Сломленная

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кора едва не сорвалась – рука, взметнувшись в сторону, чуть не выдернула плечо из сустава. Она прошипела от боли, отчаянно вцепившись пальцами в бетонный подоконник старого, заброшенного промышленного здания.

В наушнике, сквозь треск помех, прозвучало: «Всего пять минут, Кора. Ты его видишь?»

Она не ответила – берегла силы, тяжело дыша, пока страх холодными иголками полз по позвоночнику. Пять минут – она слишком долго возилась, непозволительно долго. Кора быстро глянула вниз, на асфальтовую парковку, заросшую сорняками: из трещин тянулась трава. Ни одной машины – кроме той, на которой они с напарником приехали, и двух больших чёрных внедорожников, стоявших у основания здания.

По версии корпорации, которой принадлежало здание, эти внедорожники были «плановой охраной».

Но охрана её не интересовала.

Её интересовал человек, который платил им зарплату.

Все знали, чем в свободное время занимается Дезмонд Райк. Все знали, что он делал с теми девушками, которых увозил с собой, – и все предпочитали закрывать глаза.

Вообще-то Кора и агент Брейди, её напарник, не имели права проникать внутрь, пока не будет ордера. Трое вооружённых отморозков у входа, вместе с камерами наблюдения, позаботились о том, чтобы это было ясно. Но Кора понимала: времени нет – солнечный блеск в окнах быстро тускнел.

До заката оставалось пять минут. Мистер Райк убивал своих жертв ровно в тот миг, когда солнце исчезало. Жертвоприношение – как они выяснили – в соответствии с его маленьким культом солнцепоклонников.

Мгновение она висела, держась одной рукой, левое колено подпрыгивало о раму окна ниже. Кора судорожно выдохнула, чувствуя, как покалывают нервы. Короткие всплески страха вспарывали спину и шептали в подсознании мелкие угрозы, но она заставила себя собраться. Лоб блестел от пота, руки горели болью, и она была на высоте двенадцатого этажа – поэтому второй раз вниз не посмотрела.

Кора всегда боялась высоты.

Но одно из преимуществ её подготовки – ещё в ВМС, до того как она пришла в ФБР, – заключалось в том, что встреча со своими страхами считалась обязательным минимумом. Отбор в БУДС и подготовке «морских котиков» не выдерживали по меньшей мере восемьдесят процентов.

И это среди отборнейших. Лучших из лучших.

Кора никогда не считала себя лучшей в чём бы то ни было. Она была просто упрямой.

Упрямой настолько, чтобы не разжать пальцы на подоконнике. Она подтянулась выше; сердце бешено колотилось, лицо поравнялось со следующим окном. Кора вцепилась в бетонный край обеими руками – руки всё ещё напрягались под рукавами куртки. Она выдохнула с дрожью и всмотрелась в тёмные коридоры за мутным стеклом.

По коридору двигались ещё двое с оружием. Кора поморщилась, пригнула голову и переждала, пока они пройдут. И тут наушник снова затрещал.

«Агент Шилдс!» – теперь другой голос, куда более злой. «Чёрт возьми, агент Шилдс. Ответьте – немедленно!»

Кора поморщилась. Заместитель директора явно был не в восторге. Она двинулась к окну, которое приметила снизу, – единственному на восточной стороне здания, оставшемуся чуть приоткрытым. Дойдя, она толкнула створку тыльной стороной ладони.

«Агент Шилдс! Мы будем на месте через десять минут. Оставайтесь на позиции. Вы меня слышите? Оставайтесь на позиции!» Голос в эфире будто становился громче с каждой секундой, пока она его игнорировала.

Впрочем, у неё был богатый опыт игнорирования заместителя директора Малкольма Огдена. Директору Огдену Кора никогда особенно не нравилась.

Это было взаимно.

Он не просто действовал по уставу. Он жил по нему, спал по нему, тащил его с собой в постель, ухаживал за ним – и всё в таком духе.

Кора же никогда не была большим любителем чтения.

Она щёлкнула выключателем радиоприёмника. В линии повисла тишина. Так гораздо лучше.

Теперь можно сосредоточиться. До того, как упадёт ещё одно тело, оставались считаные минуты. Этот псих уже расправился с четырьмя молодыми женщинами.

И она не собиралась стоять и соблюдать жалкий протокол, пока убивают ещё одну.

