Сигурд. Быстрый меч

– Сдается мне, конунга Эйрика стоило бы назвать терпеливым, а не победоносным, раз он ждал столько лет, чтобы прийти за вирой. – Эстейн стоял в простом стальном шлеме, и на его запястьях не было золота, однако его кольчуга во многих местах хранила следы от ударов, и голос его был крепок, а глаз – зорок. – А многие бы сказали, что конунга Эйрика стоило бы назвать жадным, раз он вспомнил про виру, только когда конунг Свейн вернулся домой с богатой добычей.

Полоска воды между нами и свеями все сокращалась, и вместо слов в ответ Эстейну вверх по крутой дуге полетели копья. Мы сомкнули щиты, подняв их над собой и Эстейном, и железо ударило в дерево. Кто-то выкрикнул проклятие, когда наконечник пробил доску и вошел в предплечье, еще один воин, которого звали Торд Умелец, охнул, когда копье, упав сверху, пригвоздило его ступню к палубе.

– Свеи так не хотят, чтобы я пришел к ним на палубу сплясать, что пытаются удержать меня здесь, – проговорил Торд и вытащил копье. – Но я могу плясать и на нашей палубе, раз меня не зовут в гости.

– Многие бы сказали, что невежливо, когда гости уже принесли хозяевам свои дары, оставить их без подарков! – крикнул Эстейн, и теперь наши люди метнули копья.

Свеи подняли щиты, как и мы на два удара весел раньше, однако не все наши копья сначала взмыли вверх: Эстейн сильно размахнулся, и послал копье над самой водой, так что оно прошло под ободом щита одного из свеев. Послышался стон, и вражеский воин перегнулся через борт. Его товарищи удержали его, но мы увидели, как острие торчит у него из спины.

– Было бы проще дать ему утонуть, – пробормотал над самым моим ухом Толстый Карк. – Он все равно скоро отправится к Одину, но только теперь будет мучиться до утра, если только кто-то из нас его не добьет.

– Да, жди, отпустит Эгир того, кто попал в его владения, – усмехнувшись, ответил Карку Хальфдан Собака. – Уж лучше помучиться, но отправиться в Валхаллу, чем жить в подводных чертогах, развлекая дочерей великанши Ран23.

Я слушал их и удивлялся тому, как спокойно они спорят о судьбе этого раненого свея, зная, что их самих может ждать та же судьба, только на несколько ударов весел позже. А сам я чувствовал, как во мне нарастает страх.

Я видел, как носы наших кораблей сближаются, и теперь мог различить даже звенья кольчуг на свеях. Мы были так близко друг к другу, что от брошенного копья или пущенной стрелы почти невозможно было успеть закрыться или увернуться. Наши стрелы и копья свалили с ног пятерых вражеских воинов, и у нас было уже четверо раненых. Я знал, что сейчас самое время и мне бросить копье, но вместо этого я скрючился за щитом и молил богов, чтобы следующая шведская стрела досталась не мне. Тут мне на плечо легла рука, и я услышал голос Эстейна:

– Молодец, что выждал, пока они не будут совсем близко! Теперь бросай!

Я размахнулся, чувствуя, как беззащитен теперь перед вражескими лучниками, и изо всех сил бросил свое копье. И перед тем, как снова укрыться за щитом, я увидел, как острие глубоко вошло в синий щит высокого свея. И тут же услышал, как он закричал от боли. Я тоже закричал – от радости, что все еще жив.

И тут началась настоящая схватка. Я видел краем глаза, как брошенный свеями крюк зацепил кого-то из наших за звенья кольчуги на боку, и как свеи, навалившись, перетащили его, орущего, через борт. Я видел, как наш крюк впился в борт корабля хёвдинга свеев. И еще я видел, как Эстейн, оттолкнувшись от планширя, перепрыгнул к свеям на нос, проломив стену щитов, которую они пытались построить, несмотря на падающих под стрелами раненых и убитых.

И тут я услышал свой собственный крик. И дальше я видел все, что происходило, как бы с двух сторон: своим обычным зрением и словно откуда-то со стороны. Будто глядя чужими глазами, я увидел, как я сам подпрыгнул на планшире и перелетел на корабль свеев вслед за Эстейном. Еще в полете я рубанул кого-то из оборонявшихся мечом по плечу и приземлился прямо среди них, едва удержавшись на ногах.

