Просто прячься

ПРОЛОГ

Петра Бринк была на взводе до предела. Время было не просто на исходе – оно давно кончилось. Вчера она задержалась допоздна на своей подработке в баре, и из-за этого сегодня утром проспала будильник на шесть.

Теперь ей нужно было вернуться в университет всего через пару часов, а в задании оставался ещё приличный кусок работы.

И без того перегруженная, она стиснула зубы, услышав, как открылась входная дверь. Значит, домой вернулась соседка по квартире – Антуанетта.

А это означало, что ванная, скорее всего, будет недоступна ближайший час, если Антуанетта успела сходить в спортзал, на йогу или на какой-нибудь из утренних тренировок, которые она обожала. Будучи моделью и заметной фигурой в соцсетях, её соседка – от природы ослепительная – должна была выглядеть ухоженно и безупречно всегда, даже после занятий.

Но в ванной она могла пропадать дольше любого человека, которого знала Петра, и если она её оккупирует, то у Петры не останется ни единого шанса принять молниеносный душ перед тем, как пулей нестись на пару. А после долгой смены за стойкой – в прокуренном воздухе – и того, как она, вымотанная, рухнула в кровать сразу по возвращении домой, этот душ был ей жизненно необходим.

Скривившись от накатившей тревоги, Петра прикинула варианты. Единственное, что приходило в голову, – прямо сейчас рвануть по коридору и успеть в ванную раньше Антуанетты. Тогда она успеет помыться – за десять минут, не больше.

Не лучший расклад. Она как раз билась над особенно каверзным набором вычислений в этом задании и не хотела, чтобы её мысль сбили. Но выбора не было. Утро стремительно превращалось в катастрофу – и виновата была только она сама, что проспала.

И тут, прислушавшись, она уловила то, что могло спасти день, – ещё одни шаги, входящие в квартиру.

Ладно, значит, Антуанетта привела кого-то с собой. Возможно, парня, а может, она собиралась снять с кем-то ролик для соцсетей. Вполне похоже на неё. И значит, они будут заняты – скорее всего в гостиной: болтать или снимать видео.

Петра снова вернулась к расчётам, заметно расслабившись: теперь она могла полностью сосредоточиться, будто ей неожиданно повезло и всё обошлось.

Она быстро добила эту задачу и следующую, с облегчением чувствуя, что с этим математическим заданием на удивление всё складывается как надо. Она держала ситуацию под контролем. Так бывало не всегда, и сейчас она радовалась, что это подарило ей пару драгоценных минут в её утре, распёртом дедлайнами.

Теперь, пожалуй, стоило бежать в душ, потому что она понятия не имела, сколько задержится гость. Хотя, прислушавшись, Петра вдруг поняла кое-что странное: она вообще не слышала голосов.

Они уже пришли и ушли? Наверное. А она так ушла в работу, что не заметила.

Должно быть, так и было, потому что, схватив полотенце и направившись по коридору к ванной, она не слышала ровным счётом ничего. Ни шепота разговора, ни музыки с телефона, ни звона кофейных чашек.

А потом, глядя вперёд, она с внезапным холодком поняла: входная дверь квартиры открыта.

Настежь – в районе, где недавно было несколько краж со взломом?

Обеспокоенная, Петра окликнула:

– Энтс, ты в курсе, что дверь открыта?

Ничего.

Может, она снова спустилась вниз, а может, прощается с этой подругой на улице. Но даже в таком случае дверь хотя бы должна быть закрыта. Любой мог пройти мимо и свернуть внутрь. Голубая сумочка Антуанетты лежала на столике в прихожей.

– Ты здесь? – Теперь, торопливо направляясь к входной двери, Петра понятия не имела, взяла ли Антуанетта с собой ключи. Запереть соседку по дому она не могла. Значит, придётся оставить дверь незапертой, пока она будет принимать душ, а это было совсем не здорово.

Проходя мимо двери в гостиную, она на всякий случай заглянула внутрь – вдруг Антуанетта в наушниках и правда просто забыла про дверь.

На чёрных кожаных диванах не сидел никто.

Петра отвернулась. Но тут же повернулась обратно, нахмурившись: в комнате было что-то такое, что она заметила лишь теперь, – странный металлический запах, исходивший из этой аккуратной, обычно приятно пахнущей комнаты.

