Ты нужна мне

ПРОЛОГ

Раннее утреннее солнце сияло над зеркально спокойным Эгейским морем, а лёгкий ветерок шевелил пальмы, обещая ещё один славный день в открытом море. Никого больше не было на ногах, когда Адила Саид выбралась из своей каюты в служебном отсеке яхты, надела форму горничной и поднялась по короткой лестнице к главному служебному крылу. Свернув свои чернильно-чёрные волосы в простой низкий пучок, она направилась на кухню, так погружённая в собственные мысли, что почти не замечала роскоши и блеска вокруг.

Розовый грейпфрут. Хозяин непременно требовал утром половинку розового грейпфрута – и был педантом до крайности. Обычный грейпфрут не годился. Но Адила почти не сомневалась: вчера она взяла из кладовой последний безупречный розовый. Любой синячок на кожуре наверняка стал бы поводом для увольнения.

Адила прикусила губу и прибавила шаг. Она сомневалась, что шеф-повар Рамон успел пополнить запасы, пока они стояли в гавани прошлой ночью. Он был слишком пьян. У неё свело желудок, когда вспомнилось, как он прижимался к ней, лапая сзади, пока она пыталась протиснуться мимо него к своим каютам.

Никчёмный, подумала она. Никчёмные – все до единого. Им никому верить нельзя.

Как и следовало ожидать, пьяный храп главного повара гулко разносился по коридорам, будто сотрясая сами стены. Мужик был отвратительный; Вандивиры держали его лишь потому, что глава семейства – Франклин Вандивир из «Вандивир Холдингс» – обожал его крем-брюле. На завтрак Рамон никогда не вставал, и остальным слугам приходилось выполнять работу за него.

Подойдя к кухне, она уже почувствовала запах кофе из френч-пресса – он был почти готов.

Милла. Слава богу, она здесь.

– Доброе утро! – окликнула Адила подругу, которая суетилась у стола, расставляя подносы. – У нас есть розовый грейпфрут?

Милла подняла голову; щёки у неё разрумянились от хлопот.

– Да, мне удалось найти один-единственный – на самом дне ящика!

– Значит, сегодня нам повезло, – выдохнула Адила, проведя ладонью по лбу. – Я уж думала, всё, пропали. Точно.

– Да уж, каковы шансы, что Рамон хоть раз привезёт на эти выходные вылазки то, что надо? – спросила миниатюрная блондинка, наливая кофе в изящный серебряный сервиз, который, как казалось Адиле, стоил дороже, чем весь её годовой заработок. Впрочем, ей повезло с этой работой: она путешествовала по миру на роскошной яхте. Дома, в Сирии, многим приходилось куда хуже, но ей удалось выбраться вовремя. – Но это не беда. Если бы оказалось, что у нас ничего нет, я бы просто вышла на берег.

Адила уставилась на неё, потом – в иллюминатор. И правда: виднелась марина, сверкающая рядом яхт, а дальше, на утёсе, – величественное поместье Вандивиров.

– Господи, я-то думала, мы все выходные в море!

Милла покачала головой.

– Рамон сказал, нам приказали вернуться в порт.

– Но зачем? Погода портится?

– Какая-то ссора у Вандивиров.

– Из-за чего?

Милла только пожала плечами. И верно: они давно перестали пытаться понять прихоти и легкомысленные выходки своих хозяев. Ссоры и истерики здесь случались каждый день.

– Ну, Рамон опять пьян, – сказала Адила, качая головой. – Надо ещё проверить, хватит ли с утра спиртного на всех Вандивиров.

Яхта принадлежала молодому Джейкобу Вандивиру. Он вырос на семейных деньгах и привык, что ему всё подают на серебряном подносе. Чего хотел – то и получал; а если нет… что ж, Адила не раз видела, как очередного неудачливого работника без церемоний высаживали в порту – и больше о нём никто не слышал.

– О, я знаю! – сказала Милла. – От Джейкоба мы этого, может, и не услышим, зато от этой пьянчужки – обязательно.

Адила шикнула на неё, потом прикрыла рот ладонью, чтобы не захихикать.

– О, Джейкоб меня никогда не уволит, – подмигнула Милла. – Он меня слишком любит.

Адила в этом не была так уж уверена. Правда, невесту Джейкоба, Наташу, почти никогда не видели без бокала мартини в руке – даже по утрам. Милла и не скрывала, что не выносит невесту, частенько подшучивая над её странностями. Болтала она куда больше, чем нравилось Адиле. Адиле казалось слишком рискованным кусать руку, которая тебя кормит. Если кто-нибудь услышит . . .

