Политика обмана. Великобритания и Палестина, 1914-1939 гг.

В 1939 году британское правительство по просьбе арабской делегации на Лондонской конференции о будущем Палестины наконец согласилось опубликовать переписку военного времени между Верховным комиссаром Великобритании в Каире сэром Г. Мак-Магоном и шарифом Мекки Хуссейном, назначенным османами главным попечителем над святынями ислама. С 1920 года арабы и их сторонники неуклонно утверждали, что в этой переписке Верховный комиссар пообещал шарифу, что включит Палестину в состав территорий независимого арабского государства в обмен на руководство арабским восстанием против османских войск. В то же время сменяющие друг друга британские правительства с 1920 года и по сей день утверждали, что Палестина не входила в список земель, обещанных шарифу.

Несмотря на то, что обе палаты парламента с 1920 года не менее 24 раз настаивали на публикации Переписки (10 писем, отправленных с июля 1915 по март 1916 года), сменявшие друг друга правительства всегда возражали на том основании, что это «нанесет ущерб общественным интересам»[1]. Более того, в 1920–1930-х годах англо-арабские отношения серьезно испортились из-за этих упорных отказов. Только в феврале 1939 года, когда правительство Н. Чемберлена пожелало подавить палестинское восстание, а над Европой сгустились тучи войны и возникла необходимость «обезопасить имперские пути на Восток»[2], правительство согласилось на публикацию Переписки. Кроме того, на той же конференции было принято решение создать англо-арабский комитет для детального изучения этого документа.

После четырех продолжительных заседаний комитет, возглавляемый лордом-канцлером Ф. Моэмом, оказался расколот. В совместном отчете зафиксировано, что обе стороны остались при своем мнении: арабы настаивали, что Палестина была обещана шарифу, тогда как лорд-канцлер утверждал, что «при правильной реконструкции переписки Палестина фактически была исключена»[3]. Затем началась Вторая мировая война, и переписка исчезла с политической арены, не будучи официально пересмотренной.

Доказательства, рассмотренные в этой книге, демонстрируют, что британская позиция была несостоятельна. Тщательное и систематическое изучение официальных документов подтверждает, что шариф действительно имел право считать Палестину территорией, входящей в область арабской независимости. Но более удивительно – если не шокирующе – то, что все высокопоставленные должностные лица, работавшие в комитете и Кабинете министров и полностью осведомленные о ходе работы комитета, знали и признавали в частном порядке, что позиция Великобритании была крайне слабой. Получив информацию от сотрудников Министерства иностранных дел и ознакомившись с соответствующими документами, лорд-канцлер, чтобы усилить британскую позицию, был вынужден придумывать «из воздуха» аргументы, которые правительство никогда ранее не выдвигало и в которые он сам не верил. Он прямо написал об этом в записке министру по делам колоний М. Макдональду, который назначил его председателем комитета и защитником позиции правительства. В той же записке он выразил свое отчаяние по поводу того, что ему была вручена эта «отравленная чаша»:

…как бы я был рад, если бы узнал о ком-нибудь в Министерстве иностранных дел, Министерстве по делам колоний или в правительстве, кто мог бы внести хоть одно конструктивное предложение, которое помогло бы удовлетворить или оспорить претензии арабов[4].

Макдональд, не менее обеспокоенный очевидной слабостью британской позиции, также обратился за советом к генеральному прокурору сэру Д. Сомервеллу. Однако после ознакомления с соответствующими документами Сомервелл ничем не смог утешить министра по делам колоний:

Я думаю, весьма затруднительно в данном случае полагать, что Мак-Магон мог считать Палестину автоматически исключенной из списка… Моя точка зрения заключается в том, что чем дольше мы сможем избегать этого вопроса, тем лучше, и чем больше мы будем погружаться в него, тем, мне представляется, с большими трудностями мы столкнемся[5].

Таким образом, в 1939 году два самых высокопоставленных должностных лица правительства согласились, что доводы Великобритании настолько слабы, что не выдержат проверки ни независимым судебным расследованием, ни парламентом, ни общественным мнением. Тем не менее в результате хитроумного, но бесчестного маневра, который один ученый назвал «мошенничеством»[6], лорд-канцлер в своем докладе публично поддержал позицию правительства. В свою очередь министр по делам колоний подвел итог выводам комитета, сообщив своим коллегам: «Мы позволили мячу коснуться столбика калитки, не сдвинув деревянные перемычки»[7].

