Прямо сейчас
- -
- 100%
- +
Она откинула назад свои вьющиеся каштановые волосы, и он ухмыльнулся. Не паника. Она пыталась – жалко, слабо – бросить ему вызов. Это будет бой – с невидимым противником, ведь она не могла его видеть.
– Я не буду танцевать для тебя. Выпусти меня, – сказала она.
– Танцуй для меня! – настоял он. Ему хотелось увидеть, как она танцует. Когда прошлой ночью он наблюдал за ней через окно, она танцевала одна в гостиной. Не от радости. Он подумал, что она разучивает шаги для своего класса латиноамериканских танцев, но всё равно это было занятно, даже завораживающе, и он жадно впитывал зрелище.
– Пожалуйста, я не могу… – умоляла она дрожащим голосом. – Я отказываюсь!
Он нахмурился. Ему не нравилось, когда ему не подчинялись.
– Я сказал – танцуй, – прорычал он. – И лучше делай, что я говорю. Никаких торговаться. Вообще никаких.
Медленно она поднялась и начала двигаться. Тело было сковано страхом, но она изо всех сил пыталась выполнить его извращённое требование. Он следил за каждым её движением, глаза сияли от удовольствия. Он любил не танец. Он любил то, что заставляет её это делать. Он вытаскивал её из её мира.
Наблюдая за ней, ожидая момента, когда ей придётся натянуть эти старые, заношенные тряпки, он чувствовал, будто на этот раз вот-вот навсегда оставит позади воспоминания о прежней жизни. На миг он становился другим человеком. Радость накатывала мощной, обжигающей волной.
Пока она танцевала, он двигался вместе с ней, скрытый от её взгляда. Он хотел ощутить каждый её шаг, каждое движение. Хотел быть как можно ближе – чувствовать её страх и боль. Сердце колотилось в груди от возбуждения. Он ощущал себя живым – сильнее, чем за последние годы. Это было его произведение, его затея, его страсть. И он хотел смаковать каждую секунду.
Хотя по-настоящему хорошо она не танцевала – но, впрочем, и он тоже. Танцор из него был так себе, но важна была сама мысль.
Так или иначе, настало время следующего шага.
– Можешь остановиться, – сказал он и наблюдал за ней. Она рухнула, как марионетка, у которой перерезали нитки.
Продолжение следует. Это было следующее испытание, которое он хотел от неё. Отдыхать ей пока не время, хотя он знал: скоро она отдохнёт. Её время почти вышло. Но ему было мало.
– Надень одежду с кровати, – приказал он.
Она посмотрела в его сторону.
– Одежду?
– Да. Ту, что на кровати.
Он оставил другой комплект. Потрёпанную, старую одежду, больше подходящую мужчине. Простые джинсы, фланелевая рубашка, тяжёлые ботинки. Она должна была надеть это – выйти из своей жизни и стать той печальной, надломленной, измотанной фигурой, которой когда-то был он. Для него это был глубоко символический жест.
– Я это не надену, – сказала она. – Танцевать – одно. Но раздеться и напялить это? Ты издеваешься? С какой стати я должна это делать? – Голос у неё стал высоким. Резким.
Он почувствовал, как терпение ускользает. Эта оказалась трудной. Они всегда начинали так, но в конце концов все подчинялись. Нужно лишь запастись терпением.
– Ты сделаешь, как я скажу, – предупредил он её низким, угрожающим голосом. – Иначе пожалеешь.
– Пожалею? – переспросила она, и в голосе проступил страх.
– Я человек жестокий, – сказал он ей. Он не хотел, но голос сорвался на крик. – Я жестокий человек, и мне нравится то, что я делаю. Я не дрогну – причиню тебе боль. Не заставляй меня! Не заставляй!
Она уставилась на него широко раскрытыми от ужаса глазами. На щеках блестели слёзы.
– Хорошо, – прошептала она дрожащим голосом. – Хорошо, я сделаю. Я делаю.
Дрожащими руками она потянулась к одежде, не отводя от него взгляда.
На миг его кольнуло странное чувство вины. Он тут же оттолкнул его. То, что случилось с ним в прошлом, то, что его вынудили делать давным-давно, не должно тревожить его сейчас. Он это пережил и стал самим собой. А теперь она должна подчиниться.