Она указала на поднос:

– Это готово?

– Я ещё делаю мимозу для Наташи. Ты же знаешь, она любит со свежевыжатым апельсиновым соком, а я ещё выжимаю. Но . . . – Милла придирчиво оглядела поднос Джейкоба. Стоило забыть хоть салфетку – и поднимется ад. – Две половинки розового грейпфрута, булочка, малиновый джем, чёрный кофе, салфетка, приборы, местная газета – и о! – Она схватила маленькую вазочку с розой и поставила на поднос. – Вот так вроде нормально. Да?

Адила удовлетворённо кивнула:

– За вторым я вернусь.

– Передай мистеру Миллиарду от меня обнимашки и поцелуи. – Она снова подмигнула.

Адила рассмеялась и поставила поднос на свою хозяйственную тележку, доверху загруженную свежими полотенцами и рулонами туалетной бумаги. Она покатила к служебному лифту, всё ещё проверяя поднос – идеален ли. На кружевной салфетке под тарелкой с грейпфрутом виднелось лёгкое пятнышко. Интересно, заметит ли он.

В лифте она нажала кнопку уровня хозяина, и взгляд её снова вцепился в это пятно. Она провела по нему большим пальцем – и будто стало только хуже.

Пока над дверью мелькали цифры, сердце у неё забилось быстрее. Хотелось верить, что сегодня Джейкоб Вандайвир будет в хорошем настроении. Когда он был в хорошем, он её не замечал. А когда нет – ну . . . ярость не знает пощады. Хуже был только старший Вандайвир, Франклин, его отец.

Она вздрогнула, вспомнив, как Джейкоб обрушился на неё с бранью из-за забытого столового ножа для стейка.

Она всё ещё прикидывала, что станет делать, если он заговорит о пятне, когда лифт звякнул, и двери разъехались. Тут было два люкса – он с невестой никогда не жили в одной комнате: что-то там про то, что каждому нужно «своё пространство». Адила этого не понимала. Если любишь, разве не хочешь проводить с человеком всё время? Впрочем, в свои двадцать один Адила ни разу не влюблялась. Может, она просто чего-то не знала.

Она подкатила тележку к люксу Джейкоба и тихонько постучала в дверь.

Ничего.

Она постучала снова, громче:

– Мистер Вандайвир?

Всё равно тишина. Если его нет, он, может, уже на палубе. Он был спортивный. Иногда – в те редкие дни, когда у него не болела голова после шампанского, – он бегал по периметру яхты. Адила прислушалась, но снаружи не было слышно ни шагов. Только крикнула где-то рядом чайка.

Ей повезло. С облегчённым вздохом она толкнула дверь и вошла.

В первый раз, увидев люкс, она подумала, что это одна из самых красивых комнат в её жизни: мебель белая, как облака, огромные мраморные полы и мягкие, пышные ковры – будто облачный пух. Мечта. Теперь, глядя на всё это, она лишь покачала головой. Мусор валялся повсюду. Комнату пропитал запах сигарет и остатки еды из рум-сервиса, оставленные на тележке посреди помещения. Адила не понимала, что заставляет людей жить так. Деньги? Или уверенность, что за ними всё уберут горничные? Она не могла представить, чтобы когда-нибудь так беспечно обращалась с такими прекрасными вещами.

Сглотнув от отвращения, она провезла тележку через двойные двери и снова окликнула – на всякий случай:

– Мистер Вандайвир?

И снова – ничего.

Её распоряжения, когда его не было, сводились к тому, чтобы оставить поднос и навести порядок. Она подняла поднос и направилась поставить его на столик в вестибюле, как вдруг взглянула в зеркало – и поняла, что на огромной королевской кровати лежит чья-то фигура.

Она моргнула и резко обернулась. – Ой, мистер…

Она осеклась, сообразив, что он, должно быть, спит. За горой ослепительно-белых пуховых одеял и простыней его едва было видно, и он ни разу не шевельнулся.

Адила задумалась, что делать. Она уже собралась на цыпочках выйти, чтобы не потревожить его, но что-то заставило её остановиться.