Её маленькое жилистое тело позволило ей медленно проскользнуть в открытое окно, вывалиться на пол и приземлиться в приседе. Она двигалась бесшумно, на носках, проходя по тихому коридору. Уши насторожены – она вслушивалась в звук шагов.

Рыжевато-каштановые волосы Коры были подстрижены коротко: слева выбрито наголо, справа – до плеч. Не самая девчачья причёска, но Кору никогда не упрекали ни в любви к розовому, ни в тонкой душевной организации. Некрасивой она не была – не один бывший сослуживец из её взвода пытался подкатить. И сама она порой отвечала взаимностью. Но уж точно её никогда не называли милой. Слишком резкие черты: высокие скулы, прямой нос, холодные серые глаза – как моря, которые она патрулировала два срока службы в свои двадцать с небольшим.

Она вытянула руку и упёрлась ладонью в деревянную дверь, а другой сжимала пистолет. Татуировки вдоль предплечья уходили под рукав, выделяясь на напряжённых, но сухих мышцах.

В двадцать Коре не приходилось работать над тем, чтобы быть подтянутой. Теперь, приближаясь к тридцати одному, она свято соблюдала утренний двухчасовой ритуал тренировок – не только потому, что так легче держать вес, но и потому, что благодаря всплеску эндорфинов удавалось хотя бы ненадолго удерживать на расстоянии другие, куда более тёмные демоны.

Петли тихо, протяжно скрипнули, когда она толкнула дверь. Она крепче сжала оружие, сглотнула. Глаза быстро обежали пустую, скудно обставленную комнату. Старое офисное кресло валялось опрокинутым. Ни столов. Несколько проводов торчало из пустых гнёзд в стене.

Быстро, поверхностно осмотревшись, она перешла в следующую комнату. Снова пусто.

В коридоре оставалось ещё пять дверей. Он будет на одном из верхних уровней. Так он делал всегда. Последних трёх жертв он увозил в пентхаус, на часовую башню и на вершину старого собора.

Мистер Райк сколотил состояние на Уолл-стрит. Но его не устроил банковский счёт, как у бога. Ему хотелось ещё и поклонения. Его маленькую секту купили или подкупили. Он был харизматичен и красив – они всегда такие.

Лучшие хищники – те, на кого приятно смотреть. Они могут отвлечь добычу внешним лоском, пока не станет слишком поздно.

Она нахмурилась, вспомнив последнее тело, найденное у подножия собора, среди надгробий прилепившегося кладбища. Он сталкивал их насмерть. Райк называл это на своих тайных встречах с адептами падением Ра.

Кора помрачнела ещё сильнее; её серые, морские глаза темнели бурей, пока она подходила к следующей группе дверей. И тут она услышала движение.

Она замерла и бесшумно прижалась к стене. Дверь вдруг распахнулась. В комнату протиснулась пара мужчин в чёрных костюмах и двинулась к следующей двери. Она стояла тихо, пока дверь, распахнувшись мимо неё, не укрыла её в тени и не образовала маленькую нишу.

До неё донеслись обрывки приглушённого бормотания.

– Как думаешь, он уже прикончил её? – сказал один из них; по голосу было слышно, что сама мысль ему неприятна.

Другой хмыкнул. – Да не знаю. Сверху пока тишина. Обычно они орут.

– О-орут? Чёрт… то есть, – он сглотнул и продолжил, – я… Ладно.

Второй, постарше, фыркнул. – Не думай об этом. Делай своё дело.

Первый что-то ответил, но его голос снова заглушило, когда оба охранника вошли в комнату напротив, продолжая свой ленивый обход.

Кора подождала, пока они пройдут. А потом выскользнула из-за наклонной ниши, которую образовала закрывающаяся дверь, и поспешила вперёд – к лестнице у дальней стены.

Наверху. Охранник сказал – наверху тихо.

Времени почти не осталось.

И тогда она это сделала. То есть – побежала.

Она рванула в спринт, все еще стараясь двигаться как можно тише, но это становилось бесполезно. Позади послышались голоса – пока без крика. Без выстрелов. Только тревога. Они ее услышали, это точно, но, судя по всему, еще не увидели. Она добежала до лестницы, нырнула за угол и помчалась вверх, перепрыгивая через ступени по две, прежде чем кто-нибудь успел окликнуть ее.

Ни тени заминки: достигнув следующего этажа, она вылетела вперед, и ноги понесли ее по холодному бетону. Этот уровень был обозначен как 14, если верить большой ламинированной табличке справа на лестничной площадке. Красно-белый пластик, правда, местами облупился от времени.

