Только я

Пролог

– Опять удушение?

Агент ФБР Дрю Коннор уставился на картину перед собой, впитывая обстановку и обстоятельства этого тревожного преступления – второго такого за двое суток. Всё в нём, на его взгляд, кричало: «серийник».

– Может, совпадение, – твёрдо возразил другой агент, Джерри Бринк.

Коннор покачал головой, глядя на тело – на скользкой тёмной плитке, между диваном и офисным креслом.

Кабинет в роскошном доме был гладким и современным, словно космический корабль: хромированные столешницы и столы, два огромных экрана и угольно-чёрная кожаная мебель – два офисных кресла и изящный диван.

Там царили неподвижность и тишина, лишь на мониторах мерцали несколько точечных огоньков. За большим окном ухоженный задний двор был таким же мирным и безмолвным. Тишину со стороны улицы изредка нарушал лишь шорох проезжающей машины.

Этот тихий, зелёный пригород Бостона казался невероятным местом для убийства. Это был родной город Коннора, хотя он не возвращался сюда больше десяти лет. Он работал специалистом отдела поведенческого анализа ФБР в Виргинии. А теперь, из‑за кадровых перестановок и шокирующих увольнений трёх ведущих бостонских агентов, его в спешке отправили обратно, чтобы разгребать вал дел. Самолёт приземлился час назад, и он сразу же помчался на место убийства.

Жертвой была женщина лет двадцати с небольшим, лежала на спине. Светлые волосы веером разметались вокруг головы, бледно выделяясь на фоне пола. На ней были тёмные джинсы, серая дизайнерская кофта и чёрные кроссовки. Глаза распахнуты, и кровавый всплеск в одном из них указывал на причину смерти, которую подтверждали и следы на её тонкой шее.

– Это тот же почерк. Я тебе говорю, – сказал он Бринку.

Бринк, качая головой, ответил:

– Сходства недостаточно, чтобы быть уверенными.

– Обе – молодые женщины. У обеих рядом лежат очки с искусственным интеллектом, – Коннор давил, хмуро глядя на страшную сцену. – И у обеих возле шлема эта странная маленькая картинка.

За телом, рядом с белым шлемом виртуальной реальности на полу, лежал маленький смятый клочок бумаги – напечатанная картинка размером с почтовую марку, с чем‑то похожим на фигуру ИИ. У этой были тёмные волосы и большие зелёные глаза. Коннор вспомнил, что у той, первой, были светлые волосы и голубые глаза.

– Сейчас все живут в интернете, – настаивал Бринк тихо. – Эти картинки могут быть коллекционными, использоваться в игре или вообще идти в комплекте со шлемом. Подумай хорошенько, прежде чем заявлять, что тут орудует серийный убийца. За неделю до Дня патриотов и Бостонского марафона? Я уже могу сказать, что об этом подумает губернатор штата. Он Фрейзеру устроит разнос.

Коннор мрачно кивнул при упоминании Фрейзера, их начальника. Стиснув губы, он поднял руку к вискам, пытаясь унять пульсирующую головную боль. В узкой полоске зеркала у двери он поймал собственное отражение – заметил морщины на загорелом лице и серебряные нити в коротких тёмных волосах. На лице отпечаталось напряжение его работы – нервной и изматывающей, а с сегодняшнего утра ощущавшейся в сотню раз тяжелее.

– Она была онлайн. Скорее всего играла. И на ней был этот шлем. Иначе как убийца смог бы подойти так близко – и почти без следов борьбы? – не сдавался Коннор. На прошлом месте происшествия были лишь лёгкие потёртости на полу да несколько ворсинок шерстяной ткани под ногтями жертвы – признак того, что убийца был в перчатках, когда обхватил ладонями её шею.

Коннору было очевидно: эти женщины были с головой погружены в зрелища и звуки виртуального мира. Что именно они там делали, пока оставалось неясным. Полицейские на первом месте преступления говорили, что все машины и устройства были отключены. Значит, это сделали уже после смерти.

И здесь, похоже, то же самое. Отсюда – мёртвая тишина в комнате и пустые, потухшие экраны.

Ничего особенно ценного отсюда не выжмешь. Коннор понимал: чтобы выяснить, где именно общались эти жертвы, проследить их цифровые следы, найти общие связки, которые соединяли их друг с другом и, вероятно, с убийцей, нужны специальные знания о виртуальном мире.