Видна была его рука – слегка согнутая, почти сжатая в кулак. Джейкоб Вандивер отличался тем, что в свои едва тридцать пять и будучи наследником состояния в миллиард долларов, считался одним из самых завидных холостяков мира. Красивый и полный мужской силы, он постоянно мелькал на обложках журналов, выставляя напоказ загорелое, подтянутое тело.

Но с его рукой было что-то неестественно неладное. Она казалась синеватой. Безжизненной.

Тогда она шагнула ближе, пока не увидела его лицо. Кожа была ненормально бледной. Явно синей. Но больше всего пугали глаза. Они были открыты, зрачки закатились. Рот распахнут – в беззвучном крике.

У неё тоже открылся рот, и из горла вырвался высокий, пронзительный звук – будто тот, который пыталось издать лежащее перед ней тело. Мёртв. Он мёртв.

Дальше в голове стало пусто. Она попятилась из комнаты и в спешке споткнулась о край кровати. Не успела опомниться – уже лежала на полу, навзничь. Падение она успела смягчить локтями, но теперь боль прошила руки, словно электрическим разрядом. С секунду она лежала, не понимая, что произошло, потом перевернулась и поднялась на четвереньки.

А затем, так быстро, как только могла, бросилась на верхнюю палубу искать капитана.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дейзи Фортун сидела за своим столом в обветшалом квартале Ист-Плейнфилда, штат Нью-Джерси, и, ожидая посетителя на час дня, смотрела на фотографию отца на стене.

На снимке её отец – уважаемый Эдвард Фортун – пожимал руку президенту Соединённых Штатов. Красивый, крепкий, как бульдог, он позировал на ступенях окружного суда – сразу после того, как развалил крупную наркосеть. Там были журналисты общенациональных изданий, и он получил личные поздравления от Самого Главного в Белом доме.

Эдвард Фортун был силой – его имя знали по всему штату. Дейзи тогда было четыре, и всё же это запомнилось ей как одно из самых ранних воспоминаний. Она помнила, как все гордились её отцом, и не зря: это было лишь начало долгой и блистательной карьеры в сфере частных расследований. В результате Дейзи президент шутливо щёлкнул по носу, она обедала с губернатором, видела лицо отца в таком количестве газет, что ими можно было бы оклеить весь кабинет, и росла в достатке. Она и её старший брат Чарли каждый день после школы приходили в эту контору и играли: она – со своими куклами, он – со своими солдатиками на теперь уже истёртом до ниток ковре.

Она постукивала пальцами по подкладке для письма, глядя на пустые столы вокруг. В лучшие времена в «Фортун Расследования» работало больше десятка частных детективов.

Но это было давно. Теперь, спустя тридцать лет после того, как он получил ту благодарность от президента, все столы, кроме одного, стояли пустые. На некоторых ещё торчали печатные машинки, припорошённые слоями пыли. Здесь было грязно и уныло. Здесь и правда было старо: система отопления и вентиляции вечно держала помещения ледяными и так и не умела толком прогонять застоявшийся воздух. Пахло теперь подпаленным попкорном – неделю назад она по глупости спалила его в микроволновке в комнате отдыха. Район вокруг тоже обветшал: на улице остались только ломбарды да центр лечения зависимостей. Десять лет назад отец поставил на окна решётки, но и это не помешало кому-то месяц назад залить витринное стекло граффити ОТСОСИ.

Опоздав на пятнадцать минут, её клиентка на час дня вразвалочку вошла, затягиваясь сигаретой. У крыльца она затушила окурок и, покачиваясь на пятидюймовых шпильках, прошла мимо зоны ожидания к Дейзи. Уилма Уоткинс выглядела человеком, который опаздывает всегда: на первую встречу она приплелась на полчаса позже и тогда тоже не извинилась. Обычно Дейзи бы поставила её на место, но, по правде говоря, чем ещё ей сегодня было заняться?

– Нашли что-нибудь? – сказала та, обходясь без приветствий. Она выжидающе уставилась на Дейзи; одна накладная ресница не до конца приклеилась к веку, из-за чего глаз выглядел полуприкрытым, словно ресница лезла внутрь.

Дейзи вздохнула. Когда-то она надеялась стать такой же уважаемой, как отец. Поэтому и пошла в это дело, поэтому с жадностью выучила всё, что только можно. Ей хотелось, чтобы всё двигалось, чтобы что-то происходило. Но, очевидно, всё пошло не так. Очень не так. Теперь у неё оставалась горстка клиентов – в основном женщины, ищущие компромат на мужей-изменщиков.