И теперь все те бесконечные упражнения, которыми нас изнурял Эстейн, сделали свое дело. Я не чувствовал никакого волнения, а дрался, словно затупленным мечом со своими товарищами, и по началу их движений, по их взгляду угадывал, куда они метят. Я был уверен в своих силах и быстрее своих противников, и пока они успевали сделать три движения, я делал четыре.

Приземлившись на узкой палубе среди канатов и весел, я с трудом удержался на ногах, всем телом вспомнив наши ежедневные мучения на площадке с камнями и досками. В мгновение ока развернувшись, я все-таки успел ударить кого-то из свеев острием меча в спину, защищенную только панцирем из вываренной кожи. Меч вошел неглубоко, но мой противник охнул и стал падать. Затем я увернулся от лезвия топора, которое падало на меня сверху, и присев, ударил воина с топором мечом в пах. Вскочив на ноги и снова повернувшись, я едва успел уйти от удара копья, которым меня пытался свалить воин, налетевший со стороны носа.

Тут я снова словно увидел себя со стороны, точнее, сверху. С трех сторон ко мне приближались воины с мечами и копьями. Эстейн тоже сражался в окружении, но на четыре шага ближе к носу корабля. И во мне снова зашевелился страх, потому что уйти от нескольких ударов сразу, каким бы быстрым я ни был, было невозможно. В реальность боя меня вернуло острие меча, внезапно выросшее из груди воина, угрожавшего мне копьем. Свей упал, а я увидел Эстейна, который крикнул:

– Защищай мне спину!

И мы встали спиной к спине, и тут уже свеям пришлось нелегко. Я не успевал обернуться, но Эстейн считал вслух, и по его словам выходило, что он сразил еще двоих, а сам я ранил одного свея в ногу. Тут к нам на палубу стали прыгать наши люди. Первым был Толстый Карк, который своим весом разбросал свеев, стоявших вдоль борта. Я успел рубануть одного из упавших по открытому горлу, и хлынувшая кровь обрызгала меня с головы до ног. Карк бил топором направо и налево, так что и сам я едва успевал увернуться. Рядом с ним возник Хальвдан Собака с поднятым мечом, и они вдвоем стали продвигаться к середине корабля.

В это время Эстейн крикнул:

– Не хочешь ли сразиться со мной, Гуннар ярл?

Карк и Хальвдан разбросали всех врагов передо мной, поэтому я развернулся туда же, куда смотрел Эстейн – в сторону носа. Там оставалось еще трое свеев во главе со своим ярлом в серебристом шлеме. Ярл Гуннар подал знак, и они напали на Эстейна все одновременно. Однако Эстейн отошел на шаг влево, чтобы двое из нападавших стали бы мешать друг другу. И тут я выскочил из-за его правого плеча и рубанул крайнего справа свея с заплетенными в десяток косиц усами и бородой. Тот не ожидал нападения, но успел отвести мой удар.

В это время Эстейн, внезапно запрыгнув на планширь, ударил сверху, метясь в правое плечо самому левому из свеев. Тот пытался отбить удар своим мечом, однако лезвие Эстейна прошло за ним и вонзилось свею в спину. Противник Эстейна медленно осел, и теперь мы оказались двое надвое с двумя оставшимися: Эстейн против Гуннара, а я против свея с бородой в косицах. И это был славный бой.

Мне не доставало опыта, зато я был быстрее, и, полный восторга боя, мог бы махать мечом хоть до заката. Мой противник был намного старше меня, и видно было, что он прошел немало схваток. И пусть он был медленнее меня, у бывалых воинов есть много хитростей, чтобы справиться с такими, как я. Поэтому я был осторожен, не сильно полагаясь на свою удачу, и гадая, где ждать подвоха.

Мы обменялись дюжиной ударов, однако никто из нас не был задет. И я начал чувствовать, как мой запал проходит. Мой противник двигался медленно, но его удары были посильнее моих, и я видел, как расчетливо он двигается, стремясь сберечь силы. Я отошел на шаг, стараясь не споткнуться об убитых и раненых, лежащих у нас под ногами. Свей сделал еще шаг вперед. Я ударил, и свей вместо того, чтобы отбить мой меч плоскостью или умбоном, принял удар на край щита. И тут я заметил, что у его щита нет железного обода. Мой меч вошел в дерево и застрял. Свей махнул щитом влево и я, теряя равновесие, но стараясь удержать свой клинок, шагнул за ним. Тут же меч свея ударил в мою открывшуюся левую ногу, и это было больно. Я почти успел увернуться, но он все-таки задел меня, и из глубокого пореза хлынула кровь. Я сумел выдернуть меч и отступил на шаг.

