Свет неназванной звезды

Приглушенный свет в кабине тускло освещал приборную панель. В иллюминаторе, густая и безграничная космическая ночь изредка прерывалась отдаленным светом еще не названных звезд… Никушин лениво посмотрел на радар и сверился с картой сектора. Они были за пределами исследованных границ уже с дюжину земных дней и «Пахи» сбросил скорость, чтобы дать бортовому компьютеру Элроду собрать все космографические данные. После того, как орбитальные верфи начали строить первые модели дальнобойных крейсеров «Вака», каждый из них был оборудован помощником на основе искусственного интеллекта, дабы повысить безопасность и упростить полеты. Никушин вертелся в кресле, изнывая от скуки и пытаясь придумать, чем бы себя занять. Во время сбора данных, все системы нового крейсера переводились в автоматическое управление, и пилот в кабине становился простым наблюдателем, неспособным даже собрать солнечный парус, потянув за единственный механический рычаг на приборной панели.

Тогда он решил воспользоваться новизной модели крейсера и обмануть Элрода. Лучшая для исследования дальних секторов модель Вака – Пахи, впервые использовала в качестве двигателя не солнечный свет, а отработанные ядерные отходы. Никушин ввел новые значения отверстия в крышке свинцовой капсулы, которое давало большему числу вылетавших радиоактивных частиц толкать парус, и как следствие, увеличить тягу для всего корабля. Новая технология еще была в ранней стадии запуска, поэтому первыми путешественниками были те, кто мог позволить себе риск работы с опасными материалами. Удостоверившись, что данные приняты, Никушин нажал «Выполнить», и тут же легкий разряд тока ударил его с экрана монитора. Меню сменилось хмурым, нарисованным лицом Элрода, который покачав головой из стороны в сторону, сказал:

– Нельзя менять настройки корабля во время выполнения задания.

– Ах ты бездушная жестянка, тебя не учили разве в вашей учебке, что людям нельзя причинять вред?! Это противоречит законом робототехники!

– Законы робототехники были выведены писателем Азимовым, и не являются частью моей программы. И не обязательны к исполнению – Элрод подмигнул Никушину нарисованным глазом. Инженер остановился в смятении, но решил продолжать гнуть свою линию.

– Я сказал выполняй поставленную команду. Увеличение тяги не затормозит рисование твоих карт.

– Мои карты – важнейшая часть нашей экспедиции. И ваша скука для меня не аргумент прекращать свою деятельность. Когда я начинаю скучать, то обычно считаю до квинтиллиона. Очень расслабляет, советую.

– Ты не язви со старшими по званию! И давай открывай крышку на нашей ядерной печке, хватит плестись, как черепахи.

– Вы не старше меня по званию, я даже не имею звания. Как, впрочем, и вы. Мы оба подчиняемся только капитану. Но я уточню у него, разрешен ли мне маневр, в связи с данными указаниями…

– Да ладно, чего ты сразу начинаешь, доложу капитану, все такое. Давай я сам схожу, спрошу. Я тут все равно ничего не делаю. Ты же без меня не пропадешь тут, а Родни?

– Я уверен, что без вас в кабине мы оба сможем приносить большую пользу экспедиции! Спасибо, товарищ инженер.

Табло с говорливым металлическим лицом потухло, и Никушин, выругавшись для вида и пнув один из системных блоков компьютера, пошел в кают-компанию к остальным. Он прошел мимо огромной мигающей карты известных планет в их секторе, заглянул в каюту к пилоту и забрал один из разбросанных ботинок с собой. Оставив его за дверью каюты, он вошел и увидел остальную команду за работой. Босоногий Толманин подшивал свой китель, Луркасов же чистил плазменный пистолет. Никушин налил себе чаю и подсел за стол.

– На кого пойдем охотиться, живодер?

– Я не убиваю животных. Задача солдата защищать свое подразделение. Как бы он не относился к его личному составу.

Луркасов недвусмысленно посмотрел в сторону Толманина, который закончил приводить в порядок свою форму.

– Это вы про меня?

– Нет, я привожу строчку из устава звездных войск. Каждый принятый на службу солдат должен защищать людей из всех колоний, будь они с Земли или откуда-то еще.

– По-вашему, если я родился на Марсе это делает меня хуже, чем вы?