А Уилма явно не уважала её настолько, чтобы хотя бы сказать: «Здравствуйте, как дела?»

Дейзи улыбнулась.

– Привет, Уилма. Как там на улице? Всё ещё мороз? – сказала она, надеясь вытянуть из неё хоть какие-то любезности.

Уилма мрачно взглянула на неё и сложила руки на костлявом колене. На чулках пошла стрелка.

– Не пытайся подсластить пилюлю. Просто скажи.

Дейзи кивнула и достала папку, набитую снимками. Она протянула её и сказала:

– Думаю, тут всё ясно без слов.

Приукрасить было невозможно. Муж у Уилмы был подонком – во всех смыслах. Ей и не нужен был частный детектив, чтобы это понять. Это слово словно у Дона Уоткинса на лбу было написано. Дейзи всего-то пришлось вести его полчаса в обеденный перерыв. За это время он заскочил в переулок купить кокаин, а потом поехал в мотель, куда не задают лишних вопросов, неподалёку. Пробыл там меньше пятнадцати минут и вышел, всё время шмыгая носом и заправляя рубашку в брюки.

Дон Уоткинс сделал ей работу лёгкой. Слишком лёгкой.

И это было проблемой. Ей хотелось вызова. Ей хотелось чего-то по-настоящему сочного. Но теперь будто ничего такого и не попадалось.

Уилма никак не отреагировала, рассматривая фотографии.

– Но кто эта женщина? У вас есть фото женщины?

Дейзи кивнула на стопку.

– Есть. Листайте дальше.

Уилма остановилась и, наклонив голову, принялась разглядывать снимок женщины, вышедшей из гостиничного номера через несколько минут после Дона Уоткинса.

– Я её не знаю. Кто она?

Дейзи прочистила горло.

– Похоже, она… э-э… профессионал.

Брови Уилмы сошлись на переносице.

– Профессионал? А как же его секретарша? Я наняла тебя, чтобы ты нашла доказательства, что он изменяет с секретаршей!

– Вы наняли меня, чтобы я нашла доказательства, что ваш муж вам изменяет. У меня есть основания полагать, что у него были связи и с секретаршей. Телефонные звонки. К сожалению, на этой неделе она уехала к матери в Юту, так что фотодоказательств у меня нет.

Вильма фыркнула, подвинула к ней фотографии и скрестила руки на груди, обнажив зубы, на которых блестели крошечные следы коралловой помады. «Ну, я не это просила. Я не собираюсь оплачивать ещё одну неделю, если вы на это намекаете».

Дейзи сказала: «Если вам нужны доказательства, что он изменяет с конкретным человеком, тогда…»

«Да меня ещё никогда так не оскорбляли!» – выкрикнула Вильма, вскакивая. – «Это же абсурд. Вы не сделали того, о чём я просила. Я ясно просила—»

«Вы просили доказательства того, что ваш муж вам изменяет, – сказала она, по-прежнему сохраняя спокойствие, хотя под столом у неё сжались кулаки. – И это именно то, что я—»

«Этого недостаточно! Я недовольный клиент, а клиент всегда прав!» – заорала она, с грохотом ударив по металлическому столу рукой с ногтями, похожими на когти. Дейзи они казались миниатюрными оружиями. – «Я требую вернуть деньги!»

Дейзи покачала головой. «Мне жаль, но я предоставила материалы, которые вы запросили, и возврата нет».

«Это… ужасно!» – воскликнула она, озираясь. – «Неудивительно, что у вас нет клиентов. Я обязательно напишу в интернете разгромный отзыв!»

«Мне жаль», – бесцветно сказала Дейзи, проводя рукой по светлым кудрям.

Лучше бы просто закрыть эти проклятые двери навсегда. Спорю, никто даже не заметит, – уныло подумала Дейзи, глядя, как женщина уходит, чеканя шаг.

Когда-то подобное было бы немыслимо. А теперь Дейзи было почти всё равно. Это место выворачивало ей сердце с того самого момента, как она взяла дело у отца, когда он заболел в прошлом году. Поначалу она работала дни и ночи, чтобы удержать фирму на плаву и доказать ему, что справится, – чтобы он не изводил себя бесконечными тревогами за неё. Но со временем всё начало уходить на дно. Теперь сомнений не оставалось. Дело погибало.

И не всё было её виной – теперь, когда у каждого есть камера, люди и сыскную работу делают сами. Она им больше не нужна. Время другое.