Теперь я знал, что будет дальше. Щит без обода – была его хитрость. И видно не одного врага он поймал в эту ловушку. Меч легко застревал в липовом дереве, и любой неудачный удар мог запросто оставить меня безоружным. Теперь я уже не радовался бою, а молил богов, чтобы кто-нибудь пришел ко мне на помощь. Однако боги глухи к мольбам трусов. Мне надо было побеждать самому. И я пошел вперед.

Я вложил все свои силы в полдюжины ударов. Я бил по щиту свея, стараясь расколоть его. Мой противник улыбался сквозь свои косицы и отступал, а потом сам бил, держа меня на расстоянии. Он знал, что моего нового запала надолго не хватит. Я нанес еще один сильный удар, свей слегка повернул щит, и я почувствовал, что мое лезвие снова застряло. Я слегка присел и изо всех сил потянул свой меч вниз, стараясь, чтобы он высвободился. Свей уперся ногами и потянул свой щит вверх и влево. И тут я выпустил меч из руки и выхватил нож из обмоток. Когда мое сопротивление пропало, щит свея резко рванулся в сторону, а сам он слегка отшатнулся назад. Я не был уверен, что смогу ножом пробить его кольчугу, потому ударил в левую ногу. Свей зарычал, а я оставив нож в ране, отскочил на шаг. Оглядевшись, я нашел чей-то лежащий на палубе меч и схватил его.

Я думал, что мой раненый противник не сможет сделать и шага, но я ошибся. Он не стал вытаскивать нож и своей ноги, чтобы не открывать рану, а, несмотря на жуткую боль, выдернул мой меч из щита, бросил его на палубу, сделал шаг ко мне и ударил. Я отбил его меч и ответил. Свей снова принял удар на щит, однако я почувствовал в нем какую-то неуверенность и понял, что теперь ему намного сложнее поворачиваться. Тогда я сделал шаг вправо и ударил, метясь ему в шею. Свей повернулся на раненой ноге и отбил удар. Я еще раз шагнул вправо и снова замахнулся. Мой противник повернулся за мной. Даже под густой бородой я видел, как его лицо корчится от боли. И тогда я всем телом бросился вперед и ударил его щитом в щит. Свей закричал от боли и не удержался на ногах. Вскочить он уже не успел, потому что я прыгнул вперед и со всей силы вогнал меч ему в живот, пробив кольчугу и пригвоздив его к палубе.

Я оставил чужой меч в ране, а сам подобрал свой Драконий Клык и огляделся. Эстейн все так же бился с ярлом Гуннаром. Ярл без устали махал топором, возвышаясь несокрушимой скалой, а Эстейн Синий Змей вился вокруг него, пытаясь достать мечом и при этом не пропустить ломающий кости удар. Сзади битва шла уже в середине корабля у самой мачты. Я видел, как Толстый Карк идет вперед во главе клина наших воинов, выстроившихся за ним. На соседнем корабле свеев тоже кипела схватка, но там людям Арвида не удалось продвинуться так далеко, как нам.

Я слышал проклятия раненного мною свея и сказал ему:

– Ты бился хорошо, и заслуживаешь места в чертогах Высокого24.

После этого я вонзил Драконий Клык ему в горло, окрасив кровью его заплетенную в косицы бороду. Я еще раз огляделся и двинулся на помощь Эстейну, которого ярл прижимал к левому борту. Я понимал, что если у Эстейна не будет возможности уклоняться, то очень скоро топор ярла достанет его. Однако Эстейн справился без меня. Когда казалось, что он уже совсем прижат к борту, ярл замахнулся и ударил что есть сил. Только зря он при этом забыл, как Эстейн перед битвой назвал себя Синим Змеем. Движением, которое, иначе как змеиным, не назвать, Эстейн уклонился и словно проскользнул под правой рукой ярла. Топор вонзился в планширь, а Эстейн ударил ярла в правый бок еще до того, как тот успел отскочить и закрыться щитом. Ярл покачнулся, и Эстейн нанес еще удар, попав в шею. Ярл Гуннар повалился на палубу. Тогда Синий Змей снял с него шлем и поднял его, надев на свой меч. Так он шагнул к мачте, где продолжалась схватка.