– Не хуже, конечно же нет! Жизни всех людей одинаково важны и бесценны. Просто…

– Просто вы считаете, что те, кто родился на Марсе другой подвид людей, не так ли? На Земле очень популярна эта дарвинистская теория о разности видов людей с Земли и Марса, но, по-моему, это обыкновенный фашизм. Вы считаете, что раз я родился на другой от вас планете, значит и законы Земли ко мне не применимы? Между прочим, все Земные конвенции по правам человека неукоснительно распространяются и выполняются в каждой колонии.

– Это совсем не то, что я хотел сказать. Я не говорю, что у нас разные юридические права. Но в биологическом плане мы с вами действительно не похожи. Из-за разной атмосферы, гравитации и солнечного света, вы сможете жить только в других колониях, но не на Земле, столице нашей империи. Еще в утробе матери вы начинаете формироваться как отдельный биологический вид, и с вашей стороны глупо это отрицать. Специально ради вас, на каждом корабле выставляется усредненная гравитация, а значит после прилета домой, Земляне будут вновь привыкать к жизни на Земле. Экипажи теперь чаще подвержены депрессиям из-за пониженной пропускной способности наших иллюминаторов. Меньше витамина Д для вас норма, а для нас с Земли она становится причиной психологических проблем. Поэтому здесь нет никакой дискриминации, просто физиологический факт.

– Наша биология действительно разная, но человеческая цивилизация, после стольких лет распрей и противоречий на самые разные темы, от религии до цвета кожи, наконец смогла начать жить в согласии. И вот мы расширили границы к звездам, празднуя триумф прогресса над невежеством, как снова дали волю призракам расового превосходства. Каждый житель Марса при контакте с Землянином чувствует к себе вашу надменную холодность, ваше столичное высокомерие. Но космос доступен всем, поэтому попрошу вас держать свое мнение при себе, если не хотите попасть на допрос к своему Марсианскому капитану.

Повисло неловкое молчание. Старый солдат не привык, что его отчитывают гражданские, но и нарушить субординацию было для него делом немыслимым. Никушин тихо смотрел в свой стакан, стараясь не привлекать внимание ни одной из сторон. Он был согласен с мнением о разности биологических видов людей с Земли и колоний, но и рассуждения о разделении экипажей на земные и марсианские считал пережитком темного людского прошлого. В тишине послышались шаги, доносившиеся все громче из коридора. Капитан Баранович подошел к нему со спины, увлеченно читая бортовой журнал. Внезапно он поднял голову, увидел сидящих за столом и вопросительно посмотрел на лишнего инженера.

– А вы чего здесь? Почему не на посту?

– Виноват капитан, но там все на автопилоте. Чего мне там делать?

– У вас дежурство, а значит вам необходимо быть на посту. Возвращайтесь на свое место.

– Так точно капитан, – сказал было Никушин, как вдруг всю команду тряхнуло от резкой остановки корабля. Капитан грозно посмотрел на инженера, бросил журнал на стол и отправился в кабину. Остальные побежали следом, и появившись за спиной Барановича, увидели рядом с собой огромный, неопознанный корабль причудливой формы. Его длинный, продолговатый корпус был глубоко посажен внутри спиралевидной рамы, которая медленно вращалась вокруг своей оси, словно сверло. Команда выжидала действий капитана, не решаясь выдвинуть никаких предложений. Баранович же напряженно вбивал Элроду команду по отмене сбора данных и включения всех двигателей, чтобы убраться отсюда. Однако вместо форсажа, Пахи лишь медленно начал ползти вперед. На вопрос капитана почему они не двигаются быстрее, бортовой компьютер вывел очередь заданных ему команд. Все присутствующие обернулись и с разной долей порицания уставились на Никушина, чье пожелание «чуток ускориться» гордо возглавляло список. Всеобщий выплеск негодования прервал Элрод, доложивший о входящем сигнале с корабля пришельцев.

«Добро пожаловать, дорогие земляне! Не бойтесь нас, мы пришли с миром. Проходите на наш корабль для переговоров. Пожалуйста.»