От него ей становилось тревожно, словно где-то на задворках сознания пронзительно завывали сигналы тревоги, о существовании которых она и не подозревала. Она снова обернулась, шагнула дальше в комнату и присмотрелась.

И тогда она увидела каблук туфли – тот самый лаймово-зелёный ботильон на шпильке, любимую обувь Антуанетты, – валявшийся на полу.

А дальше, когда она, с нарастающим ужасом, заглянула за угол, увидела второй ботильон, тоже на полу, и внутри – длинные стройные ноги Антуанетты. Ещё дальше – её тело, лежащее на спине, неподвижное.

Антуанетта распласталась в углу гостиной, уставившись вверх пустым, невидящим взглядом. Рана на горле была огромная, страшная, залитая кровью; крови было ещё больше – от колотых ран, от ужасных ножевых ранений на груди и руках.

Петра закричала и, пятясь, закричала снова.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ками Ларк казалось, будто её окутали печаль, вина и сожаление. И единственный способ выбраться из отчаяния – попытаться вывести на чистую воду зло, которое она точно знала: оно прячется где-то за кулисами этой истории.

Она собиралась разоблачить проступки Лиама Тревертона.

Шесть лет назад он запорол дело о пропаже её сестры Дженны. Затем его выгнали из Федерального бюро расследований, а потом, когда Ками попыталась разыскать его, чтобы записать голос и открыть украденный у него ноутбук, следом пришла трагедия. Ками судорожно вдохнула, вспоминая, как развернулась та жестокая, необъяснимая сцена.

С ней был Итан. Он пошёл вместе с ней в подозрительный бар, где она нашла Лиама. Он узнал Лиама. Он его знал – она не понимала, как и почему. Обсудить это не было времени: Итан сказал ей немедленно уходить из бара. Что-то явно пошло не так, и он это увидел, потому что схватил её, и они ушли, торопясь по тихим ночным улицам.

За ними кто-то пошёл следом. Мужчина с пистолетом. Кто бы это ни был, он выстрелил в Итана. А потом преследовал её и едва не убил.

Итан не выжил.

Ками не понимала, почему всё это произошло. Итан увидел Лиама – но видел ли Лиам их? Или кто-то другой? После случившегося она была уверена, что стрелка подослал Лиам, но теперь, обдумывая всё заново, перебирая спутанные воспоминания того времени, она уже не была так уверена.

Сидя в своей крошечной студенческой спальне в Массачусетском технологическом институте, Ками снова почувствовала, как глаза наполняются слезами. Да какая разница, кто послал убийцу. Это она виновата, только она, что Итан погиб. Если бы она не упёрлась так одержимо в желание раскопать несостыковки, нарушения, все эти тёмные делишки, которые она замечала вокруг проваленного дела о пропаже сестры и участия в нём Лиама, Итан был бы жив. Поход в тот бар – её решение – стоил ему жизни.

Он был ей и другом, и чем-то большим. Между ней и красивым молодым агентом проскочила искра. Его не смущало, что Ками – бунтарка: наполовину выбритая, выкрашенная в чёрный причёска, пирсинг, татуировки на руках. Не смущало и то, что она возненавидела ФБР после того, как её вынудили пойти на сделку и помогать им с ИТ-делами, когда выяснилось, что она взломала их сайт.

Она сделала это в знак протеста: они топтались на месте с делом Дженны, а потом просто бросили его. Поэтому, как только она освоила нужные навыки, она и взломала главную страницу – в знак протеста. Но оставила лазейку, потому что слишком спешила и не успела замести следы, и они её нашли. Потом начались неприятности, и, оказавшись перед выбором – помогать ФБР или получить долгий тюремный срок, – Ками решила помогать. Но она злилась и упиралась, чувствуя, что её к этому принудили.

Появление Итана стало первым светлым поворотом за всю эту историю. Между ними сразу вспыхнула искра. Она восхищалась и уважала его преданность делу, и это заставило её иначе взглянуть и на само ФБР.

А теперь его не было.

Покачав головой, Ками отогнала мысли. Сейчас она могла только заняться ноутбуком Лиама. Она всё ещё не была готова это сделать. Ей нужна была неделя – прийти в себя, собраться с силами, чтобы открыть его и увидеть, что там. Неделя – чтобы хоть немного притупить чувство вины, которое калечило её каждый раз, когда она думала о лице Итана, а думала она о нём постоянно.