– Вы плохо защищали своего ярла! – крикнул он свеям. – И теперь в Валхалле он будет выходить на бой без своего серебряного шлема. Потому что шлем этот теперь мой!

Последние слова он просто проорал, а все мы поддержали его свирепым рыком и двинулись вперед. Теперь я заметил, что и на корме драккара ярла Гуннара много наших людей, так что свеи теперь сомкнули щиты вокруг мачты. При виде шлема своего ярла, они совсем пали духом, и видно было, что нет среди них вождя, что смог бы повести их вперед. Еще один натиск, и среди свеев началась суматоха: кто-то еще сражался, а кто-то спешил перелезть на соседний драккар подальше от наших мечей и топоров. Там люди Арвида уже оттеснили свеев с кормы, но дальше не могли продвинуться ни на шаг.

Эстейн отбросил шлем и ринулся в гущу схватки. Свеи дрогнули, их строй рассыпался. Мы били их в спины, когда они перебирались через борт. И теперь больше двух дюжин свеев лежало под нашими ногами на залитой кровью палубе. Когда волны поднимали корабль, убитые перекатывались из стороны в сторону, и казалось, будто они оживают. Сами мы были залиты кровью с головы до ног, и странно было видеть, как ярко на бурых лицах горят белки глаз и зубы улыбающихся ртов.

Я решил, что мы заслужили передышку, но Эстейн не был согласен со мной.

– Лучники – ко мне! – крикнул он.

Это было лучшим выходом. Люди ярла Гуннара, перебравшись на второй драккар, теснились у мачты, и не у многих из них еще были щиты. Эстейн взмахнул рукой, и первые стрелы ударили в самую гущу свеев. Послышались крики, а Арвид, увидев, что сделал Эстейн, приказал своим людям поступить так же. Теперь стрелы летели с двух сторон, и укрыться от них было почти невозможно. Тогда свеи хотели было перерубить связывающие корабли канаты, однако несколько смельчаков, выскочивших вперед с топорами, пали, утыканные стрелами.

Эстейн громко крикнул:

– Лучники – стой! Свеи, кто ваш вождь?

Из рядов свеев послышался голос:

– Наш вождь ярл Гунннар из Вестероса.

Свеи расступились, и вперед вышел невысокий, но очень широкоплечий воин в черных кожаных доспехах.

– И сегодня он поведет нас по радужному мосту за собой в чертоги Одина! – продолжил свей.

– Я вижу, тебе не терпится отведать пива, что разносят на пиру у Всеотца25 девы-валькирии, свей? – спросил Эстейн. – Как звать тебя, воин?

– Звать меня Черный Ульф, и сам я из Вестероса. И давай поторопимся с нашим делом, потому как потом нам будет сложно догнать нашего ярла. А лучше, чтобы знатный человек указывал нам путь.

– Меня зовут Эстейн Синий Змей, – прозвучало в ответ. – И мои лучники могут отправить вас туда, где вечно пируют, раньше, чем иной сосчитает до дюжины дюжин. Но мало в том будет мне чести и прибытка.

– Тогда выходи биться один на один, и ты заслужишь великую честь, коли не падешь от моего меча, – сказал Ульф.

– Про тебя не скажешь, что ты очень умен, Черный Ульф, – ответил Эстейн. – Иначе ты мог бы заметить: это не твои лучники могут превратить меня в оперенного ежа, а мои – тебя. И если ты думаешь, что мне будет много чести с того, что я обмараю свой меч о какого-то бонда с вшивого хутора на далеком севере, то ты еще глупее, чем я думал. Но может, среди твоих людей есть кто-то поумней, кто не видит много проку в том, чтобы идти в Валхаллу за ярлом, который не очень-то хорошо умел махать топором.

