Когда пора отступиться

Блейк Пирс – автор сверхпопулярной серии про детектива Райли Пейдж, которая включает семь книг (и их число постоянно растёт!). Он также написал серию детективов о Маккензи Уайт, на настоящий момент состоящую из пяти книг, детективов про Эйвери Блэка, пока также из четырёх книг, и новую серию детективов про Кери Лока.

Детективы и триллеры – то, чем Блейк Пирс интересовался всю жизнь. Блейк с удовольствием с Вами пообщается на своем сайте www.blakepierceauthor.com, где Вы сможете узнать о нем больше и всегда быть на связи!

ПРОЛОГ

Тиффани уже была одета, когда мама окликнула её с первого этажа:

– Тиффани! Ты готова идти в церковь?

– Почти, мама, – крикнула в ответ Тиффани. – Ещё пару минут.

– Что ж, поторопись. Мы почти выходим.

– Хорошо!

На самом деле Тиффани закончила наряжаться уже несколько минут назад, сразу после того, как позавтракала вкуснейшими вафлями вместе с мамой и папой внизу. Она просто пока не была готова куда-то идти: она никак не могла оторваться от просмотра смешных видео про животных на своём мобильнике.

Она уже посмотрела на пекинеса на скейтборде, бульдога, взбирающегося по лестнице, кота, играющего на гитаре, большую собаку, которая гонялась за хвостом всякий раз, когда играла детская песенка, и на стадо из сотен разбегающихся в разные стороны кроликов.

Прямо сейчас она открыла очень смешное видео: белка пыталась пробраться в птичью кормушку, защищённую от белок. Всякий раз, когда она приближалась к кормушке, та начинала вращаться и белка слетала. Но зверёк был упёртым и не собирался сдаваться.

Она хихикала над видео, когда снова услышала мамин голос:

– Тиффани! Твоя сестра идёт с нами?

– Вроде нет.

– Так спроси её, пожалуйста.

Тиффани вздохнула. Ей очень хотелось крикнуть в ответ: «Сама спроси», но вместо этого она ответила:

– Ладно.

Девятнадцатилетняя сестра Тиффани Лоис не спустилась к завтраку, так что Тиффани была более чем уверена, что та не пойдёт в церковь, тем более, что вчера она говорила Тиффани, что не хочет туда идти.

Лоис всё меньше участвовала в жизни семьи с тех пор, как поступила в колледж этой осенью. Она приезжала домой почти на все выходные, а также на каникулы и праздники, однако держалась всё время особняком или проводила время с друзьями, и почти каждый день спала до обеда.

Тиффани не могла её винить.

Жизнь семейства Пеннингтон для подростка была скучной до смерти, а занудней чем церковь, по мнению Тиффани, трудно было что-либо найти.

Со вздохом она остановила видео и вышла в коридор. Спальня Лоис была этажом выше, чем её – это была роскошная комната, занимавшая большую часть чердака. У неё даже была собственная ванная и огромная гардеробная. Тиффани же до сих пор ютилась в маленькой спаленке на втором этаже, в которой она жила столько, сколько себя помнила.

Это казалось ей несправедливым. Она надеялась, что после того, как сестра уедет в колледж, комната перейдёт ей по наследству. Зачем Лоис столько пространства теперь, когда она приезжает домой лишь по выходным? Почему бы им наконец не поменяться спальнями?

Она часто жаловалась на это, но никто не обращал внимания.

Она подошла к подножию лестницы, ведущей на чердак, и крикнула:

– Эй, Лоис! Ты идёшь с нами?

Никто не ответил. Тиффани закатила глаза: так было всегда, когда её посылали к Лоис то за одним, то за другим.

Она поднялась по лестнице и постучала в дверь спальни сестры.

– Эй, Лоис, – снова закричала она. – Мы собираемся в церковь, ты идёшь?

И снова никакого ответа.

Тиффани постояла, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, а потом снова заколотила в дверь.

– Ты спишь? – спросила она.

Ответа не было.

Тиффани вслух застонала. Лоис или крепко спит, или слушает музыку в наушниках. Хотя вероятней всего, она просто её игнорирует.

– Ладно, – крикнула она. – Я скажу маме, что ты не идёшь.