Но теперь – пора.

Ками глубоко вдохнула. Она снова открыла ноутбук, ощущая, как в ней поднимается очередная волна ненависти к Лиаму – за то, что он сделал, и за то, чего он не сделал.

Она позаботилась о том, чтобы отключить его от сети, чтобы его нельзя было обнаружить онлайн. Это было первым делом – как и то, чтобы обойти защиту Лиама, а затем отключить её. Было ясно, что в ИТ он разбирается, и она не могла рисковать: вдруг он узнает, кто она.

Она оставила анонимную угрозу в его коде охранной сигнализации – что она наблюдает за ним и ему стоит бояться. Это она успела сделать, прежде чем оборвать все ниточки. Она надеялась, что он это увидел, и надеялась, что ему стало страшно.

Но теперь – обратно к Дженне. Что случилось? Почему этот тип так бездарно провалил дело? Найдутся ли ответы в этом гладком, стильном ноутбуке?

Открывая его, Ками понимала: пути назад нет. Теперь она твёрдо решила выяснить, что произошло с её сестрой, и сделать так, чтобы отвечать за это пришлось Лиаму.

Итак, где искать ответы?

Ками принялась просматривать файлы на ноутбуке. Она не ждала быстрых или лёгких решений, но написала пару взломов, которые, как ей казалось, помогут искать чуть быстрее.

Взломов, которые вытащат на свет имя «Дженна Ларк» и слова «пропавший человек».

Она была уверена: если там есть хоть что-то, она это найдёт. Даже если оно спрятано – найдёт. Да и с какой стати вообще это прятать?

Злость вспыхнула, когда она подумала о причинах: Лиам – преступник, он продажный, и он гнёт свою линию, которая противоречит ФБР и любым принципам правоохранителей.

Из-за этой извращённой линии дело её сестры сошло на нет и, в конце концов, погиб Итан.

Компьютер подал сигнал. Глаза Ками сузились. Файлы нашлись. Она наклонилась ближе, вглядываясь в то, что выдала её поисковая программа.

Найденные файлы лежали в архивной папке, глубоко закопанной в системных записях, в подразделе с меткой «Работа», затем «Дела», затем дата года, а потом «Дж. Ларк».

Он явно работал методично и так же методично всё раскладывал. Ноутбук был довольно новым, и Ками предположила, что эти записи он перенёс на него. Он вёл учёт дел – и держал эти документы в файлах, пусть и глубоко заархивированными.

Итак, что он мог сказать? Узнает ли она, почему это дело так бездарно запороли?

Ками почувствовала благодарность за то, что теперь она знала о процедурах ФБР куда больше, чем несколько месяцев назад, – благодаря недавнему опыту помощи в делах, связанных с ИТ. Ей уже доводилось видеть материалы расследований, и она понимала, что в них должно быть и какой глубины деталей добивается хороший следователь. Когда она получила доступ к досье Дженны в архиве ФБР, оно оказалось очень неполным. Если он скрывал или уничтожил что-то ещё, возможно, это было здесь.

Прищурившись, она открыла файл, готовая выяснить, какие показушные шаги предпринял Лиам и почему он так чудовищно провалил это расследование. Тем более теперь ей казалось, что он знал Дженну ещё раньше. На это намекали сведения, которые она раскопала.

Ками взглянула.

"Дело о пропаже человека: Дженна Ларк."

Её пробрал озноб, когда она увидела полное название. Она открыла его, ощущая внутри холод и тошноту, словно сейчас ей предстоит столкнуться лицом к лицу с таким уровнем зла, который до сих пор она лишь воображала.

Потом Ками уставилась в экран, нахмурившись.

По мере того как она читала записи по делу на его ноутбуке, выходило, что Лиам начал всё по правилам.

Он допросил её родителей. Вот показания отца, и Ками почти видела его тяжёлое лицо, застывшее суровыми складками, его властную, давящую гримасу, когда он выносил официальный «вердикт»: по его словам, Дженна сбежала – бунтарка и трудный ребёнок. Неудивительно, что она восстала против его грубого, авторитарного нрава и нежелания дать слово хоть кому-то ещё.