Уход трёх толковых молодых агентов, технарей, стал для бостонского отделения серьёзным ударом. Их переманили в щедро финансируемый технологический стартап, и образовавшуюся дыру в компетенциях вряд ли получится быстро закрыть. Их команда по киберпреступлениям теперь трещала по швам.

В информационных технологиях Коннор не разбирался, зато за плечами у него были десятилетия расследований – наверное, вдвое больше, чем у молодого Джерри. И он был абсолютно уверен: это начало серии. Почерк, расположение тел, само ощущение этих мест – всё указывало на это.

Их убили, пока они были в сети. Так он смог подобраться так близко – так легко. И, развивая эту мысль дальше, вспоминая заодно маленькую смятую «подпись», оставленную убийцей, Коннор задумался: не могли ли этих женщин как-то вычислить или отследить в онлайне.

Коннор уставился на бледно-серые стены кабинета и перевёл взгляд на шлем виртуальной реальности.

Никогда прежде ему, лично ему, не приходилось чувствовать себя настолько беспомощным перед лицом серийного убийцы.

Одно он знал точно: если они не ухватятся за ниточку – и быстро, – этот призрачный убийца, уверенно чувствующий себя в мирах, о которых Коннор не имел ни малейшего понятия, будет далеко впереди.

Глава первая

Сидя в тесной комнатушке на втором этаже – бывшем салоне пирсинга и тату, – Ками Ларк кипела от злости, слушая мастера, который делал ей пирсинг.

– Это нечестно, – сказала Ками, когда Белла повернулась к инструментам на подносе и, пропитав ватную палочку дезинфицирующим средством, приготовилась к работе. – Никто не должен так обращаться с другим человеком и так злоупотреблять своей властью.

Ками откинула волосы назад, чтобы Белла могла их заколоть, и придержала пряди, окрашенные в иссиня-чёрный – поверх её природного блонда. Стрижка у неё была дерзкая: с одной стороны выбрито, с другой – до плеч. Брови подкрашены темнее, и от этого её зелёные, яростные глаза казались ещё выразительнее.

– Мама думала, что работа будет отличной, – продолжала Белла. – А я так гордилась ею, когда она её получила.

– Когда всё пошло наперекосяк? – спросила Ками. В прошлый раз, два месяца назад, Белла была в восторге от маминой новой должности.

– Через неделю после того, как она вышла, у них перетасовали команду и привели нового менеджера из другого отдела. Теперь Тони – её непосредственный начальник. И он травит её без остановки: придирается, критикует, разносит любую работу. Хотя она идеально подходит для этой должности и пашет больше всех. Она единственная женщина в команде, и к мужчинам он так не цепляется.

Ками казалось, это просто гадко. С какого права этот токсичный начальничек издевается над женщиной на работе – только потому, что он шовинистическая скотина, которой хочется навязать ей свои взгляды и пользоваться властью как дубинкой?

В свои двадцать один Ками знала: жить она хочет в мире получше того, что её окружает. А если такого мира нет – значит, его надо сделать. Кроме собственных усилий ничто ничего не изменит, разве нет? Так и делаются дела: когда люди набираются смелости, чтобы их услышали, и встают против тех, кто злоупотребляет властью.

– Он превращает её жизнь в ад, – печально согласилась Белла. – Она каждый день боится идти на работу.

– Надо что-то с этим делать, – настаивала Ками. Вспомнив, как с ней самой обращался властный отец, она снова закипела от злости.

И сразу же заметила в глазах Беллы вспышку паники.

– Нет, нет! – сказала Белла. – Даже не думай об этом, и не смей ничего делать.

– Почему? – невинно спросила Ками, хотя мысли уже мчались вскачь.

– Девочка, тебе всего пару месяцев до выпуска. Не угробь себе будущее. Ты можешь лишиться не только стипендии, если этот тип узнает, что ты взламывала его личные переписки, банковский счёт или что там ещё ты вздумаешь, чтобы ему навредить. Я же тебя знаю! Ты хочешь всё исправить, сделать мир правильным – звучит вроде бы хорошо, но так это не работает.

– Как его фамилия? – спросила Ками.

– Не скажу! – Белла и правда разозлилась.