Спускаясь по лестнице, Тиффани немного заволновалась. В последние свои приезды Лоис выглядела немного подавленной – не то чтобы расстроенной, но не такой весёлой, как обычно. Она сказала Тиффани, что учёба в колледже оказалось тяжелей, чем она ожидала, и жизнь там довольно напряжённая.

Внизу лестницы в вестибюле стоял папа и нетерпеливо посматривал на часы. Он уже был готов выходить: на нём было надето пальто, меховая шапка, шарф и перчатки. Мама тоже уже надевала пальто.

– Так Лоис идёт? – спросил папа.

– Она сказала, что нет, – ответила Тиффани, немного приврав. Папа мог рассердиться, если Тиффани сказала бы ему, что Лоис даже не ответила на её стук в дверь.

– Что ж, я не удивлена, – сказала мама, натягивая перчатки. – Я слышала, как она приехала вчера очень поздно. Даже не знаю, во сколько.

Тиффани почувствовала ещё один укол зависти при упоминании о машине сестры. Сколько свободы появилось у Лоис теперь, когда она поступила в колледж! Лучше всего то, что всем было плевать, во сколько она возвращалась домой. Тиффани даже не слышала вчера, как пришла сестра.

«Видимо, я уже заснула», – подумала она.

Тиффани начала надевать пальто, когда её папа заворчал:

– Сколько вас можно ждать? Мы опоздаем на службу!

– У нас ещё полно времени, – спокойно сказала мама.

– Я пойду заведу машину, – сказал папа.

Он открыл дверь и шагнул на улицу. Тиффани с мамой быстро застегнулись и последовали за ним.

Холодный порыв ветра чуть не сбил Тиффани с ног. Земля всё ещё была покрыта снегом, который выпал несколько дней назад. Тиффани пожалела, что не осталась в тёплой кроватке – сегодня не лучший день для каких-либо поездок.

Неожиданно она услышала, как мама охнула.

– Лестер, что случилось? – крикнула она отцу.

Тиффани увидела, что её папа стоит перед открытой дверь в гараж. Он смотрел в гараж широко открытыми глазами и с отпавшей челюстью. Он был в шоке и ужасе.

– Что происходит? – снова крикнула мама.

Отец повернулся к ней. Казалось, он просто не может ничего выговорить.

Наконец, он выпалил:

– Звони девять-один-один.

– Зачем? – спросила мама.

Папа не стал объяснять. Он пошёл в гараж. Мама бросилась вперёд и, когда она добежала до открытой двери, она издала крик, от которого Тиффани парализовало от страха.

Мама бросилась в гараж.

На какое-то время, которое показалось ей вечностью, Тиффани застыла на месте.

– Что там? – закричала Тиффани.

Она услышала, как мама, рыдая, крикнула ей из гаража:

– Возвращайся домой, Тиффани.

– Почему? – крикнула в ответ девочка.

Мама выбежала из гаража. Она схватила Тиффани за руку и попыталась заставить её повернуться и пойти в дом.

– Не смотри, – сказала она. – Иди домой.

Тиффани удалось высвободиться, она рванулась к гаражу.

Она не сразу всё поняла. Внутри были припаркованы все три машины. В дальнем левом углу папа неловко возился со стремянкой.

Там, на верёвке, привязанной к потолочной балке, что-то висело.

Это был человек.

Это была её сестра.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Райли Пейдж как раз села ужинать, когда её дочь сказала что-то, очень её удивившее:

– Разве мы не идеальная семья?

Райли уставилась на Эприл, чьё лицо покраснело от смущения.

– Ой, я это вслух сказала? – сказала она с глупым видом. – Но ведь так и есть.

Райли рассмеялась и обвела взглядом стол. Её бывший муж, Райан, сидел на другом конце стола от неё. Слева от Райли сидела её пятнадцатилетняя дочь Эприл рядом с их экономкой, Габриэллой. Справа было место тринадцатилетней Джилли, новенькой в их семействе.

Эприл и Джилли только что сделали бутерброды на воскресный ужин, давая возможность Габриэлле отдохнуть от готовки.

Райан откусил от своего гамбургера и сказал:

– Ну, мы семья, разве не так? Ты только взгляни на нас.

Райли ничего не сказала.

«Семья, – подумала она. – Можно ли нас в самом деле так назвать?»