Но сначала Лиам всё делал правильно. Так, во всяком случае, думала Ками. Она была удивлена. Более того, многое из того, что он сделал, так и не попало в материалы дела, к которым она обращалась в базе данных ФБР.

Он опросил многих её школьных друзей. Он поговорил с учителями. Он обошёл соседей и побеседовал с ними. Он запросил записи камер на двух ближайших углах в квартале. Он поднял другие дела о пропавших людях в этом районе за последние пару лет, чтобы найти совпадения. Похоже, он действительно работал.

Ками чувствовала себя совершенно растерянной. В какой момент это дело пошло наперекосяк?

И почему на файл в онлайн-архиве ФБР поставили программу, которая стирает следы и уничтожает данные?

Вглядываясь в эти давние заметки, которым было уже больше шести лет, Ками поняла, что совсем не готова к тому, что обнаружила. Здесь было ещё много подпапок, которые предстояло изучить, но её внимание прервал стук в дверь.

Она поднялась из-за стола и сделала к двери четыре шага – ровно столько и нужно было в её крошечной студенческой комнатке.

Ками так ушла в материалы дела, что даже не задумалась, кто мог стучать. Она привыкла, что однокурсники и даже преподаватели заходят обсудить задания или поговорить о проектах. В общительной атмосфере студенческого жилья тут не было особых ожиданий ни приватности, ни одиночества.

Она открыла дверь – и ахнула, когда её накрыло шоком.

Перед ней стоял призрак.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На один ошеломлённый миг Ками решила, что перед ней Итан. Сходство было жутким: те же черты лица, те же сияющие ореховые глаза, тот же рост и ширина плеч, даже тот же крепкий рисунок рта и челюсти. И тот же открытый взгляд – будто перед ней очень симпатичный, упрямый, повзрослевший бойскаут.

Ей показалось, будто её буквально ударили под дых.

– Ками Ларк? – сказал он.

Тот же голос. Она уставилась на него; глаза защипало от слёз.

– Простите, – сказал он, нахмурившись. – Наверное, я должен был предупредить. Я Киран, младший брат Итана.

Ками не могла сдержаться. Слёзы потоком катились по щекам, пока она смотрела на него. Воспоминания нахлынули, разрывая внутри болезненные, давно не затянутые места.

Покачав головой, она так и не смогла вымолвить ни слова. Единственная мысль, которая, казалось, еще работала у нее в голове, была о том, что это она стала причиной смерти его брата.

Киран шагнул вперед и протянул ей из кармана салфетку. Она кивнула и взяла, вытирая глаза.

– Мне так жаль, – сказала она дрожащим голосом. Отступила на шаг и жестом пригласила Кирана войти.

Она закрыла за ним дверь.

В комнате был всего один стул – тот самый, втиснутый в угол за ее столом. Ками указала на кровать, и Киран сел. Она тоже опустилась, будто ноги больше не держали.

Она вспоминала разговоры, что у них с Итаном были на их паре свиданий. Он с улыбкой упоминал своего младшего брата – всего на два года младше него.

– Он учится на инженера в Бостонском университете. Отличный парень. Куда умнее меня!

И вот теперь она сидела на своей кровати рядом с этим отличным парнем, у которого больше не было брата, и рыдала навзрыд – от горя и раскаяния.

– Пожалуйста, не плачь.

Как тут не плакать? Ками не могла остановить рыдания. Киран протянул руку и легко коснулся ее плеча.

– Всё хорошо, – тихо сказал он. – Всё хорошо.

Ками вдруг поняла: он утешает ее. Он правда пытается сделать так, чтобы ей стало легче.

Это было слишком. Она снова разрыдалась, и Киран обнял ее.

Слезы, которые Ками так долго держала в себе, хлынули наружу вместе с виной и тоской. Киран просто держал ее, ничего не говоря, пока она не выплакалась.

Наконец она отстранилась и вытерла глаза.

– Пожалуйста, не плачь снова, – сказал он. – Если начнешь, я тоже расплачусь, а я пришел сюда не за этим.

Ками впилась зубами в щеку изнутри. Боль от укуса была адской, но хотя бы отвлекала от горя.

– З-зачем… зачем ты тогда пришел? – спросила она хрипло, с судорожными всхлипами.