Кора больше не колебалась. Она стремительно неслась вперед, ее шаги гулко били по голому бетону. Ковры здесь содрали. Впереди она заметила большую стеклянную дверь, словно ведущую в конференц-зал. Перед дверью стояли еще двое мужчин.

Она поморщилась, но не сбавила хода, быстро сокращая расстояние между ними – около тридцати футов.

Двое мужчин переминались с ноги на ногу, заметно нервничая и явно чувствуя себя неуютно, прислушиваясь к рыданиям в комнате за их спинами. Всхлипы и мольбы отвлекали их достаточно.

Оружие она не вытащила. Она и так уже нарушила не одно правило, войдя в здание без санкционированного ордера. Формально они не знали наверняка, что жертва мистера Райка находится с ним. Но это была обоснованная догадка. Кора и ее напарник достаточно долго шли по следу этого убийцы, чтобы знать его манеру и привычки. Он всегда действовал осторожно, уходил с места преступления, не оставляя ни следа. Это была толковая наводка агента Брейди, ее напарника: он сумел связать один из банковских счетов Райка с отелем возле собора, где обнаружили одно из тел.

Звук шагов Коры дошел до них лишь тогда, когда она преодолела половину пути. Мужчины в костюмах резко подняли головы. Глаза округлились, брови взлетели, руки метнулись к пистолетам.

Она не стала ждать. Двадцать футов. Десять. Пистолеты в руках. Пять футов. Прицеливаются. Ругательство —

Она врезалась в них. Жесткая, мозолистая ладонь – прямо в горло мужчине слева. И колено – ниже пояса мужчине справа, с размаха, во всю силу. Оба рухнули с отчетливыми, но различимыми звуками, будто из них выпустили воздух, как из лопающихся шариков.

Она задержалась лишь на мгновение, чтобы забрать их оружие. За несколько быстрых движений разобрала оба пистолета, выбросила магазины в боковую комнату, извлекла патроны, поймала их и швырнула в другую сторону, а затем уронила разобранные части на бетон. Последним пинком, отправив детали скользить по полу мимо стонущих мужчин, Кора опустила плечо.

И тут ее плечо пронзила внезапная вспышка боли. Где-то на дне сознания мысли потянули ее, пытаясь увести по другой тропе…

Она на миг поморщилась, упершись предплечьем в исполосованную разводами и отпечатками стеклянную дверь. Дыхание сбилось на частые, рваные вдохи, и в груди начала подниматься паника.

Она больше не стояла в промышленном здании в Западной Виргинии.

Больше не нависала над корчащимися от боли мужчинами – живыми, слишком живыми.

На долю секунды, на кратчайший миг, она снова оказалась в песках пустыни. Чувствовала жар. Ощущала на губах соль океанской воды. Видела два мертвых тела на земле, кровь под ними растекалась лужами, как красное стекло. Слышала выстрелы. Голос своего командира «морских котиков», выкрикивающего приказы, пока она пыталась прорваться сквозь боль от пулевого ранения в руке.

Одна из немногих женщин в подразделении SEAL, кому удалось пройти BUDS, Кора прожила жизнь, постоянно доказывая вдвое больше – и вдвое большему числу людей. По крайней мере, ей так казалось.

Но она никогда не жаловалась. Это только усложнило бы ей жизнь в отряде.

Теперь, стоя там, она вдруг, резким всплеском, вспомнила. Боль, кровь, первые два убийства – она застрелила обоих так, что они так и не увидели её: ночью она поднялась из прибоя, как призрак.

А потом…

И так же быстро она вернулась.

Она судорожно выдохнула, закрыла глаза и, открыв их, глубоко вдохнула. Она тряхнула головой, и с небритой части её волос брызнули капли пота.

Боль в плече, в руке, воспоминания о ранах – отступили.

Постороннему, любому наблюдателю, это могло показаться самым кратким колебанием. Секунда-другая, чтобы перевести дыхание.

Но для Коры всё было так, словно кто-то поджёг ей разум, смотрел, как он горит, потом собрал заново – лишь затем, чтобы в другой раз снова пригрозить этим пламенем, снова и снова и снова.

Она стиснула зубы, поморщилась от досады и протиснулась в дверной проём, выйдя в комнату, которую приняла за конференц-зал.

Она не ошиблась.