Я видел, что Эстейн намеренно выводит Ульфа из себя. Если он хотел, его змеиный язык источал мед, а не сыпал оскорблениями, как теперь. И еще я видел, что среди свеев нет согласия. Эстейн словно вбивал клин между простыми воинами и их хёвдингом. Ульф, видно, это почувствовал. Он обернулся, посмотрел в глаза тех, кто стоял рядом, и не нашел в них решимости сражаться до конца. Тогда он зарычал и перепрыгнул к нам на корабль, размахивая топором. Эстейн словно ждал этого. Он шагнул в сторону и поставил Ульфу подножку. Тот повалился между скамей, и я подумал, что сейчас Эстейн всадит меч ему в спину. Но вместо этого Синий Змей просто, наклонившись, изо всех сил ударил Ульфа яблоком рукояти меча. Ульф потерял сознание и Эстейн приказал его связать:

– Пусть полежит связанным, пока не угомонится, – громко сказал он и посмотрел на свеев.

Те переглядывались, и, наконец, кто-то из них крикнул:

– Эстейн Синий Змей, сохранишь ли ты нам жизнь?

– Клянусь в том, – ответил Эстейн.

– Мы сдаемся! – раздались крики сразу с нескольких сторон, и свеи стали бросать оружие на палубу и в воду.

– Свяжите их по двое, – велел Эстейн. – Мы потом посадим их на весла.

Наши воины стали вязать сдавшихся в плен, а мы с Эстейном прошли на нос, чтобы поглядеть, что случилось с кораблями Бу и Токе. То, что мы увидели, нас успокоило. Бой там тоже прекратился, и мы видели Старого Бу, который стоял на носу и следил, как с корабля свеев на «Вепря» переносят сундуки и бочонки. Я улыбнулся, но тут пригляделся к «Сыну бури» и заметил, что у него на носу и корме никого нет. Я взглянул на Эстейна – заметил ли он?

– Скоро мы все узнаем, – спокойно сказал Синий Змей. – Нити нашей судьбы – в руках норн, и ты ничего не можешь изменить.

– Неправда! – ответил я. – Ты был в силах изменить судьбу тех, кто был на «Сыне бури», если бы дал нам пораньше выйти наперерез свеям.

– Ты думаешь, я сильнее самой судьбы, юный Сигурд? – спросил Эстейн все еще спокойно. – Хотелось бы мне, чтобы это было так.

Эстейн посмотрел вокруг и сказал:

– Ты прав, если бы мы раньше вышли из нашей засады, то свеи повернули бы назад. После этого Токе стоило бы выпороть кнутом и отправить домой. Однако вряд ли Асбьёрн Серый Коготь дал бы свершиться справедливому наказанию. Потому мы не стали бы наказывать и Рагнара. И Токе с твоим братом решили бы, что им все позволено, а в этот раз просто не повезло. И в следующий раз они могли бы завести нас в западню или сделать еще что похуже. – Теперь Эстейн говорил со злостью в голосе. – И много наших людей могли бы отправиться в небесные чертоги до времени из-за их безрассудства. Так что ни Токе, ни Рагнар не избежали бы своей судьбы. Просто это случилось бы позже. Но я, хоть ты теперь можешь меня ненавидеть, сделал так, что они усвоили свой урок прямо сейчас. И если они остались в живых, то, значит, что-то запомнили.

Эстейн повернулся и начал раздавать приказания. Потом он взял меня за плечо и сказал:

– Я останусь на этом корабле, пока мы его не продадим. Я давно заметил, мне нравится роскошь. – Он показал на посеребренную лошадиную голову на носу. – А ты на это время станешь хёвдингом на нашем «Летящем». Посмотрим, что у тебя получится.

Я смотрел на него, раскрыв рот. Тогда он улыбнулся и едва слышно сказал:

– Ты хорошо бился сегодня, воины уважают таких бойцов. Сейчас хороший случай, чтобы они согласились тебе подчиниться.

Потом лицо Эстейна снова стало суровым, и он уже громко продолжил:

– Поэтому возьми дюжину наших людей и дюжину пленных, посади пленных на весла, и, если хочешь, можешь отправиться к «Сыну бури» и посмотреть, что стало с твоим братом. И еще… Попроси кого-нибудь перевязать твою ногу.

Я кивнул и перешел на «Летящий». Я хотел прыгать от радости и петь, но вместо этого старался, чтобы мой голос оставался спокойным, когда я отдал свой первый приказ идти к «Сыну бури». Больше всего я боялся, что кто-нибудь из бывалых воинов захочет меня поправить. А то и просто посмеется надо мной. Но Кетиль Борода спокойно стал у кормового весла, а воины покорно сели на весла. Так я стал хёвдингом на корабле моего отца.