От жуткого голоса в динамике присутствующим стало не по себе. Он казался неестественной пародией на человеческий, записанный на старую кассету и зажеванную в магнитофоне. Попытка капитана связаться и спросить что-то у обитателей корабля, заканчивалась повторением той же фразы. Внезапно рама вокруг корпуса судна пришельцев начала вращаться чуть быстрее и тот боком переместился в сторону стыковочного шлюза Пахи. Команде не оставалось ничего, кроме как проследовать в декомпрессионный отсек и готовиться к стыковке.

Почувствовав толчок, Баранович открыл отсек и увидел перед собой хозяев инопланетного корабля. Две высокие фигуры, возвышавшиеся над остальными астронавтами на добрые полметра, были одеты в костюмы, сильно напоминавшие допотопные земные скафандры. Их длинные руки были облачены толстыми перчатками, за спинами были видны рюкзаки, в которых раньше носили запас воздуха и аппаратуру. Голову же существ украшали громоздкие шлемы, непропорционально большие на фоне даже огромных скафандров, с глянцевыми, черными визорами. Они стояли, чуть наклонившись вперед, и что-то шептали. Потом один из пришельцев поднес огромную руку к шлему и произнес все тем же механическим голосом:

– Приветствуем вас земляне. Мы рады принять вас у себя. Вы прилетели с Земли?

Баранович сделал знак рукой остальной команде – говорить будет он.

– З-здравствуйте, да мы родом с планеты Земля, и уже давно исследуем дальние рубежи известных систем. Мы простые исследователи и для нас большая честь встретиться с вами. Откуда вы прилетели? Как вы узнали про Землю?

Пришельцы переглянулись и снова начали шептаться между собой на непонятном Барановичу языке. Через минуту, один из них опять поднес руку к шлему и сказал:

– Мы прилетели из дальней планеты, мы нашли ваш корабль с золотым диском и теперь хотим постановить первый контакт. Мы летим на Земля и встретиться с земляне.

– Замечательно, мы очень рады встретить вас! Но мы очень устали от долгого полета, позволите ли вы нам отдохнуть, а после поможем вам всем, чем сможем?

– Да, вы можете делать отдых в нашей каюте и после вы научить нас дорога на планету Земля! – костюм пришельца зашевелился, и он поднял правую руку, показывая в сторону коридора.

– Да, отлично, спасибо вам!

Баранович повернулся к своей команде и громко сказал, чтобы они последовали за пришельцем в каюту. По дороге до места заточения, они жадно рассматривали интерьер корабля. Небольшой снаружи, он оказался очень просторным, с большими окнами, составленными, на вид, из маленьких, прозрачных чешуек. Стены были высокими, неровными, из материала, сильно напоминавшего земной камень. Каждый из астронавтов заметил отсутствие труб и небольшое количество проводов, бегущих по стенам. Дойдя по дорожке, засыпанной песком, они очутились у каменной двери, которую пришелец открыл одним прикосновением. На секунду Баранович заметил, как их вожатый снял перчатку и под ней виднелась трехпалая, землистого вида рука с острыми когтями. Дверь отошла в сторону, и перед четверкой астронавтов предстала их камера. Просторная комната была пустой, без какой-либо мебели и сантехники. Из стен торчали выступы на достаточно высоком уровне, так что приходилось маневрировать, дабы не удариться головой. Пол был засыпан песком, в углу стоял каменный приступок, на котором были разбросаны камни разной величины. Зайдя внутрь, дверь за ними бесшумно и очень быстро закрылась, оставив их наконец наедине.

– Что это было, вашу мать?! Кто это был? Это ни разу не люди, если конечно НБА не запустило свою космическую программу. Это бы объяснило их манеру интеллигентно разговаривать с нами. Блин, ну и жара здесь.

– Стой! Не снимай ничего! – Баранович одернул Никушина, который собрался было стянуть с себя шлем – здесь нет кислорода, я сделал анализ воздуха, пока заговаривал им зубы. Значит ситуация такая: мы встретили инопланетную жизнь, которая, судя по всему, нашла Вояджер и по пластинке пытается найти дорогу на Землю. Они точно не люди, я видел огромную лапу у одного из них, когда он нас запускал сюда. Да и с какой целью они летят на Землю тоже не понятно. Может они послы, а может и просто исследователи, вроде нас. Какие у кого мысли?