Она выполняла приказ медленно, дрожа, движения были дёрганые, глаза всё так же распахнуты от страха. Она срывала с себя одежду, прижавшись спиной к стене с отверстиями, хотя тело её его не интересовало. Оно ничего для него не значило. Ему нужен был её разум – увидеть, почувствовать. Это и вызывало у него вспышки воспоминаний и приносило крошечное утешение: теперь он по другую сторону. Победитель.
Когда она закончила, он кивнул.
– Вот и ладно. Нет, нет. Оставь это. Оставь. Теперь можешь отдыхать.
Она опустилась на кровать, всё ещё в мужской одежде. Он видел, как вздрагивают её плечи, как лицо расплывается в слезах.
– Отдыхай, – повторил он, уже мягче. – Скоро пойдём.
Она кивнула и легла, свернувшись клубком, будто пыталась защититься от всего мира.
Почти нехотя он отошёл, оставив её одну – с мыслями и лицом, исчерченным слезами.
Глубоко внутри он понимал: что-то не так. То, что он сделал, было неправильно – он знал это сердцем. Но ведь это всего лишь то, что довелось пережить ему. Он лишь передавал дальше. И, по крайней мере, потом он их убивал. В конце концов, было бы ещё хуже оставить их жить в той же тоске, в какой жил он сам.
Оборвать их жизнь – значит оказать им услугу.
Он улыбнулся при этой мысли, зная, что она не видит его через маленькие отверстия в стене.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда Коннор поднял руку, чтобы постучать в дверь кабинета Максвелла Рида, он вдруг замер, и лицо его изменилось. Ками мгновенно ощутила, как её сковывает напряжение. Что-то было не так. Коннор заметил тревожный сигнал – или дело ещё серьёзнее?
Поспешно подойдя и встав рядом с ним, Ками с тревогой посмотрела на краснокирпичное здание: жалюзи на окнах, кадки с растениями у входа и латунная табличка рядом с дверью, где было написано: «Услуги по здоровью и питанию».
И тут она услышала это – изнутри.
Срывающееся, жалобное, задыхающееся постанывание, от которого у неё свело живот и в кровь ударил адреналин.
– Что за… – пробормотал Коннор.
Коннор поднял руку и с силой опустил её, оглушительно грохнув по двери. А затем, не дожидаясь ответа, повернул ручку и резко толкнул.
Дверь не была заперта. Она распахнулась, и Коннор ворвался внутрь – в небольшую приёмную с аккуратной стойкой администратора, за которой никого не было. Сзади стояло синее офисное кресло, на столе – ваза с цветами, а на стене висело несколько плакатов в рамках: таблицы веса, сведения о питательной ценности фруктов и овощей и о том, сколько калорий сжигают разные упражнения.
Но стоны доносились от двери в глубине, и туда Коннор теперь направился решительным шагом. Ками слышала за ней глухие удары и возню.
Коннор навалился на эту дверь всем телом. Заперто. Он дёрнул ручку.
– ФБР. Открыть. Немедленно!
Возня снова – и потом тишина. Ками ждала, сердце колотилось.
Потом дверь распахнулась настежь, и они нос к носу столкнулись с мужчиной, которого Кэми узнала по своим прежним поискам.
Воротник синей рубашки Максвелла Рида сбился набок, сама рубашка вылезла из брюк. Лицо, на фото казавшееся круглым, вживую было стройнее; оно пылало и блестело от пота. Каштановые волосы, модно подстриженные – по бокам короче, сверху длиннее, – были взъерошены.
Кэми начала понимать, что тут происходит. Картинка стала окончательно ясной, когда она увидела женщину у него за спиной: на длинном темно-синем диване та в панике одергивала юбку и шарила взглядом в поисках туфель.
Здесь, без сомнения, происходило кое-что неприличное. Только совсем не то, что они надеялись найти. Хотя, возможно, нужное им происходило где-то в другом месте.
Кэми поняла, что все это не окажется таким простым, как они рассчитывали. Потому что в следующую секунду сам Максвелл рванул к окну.
Кэми ахнула, когда он распахнул его и перекинул ногу через подоконник. Коннор, внезапно ускорившись, метнулся через кабинет и решительно ухватил беглеца.
В последний возможный миг ему удалось схватить Максвелла за руку. Максвелл заорал – зло и панически:
– Отпусти меня!
– Назад! – приказал Коннор.
Кулак глухо ударил по оконной раме.
Кэми стояла, разрываясь. Надо бы броситься на помощь, но в этой тесной возне толку от нее, скорее всего, было бы мало. И тут она поняла: есть кое-что важнее, что она может сделать.
Женщина уже натянула туфли и косилась на дверь.