– Я пришел… наверное, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. – Киран смотрел на нее с легкой хмуринкой. Ками почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Он тревожился? Он пришел убедиться, что с ней всё хорошо? Она не ждала этого и не заслуживала. Это была доброта почти незнакомого человека, которому больнее, чем ей, – и это было невыносимо.

– Полагаю, полиция уже с тобой поговорила? – спросил он.

– Да. Да, поговорила. Они расследуют преступление вместе с ФБР. Но мне так и не сказали, поймали ли убийцу, так что, видимо, нет.

– Нам всё твердят, что работают и скоро будут результаты, но я ничего не слышал. Я очень за тебя переживал.

– Почему? – Почему ему вообще должно быть до нее дело? – подумала Ками. Он должен ее ненавидеть! Она и сама сейчас ненавидела себя за то, что натворила.

– Итан кое-что о тебе рассказывал. Так я и понял, как тебя найти, – сказал он.

– Он… рассказывал? – Слезы снова потекли, и Ками поспешно вытерла их.

– Да. Он говорил, что ты ему очень нравишься, что ты классная девчонка и человек, который, скорее всего, однажды изменит мир.

Ками не могла поверить тому, что слышит. Итан так высоко ее ценил, что делился с братом своими чувствами к ней? Она хотела спросить еще, но горло сжималось, не давая говорить.

– Он еще сказал, что ты добрая – что тебе не всё равно и ты хочешь помогать людям. Сказал, что ты умная, и потому он и хотел с тобой встречаться. Ты не такая, как остальные девушки, – говорил он. – Голос Кирана звучал мягко, но под этой мягкостью отчетливо слышалась печаль. Ками слушала, и сердце у нее снова разламывалось.

– Прости, – выдавила она.

Но Киран не замолкал. «Я младший брат, – сказал он. – Я всегда чувствовал, что иду по его следам. Что он прокладывает дорогу. Он был таким умным, таким собранным. В колледже он был лучшим на курсе и блестяще окончил академию ФБР. А я? Я был тем, от кого у родителей болела голова, кто провалил первый курс на инженерном, потому что вбил себе в голову, будто буду играть в рок-группе. Я был трудным ребёнком, а он – героем».

Голос Кирана дрогнул, и Кэми снова почувствовала, как у неё разрывается сердце.

«Так вот, я хотел сказать – я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. И не только это». Он уставился на неё, и теперь в его глазах появилась странная напряжённость, от которой Кэми нахмурилась.

«Что ты имеешь в виду?»

«Тебе нужно быть осторожнее», – сказал он, и Кэми вдруг ощутила, будто ей за шиворот насыпали льда.

«Что… что ты говоришь?»

«Не знаю, сколько тебе рассказал Итан», – произнёс он.

«Рассказал? О чём ты? Что он должен был мне рассказать? Он говорил, что твоего дядю много лет назад подстрелили, когда он собирался выступать свидетелем по делу штата – после того как сотрудничал с человеком, которого арестовали за отмывание денег. Он сказал, что именно тогда у него и зародилось желание пойти в ФБР. Но это было давно, и он говорил, что плохие парни до сих пор сидят в тюрьме».

Он рассказал ей о своём прошлом как-то вечером, когда они возвращались после рок-концерта в местном баре. Киран это имел в виду?

Киран вздохнул. Он смотрел на Кэми. Она моргнула, смахивая слёзы, и посмотрела на него в ответ.

«Итан пытался кое-что выяснить», – сказал он.

«Что, какое-то дело?» Даже произнося это, она понимала: нет. Не так он об этом говорил.

«Нет. Это было другое. Что-то ещё – то, на что он, по его словам, наткнулся случайно, и пытался разобраться в свободное время. Он уже подбирался близко, почти выяснил больше. Я не знаю, что именно, но думаю, кто-то хотел убрать его с дороги».

Теперь Кэми смотрела на него, потрясённая, пока он продолжал: «Как-то ночью – месяц или около того назад – мы с ним были на улице, шли домой, и подъехала машина, водитель начал стрелять. Мы оба успели отскочить. Я перепугался до смерти. Мы не пострадали. Тогда я подумал, что это какой-нибудь пьяный хулиган, сорвавшийся с катушек. Но потом он сказал, что, по его мнению, стреляли именно в него. Что кто-то выбрал его целью».

Кэми не могла вдохнуть, переваривая услышанное. Киран провёл рукой по волосам – нервно, резко.