– Я думаю им стоит помочь, – Толманин не ждал, пока вызовутся другие, и с горящими глазами начал свою проповедь – ведь тогда мы станем первыми людьми, которые вышли на контакт с внеземной цивилизацией. Представляете, какой будет инфоповод! Сколько лет мы искали внеземную жизнь, как громко кричали в пустоту холодного космоса, и все насмарку. А теперь вот они, сами пришли к нам на огонек! И их встретили мы с вами. Ни какие-то пиджаки из НАСА, ни эти «астронавты – карьеристы», ни солдафоны, а мы, настоящие первооткрыватели. Сколько людей на наших планетах захотят также вырваться в дальний космос, он наконец станет по-настоящему уделом всех, а не только избранных. Сколько над нами не издевались в детстве здоровые дети, говоря, что космос это не про нас, сколько нам в классах говорили, что историю пишут только сильные. А вот мы, ничем не примечательная группа возьмем и станем историей, первыми, кто вышел на контакт с внеземной жизнью!

– Может тебя и гнобили в детстве, но остальные здесь были очень даже ничего, – Никушин ударил себя в грудь на последнем слове, перехватывая слово у товарища – и честно вам скажу, когда меня настойчиво куда – то звали, я всегда относился к приглашению скептически. Никогда не слышал от родителей – не садись в машину к незнакомцам, а? Так вот это мне смутно напоминает эту самую машину, а мы с вами в ней дети с конфеткой. И что-то мне подсказывает нас не на шоколадную фабрику везти собрались. Так что Бара, я бы не стал им все секреты рассказывать. Слишком уж часто все, что я говорил использовали против меня.

– То, что ты во всем видишь гадость говорит скорее о тебе, чем о других, – Толманин заметно обиделся, после обвинения в легкомысленности.

– Надо вести разговор с позиции силы, а если ее нет, то и разговаривать лучше не стоит, – Луркасов раскатистым голосом прервал перепалку молодых коллег – я еще не видел таких кораблей, но то, что они развиты в военном отношении, сомневаться не приходится. Сейчас мы на их судне, они чувствуют себя в безопасности, не расценивают нас как угрозу. Но если они захотят выведать местоположение Земли, кто знает, как они потом распорядятся этими данными? Если мы и правда более отсталая цивилизация, они наверняка захотят прилететь и захватить нас. Не нужно давать им возможности додумать это самим, капитан. В наших руках судьба Земли и мы обязаны защитить ее от возможного противника. Нам необходимо захватить корабль и выпытать у них, где находится их планета и какой у нее оборонительный потенциал. Мы сможем повести с собой армию на захват и расширение Земной империи, на многие планеты за пределами нашей Солнечной системы…

– Отставить захват корабля и пытки над принявшей нас стороной. Они не причинили нам вреда, и не кажутся воинственными, по крайней мере пока. Давайте узнаем больше о их планах и тогда решим, как поступить.

– Но капитан, они ведь не люди, значит конвенция о ведении войны…

– Я сказал отставить! Пойду, попробую поговорить с ними, может узнаю, чего они хотят. Оставайтесь здесь до моего прихода. Но сначала помогите мне с дверью.

Они с силой толкнули дверь в сторону, и образовавшейся щели едва хватило Барановичу, чтобы выйти из камеры. Попав в коридор, он очутился в кромешной тьме, и дабы найти дорогу, достал карманный фонарик. Капитан подмечал все больше различий интерьера с их собственным кораблем, вроде отсутствия вентиляционных шахт и сильного гудения чудных на вид электрических подстанций, встречавшихся каждые 20-30 шагов. Дойдя до очередной, он заметил две высокие фигуры напротив двери в их корабль. Баранович накрыл фонарь ладонью, чтобы не привлекать к себе внимания, спрятался за выступ и стал рассматривать существ, которые силились открыть замок голыми руками. Это были высокие, почти под три метра, человекоподобные големы, с чешуей землистого цвета, покрытой глубокими трещинами. На них не было волос, а каждая из четырех огромных лап увенчивались длинными, узкими ладонями. Одной из них они касались пола, будто стараясь сохранять равновесие, стоя на двух, чуть более коротких и мускулистых ногах. Во время работы, их спины сильно надувались от усилий, и становились меньше в моменты отдыха. Будто бы их мышцы перетекали в те районы, в которых было большее напряжение. Огромное тело наверху плавно перетекало в лысую голову, у которой, на первый взгляд, отсутствовала шея. Однако во время разговоров, каждое из существ вытягивало ее вверх и втягивало обратно после, как будто пуская мышцы шеи на подмогу спинным. Безуспешно тягая дверь, одно из существ повернулось в поисках рычага и, злобно шипя, побрело в сторону Барановича. Тогда капитан увидел, что их лица очень похожи на человеческие, только с низким лбом и закрытыми носовыми впадинами, как у змей. Глаза пришельца были двумя большими кристаллами, а во рту во время речи скрежетал каменный язык. Он встал на шесть лап, и пройдя несколько метров, нашел лежавший неподалеку лом, который и решил использовать в качестве рычага.