Ответа она не знала. В конце концов, они с Райаном расстались почти два года назад, а шесть месяцев назад развелись. Хотя они снова стали проводить вместе время, Райли старалась не думать о том, к чему это может привести. Она отбрасывала мысли о годах боли и предательства, чтобы наслаждаться безмятежным настоящим.

Опять же, есть Эприл, чьё взросление никак нельзя назвать лёгким. Долго ли продлиться её стремление к сплочённости?

Больше всего Райли колебалась по поводу Джилли. Она нашла Джилли на остановке для фур в Фениксе, где девочка пыталась продать своё тело водителю грузовика. Райли спасла Джилли от ужасной жизни и насилия отца, а теперь надеялась удочерить её. Но Джилли по-прежнему была проблемным ребёнком, с ней ни в чём нельзя было быть уверенным.

Из всех сидящих за столом самые определённые эмоции Райли испытывала по поводу Габриэллы. Полная женщина из Гватемалы начала работать на её семью задолго до их развода с Райаном и всегда была ответственной, прагматичной и заботливой.

– Что ты думаешь, Габриэлла? – спросила Райли.

Габриэлла улыбнулась.

– Семью можно выбрать, а не только унаследовать, – сказала она. – Решает не кровь, решает любовь.

У Райли потеплело внутри. Габриэлла всегда говорит именно то, что нужно. Она с новым чувством удовлетворения оглядела окружающих её людей.

Она уже месяц была в отпуске от ОПА и наслаждалась тем, что просто может быть дома.

«И своей семьёй», – подумала она.

Тут Эприл снова задала неожиданный вопрос:

– Папа, когда ты переедешь к нам?

Райан был очень удивлён. Райли в очередной раз задумалась, не слишком ли хороша его вновь обретённая самоотверженность, чтобы длиться вечно.

– Это большой вопрос, чтобы его вот так сходу решить, – сказал Райан.

– Почему? – спросила Эприл отца. – Ты можешь точно так же жить здесь. Я про то, что вы с мамой снова спите вместе и ты здесь почти каждый день.

Райли почувствовала, что покраснела. Поражённая Габриэлла толкнула Эприл локтем.

– Chica! Silencio! – сказала она.

Джилли с широкой улыбкой обвела всех взглядом.

– А это отличная идея, – сказала она. – Тогда я точно буду получать хорошие отметки.

Это была правда: Райан помогал Джилли наверстать упущенное в её новой школе, особенно с общественными науками. Он вообще последние несколько месяцев очень помогал им всем.

Райли встретилась взглядом с Райаном. Она увидела, что он тоже покраснел.

Что до неё, она не знала, что сказать. Она должна была признать, что идея ей понравилась. Она привыкла к тому, что Райан ночует здесь почти каждый день. Всё так легко встало на свои места – может быть, даже слишком легко. Возможно, отчасти её удовлетворение было вызвано тем, что ей не приходилось принимать по этому поводу никаких решений.

Она вспомнила, что Эприл только что назвала всех их «идеальной семьёй».

Сейчас все и в самом деле так выглядели. Но Райли не могла избавиться от терзаний. Не является ли эта идеальность всего лишь иллюзией? Как добрая книга или кино?

Райли было слишком хорошо известно, что мир вокруг полон монстров, борьбе с ними она посвятила свою профессиональную жизнь. Но в последний месяц ей почти удалось притвориться, что их не существует.

Лицо Райана медленно озарилось улыбкой.

– Эй, а почему бы нам не переехать ко мне? – спросил он. – У меня хватит места для всех.

Райли подавила вздох тревоги.

Последнее, чего бы ей хотелось, это возвращаться в большой пригородный дом, который она много лет делила с Райаном. Он был полон неприятных воспоминаний для неё.

– Я не хочу отсюда переезжать, – сказала она. – Мне здесь совершенно комфортно.

Эприл нетерпеливо посмотрела на своего отца.

– Дело за тобой, папа, – сказала она. – Ты переедешь к нам или нет?

Райли наблюдала за лицом Райана. Они видела, что в нём кипит внутренняя борьба. Для этого была по меньшей мере одна причина: он был юристом в одной компании в столице, но частенько работал дома, а здесь для него не было подходящего кабинета.