– Не переживай. Это не отразится на твоей маме.

– Я за тебя переживаю. Убери телефон. Сейчас же! И не дёргайся.

С неохотой Ками подчинилась, но от мысли не отказалась. Её накрыла та же навязчивая тяга, что вела её на занятиях в МТИ, где в последнем семестре она была звездой среди студентов-айтишников.

Навыки в сфере ИТ можно использовать, чтобы менять мир, и Ками хотела менять его. Переворачивать то, что не работает, и выравнивать то, что перекосилось. Но сейчас больше всего ей хотелось подкинуть этому ядовитому мужику неприятностей – хотя бы в отместку за маму Беллы. У неё было его имя и она знала его должность в компании. Этого хватало, чтобы вычислить его, и она твёрдо решила, что сделает это.

Она была уверена, что сможет найти его личный номер мобильного. Вот это был бы джекпот. Если бы удалось влезть в устройство, она устроила бы там настоящий погром. Она могла бы перевернуть ему жизнь – сильнее, чем ему хотелось бы. Может, даже нашла бы то, чем его можно прижать. Пусть он и менеджер среднего звена, работает он на крупную корпорацию. А люди, которые травят окружающих, по её опыту, часто и сами прячут за душой грешки. Может, если вытащить наружу что-то недопустимое, компания его уволит. Представить только – если бы она смогла добиться, чтобы его выгнали?

Телефоны взламывать сложнее, чем компьютеры. Так что, если к телефону не подобраться, сгодится и его электронная почта. Но некоторое время назад Ками написала собственную программу, которая часто обходила проблему с доступом к телефону. Отличный случай её испытать. Пока мысли выстраивали логическую дорожку, по которой можно запустить эту месть, она едва заметила, как Белла заканчивает прокол.

– Ну вот. Готово. И держись подальше от неприятностей, слышишь?

Ками подняла глаза. Новая серьга рядом с двумя другими будто завершила композицию: два серебряных кольца и новый гвоздик из белого золота – выразительный, не похожий на остальные.

– Смотрится классно! – Ками с радостью протянула деньги. Ей нравилось, как это выглядит.

Такой образ ей был ближе. Тёмные волосы, тёмные брови и тёмные ресницы – под стать тёмной татуировке розы на левой руке. И блестящие гвоздики и кольца, проколов больше, чем общество считает нормой, – яркие, цепляющие взгляд, как металлические детали на её кожаной куртке.

Снизу послышались тяжёлые шаги, поднимающиеся по лестнице. У Беллы, наверное, новый клиент – значит, пора исчезнуть: вернуться в студенческую комнату и продолжить работу, чтобы добраться до его телефона и отомстить за маму Беллы.

Но тут она заметила, что Белла с удивлением смотрит на дверь – будто не ждала, что после Ками кто-то ещё зайдёт.

Идут двое, поняла Ками по шагам.

Дверь распахнулась, и в помещение вошли двое. Увидев их, Ками с потрясением поняла: это представители правопорядка.

Синие куртки, жёлтые эмблемы. Не просто силовики. Не просто полиция. Это было ФБР.

ФБР здесь? Ками недоверчиво всматривалась в них. И сразу у неё скрутило живот, когда она вспомнила, что натворила пару дней назад.

Наверняка они пришли не за этим.

Или всё-таки да?

Впереди шёл крепко сложенный мужчина. Лицо в морщинах, в аккуратно подстриженных тёмных волосах – нити седины, и то пустое, казённое выражение, которое Ками всегда связывала с копами. За ним – мужчина помоложе, с русовато-песочными волосами, лет на десять младше, но с той же миной. И теми же глазами.

Это были не просто копы. Это были большие шишки. Если они здесь – дело серьёзное.

Белла отступила на шаг к крошечному окну и застыла, будто окаменела от шока, пока агенты уверенно направлялись прямо к Ками.

И тут тот, что впереди, заговорил, глядя на неё. Голос – жёсткий. – Специальный агент ФБР Коннор. Вы мисс Ками Ларк?

Вот оно. Её выходки на выходных возвращались бумерангом – и очень больно.

Ками вперилась в его карие с ореховым отливом глаза. Хотя желудок судорожно сжимался, показывать вину она не собиралась. Не этому типу. И извиняться за сделанное – тоже. Не тогда, когда у неё были причины.