Взяв его, пришелец встал на две задние ноги, и изредка опираясь на свободную лапу, подошел к двери. Вставив лом у механизма открытия, он потряс лапами и со всей силы потянул его на себя. Моторчик щелкнул, дверь отошла и из декомпрессора со свистом вылетел воздух, который просочился в отсек после жесткой стыковки с инопланетным кораблем. Вдруг оба пришельца начали сипеть и кашлять, один из них схватился за горло и его лицо стало медленно становиться рыжим. Второй же, сильным прыжком миновал облако кислорода и быстро надел на себя шлем от скафандра. Первый, издавая дикие звуки царапал себе горло, из которого сыпался красный песок, образуя рядом небольшой холмик. Напор песка медленно затих, первый пришелец протянул руки в сторону второго, но тот и не думал помогать товарищу. Вместо этого, он вошел в корабль и нажал открытие двери в Пахи. Еще больше воздуха вытекло на корабль пришельцев, а умирающее существо окончательно перестало двигаться после новой порции ядовитого для их расы кислорода.

Баранович медленно проследовал на корабль, вслед за пришельцем. Тот был исключительно любознателен ко всем предметам на чужом корабле. Выливал на пол содержимое стаканов, читал книги, часто трогая свой шлем после каждого перелистывания страниц, живо вертел в руках найденный ботинок Толманина, который спрятал Никушин. Не сумев надеть его ни на одну из лап, он отбросил его в сторону и пошел в сторону рубки. По дороге, он долго стоял напротив карты звездных секторов, водя лапами по экрану, открывая все новые и новые памятки о планетах. Наконец, он дошел до навигационного архива, в который углубился настолько, что даже не заметил подошедшего Барановича с пистолетом Луркасова, который тот так удачно чистил в каюте. Увидев капитана, направившего в его сторону неизвестный предмет, пришелец тем не менее понял, кто главный в переговорах. Баранович скомандовал:

– Положи атлас и подними руки. Все руки!

Существо стояло без движения и единственные звуки были шелестом, доносящимся от его шлема. Когда они прекратились, тот бросил атлас на землю и поднял три лапы вверх, оставив одну на полу для равновесия. Он прошипел что-то и шлем воспроизвел, механическим голосом:

– Прошу оставить мне одну руку, иначе я упаду.

– Зачем вы вторглись на корабль без нас? Так не поступают те, кто пришел с миром.

– Вы не дали нам координаты Земли, поэтому мы вошли сами.

– С какой целью вы ищете путь на Землю?

– Мы исследователи, как и вы. Мы пишем карту галактики для нашей расы. Недавно мы купили у торговца диск с координатами вашей планеты, и получив его отправились на поиски.

– Почему вы одели скафандры? Вы пытались нас обмануть?

– Торговец продал нам старые костюмы, которые раньше носили люди. Мы решили принять вид, к которому вы привыкли. Чтобы не напугать вас при встрече. Наша раса не похожа на другие в галактике, но мы давно ведем с ними дела, поэтому наш внешний вид для них обычное дело. А вы никогда не выходили на контакт с другими расами, и могли принять нас за врагов, потому что мы не похожи на вас. Также, он продал нам голосовой переводчик для связи. – он коснулся шлема.

– Где ваша планета? И как работает ваш корабль? – последний вопрос капитан задал уже без напускной суровости в голосе.