Кэми быстро подошла и заперла ее. Она захлопнула дверь, повернула защелку и встала перед ней, стараясь выглядеть как можно более уверенно. Никакого свидетеля она не отпустит.
– Уйди с дороги, – задыхаясь, пригрозила женщина.
– Нет, – ответила Кэми, не отступая.
– Мне нужно уйти.
– Только после того, как мой начальник задаст вам несколько вопросов.
Кэми взглянула на окно: там Коннор уже силой затаскивал Максвелла обратно, под глухие удары и звуки борьбы.
– Уйди с дороги. – Брюнетка с блеснувшими глазами шагнула вперед и толкнула Кэми в плечо.
Кэми охнула – ее швырнуло обратно на дверь с глухим стуком. Оружия у нее не было; да и настоящих полномочий задерживать эту женщину – тоже. А если дойдет до потасовки, эта более крупная и высокая женщина без труда возьмет верх.
Но кое-что она все-таки могла сделать, чтобы держать ее на расстоянии. Один способ не дать ей уйти, пока Коннор возится с Максвеллом.
Кэми поспешно выровнялась и снова встала прямо перед дверью. Потом вытащила из кармана телефон и быстро разблокировала.
– Ну давай, – сказала она. – Иди на меня. Попробуй сдвинуть меня с места. Но если я нажму вот эту кнопку, я начну вести прямую трансляцию того, что тут происходит, в свои соцсети – открыто, для всех, – а потом разошлю это по всем группам, какие найду, и расскажу, что я увидела здесь, когда мы пришли. Кем ты работаешь? Твоему месту работы понравится такая публикация? А семье?
Угроза – произнесенная на одном дыхании и тонким, срывающимся голосом – сработала. Женщина отшатнулась, глядя с ужасом.
– Только попробуй нажать, – прошипела она и дернулась к руке Кэми, но на этот раз Кэми была быстрее. Она отпрыгнула в сторону, не выпуская телефон.
– Я снимаю, если ты не сядешь, – сказала Кэми. – Запись начнется через три… два… один…
На слове «один» женщина развернулась, демонстративно прошествовала к дивану и, сердито плюхнувшись на него, отвернула лицо от телефона Кэми.
Возня у окна стихала. Коннор уже втащил Максвелла обратно. Теперь он защелкнул наручник на его запястье, а другой конец пристегнул к подлокотнику гостевого кресла.
– Сидеть, – скомандовал Коннор, и Максвелл с глухим стуком рухнул в кресло.
Теперь, когда его попытку сбежать пресекли, он, как заметила Ками, принялся разыгрывать оскорблённую невинность.
– Что здесь происходит? – спросил он запыхавшимся голосом, переводя взгляд с Коннора на Ками; в бледно-голубых глазах застыло недоверие. – Как вы можете вот так просто—просто врываться? Издеваться надо мной? Надевать на меня наручники?
– У нас к вам вопросы, – сурово сказал Коннор. – Это ваша клиентка? Какие у вас отношения с этой женщиной?
Глядя, как женщина сжала губы, Ками подумала: похоже, она жалеет о принятых в жизни решениях. Особенно о нескольких последних. Но, по мнению Ками, не выглядело так, будто она здесь против своей воли. Никаких признаков этого Ками не видела. Женщина казалась смущённой, но не травмированной. А то, как она пыталась уйти, было властным и уверенным в своей правоте – но совсем не похоже на испуг и отчаянное желание поскорее убраться.
– Моя клиентка, – произнёс Максвелл, краснея.
– Вы здесь по собственной воле? – потребовал Коннор, обращаясь к женщине.
Она кивнула, по-прежнему не произнося ни слова.
– И что вы здесь делаете, если конкретно? – надавил Коннор.
Максвелл переминался с ноги на ногу, выглядя виноватым.
– Просто консультация, понимаете. Советы по питанию. Ну, что-то такое.
Ну вот, первая ложь прозвучала, подумала Ками. Даже при горе доказательств обратного Максвелл упрямо держался за версию о собственной невиновности. Но где одна ложь – там могут быть и другие. Мужик, который спит с клиентками в своём кабинете консультанта – после какой-то странной смены имени в прошлом, – вполне может параллельно заниматься серьёзными преступлениями.
– Мэм, предъявите удостоверение личности, – приказал Коннор.
– Зачем? – оборонительно спросила женщина; это было первое слово, сказанное ею Коннору.
– Мне нужно проверить, – сказал Коннор.