Вдоль стен стояли лакированные деревянные столы, расставленные подковой. А там, в дальнем конце комнаты, – открытое окно.

Она ощутила внезапный сквозняк, почувствовала, как воздух ласкает её разгорячённую кожу, пробегая по комнате. Но взгляд её уже был прикован к двум фигурам у окна. Окно было большим, раздвижным, почти от пола до потолка. Металлические жалюзи шевелились и дребезжали от ветра – и ещё от борьбы этих двоих.

Оба были в белых одеяниях. А на голове у одного – кто бы мог подумать – сидела золотая корона. Красивый мужчина с тёмными кудрями и зелёными глазами. Оливковая кожа выдавала любовь к солнцу или к солярию.

И сейчас он говорил убаюкивающим, уговаривающим голосом, который совершенно не вязался ни с напряжёнными мышцами, ни с той жестокостью, с какой он пытался вытолкнуть женщину в окно. «Такова воля великой звезды!» – произнёс он всё тем же, нарочито спокойным тоном. – «Воля её проводника – прошу, Зайна! Сделай, как я прошу. Доверься мне!»

Но молодая женщина уже не была так очарована своим лидером культа, как, вероятно, прежде. Молодая, лет двадцати с небольшим, она брыкалась и металась, пытаясь вырвать руки из холодной, стальной хватки Десмонда Райка.

Миллиардер-убийца теперь смеялся, мотая головой из стороны в сторону; его идеальные светлые волосы взметались у открытого окна. «Ну же», – пробормотал он. – «Какой смысл сопротивля—»

Он осёкся, резко обернувшись.

Кора поняла: он, должно быть, заметил её отражение в стекле. Она уже двигалась. И снова оставила пистолет в кобуре. Пока они сцепились у открытого окна, чистого выстрела не было. Но теперь она рванула вперёд, броском помчавшись к спине Райка, как раз в тот миг, когда он поворачивался.

Едва его идеальные зелёные глаза сфокусировались на ней, выщипанные брови взлетели к его дурацкой короне с золотыми листиками.

Он попытался возразить, сказать что-то, но было поздно. Она с криком врезалась в него, вгоняя плечо ему в живот. Но при этом она не могла сосредоточиться на том, чтобы его скрутить. Сначала – главное: контроль над обстановкой.

Она потянулась мимо него, ухватила его несостоявшуюся жертву. Девушка вскрикнула, когда новая рука сомкнулась на её запястье. Но Кора дёрнула резко, вырвала её из-под окна и втянула в безопасность жёсткой бетонной стены.

Райк ругался, тянулся к своему оружию.

Теперь же у Коры была чистая линия.

Её пистолет прыгнул ей в ладонь. Другой рукой она всё ещё держала женщину, в то время как другой рукой Райк вцепился в её противоположную руку – смертельная игра в перетягивание каната.

Его глаза расширились от паники, когда он вдруг замер, засунув руку за пояс, к оружию. Кора заметила блеск металла.

Райк сглотнул, моргнул. «Т-ты не можешь быть здесь», – пробормотал он.

Кора впилась в него взглядом. «Руки вверх. Сейчас же. И перестань её трогать».

Она ощутила ещё одну вспышку памяти. Ещё один далёкий горизонт, снова занявшийся рассветом у неё в голове. Но она подавила эту мысль и полностью сосредоточилась на настоящем.

Она не чувствовала ни страха, ни тревоги. Не сейчас. Не в эту минуту.

Плохие парни не были проблемой. Плохие парни редко её пугали. Нет, даже после той короткой отсидки в тюрьме на Кипре. Её пытали – и она выжила, били – и она выжила, калечили так, что и представить невозможно, и хотя тело до сих пор хранило шрамы, психика почти полностью разучилась бояться.

А вот что по-настоящему действительно пугало её…

Жертвы.

Неспособность их спасти.

Приехать слишком поздно.

В морских котиках её работой было убивать плохих парней и прикрывать солдат справа и слева. В ФБР – остановить плохих парней, успев спасти тех, кто мог стать их жертвами. Чуть другой набор обязанностей.

Ей это нравилось, но пугало сильнее.

А теперь её ладонь крепко лежала на плече жертвы. Вторая рука не дрожала, когда она навела оружие в лоб миллиардеру-серийному убийце.

Он сглотнул, всё ещё шаря за пистолетом за поясом. Блеснул ствол. Он сунул палец в спусковую скобу.