– Это я, – сказала она, подняв подбородок и уставившись на него вызывающе.

Ками успела испытать злорадное удовлетворение, увидев, как этого агента ФБР её дерзкое признание выбило из колеи. Потом она заметила, как его глаза сузились: он разглядывал её чернильные волосы, её эффектную стрижку с переходом, татуировку и куртку с шипами.

– Ребёнок. Студентка, – пробормотал он напарнику.

Потом – ей:

– Вы нужны для допроса. Вам придётся поехать с нами в управление.

– В управление? – недоверчиво повторила Ками.

– В управление ФБР в Челси. Пожалуйста, пройдёмте с нами вниз, мисс Ларк.

Она услышала, как Белла в ужасе ахнула, но не обернулась. Сразу стало ясно: это она притащила неприятности в эту маленькую лавку, и разбираться тоже ей. Белла не заслуживала того, чтобы из-за неё встрять.

– Вы забираете меня на допрос? Да вы издеваетесь! – огрызнулась она агенту, заметив, как его хмурый взгляд стал ещё мрачнее.

– У меня нет времени на игры. Пошли, – поджал он.

– Это бред. Разве на улице нет настоящих преступников? Вы говорите, времени нет? Так вы именно его сейчас и тратите! – Ками не сдвинулась с места.

Но Коннор скрестил руки на груди.

– Пока мы просто разговариваем. Но если вы не пойдёте со мной, я арестую вас и вашу подругу, и тогда мы продолжим этот разговор уже с вами обеими в наручниках.

Она услышала, как Белла судорожно втянула воздух, и Ками взорвалась от злости: этот тип угрожал её подруге.

– Она тут ни при чём. Оставьте её. Я поеду с вами, – сказала она, понимая, что это единственный способ не втянуть Беллу в этот фарс.

Она направилась к двери и заметила, что специальный агент Коннор бросил ещё один неодобрительный взгляд на её массивные ботинки «Док Мартенс». Казалось, его раздражало в ней вообще всё – весь её прикид.

Ками отметила, как два агента взяли её в «коробочку»: один шёл впереди, другой – сзади, пока они гурьбой спускались по деревянным ступеням. Коннор вообще почти дышал ей в затылок.

Внизу у лестницы ждала гладкая серая машина.

– Внутрь, – резко сказал Коннор, распахнул заднюю дверь и жестом велел ей залезать.

Ками замялась, думая, не стоит ли из принципа отказаться. Но агент уже был рядом: ладонь на её плече – и он буквально вдавил её вниз.

– Сейчас.

У Ками закружилась голова, когда её втолкнули на заднее сиденье. И она поняла: что бы она ни натворила, на этот раз она зашла слишком далеко – и прежней её жизнь уже не будет.

Глава вторая

Ками много раз проезжала мимо бостонской штаб-квартиры ФБР на Бич-стрит в Челси. Но до сих пор она едва замечала это высокое здание со стеклянным фасадом за чёрной металлической оградой, с чёрно-белой вывеской.

А в те пару раз, когда всё-таки замечала, смотрела на него с презрением – потому что это были силовики. Раздутые копы, и ничего больше.

Она не питала к силовикам ни капли любви. Она их ненавидела. Когда они были нужны ей в собственной жизни, помочь они не смогли. Шесть лет назад, когда пропала её старшая сестра Дженна, они тоже оказались бессильны. Полиция так ни к чему и не пришла, хотя её отец, местный полицейский, входил в группу. Ками казалось, что он старался спустя рукава; он решил, что бунтарка Дженна просто сбежала из дома.

Федеральное бюро расследований тоже не добилось результатов, хотя Ками – тогда ей было пятнадцать – пыталась сама им звонить и умолять.

Правоохранители подвели её семью, и ей не хотелось возвращаться мыслями к тому времени печали и утрат. Она так и не простила отца – и никого из них – за то, что они предали её и Дженну.

А теперь, с опозданием на шесть лет, Федеральное бюро расследований вдруг проявило к ней интерес – это уж точно.

Она как раз проезжала через главный шлагбаум и въезжала на стоянку перед зданием, запертая на заднем сиденье серого «Форда», за рулём которого сидел другой агент. На переднем пассажирском Коннор то и дело оглядывался на неё, будто проверял, на месте ли она и не испарилась ли по дороге.

