Ты нужна мне

Она переваривала услышанное, прикидывая, удастся ли ей вообще встретиться с кем-нибудь из Вандайвиров или её с порога остановит один из их многочисленных слуг.

Пока она в голове проговаривала заготовленную речь, впереди показались железные ворота. Казалось, они тянутся бесконечно – как граница маленькой страны; вдоль ограды стояли пальмы и газовые фонари, ярко вспыхивавшие через равные промежутки. Газон под ними был идеально подстрижен и усыпан фиолетовыми цветами.

Дейзи уже почти потеряла к этому интерес, когда Дилан сказал:

– Вот это – Макариос.

Она подняла глаза – и деревья вокруг будто разошлись, открывая вид на раскинувшееся поместье: белые стены, балконы и хозяйственные постройки, все под одинаковыми терракотовыми крышами. Деревья и тени скрывали большую часть, так что она не могла понять, насколько оно велико, но чувствовала: оно куда больше, чем видно отсюда.

– Ох, как красиво.

Он остановился у ворот.

– Я подожду, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Спасибо, – сказала она, выходя и направляясь к будке охраны. Там у компьютера сидел мужчина и скучал.

Он взглянул на неё, отмахнулся и сердито что-то сказал на языке, который, должно быть, был греческим.

– Э-э… я ищу работу. Я не говорю… – начала она, глянув на экран. Это был вовсе не рабочий экран – он смотрел футбольный матч.

– Обходи сзади, – буркнул он раздражённо.

Сначала она не поняла, но затем ворота загудели и щёлкнули, открываясь.

– Иди по дорожке направо, – проворчал он.

– Хорошо, спасибо! – сказала она и показала Дилану большой палец. Он ответил тем же и тронулся с места, а она прошла внутрь и пошла по дорожке. Лишь пройдя примерно четыреста метров, она по-настоящему осознала, насколько огромное это владение. Она миновала несколько зданий, разбросанных по склону. Спускаясь по ступеням к морю, она в темноте отмахнулась от насекомого – и обнаружила, что оно почти с ладонь.

– Фу!

– Кто там?

Она обернулась и увидела мужчину во фраке, который стремительно шёл к ней. Высокий, с серебристыми волосами; в руке – бокал шампанского, вид слегка помятый, несмотря на наряд. Бабочка свисала, рубашка была расстёгнута, и, когда он сказал:

– Какого чёрта вы здесь делаете? – его слова прозвучали чуть заплетающимся языком.

– Я ищу р—

Она едва успела выговорить звук, как он положил ей руку на плечо и развернул.

– А вот и нет. На это мы не купимся. У нас уже сотня таких, как ты, ломилась в двери – всем подавай, что там случилось с Джейкобом. Вам, людям, обязательно надо в чужие дела лезть, да? – выплюнул он. Потом наклонил голову, вглядываясь внимательнее. – Ты американка?

Она кивнула.

– Ты кто, журналистка?

Она подумала было сказать правду, но это вряд ли помогло бы ей продвинуться хоть на шаг.

– Впрочем, какая разница. Здесь нет никакой истории, так что таким любопытным, как ты, здесь не рады. Смерть Джейкоба – самоубийство, и точка. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое.

Самоубийство. Она раньше об этом не слышала. Да, Наташа считала, что это было убийство, но в новостях официально сказали – несчастный случай. Дейзи не могла винить его за то, что он хотел дать семье время на траур, если всё так. От этого вся история казалась ещё печальнее.

– Простите, я просто…

– Не тратьте моё время. Я хочу, чтобы вы немедленно убрались отсюда. Охрана у ворот должна была вам это сказать. Идёмте. – Он с неожиданной силой подтолкнул её к калитке. Они шли молча, пока не дошли до поста охраны. Он рявкнул: – Эй, ты!

Охранник лениво оглянулся, но тут же вытянулся и выдавил сдавленный вскрик. Он вскочил и снял кепку. Голос у него дрогнул, когда он сказал:

– Да, мистер Вандивер?

Она уставилась на него. Мистер Вандивер. Большой человек. Отец Джейкоба. Миллиардер собственной персоной. У неё ухнуло в животе. Если этот человек, хозяин всего этого, фактически вытолкал её с территории, какие у неё шансы остаться?

Вандивер стоял, уперев руки в бока.

– Вы пропустили эту женщину?

Охранник посмотрел на Дейзи так, будто видел её впервые.

– Э-э…

– Я, кажется, сказал: никого, кто ищет работу. Я ясно выразился? Мы на карантине.

– Да, сэр. – Он поспешно отступил к будке и отпер калитку.

Когда калитка открылась, Дейзи шагнула наружу, чувствуя, как всё в ней опускается. Если у неё ничего не выйдет, придётся вернуть деньги. А значит, она проделала весь этот путь впустую.

Она обернулась, но глава семьи Вандиверов жестом велел ей идти дальше.

И она пошла – в темноту, не зная, куда теперь податься. Телефон почти разрядился, но последние проценты она потратила, чтобы набрать Барнси.

Гудки тянулись и тянулись, а потом включилась голосовая почта:

– Вы дозвонились до личного секретаря Наташи Блейк. Пожалуйста, оставьте сообщение, и вам перезвонят…

После сигнала она попыталась заговорить, но не знала, что сказать. Привет, это Дейзи, я полная неудачница. Забери меня, пожалуйста, чтобы я не умерла на каком-нибудь чужом родезийском углу?