Наконец, Райан сказал:

– Я не стану продавать свой дом. Он может быть моим местным офисом.

Эприл не могла усидеть на месте от возбуждения:

– Это значит «да»? – спросила она.

Какое-то время Райан молча улыбался.

– Думаю, да, – наконец сказал он.

Эприл издала радостный визг. Джилли захлопала в ладоши и засмеялась.

– Отлично! – сказала Джилли. – Пожалуйста, передай кетчуп… папа.

Райан, Эприл, Габриэлла и Джилли начали как ни в чём не бывало радостно болтать, продолжая ужинать.

Райли сказала себе радоваться всеобщему счастью, пока это возможно. Рано или поздно её призовут на охоту за очередным монстром. От этой мысли у неё по спине пробежал холодок. Не затаилось ли зло уже сейчас в ожидании её?

На следующий день школа Эприл работала по сокращённому расписанию из-за учительских собраний, и Райли вняла мольбам дочери позволить ей пропустить весь день целиком. Они договорились пойти вместе по магазинам, пока Джилли будет на учёбе.

Ряды магазинов в торговом комплексе казались Райли бесконечными, а большинство отделов ничем не отличались друг от друга. Худощавые манекены в стильной одежде в нелепых позах стояли в каждой витрине. Фигуры, мимо которых они проходили прямо сейчас, были безголовыми, из-за чего Райли ещё сильней казалось, что они все одинаковые. Но Эприл рассказывала ей, что продаётся в каждом магазине и какой стиль ей бы подошёл. Очевидно, Эприл видела многообразие там, где Райли видела одинаковость.

«Наверное, подростковая черта», – думала Райли.

По крайней мере, сегодня в молле хотя бы не было толпы.

Эприл указала на вывеску магазину, которая гласила «Towne Shoppe».

– О, смотри! – воскликнула она. – «Доступная роскошь»! Пойдём посмотрим.

Внутри магазина Эприл набросилась на стеллажи с джинсами и куртками, выбирая вещи для примерки.

– Думаю, мне бы тоже не помешали новые джинсы, – сказала Райли.

Эприл закатила глаза.

– Ну мам, только не «мамины» джинсы, пожалуйста!

– Я не могу носить то же, что и ты. Мне нужно ходить и не заботиться о том, что они лопнут или слетят. Терпеть не могу, когда в одежде что-то не так.

Эприл рассмеялась.

– Значит, тебе нужны свободные джинсы. Надеюсь, нам повезёт найти здесь такие.

Райли оглядела то, что лежало на прилавках: всё это были обтягивающие, намеренно рваные джинсы с низкой талией.

Райли вздохнула. Она знала пару магазинов в этом центре, в которых она могла найти что-то подходящее для себя, но тогда ей придётся вынести все подтрунивания и подколы Эприл.

– Поищу джинсы для себя в другой раз, – решила Райли.

Эприл схватила охапку джинсов и они пошли в примерочную. Когда девочка вышла из-за занавески, на ней были одни из тех джинсов, к которым Райли питала отвращение: тесно облегающие, местами порванные, пупок выставлен на всеобщее обозрение.

Райли покачала головой.

– Тебе самой следует померять «мамины джинсы», – сказала она. – Они намного удобней. Но, похоже, удобство для тебя не в приоритете?

– Нет, – отрезала Эприл, поворачиваясь и глядя на джинсы в зеркало. – Я беру эти. Пойду померяю остальные.

Эприл несколько раз возвращалась в примерочную и всякий раз выходила из неё в ужасных, по мнению матери, джинсах, но Райли не пыталась повлиять на её выбор. Это не стоило ссор, к тому же она знала, что в любом случае проиграет бой.

Пока Эприл вертелась перед зеркалом, Райли поняла, что её дочь уже почти такого же роста, как и она, а под футболкой у неё просматривается хорошо развитая фигура. С тёмными волосами и карими глазами, Эприл была очень похожа на Райли. Конечно, в волосах Эприл нет проблесков седины, которая уже появилась на голове Райли, но всё же…

«Она становится женщиной», – подумала Райли.

Она невольно почувствовала беспокойство от этой мысли.

Не слишком ли быстро растёт Эприл?