Ками не испарилась. Каждый раз, когда он смотрел, она прожигала его взглядом. Она была почти уверена – нет, точно знала, – что задние двери изнутри не открываются. Тут и гадать не надо, как она считала. Поэтому, когда машина остановилась на парковке, она даже не стала тянуться к ручке.

Она просто сидела и ждала, и через мгновение Коннор вышел, обошёл машину и распахнул дверь. На его лице мелькнуло лёгкое разочарование, словно он рассчитывал, что Ками будет дёргать дверь и сопротивляться.

Она выбралась и вместе с агентами направилась ко входу в здание.

– Привели подозреваемую, – пробормотал Коннор охраннику, и тот посмотрел на неё так, будто перед ним преступница.

– Сумку, телефон и все прочие личные вещи – в лоток, – рявкнул он.

Ками подчинилась. Затем шагнула в рамку металлоискателя. В воздухе взвыла тревожная сирена.

– Мэм, снимите обувь.

Она уставилась на него.

– Снять мои «Доксы»?

– Да, мэм. Они срабатывают на металлоискатель.

– Так в них стальные носки. Это не очевидно? Конечно, они сработают. У меня нет никакого оружия! Разве не видно? – зло бросила она. Шнуровать и развязывать их – целая вечность. Эти люди всерьёз стояли тут и таращились на её ботинки вместо того, чтобы ловить настоящих преступников.

– Снимите обувь, мэм.

Ками вздохнула. Бюрократия во всей красе. Она наклонилась, развязала «Доксы» и протянула ему. Он прогнал их через рентген, а она прошла через рамку в носках.

Потом агенты стояли и нетерпеливо ждали, будто задержка произошла не из-за их же системы, пока она снова надевала ботинки и затягивала шнурки.

– Сюда, – сказал Коннор. Он быстрым шагом пересёк вестибюль к лифтам, а второй агент шёл рядом с Ками.

Они поднялись на четвёртый этаж и двинулись по выложенному плиткой коридору к помещению почти в самом конце. Только это было вовсе не «помещение», поняла Ками, когда вошла, неожиданно чувствуя себя и удивлённой, и немного запуганной. Это скорее походило на комнату для допросов.

Посреди тесной комнаты стоял стол: один стул – с дальней стороны, два – с ближней. Окна не было, только шипение кондиционера в вентиляционных решётках.

Бледно-серые стены были пусты – разве что пара заламинированных официальных объявлений, набранных мелким шрифтом.

– Садись, – сказал ей Коннор.

Ками обошла стол и села. Мысли неслись вперёд, подстёгиваемые всплеском адреналина. Она ощущала себя в заведомо проигрышной позиции – непривычной и крайне неприятной. Она не могла действовать. У неё даже не было телефона. Он всё ещё лежал в лотке на полке за спиной Коннора.

Её обезоружили, забрали её оружие. Теперь противостоять им ей оставалось только самой собой.

Два агента сели напротив нее.

Ками ждала, что они скажут, и одновременно прокручивала в голове варианты. Она и правда не думала, что то, что она сделала, можно отследить. В этом же весь смысл взлома, разве нет?

Но, с другой стороны, они были здесь и сердито разглядывали ее. Они вычислили ее у парикмахера и знали ее по имени. Значит, где-то по дороге она облажалась. Она прокрутила события назад, пытаясь понять, на каком месте.

– Ты знаешь, почему ты здесь. – Коннор упер локти в стол и уставился на нее угрожающе. Ками видела морщины, прорезанные по обе стороны его рта. Он не выглядел человеком, который часто улыбается.

– Скажите, – произнесла она, изо всех сил стараясь говорить без лишних эмоций, хотя ее уже начинало немного накрывать.

– Ты взломала сайт ФБР. Вывесила список нераскрытых дел с сообщением, что Бюро бесполезно, и заменила фотографию директора на кошачью морду.

Коннор посмотрел на Ками так, будто был на три хода впереди. Он ждал, что Ками это начнет отрицать. Ками уловила это ожидание. И тогда Коннор, похоже, с удовольствием обрушил бы на нее все круги ада. Это только ухудшило бы дело. Да и вообще, когда карты биты, зачем врать?

Ками пожала плечами, решив играть в открытую.

– Да. Да, это сделала я.