Она прищурилась. «Не надо», – сказала она просто. – «Ты не успеешь. Руки вверх, Райк».

От того, что она назвала его по имени, его глаза распахнулись ещё шире. Он бросил взгляд в окно. Где-то вдали Кора, кажется, уже различала приближающийся вой сирен.

Райк прикусил губу. Теперь он уже совсем не выглядел ни красивым, ни обаятельным.

«П-пожалуйста», – медленно выговорил он. – «Она проникла сюда. Я нашёл её здесь. Она пыталась на меня напасть!»

«Заткнись. Руки вверх».

Женщина уже плакала.

Райк тихо, устало вздохнул – так, будто ему опостылел весь мир. Потом его глаза высокомерно сузились под золотой короной. Губа скривилась в усмешке, и он вдруг дёрнул пистолет.

Тот даже не успел выйти из-за пояса.

Он не успел и глазом моргнуть…

Два выстрела.

Она уже разворачивалась, когда труп Десмонда Райка рухнул на пол.

Она сжала женщине руку. Наклонилась и прошептала: «Всё будет хорошо. Вы в безопасности, мэм. Клянусь. Теперь вы в безопасности».

Но, пока сирены приближались, Кора задумалась, можно ли сказать то же самое о ней самой.

Она поморщилась и наконец бросила взгляд на труп Райка. Вздохнула. Вломилась без ордера, наперекор прямому приказу начальства, без реальных оснований, только догадки и предположения…

Она снова вздохнула.

Спасла жизнь – и всё равно вляпалась.

Как обычно, подумала она.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Кора сидела напротив стола начальника, неловко устроившись на стуле, и отбивала ногой дробь по полу. Она оглядывала уютный кабинет, но её мозг с СДВГ никак не мог зацепиться ни за одну деталь.

Директор Перес был не таким упёртым мудаком, как Огден, но читать его было непросто. Пожилой мужчина сидел за большим ореховым столом и разглядывал её с задумчивым выражением лица.

Кора снова заёрзала, изо всех сил стараясь сидеть смирно, – и, как обычно, безуспешно. Её нога выбивала «татуировку» на синем ковре.

Агент Сол Брейди сидел рядом, с прямой спиной, внимательный, как всегда. Он не дёрнулся ни разу. Статуей, он смотрел на директора. Сол был напарником Коры с самого её прихода в ФБР два года назад. За эти короткие два года – во многом благодаря ему – они успели сделать себе имя.

Процент доведённых ими дел был одним из лучших в отделе. С виду они не очень-то походили на вероятную пару. В тридцать один, вся в татуировках и старых шрамах, Кора выглядела бывшей военной уже с первого взгляда. Сол же, напротив, был в аккуратном костюме и с таким же аккуратным фиолетово-серым галстуком-бабочкой в горошек. На галстуке поблёскивал золотой зажим, который иногда ловил свет сверху. На лице – тонкая белоснежная щетина. Хотя ему было всего за пятьдесят, тёмных волос у него не осталось ни единого. Он брил голову, но когда волос начинал пробиваться, он тоже был бледным.

Его аккуратно подстриженная светлая бородка идеально обрамляла более тёмные черты лица. Сол был воплощением невозмутимости. С эмоциями он был знаком, но, по опыту Коры, мало кто умел так владеть своей внутренней жизнью, как Сол Брейди.

Агент Брейди даже не взглянул в её сторону и не обратил внимания на её бешено дёргающуюся ногу.

Вместо этого он осторожно прочистил горло, выждал ровно столько, сколько положено, давая директору возможность заговорить первым, но, когда тот не воспользовался моментом, Сол заговорил сам. «Сэр, – тихо сказал он, один раз кивнув. – Как вы видите, у нас не было выбора: пришлось войти в здание до того, как директор Огден прибыл на место».

Перес наконец оторвался от компьютера, поправляя расстёгнутый воротник рубашки. Он едва слышно вздохнул и кивнул. «Да, – сказал он. – Да-да…» – и осёкся. У Переса было круглое лицо и один-единственный завиток тёмных волос ровно посреди лба. Немало лет он провёл за столом, и этот опыт добавил талии мягкости. Кресло протестующе скрипнуло, когда директор сдвинулся в сторону, одной рукой постукивая по клавиатуре.

Наконец он захлопнул крышку ноутбука и внимательно посмотрел на них обоих.

– По словам заместителя директора, он дал вам двоим чёткое указание ждать. В ответ он не получил никакой связи.