Как жалко. Отец бы такого не одобрил. В конце концов, она – Фортун. Они не отступали перед трудностями. У них было простое правило: препятствия созданы для того, чтобы их преодолевать.

Сбросив вызов, она побрела по песчаной улице вдоль железной ограды, не зная, что делать. Можно попытаться перелезть, но забор был высокий, а острые пики наверху выглядели смертельно опасными. Даже если она переберётся, что дальше? Она же не может просто красться по дому, пытаясь опрашивать свидетелей.

Может, это и правда невозможно. На счёте у неё хватит денег снять номер в отеле на ночь – по крайней мере, пока Наташа Блейк не потребует вернуть аванс. Если ей придётся самой покупать билет домой, это будут тысячи долларов.

Вздохнув, она провела ладонями по лицу.

– Я знала, что это ошибка, – пробормотала она. – Ты сама слышала. Это было самоубийство. Никто в том доме не поверит, если ты скажешь, что у тебя есть основания считать, будто Джейкоба Вандивера убили.

– Я бы поверила, – вдруг произнёс голос.

Дейзи вздрогнула. До этой секунды она была уверена, что одна. Теперь, оглянувшись, она увидела два глаза, смотрящие сквозь планки ограды. Дейзи подошла ближе – и различила черты женщины. У неё были короткие рыжеватые волосы, тщательно уложенные в модное каре; на ней было много золотых украшений и нарядный капри-костюм, а по краю брюк блестели пайетки.

– Я просто сидела у своей беседки, как обычно, наслаждалась вечером – и увидела вас. У вас есть сведения о том, что случилось? – спросила она, обхватив руками прутья. Когда она сжала их пальцами, свет поймал бриллиант на одном из колец. Камень был размером с яйцо малиновки.

– Возможно, – сказала Дейзи, подойдя ещё ближе, так что между ними осталось всего несколько шагов.

– О, не строй из себя невинность. Если тебе что-то известно о моём сыне, я хочу знать.

Дейзи моргнула – её подозрения подтвердились.

– Миртл Вандивер?

– Верно. И я знаю своего сына лучше, чем кто бы то ни был. У него и мысли самоубийственной никогда не было. – Женщина склонила голову набок. – Ты ведь знаешь, кто я. А я о тебе не знаю ничего?

– Я Дейзи. Дейзи Фортун.

– Американка, значит, – сказала она, сжав губы. – Что привело тебя сюда? Ты знала моего сына?

– Нет, – призналась Дейзи, устав прятать правду. Да и какая разница? Если Миртл Вандивер сомневается в его смерти, возможно, ей нужна помощь, чтобы выяснить, что произошло. Может, не придётся лгать. – Я частный детектив.

Глаза пожилой женщины расширились.

– Вот как?

– Да, – сказала Дейзи, не договорив, кто её нанял. Если Наташа Блейк не хотела оставаться в «Макариосе», то и не была здесь желанной гостьей. Она сказала, что только навредила себе, обвинив младшего брата. Дейзи решила пока об этом умолчать. – Я услышала о деле, и некоторые люди, которые его знали, тоже не верят, что это было самоубийство.

– Неужели? – удивилась женщина, и Дейзи прикусила язык, надеясь, что та не спросит, кто именно такое говорил. – Что ж, не стану отрицать: мой сын был ещё тем прохвостом. Нажил врагов. И избалован до невозможности – отчасти моя вина, признаю. Многим он был не по душе. Но смерти он не хотел – и не заслуживал. Не в таком молодом возрасте.

Дейзи кивнула, слегка недоумевая, как эта женщина может быть такой собранной после гибели сына. Судя по статьям, это случилось пару недель назад. Разве этого достаточно, чтобы пережить такую потерю? Или богатые привыкли держать чувства при себе, потому что никогда не знают, кто за ними наблюдает?

– Я хотела предложить свои услуги. Хочу докопаться до правды.

Миртл хлопнула в ладоши.

– О, замечательно! Человек, которого я наняла, чужак. Француз. Он толковый, но от него у меня мурашки. Я бы с удовольствием поручила дело американской девушке. И ты прямо подходишь. Любопытная. Острая на язык. Уверена, ты выяснишь больше, чем он.

– В-вы… вы уже наняли частного детектива? – запинаясь, пробормотала Дейзи, растерявшись.

– Да, именно так. Я наняла его в ту же минуту, как это случилось. Его очень рекомендовали, но, по-моему, он слишком уж водит дружбу с местной полицией. – Она закатила глаза. – Они абсолютно никчёмные. На месте преступления устроили такой бардак. Это вам не Америка, уж точно.

Дейзи кивнула.

– Ну, я могу посмотреть, смогу ли чем-то помочь… если вы хотите.

– Твоя помощь будет очень кстати. Безусловно.

Дейзи кивнула в сторону сторожки.

– Ваш муж, похоже, не хотел никаких гостей в доме. Я встретила его раньше.

– А, он? – Миртл махнула рукой, будто речь шла о пустом месте. – Фрэнк подозрителен. Никому не доверяет. Я же понимаю, что один в поле не воин. Всем нам время от времени нужна помощь. Чем я могу помочь тебе, чтобы ты помогла нам?

Дейзи оглядела толстые прутья кованых ворот между ними. В тюрьмах и то не всегда такая охрана.

– Ну, для начала… вы не могли бы меня впустить?