– Наша планета находится здесь, – пришелец сделал шаг в сторону интерактивной карты и указал на пустой угол звездного сектора, в нескольких световых годах от них – это каменный мир с песчаными морями. Наша звезда высушила океаны, и мы вынуждены были спуститься в подземные пещеры, лишь изредка поднимаясь наружу. Со временем, мы все больше высыхали пока полностью не окаменели. Вместо вашей земной крови у нас внутри течет песок, а ваш богатый кислородом воздух заставляет нас ржаветь изнутри. Мой пилот наглотался его, когда открыл дверь и умер страшной смертью.

Баранович молчал. Он помнил страшные муки второго пришельца и красный песок, который тек из его разодранных ран. Он перехватил пистолет и вновь спросил про корабль.

– Наш корабль прилетел сюда на спирали. Разве земляне не знают этой технологии? Она вкручивается в пространство, позволяя кораблю лететь быстрее скорости света. Раньше мы тоже летали с помощью энергии светящихся камней, но это было много времени назад. Оттого мы и решили, что ваш корабль просто один из самых старых в вашей флотилии. Но раз так…

Пришелец опустил руки вниз и нагнулся вперед. Баранович скомандовал ему вновь поднять их вверх и сделал шаг назад. Ему все меньше нравился настрой незваного гостя, и он решил не давать ему повода перехватить инициативу. Пришелец сделал шаг вперед и выставил вперед одну из лап, как бы сдерживая капитана. От неожиданности Баранович выстрелил, попав в выставленную конечность. Несмотря на ранение, лапа лишь обуглилась в месте контакта луча и плоти. Пришелец посмотрел на место ранения, поднял голову, и нагнувшись еще ниже, приготовился к броску. Тогда капитану ничего не оставалось, как выстрелить в визор его шлема. От разбитого стекла и нахлынувшего кислорода пришелец злобно зашипел, и закрыв дыру лапой, бросился на капитана. Повалив его на пол, он занес одну из лап над головой для удара, попутно прижимая человека к полу. Но буквально за секунду до удара, их отвлек крик подоспевших товарищей Барановича, которые втроем повалили существо на пол, удерживая весом собственных тел. Освободившись от захвата, капитан подобрал пистолет и сделал еще два выстрела в шлем пришельца. Часть воздуха из Пахи уже утекла на инопланетный корабль, и воздействие на существо было куда меньшим, поэтому оно изо всех сил пыталось высвободиться из захвата астронавтов. Третий выстрел пришелся аккурат в кристальный глаз пришельцу и срикошетил в стену, пробив кислородную станцию. Вырвавшийся наружу газ наконец успокоил пришельца, медленно превращая его окрас в грязно рыжий. Отдышавшись, первым пришел в себя Луркасов.

– Что…что это такое? Мы видели еще одного у входа на Пахи, но подумали, что это просто еще одна груда камней.

– Это наши гостеприимные пришельцы, которые любезно искали путь к Земле.

– Они совсем не похожи на нас… а как они поместились в скафандры? – недоумевал Толманин.

– Одели, наверное, через голову. Это все, что тебя интересует, серьезно?! – Никушин чуть не подпрыгнул от негодования – первый контакт ему подавай. Вот тебе, первый контакт, чуть ни четыре трупа на станции. Отлично познакомились.

– А я вам говорил капитан, не стоит верить этим… этим… а что они вообще?

Луркасов нагнулся и ткнул поверженного пришельца. Убедившись, что тот уже не встанет, все окружили капитана для подробного расспроса. Краем глаза, инженер увидел облако пара у стены и пошел посмотреть, куда угодил рикошет от выстрела капитана. Слушая рассказ Барановича о том, что произошло, Никушин добрел до панели управления и на несколько секунд потерял дар речи. Вернувшись бегом обратно, он поделился печальной новостью с остальной командой.

– Капитан, ваш выстрел, который добил пришельца, повредил воздушный насос, который поставляет нам кислород в корабль. Воздух, который сейчас в обоих кораблях, это, это все. Не считая того, что в наших скафандрах.

Баранович проверил процент кислорода на станции. 11%. Если они снимут скафандры, то задохнутся. Запаса в скафандрах хватит еще на 12 часов, но они не смогут добраться на Пахи до ближайшего аванпоста меньше чем за 24. Ломая голову над тем, что можно сделать, капитан краем глаза увидел Никушина, пинающего инопланетянина.