Разумеется, она через многое прошла за последний год. Её дважды брали в плен, причём первый раз садист с горелкой держал её в темноте. Кроме того ей пришлось драться с убийцей в собственном доме. Но хуже всего был случай с её «возлюбленным», который накачал её наркотиками и пытался продать её для секс-услуг.

Райли знала, что для пятнадцатилетнего ребёнка это слишком. Она чувствовала вину за то, что её работа ставит Эприл и других любимых ею людей в смертельную опасность.

И вот, теперь Эприл выглядит на удивление взрослой, несмотря на то, что старается выглядеть и вести себя как нормальный подросток. Кажется, Эприл удалось оставить позади ужасы посттравматического синдрома. Но какой страх и тоска всё ещё тревожат её в глубине души? Избавится ли она когда-нибудь от них?

Райли оплатила покупки Эприл и вышла на балкон торгового центра. Уверенность в походке Эприл уменьшила волнение Райли. Всё-таки, всё налаживается. Она знала, что как раз в это время Райан перевозит кое-какие свои вещи в их дом. И как Эприл, так и Джилли делают успехи в школе.

Райли как раз собиралась предложить дочери найти место, где можно перекусить, когда у Эприл зазвонил телефон. Она резко отошла, чтобы ответить, а Райли расстроилась: иногда телефон казался живым существом, который требовал всего внимания Эприл.

– Алло, как дела? – спросила Эприл звонящего.

Неожиданно у Эприл задрожали колени и она села на лавочку. Она побледнела, а её счастливое выражение лица сменилось болью. По её лицу побежали слёзы. Райли в тревоге подбежала к ней и села рядом.

– О Боже! – воскликнула Эприл. – Как это… почему… я не…

Райли испугалась.

Что случилось?

Кто-то в беде или опасности?

Неужели Джилли, а может Райан или Габриэлла?

Нет, в таком случае, конечно, позвонили бы Райли, а не Эприл.

– Мне так жаль, – снова и снова повторяла Эприл.

Наконец, она повесила трубку.

– Кто это был? – взволнованно спросила Райли.

– Это была Тиффани, – сказала Эприл тихим потрясённым голосом.

Райли вспомнила имя: Тиффани Пеннингтон была на тот момент лучшей подругой Эприл, Райли видела её пару раз.

– Что случилось? – спросила Райли.

Эприл посмотрела на маму с выражением скорби и ужаса на лице.

– Умерла сестра Тиффани, – сказала она.

Эприл выглядела так, будто не могла поверить собственным словам.

Затем она сдавленно добавила:

– Говорят, что это самоубийство.

ГЛАВА ВТОРАЯ

За ужином в тот вечер Эприл пыталась рассказать своей семье то немногое, что она знала о смерти Лоис. Но собственные слова казались ей странными и чужими, как будто произносил их кто-то другой.

«Это всё не по-настоящему», – всё время думала она.

Эприл несколько раз видела Лоис, когда приходила к Тиффани. Последний раз она помнила очень отчётливо: Лоис была улыбчивой и счастливой и всё рассказывала истории о своей учёбе. Трудно поверить, что теперь она мертва.

Смерть не была совершенной незнакомкой для Эприл. Она знала, что её мать постоянно встречается с ней на службе и даже сама убивает во время работы над делами в ФБР. Но то плохие парни, которых нужно остановить. Эприл даже сама помогла матери в драке и убийстве садиста, который держал её в плену. Кроме того, она знала, что четыре месяца назад умер её дедушка, которого она давно не видела и с кем они никогда не были близки.

Но эта смерть была для неё более реальна и в то же время бессмысленна. Ей почему-то казалось, что это невозможно. Рассказывая, Эприл видела, что все члены её семьи тоже смущены и подавлены. Мама взяла её за руку. Габриэлла скрестила на груди руки и стала бормотать молитву на испанском. У Джилли отвисла челюсть от ужаса.

Эприл пыталась вспомнить всё, что сказала ей Тиффани, когда они снова разговаривали с ней вечером. Она объяснила, что вчерашним утром Тиффани и её мама с папой обнаружили Лоис, которая повесилась в гараже. Полиция решила, что это похоже на самоубийство. Да и вообще все вели себя так, будто это самоубийство. Будто это уже решено.

Все, кроме Тиффани, которая повторяла, что сама так не считает.

