто там вообще ничего нет.

Его волосы щекотнули Камии щёку. Она быстро отстранилась, уходя от этого лёгкого, порхающего прикосновения.

Письма были датированы месяцем после исчезновения Дженны. И тянулись вплоть до позапрошлого года. Это было уже вскоре после того, как Лиам ушёл из ФБР.

– Он отправлял себе резервные письма после дела Дженны и даже после того, как ушёл из ФБР, – объяснила она.

– Ты говорила, он ушёл со скандалом?

– Да. Во всей процедуре было что-то очень странное. Думаю, его просто выдавили, – сказала Камии. – Вопрос в том, зачем?

– Никакого дисциплинарного разбирательства? Ничего такого?

Она покачала головой. – Я раньше, когда искала в интернете, наткнулась на заметки, где говорилось, что он «опозорен». Но я так и не смогла понять почему. – Она повернулась и посмотрела на Кирана, чувствуя, как внутри поднимается надежда: может, они наконец-то подбираются ближе к разгадке этой смертельной и разрывающей сердце головоломки.

– Может, тогда он и не был опозорен? Это самое простое. Может, кто-то просто хотел, чтобы так выглядело.

– Может, у него не было выбора, – задумчиво сказала Камии. – Потому что если его несправедливо вышвырнули, почему он не стал бороться? Так бы поступил любой, верно? Если тебя без вины увольняют из большой организации после того, как ты делал свою работу на совесть, почему бы не дать им отпор?

Глядя на него, она видела: он пришёл ровно к тому же выводу, что и она.

– Не станешь бороться, если тебе угрожали. Если сказали: «Отступись – иначе…», – произнёс Киран. – А что в этих письмах?

– Содержимое ещё подгружается, – объяснила Камии. – Всё очень фрагментарно. Лиам отлично постарался, чтобы папка была спрятана, и, возможно, потом даже сделал базовое удаление. Я не знаю, сколько реального текста мы вытащим. Часть может пропасть.

Она ждала, наблюдая, как список пополняется – бесконечно, неуловимо медленно.

Несколько мгновений единственным звуком было их тихое дыхание.

– Ты спрашивала об этом кого-нибудь в ФБР? – сказал Киран.

Камии покачала головой. – Я обещала своему начальнику, Коннору, что спрошу. Он сказал, что я должна поговорить со своим инспектором по условно-досрочному освобождению, Джасинтой.

– Инспектором по условно-досрочному? – в голосе Кирана прозвучало изумление.

– Я тоже удивилась, – призналась она. – Оказывается, его назначают после того, как тебя ловят на взломе главной страницы сайта ФБР. Но в общем, Коннор сказал, что она сможет посоветовать мне конфиденциально. Так, чтобы это было не опасно для меня, потому что если тут что-то происходит и об этом услышит не тот человек…

Она покачала головой – и то кровавое зрелище снова вспыхнуло в памяти, впечатываясь в неё заново.

Лицо Лиама, эти распахнутые глаза, кровь, расползающаяся по белым простыням, пропитывающая их.

Сначала она ненавидела Лиама – когда узнала, кто он, и поверила, что он запорол дело. Теперь она понимала: правда совсем иная – и куда более тёмная. Лиам был из хороших. Во всяком случае, он точно не был из плохих, и ей хотелось бы понять это раньше.

– Так ты говорила с Джасинтой?

Камии покачала головой. – Такое по телефону не обсуждают. Я хочу встретиться с ней лично, где-нибудь. На всякий случай. Так безопаснее.

Он кивнул. – Согласен.

– Я… я была слишком травмирована после того, что увидела, пару дней. Потом была занята – писала выпускной экзамен. Потом переезжала. Отличное совпадение, да. Зато у меня есть где жить – благодаря тебе.

Улыбка на миг согрела серьёзное выражение его лица.

– Я позвонила ей несколько дней назад, а она в отпуске. Завтра возвращается, и как только выйдет, мы встретимся.

Ками отчетливо видела у себя в мыслях темноволосую, темноглазую женщину, которая в ее нередко непростые времена в ФБР стала для нее опорой и источником советов. Хасинта была настоящей скалой. Острая на язык, хваткая, толковая – Ками безмерно ее уважала. Она надеялась, что за эти месяцы Хасинта стала относиться к ней иначе, потому что вначале Ками казалась ей наглой выскочкой и смутьяном – человеком, который принесет больше проблем, чем решит.

Она изо всех сил старалась заслужить хоть немного уважения и дружбы – пожалуй, даже больше, чем ей полагалось после такого неровного старта.

– Вот одно. Смотри, первое нашлось, – сказала она.

Ками подалась вперед, щелкнула по письму и начала читать.

– «Мне приказали свернуть дело», – прочла она.

По спине пробежал холодок. Это было то, что Лиам написал несколько лет назад, когда изо всех сил пытался выяснить, что случилось с ее старшей сестрой и почему та исчезла. Отец, властный и вечно недовольный, всегда считал, что Дженна просто сбежала. А Ками верила – горячо, всем сердцем, – что даже если Дженна и ушла сама, она бы сначала попрощалась.

– Кому он это пишет?

– Похоже, это официальное письмо его начальнику. Какому-то Биллу. Больше из этого я пока не понимаю, – сказала Ками и продолжила читать. – «Мне приказали свернуть дело, и я хочу понять почему. Я продвигаюсь вперед и выяснил, что Дженну Ларк видели за день до исчезновения: она разговаривала с мужчиной, которого свидетель может описать. Высокий, темноволосый, коротко стриженный, с пистолетом в кобуре».

Ками оборвала чтение, глаза ее распахнулись еще шире, и она резко повернулась к Кирану.

– Тебе это не напоминает сотрудников ФБР?

– Похоже на то, – согласился Киран.

– Дальше он пишет, что хочет разрабатывать эту ниточку, что это очень важно и что такого человека можно вычислить. И видно, что он тоже чувствовал: здесь что-то неладно. По словам слышно. Будто он уже понимает, что его прижали к стенке, потому что происходит нечто неправильное.

Ками не терпелось прочесть дальше. Что ответил начальник? Кто вообще этот Билл и как о нем узнать?

– Опять все тормозит. Надо дать системе пару часов. Тут провал, – разочарованно сказала она. – Но если поиск продолжится, он может заполнить этот пробел. Очень надеюсь. Нам нужно это выяснить.

Ками видела, что Киран чувствует то же самое: лицо сосредоточенное, и мысли у него тоже неслись бешено, пытаясь понять, что все это значит и к чему ведет.

Словно угрожающая тень вдали, Ками угадывала недостающие фрагменты – и они ей совсем не нравились. Они пугали. И казались частью чего-то куда большего, чем она сама. Ради этих секретов уже убивали – и она была уверена, убьют снова.

Звонок телефона чуть не заставил ее подпрыгнуть до потолка – она дернулась так резко, что сама испугалась. Киран от неожиданности пролил кофе, брызнув на журнальный столик. Он вскочил и торопливо пошел за тряпкой.

Звонил Коннор, и Ками сразу провела пальцем по экрану, принимая вызов.