Но это не имело значения. Эдвард Фортун всегда говорил ей, что однажды это дело станет её. Это была семейная реликвия, которую надо беречь, а не выбрасывать, как мусор. Это была её ответственность.

Если «Расследования Фортуна» пойдут ко дну, придётся смотреть правде в глаза. И рано или поздно придётся сказать ему.

Когда Вильма Уоткинс вылетела наружу, Дейзи пошла следом, заперла дверь и перевернула табличку на окне на ЗАКРЫТО. Не было ещё и двух, но новых клиентов у неё не появлялось уже неделю. Сейчас, похоже, тоже не появится. Она вернулась к столу, села, открыла сайт банка и ввела данные, чтобы посмотреть свой текущий счёт.

Она поморщилась, увидев, сколько там денег. Их всегда оказывалось меньше, чем она ожидала, но теперь положение стало по-настоящему отчаянным – едва хватало на обед. С арендой и так было тяжело, а из-за папиных медицинских счетов ей пришлось залезть в кредитку. Теперь она не могла позволить себе даже минимальные платежи.

Ещё одна вещь, которую она скрывала от отца при их частых встречах.

«Ну что, пап, – прошептала она экрану, закрывая страницу. – Пожалуй, пора поставить точку. Прости меня».

Слёзы уже подступали, затуманивая взгляд, но она часто-часто заморгала, прогоняя их.

Как раз вовремя: едва фокус вернулся, она заметила фигуру, стоявшую перед дверью.

Она заморгала сильнее, решив, что это мираж. Обычно, если кто-то появлялся на её крыльце, то это была компания шалопаев, которым нечем заняться, или бездомный, ищущий, где укрыться от дождя.

Но на этот раз это была красивая женщина с бледной кожей и ярко-красными губами. В своей чёрной шубе и тёмных очках она выглядела как гламурная кинозвезда прежних времён. Она остановилась в дверях, опустила очки, чтобы взглянуть на табличку с часами работы «Расследований Фортуна», затем заглянула внутрь, надув губы.

Дейзи выпрямилась, когда женщина подняла руку в перчатке и постучала в окно, так что задрожала рама. «Есть кто?» – окликнула она, оглядываясь с брезгливостью. Голос у неё тоже был как у кинозвезды – с лёгким, нарочито театральным акцентом. «Кто-нибудь там? Мне нужна помощь!»

Дейзи вскочила со стула. Если женщине нужно именно это, она пришла по адресу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Женщина заблудилась.

Пока Дейзи кралась к двери, уверенность в этом крепла с каждой секундой. Ей едва ли было больше двадцати пяти, но держалась она так, словно была куда старше. Одежда – дорогая, длинные тёмные локоны – только что из салона. Она выглядела так, будто над ней трудилась целая команда, чтобы довести её до такого совершенства.

И ради чего? Навестить потрёпанного частного детектива в Ист-Плейнфилде?

Да ни за что.

К тому моменту, как Дейзи взялась за замок старой двери, она уже не сомневалась. Женщина свернула не туда на трассе 202, когда ехала в чопорный Бернардсвилл, и выскочила прямиком на одну из самых паршивых улиц Джерси. Теперь ей нужны были указания, как вернуться в свой загородный клуб. Пустяковая ошибка.

Дейзи распахнула дверь – она, как всегда, заела из-за сырости. Высунув голову наружу, она уже собралась объяснить, как выехать на шоссе из Ист-Плейнфилда, когда женщина выпалила, скороговоркой, словно очередью: «Почему у вас на двери написано, что вы работаете до пяти, если вы не работаете?»

Дейзи напряглась. После выволочки от Уилмы Уоткинс ей казалось, что ещё одной она не выдержит. Решив уйти от обвинений, она указала куда-то поверх идеально уложенных волос женщины. «Если вы просто поедете по той дороге – по Мэйн, – то выедете на Парквью, она выведет вас прямо к—»

«Что?» – выплюнула женщина, растерявшись. Она проследила глазами за вытянутым пальцем Дейзи и сказала: «Вы пытаетесь меня выпроводить? Я потратила час, чтобы сюда доехать. Ну, Дилан потратил».

Дейзи заметила лимузин, припаркованный у обочины – его было невозможно не заметить, – и опустила руку. «Но разве вам не нужны указания?»

«У Дилана есть навигатор, как у всех нормальных людей. Мне нужна помощь. Я проделала весь этот путь. В вашем объявлении в интернете сказано, что вы открыты до пяти. Не говорите мне, что это не так».