Папа Эприл вздрогнул, когда девочка закончила рассказывать всё, что могла вспомнить.

– Я знаю Пеннингтонов, – сказал он. – Лестер работает коммерческим директором в строительной компании. Не сказать, что они очень богаты, но довольно состоятельны. Они всегда казались мне крепкой, счастливой семьёй. Почему Лоис решила так поступить?

Эприл весь день задавала себе этот вопрос.

– Тиффани говорит, что никто не знает, – ответила она. – Лоис училась на первом курсе в Колледже Бярс. Она уставала, но всё же…

Отец сочувственно покачал головой.

– Что ж, может быть, это всё объясняет, – сказал он. – Бярс – жёсткая школа. В неё ещё сложней попасть, чем в Джорджтаун. И очень дорогая. Я удивлён, что её семья смогла себе это позволить.

Эприл глубоко вздохнула и ничего не сказала. Она подумала, что Лоис могла получить стипендию на обучение, но промолчала, Ей не хотелось говорить об этом. Ей и есть-то не хотелось. Габриэлла приготовила одно из своих коронных блюд – морской суп тападо, который Эприл просто обожала. Но сейчас она не могла съесть ни ложки.

Какое-то время все молчали.

Потом Джилли сказала:

– Она не убивала себя.

Эприл, поразившись, посмотрела на Джилли. Все остальные тоже посмотрели на неё. Младшая девочка скрестила руки на груди и выглядела очень серьёзной.

– Что? – переспросила Эприл.

– Лоис не убивала себя, – повторила Джилли.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Эприл.

– Я видела её, помнишь? Я знаю. Она не из тех, кто мог бы такое сделать. Она не хотела умирать.

Джилли на мгновение замолчала.

Затем она сказала:

– Я знаю, каково это – хотеть умереть. А она нет. Я уверена в этом.

У Эприл сердце подпрыгнуло до горла.

Она знала, что на долю Джилли выпало немало испытаний. Джилли рассказывала о своём отце, как он выставил её из дома одной холодной ночью. Джилли спала тогда в канализационной трубе, а потом отправилась на стоянку фур, где пыталась стать проституткой – как раз тогда её нашла мама.

Если кто и знал, на что похоже желание умереть, то точно Джилли.

Эприл почувствовала, что её вот-вот захлестнёт волна скорби и ужаса. Может ли Джилли ошибаться? Чувствовала ли себя Лоис настолько несчастной?

– Простите, – сказала она. – Не думаю, что смогу сейчас поесть.

Эприл встала из-за стола и побежала в свою спальню. Она заперла дверь, бросилась на кровать и стала рыдать.

Она не знала, сколько так пролежала. Через какое-то время она услышала стук в дверь.

– Эприл, могу я войти? – спросила её мама.

– Да, – сдавленным голосом ответила Эприл.

Эприл села и мама вошла в комнату, держа на тарелке обжаренный на гриле сэндвич с сыром. Мама сочувственно улыбнулась.

– Габриэлла подумала, что это может быть легче для твоего желудка, чем тападо, – сказала мама. – Она беспокоится, что ты заболеешь, если не поешь. Я тоже беспокоюсь.

Эприл улыбнулась сквозь слёзы. Это было очень мило со стороны Габриэллы и мамы.

– Спасибо, – сказала она.

Она вытерла слёзы и откусила от сэндвича. Мама села на кровать рядом с ней и взяла её за руку.

– Ты хочешь об этом поговорить? – спросила она.

Эприл проглотила всхлип. Она почему-то вспомнила, как её лучшая подруга Кристал недавно переехала отсюда. Её отца, Блейна, жестоко избили в этом самом доме. Несмотря на то, что они с мамой увлеклись друг другом, он был настолько потрясён, что решил съехать.

– У меня сейчас такое странное чувство, – сказала Эприл, – как будто это моя вина. С нами постоянно происходят ужасные вещи, и это как будто заразно. Я знаю, что это глупо, но…

– Я понимаю, о чём ты, – сказала мама.

Эприл удивилась.

– Правда?

Мама погрустнела.

– Я часто чувствую то же, – сказала она. – У меня опасная работа. Из-за неё все, кого я люблю, в опасности. Из-за этого я чувствую себя виноватой. Очень часто.