Кора тихо выдохнула. Сглотнула. «Это была моя идея, сэр, – быстро сказала она. – Я настояла, чтобы забраться на… э-э… здание».

Директор уставился на неё.

– Забраться?

– Эм… ну да. Мы разве не упоминали эту часть? – Кора поморщилась и быстро взглянула на напарника.

Сол, которого она мысленно могла назвать только джентльменом, разок похлопал её по руке – успокаивающе; в глазах мелькнул озорной блеск, хотя лицо оставалось таким же непроницаемым. Потом он повернулся к директору. «Сэр, – медленно произнёс он. – Я лично ручаюсь за каждое решение агента Шилдс. Я поддерживал её на все сто процентов».

– На все сто, хм? – сказал Перес. – Ни малейшего люфта? – Он помедлил, выражение лица стало суровым, но затем его круглое лицо вдруг расплылось в улыбке. Он махнул рукой, покачал головой. – Да я шучу. Почти, – добавил он уже тише, себе под нос. – Я знаю, вы двое хорошо работаете. И это ещё одно подтверждение. Просто… просто в следующий раз, – он не договорил. Потом пробормотал что-то себе. Он рассеянно протянул руку и постучал по маленькой настольной игрушке из металла – парящей планете. Вздохнул. – Кого я обманываю, а? В следующий раз делайте ровно то же самое. Просто… постарайтесь не выводить Огдена из себя слишком сильно.

Кора ощутила медленную, робкую волну облегчения. Директор всё ещё улыбался и кивал, говоря: «Отличная работа, вы двое. Я серьёзно». Он взглянул на Кору, и его лицо приобрело оттенок восхищения. «Взобраться на четырнадцатиэтажное здание, да? Чёрт…» – он покачал головой. – «Молодчина».

Кора поморщилась. «Вообще-то… тринадцатиэтажное, – пробормотала она. – Просто суеверные. Поэтому и называли четырнадцать…» – она замялась. Это была её самая нелюбимая часть работы.

Разговоры.

Разговоры со свидетелями.

Разговоры с плохими парнями.

Разговоры с коллегами и сослуживцами.

Слишком много, чёрт возьми, разговоров. Ей это никогда особенно не давалось. Часто её считали слишком резкой. Или слишком прямолинейной. В другой раз – слишком неловкой. Или её интересы признавали чересчур странными.

Она не хотела отталкивать людей в общении. И со своими – бывшими военными – ей было совершенно спокойно. Но с остальными?

Иногда казалось, будто она говорит на чужом языке.

Сол теперь отражал улыбку Переса. Он тоже посмотрел на неё и утвердительно кивнул.

Кора поморщилась и, наклонившись, пробормотала: «Прости, что тогда ушла в радиомолчание. Просто нужно было немного сосредоточиться».

Выражение лица Сола не изменилось. Он лишь сказал: «Ты сделала то, что должна была. Жизнь женщины была спасена. Отличная работа, Шилдс». Теперь он подмигнул и разок кивнул; голос слегка охрип, когда он откинулся в кресле, с коротким сопением поправляя бабочку. «В мои времена я бы, пожалуй, был там наверху вместе с тобой».

Кора покачала головой. – Не думаю. У тебя не та комплекция.

Глаза Сола сузились. Он цокнул языком. – Оставь мне это, Шилдс.

Кора неловко повела плечами. Она поняла, что, наверное, не стоило говорить последнее. Чёртовы правила приличий требовали всякой лжи. Она вздохнула и, покачав головой, снова перевела внимание на директора.

Перес уже снова поднимал крышку ноутбука. Он начал: – Спасибо вам обоим. Кажется, несколько ваших коллег устроили в комнате отдыха небольшой праздничный круг по напиткам. Формально это не по протоколу, но я сделаю вид, что ничего не знаю, если вы двое захотите заглянуть и—

Но он не успел договорить: дверь в кабинет вдруг распахнулась с грохотом. Окна задребезжали. Рывок распахнутой двери сбил с равновесия маленькую настольную игрушку. Электромагнитное основание дёрнуло парящую металлическую планету вниз и прилепило её к краю платформы.

Перес поднял глаза, нахмурившись. Сол покосился туда – движения у него были медленные, важные.

А вот Коре даже смотреть не понадобилось. Она и так узнала, кто вошёл, – по тяжёлому дыханию, топающим шагам и по самой ауре негодования, что ворвалась вместе с ним в комнату.