Она увидела, как Коннор машинально моргнул, и на миг испытала удовлетворение: она не сыграла по его правилам. А это и была игра – не больше. Почему она вообще тут? Главная страница вскоре после этого ненадолго легла, а через пару часов снова работала как обычно. Она проверяла.

Она заметила, как второй агент тычет в телефон, будто шлет кому-то срочное сообщение.

– Ты работала с кем-то? Тебе кто-то помогал? Ты с кем-то сотрудничала, чтобы это провернуть? – допрашивал Коннор.

– Я все сделала одна, – ответила она. И увидела, как у него приподнялись брови.

– Зачем? Ты вообще понимаешь, что поставила под угрозу государственную безопасность?

Ками пожала плечами.

– Я сделала это, потому что хотела донести: вы не помогаете людям, которым нужна помощь. – А потом, разозлившись из-за конноровской напористости, добавила: – Вам нужно ставить нормальные файрволы. Вам бы радоваться, что я проверила их за вас.

Коннор втянул воздух со свистом, и Ками увидела: попало. Прямо попало – очень, очень. У него только что случился катастрофический отказ чувства юмора. Впрочем, Ками и так не считала, что чувство юмора – его сильная сторона даже в лучшие дни.

– Ты не понимаешь, насколько это серьезно! – сказал Коннор, и теперь в его голосе был лед. – Это вопрос государственной безопасности! Взлом мог привести к крупному инциденту. И наша защита – первоклассная. Ты должна спросить себя, почему ты, гражданка США, пыталась подорвать безопасность официального сайта правоохранительных органов. Безопасность, которая стоит там не просто так! Ты явно ее не уважаешь, да? Ты просто… просто мелкая шпана! – под конец он звучал по-настоящему зло, будто терял самообладание.

– Ну ладно, – огрызнулась Ками. Этот человек ее не любил. Совсем не любил.

А внутри она ругала себя, потому что только что сообразила, какой шаг упустила при взломе. Не было времени полностью стереть следы. Был крошечный промежуток, когда пробраться на ту главную страницу вообще было возможно. Гордая, что у нее получилось, озорная, дерзкая и странным образом ощущая себя сильной, она ухватилась за этот шанс – но оставила щель, по которой они смогли выйти на нее.

– Ты знаешь, какой за это срок? – спросил Коннор; тон у него теперь был более рассудительным, будто он снова взял себя в руки.

– Ну, конечно, я знаю, что он есть, теоретически, – сказала она.

– До двадцати лет, – продолжил Коннор. – И очень часто дают максимум. К этому относятся крайне серьезно. Присяжные не любят, когда кто-то подрывает государственную безопасность.

– Зачем вы мне это говорите? – сказала Ками, искренне озадаченная. Эти агенты явно не собирались раздувать дело дальше, но вели себя куда жёстче, чем она ожидала.

– Потому что в этом и смысл закона. Закон нужен, чтобы предотвращать подрывы государственной безопасности враждебными силами. Сделаете такое – вы преступник. Преступник. Вы совершили компьютерное преступление первой степени и террористический акт против ведомства, отвечающего за общественную безопасность, – объяснил Коннор. Теперь, когда он взял злость под контроль и заговорил ровно, его слова звучали уже не столько как угроза, сколько как обещание.

– Своими действиями вы нанесли ФБР репутационный ущерб и значительный финансовый ущерб. А за это предусмотрена уголовная ответственность. До двадцати лет тюрьмы за фелонию класса B. И судимость, которая останется с вами на всю жизнь – и после того, как вы отсидите. – Он покачал головой, словно не веря, что кто-то мог поступить настолько безрассудно.

Ками внимательно вслушивалась в его интонации, всё ещё ему не веря. Он и правда считает, что защищает закон? Или этот тип превышает полномочия и пытается её утопить из-за каких-то личных счётов? Как в шахматах, она пыталась просчитать ход вперёд.

Она не позволит ему отомстить по мелочи. Она могла потребовать поговорить с его начальником. Вывести его на чистую воду за то, что он вытворяет, тем более если их время якобы так дорого, а он его тратит. Или она могла потребовать адвоката, подключить прессу и начать спрашивать, почему они не выносят критики по поводу своих нераскрытых дел. Очевидно, правда их задевает. Если развить эту историю, может получиться громкое разоблачение.