«Кэми, я не знаю, во что он влез, но думаю, тебе надо быть осторожнее. Если кто-то хотел убрать его, они могут захотеть избавиться и от тех, кто был рядом с ним и о ком они думают, будто он мог им рассказать… про то, что бы это ни было. Я не хочу, чтобы это оказалась ты».

Кэми покачала головой, чувствуя, как её накрывает полной неожиданностью. Ей казалось, что всё это – из-за неё. В конце концов, именно она предложила сходить в бар.

Но бар был мутный, с дурной славой: там часто ошивались сомнительные типы. Возможно, удобное место встреч для тех, кто занимается тёмными делами. Там Итан узнал Лиама. И почти силой вытащил её оттуда.

Лиам его заметил? Или кто-то другой увидел Итана там? Кэми хотелось бы понять, что именно тогда произошло. Как бы то ни было, их выследил стрелок. Тот ли это, что месяц назад проехал мимо Итана и его брата? – теперь гадала Кэми. Тот стрелок мог целиться либо в неё, либо в Итана, там, на дороге, но они первым делом выбрали Итана. Теперь Кэми это понимала.

Значит, возможно, они целились в него первым потому, что уже пытались раньше, и он был их целью. А Кэми была лишь его девушкой, которую тоже нужно устранить. К такому выводу она теперь приходила.

У неё голова шла кругом от всего этого. Она и понятия не имела, что жизнь Итана была под угрозой ещё до того, как она с ним познакомилась. Он что-то расследовал. Неофициально – это точно. И он узнал Лиама.

Всё это было важно, но она слишком потрясена, чтобы сложить кусочки в цельную картину. Да она даже не знала, складываются ли они вообще. Она знала только одно: всё оказалось не таким, как она думала. Совсем не таким.

– Спасибо, что сказал мне, – выдавила она.

– Я считаю, это важно, – подчеркнул он. Помолчал. – Можно нам оставаться на связи?

В его голосе звучала тревога. Он поднялся с кровати, явно не желая задерживаться после того, как сказал всё, что хотел.

Ками не собиралась отказывать. Она знала, каково это – принять решение, которое потом оборачивается против тебя.

– Конечно, – сказала она.

Она нацарапала свой номер и протянула ему листок. Он оторвал нижнюю половину, написал свой номер и вернул ей. Ками положила оторванный клочок под пустой стакан из-под воды на столе.

– Спасибо, – сказал он. – Береги себя, ладно?

– Ты тоже, – ответила она.

Он встал и вышел, а Ками осталась сидеть, с бешено кружащимися мыслями, не в силах до конца осознать, что он сказал и что всё это значит. Ей нужен был целый день, чтобы это улеглось, но его у неё не было: трель телефона разрезала водоворот мыслей.

Звонил Коннор – её начальник и куратор в ФБР, – и Ками, чувствуя, как сердце ухает вниз, поняла: это значит, что назревают неприятности.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Коннор? – сказала Ками, сразу беря трубку и изо всех сил стараясь говорить обычно. Ей не хотелось, чтобы он понял, что она плакала. Сейчас ей нужно было выглядеть спокойной и собранной. Именно этого Коннор от неё ожидал, и если он заподозрит, что случилось ещё что-то, он начнёт спрашивать.

А Ками была совершенно не готова к вопросам после этой бомбы из прошлого Итана.

– Ками, я позвонил узнать, как ты.

Ками моргнула, тронутая тем, что ему не всё равно. Она была уверена, что есть и другая причина для звонка, но сам вопрос доказал ей: у этого агента, которого она всегда считала резким, жёстким и сухо-деловым, действительно есть мягкая сторона. Более того – Ками начинала понимать, что он искренне переживает за своих людей.

И хотя её привлекали к делам лишь в тех случаях, где она могла помочь, похоже, теперь и она числилась среди его людей.

– Я в порядке—

– Я рядом с тобой. Проеду мимо Массачусетского технологического института минут через десять. Есть время выпить кофе? Или даже пораньше пообедать? – перебил он.

Моргнув, Ками решила, что это день сюрпризов.

– Да, есть.

Сегодня у неё не было занятий, кроме утренней лекции, на которой она уже побывала: она закончилась в девять.

– То место напротив твоего кампуса. Встретимся там?

– Конечно, – сказала она.