Дейзи уставилась на неё, и в голове у неё медленно складывалась картинка. Про таких людей она слышала и раньше. Правда, давно уже не встречала. Настоящих, возможных клиентов.

«В-вы… вы ищете частного детектива?» – недоверчиво спросила она.

«Да. А вы разве не он?» – женщина скрестила руки на тонкой талии.

«Э-э, да», – сказала Дейзи, отступая в сторону и пропуская её. «Проходите, проходите».

Женщина вошла, с большим эффектом сняв солнечные очки. Один уголок её губы приподнялся в отвращении, пока взгляд описывал овал по комнате. Она стояла и позволила пальто соскользнуть с плеч – так что Дейзи в самый последний момент поймала его, не дав упасть на пол. Оно оказалось обманчиво тяжёлым: груды и груды искусственного меха, в которых Дейзи едва не утонула, пока возилась с ним, пытаясь повесить на вешалку.

Справившись, она пошла следом за женщиной, оставлявшей за собой шлейф дорогого аромата. Что-то французское – Vivante. Дейзи знала его только потому, что однажды вытащила пробник из журнала и решила, что это её идеальный запах, пока не пришла в универмаг и не узнала, что он стоит 200 долларов за пару унций. Но этой женщине явно было по карману. На ней было дизайнерское чёрное платье, обтягивавшее каждую линию её статной, модельной фигуры, а на каблуках она возвышалась над Дейзи – не меньше шести футов ростом.

Женщина внезапно обернулась – на лице читался вопрос.

«А. Вот здесь», – сказала Дейзи, обводя жестом пространство вокруг и указывая на свой стол.

Женщина подошла к креслу, из которого всё ещё лезла набивка, хотя его уже обматывали и перематывали серой клейкой лентой. Опускаясь, она с лёгкостью закинула ногу на ногу – так непринуждённо, будто этому учили в пансионе для благородных девиц, – сцепила руки перед собой и сказала:

– Я Наташа Блейк.

Дейзи протянула руку для рукопожатия.

– Очень приятно. Я Дейзи Фортун. Я владею агентством.

Женщина, ничуть не впечатлённая, уставилась на протянутую ладонь, потом снова подняла взгляд на Дейзи.

– Наташа Блейк? Из нью-йоркских Блейков.

До Дейзи медленно дошло. Она не вращалась среди богачей и знаменитостей, но эта фамилия много значила. В детстве это имя вообще было на слуху у всех. Она убрала руку – так и не пожав.

– То есть ваш отец – это…

– Эррол Блейк, создатель и ведущий «Пикантных привычек», да.

Дейзи почувствовала, как у неё приоткрылся рот, и она ничего не могла с этим поделать. Это имя она не слышала уже очень давно. «Пикантные привычки» выросли из самой популярной в Америке кулинарной передачи 1970-х в линейку дорогих кулинарных книг, рестораны, посуду и мировой бум наборов для приготовления еды с доставкой. Имя этого человека стало синонимом потрясающей кухни. Но в последнее время они исчезли из поля зрения – после пары скандалов.

– Вау. Это… впечатляет. Моя мама просто боготворила мясной хлебец вашего отца. Тот, что с яблочным пюре внутри?

– М-м, – протянула она, стягивая перчатки. У Дейзи было ощущение, что рецепта она не знает: в отличие от отца, Наташа вовсе не походила на человека, который готовит себе сам. – В общем, как это работает? Вы задаёте вопросы, а я отвечаю? Или…?

– У вас есть дело, за которое вы хотите, чтобы я взялась? – спросила Дейзи, нащупывая своё место и всё ещё сомневаясь, не перепутала ли женщина адрес.

Наташа Блейк посмотрела на неё так, что Дейзи почувствовала себя ростом в какие-то семь с половиной сантиметров.

– Очевидно. Вы думаете, я бы пришла в такое место просто так?

Вот поэтому Дейзи и не могла поверить, что этот разговор происходит на самом деле. Большинство ньюйоркцев считали себя в центре Вселенной. Они редко выбирались за пределы Манхэттена, да и незачем было ехать к детективу куда-то ещё: в пределах города полно успешных, престижных агентств. Причина, по которой кто-то вроде Наташи Блейк покинул Нью-Йорк, могла быть только одна.

Ей нужна была абсолютная конфиденциальность.