Она упрямо уставилась на него. Потом подняла с пола сумочку, порылась внутри и протянула ему водительские права.
Коннор сфотографировал их на телефон.
– Урсула Саутбридж?
– Да, это я, – ответила она и подтянула заколку в густых каштановых волосах, которая выбилась.
– Вы здесь по собственной воле?
– Да. – Она вызывающе вскинула подбородок. – Я… мы разбирали кое-какие проблемы, и Максвелл меня утешал.
– Понятно. У вас уже были сеансы раньше, мисс Саутбридж?
Максвелл, сидевший в наручниках на стуле, начал было выпаливать что-то, но Коннор поднял руку.
– Я разговариваю с дамой.
– Это был мой третий сеанс, – сказала она.
– А предыдущие?
– Один раз в месяц.
– То есть вы приходили сюда раз в месяц на протяжении трёх месяцев?
– Да.
– За это время вы видели или слышали что-нибудь неподобающее? Что-нибудь подозрительное во время этих сеансов?
– Нет! Наши сеансы очень… личные. Обычно, – сказала она, прищурившись и бросив на Коннора сердитый взгляд.
Он вздохнул.
– Хорошо, мэм. Возможно, нам придётся ещё с вами связаться, но пока вы можете идти.
Она встала и, возмущённо пылая от стыда, выскочила прочь.
– Теперь, – сказал Коннор, поворачиваясь к Максвеллу. – Ваше удостоверение личности, мистер Рид?
Его пунцовое лицо потемнело ещё на несколько оттенков.
– А что с моими документами? – пробормотал он с защитной дрожью в голосе.
– Похоже, они поддельные.
– Я… нет, это не так. Я сменил имя. Пять лет назад, после скандального развода. Бывшая уничтожала мою репутацию. Я хотел начать с чистого листа – вот и всё. Поэтому я уехал из Миннесоты и приехал сюда.
Ками не сомневалась: у этой истории есть две стороны. Она не верила, что Максвелл в чём-то невиновен. И вообще не знала, стоит ли доверять его словам.
– Ваша лицензия? На практику?
– Она мне не нужна, – вызывающе огрызнулся он. – Я консультант, а не лицензированный специалист. Я прошёл онлайн-курс.
Коннор вздохнул.
– Вы знаете Кейт Миннетт и Грейси Фостер? Насколько я понимаю, они пользовались вашими услугами? – Он подчеркнул слово «услугами», и Максвелл переступил с ноги на ногу.
– Клиентская конфиденциальность не позволяет мне об этом говорить.
– Вы только что сказали, что вы не лицензированный специалист, – парировал Коннор. – К тому же обе эти женщины мертвы.
– Что? – Теперь у Максвелла распахнулись и глаза, и рот. – Мертвы?
– Обе убиты за последние пару дней, – сказал Коннор.
«Я… я понятия не имел. Кажется, по новостям что-то слышал про убийство, но не придал значения». Теперь его вызывающая бравада таяла на глазах. «Я решил, вы просто пришли устроить мне неприятности, что это бывшая жена или чей-то муж натравили вас на меня».
«Теперь вы понимаете, что всё куда серьёзнее?»
«Да, понимаю». Он замолчал, словно собираясь с духом. «Я готов отвечать на вопросы».
«Расскажите о ваших контактах с Кейт Миннетт», – сказал Коннор.
Наблюдая за этим, Ками всё больше гадала, не он ли их подозреваемый. Он выглядел так искренне потрясённым, услышав о смертях. Конечно, он мог быть превосходным лжецом, но она не была уверена, что он настолько хорош.
«Я консультировал Кейт некоторое время назад. Она очень занятая юристка и хотела перейти на более здоровое питание. Я ей в этом помог», – сказал он, и в голосе прозвучала нотка самодовольства. – «Составил планы питания и накидал идеи для меню. Она была очень довольна. Мы созванивались пару недель назад – контрольный созвон».
«А Грейси Фостер?»
«Имя незнакомое», – сказал он. – «Ко мне она как клиентка не приходила. Но я провожу презентации для малого бизнеса – помогаю делать выбор в пользу еды, которая помогает быть стройнее и здоровее. За последний месяц-два я провёл несколько таких. Она могла быть на одной из них, и тогда я бы позвонил ей позже, чтобы уточнить, а она могла перезвонить, если была занята. Она работает в индустрии красоты? За последние месяцы я несколько раз выступал перед небольшими салонами – парикмахерскими и косметологическими».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.