Аналогия Макдональда с крикетом была действительно уместна: чтобы игрок с битой был выведен из игры, по крайней мере одна из двух деревянных перемычек должна слететь с вершины трех столбиков. Лорд-канцлер был на пределе своих возможностей, отбивая мяч и защищая свою калитку – красную линию правительства (исключение Палестины) – и умело пропуская в свою сторону некоторые удары арабских визави.

С 1939 года ни одно британское правительство так и не признало этот факт. Написание этой книги основывается на предположении о том, что пришло время это сделать: подтверждений, как текстовых, так и контекстуальных, предостаточно. Я надеюсь, что книга внесет свой вклад в разъяснение степени военных обязательств Великобритании в отношении Палестины и в историографию британского мандатного управления в 1920–1930-х годах, которое неизбежно привело к событиям 1948 года и оставило «открытую рану» для всех, кто живет между рекой Иордан и Средиземным морем, а также для миллионов беженцев за пределами Палестины.

С начала 1970-х годов, когда я впервые познакомился с результатами изучения последствий французского и британского присутствия на Ближнем Востоке в XIX–XX веках[8], меня особенно заинтересовали обязательства Великобритании во время Первой мировой войны, возможно, потому что с тех пор в регионе не было мира. В частности, мое любопытство к обязательствам в Переписке усилилось из-за широкого спектра мнений, которые на протяжении десятилетий высказывались авторитетными историками и другими авторами, многие из которых были явно уклончивы в этом вопросе. В 2009 году я решил углубиться в эту проблему после прочтения предисловия к книге «Палестина. Дважды обещанная земля?» профессора И. Фридмана[9], где он категорически утверждает, что «отсутствие разрешения на публикацию было вызвано не слабостью позиции британского правительства, как подозревали его критики, а соображениями, совершенно не связанными с Палестиной»[10]. Его книга на эту тему является ближайшей к нам по времени и некритично поддерживает столетнюю интерпретацию переписки сменявших друг друга британских правительств, как и книга Э. Кедури «В англо-арабском лабиринте: Переписка Мак-Магона – Хусейна и ее интерпретации (1914–1939)», опубликованная в 1976 году. Однако у меня на столе лежит фотокопия шестистраничного протокола от 16 мая 1930 года, написанного от руки признанным экспертом Министерства иностранных дел по Переписке Уильямом Дж. Чайлдсом. Он недвусмысленно указал на Палестину как главную причину того, почему правительству было бы неразумно публиковать ее. Согласно Чайлдсу, утверждения арабов, что Палестина была включена в территорию, обещанную шарифу, были «почти неопровержимыми»[11]. Где же в таком случае лежит истина?

Эта книга опровергает основные утверждения Фридмана и Кедури. В ней предпринимается попытка посмотреть свежим взглядом на запутанные дебаты столетней давности – о сокрытии, фальсификации, а может быть, не было ни того ни другого. Политические и моральные последствия этих дебатов ощущаются и сегодня. На Западе и в западной историографии в целом Переписка не является первостепенным артефактом, но в арабском мире она остается символом туманного Альбиона и краеугольным камнем непрекращающегося арабо-израильского конфликта, первой вехой нынешних напряженных отношений между Западом, арабским миром и миром ислама в целом. Ключевой вопрос в дебатах о Переписке заключается в том, была ли Палестина «обещана». Тот вопрос, на который Британия и просионистские историки отвечают, что это не так, а автор книги дает обоснованный утвердительный ответ, доказывая, что Британия лгала с самого начала. Проблема актуальна и по сей день: израильско-палестинский конфликт возник в Британии.

История должна писаться ответственно. Любое корректное понимание современной истории Палестины и всего Ближнего Востока должно основываться на непредвзятой, честной оценке роли и наследия Великобритании во время Первой мировой войны. Эта книга подтверждает, что Палестина была дважды (если не трижды) обещана сменявшими друг друга британскими правительствами в 1915, 1916 и 1917 годах. Столетие спустя эти обещания военного времени – не просто проблема академического интереса. Они посеяли семена ожесточенного конфликта за контроль над Палестиной и создали политические, экономические и военные предпосылки, которым мы в значительной степени обязаны ужасающей, безжалостной и до сих пор продолжающейся столетней войне за Палестину. Более того, неспособность закончить ее в немалой степени способствовала радикализации Ближнего Востока и ухудшению отношений между этим регионом и Западом в последние десятилетия. Даже сейчас представляется маловероятным оспорить оценку, сделанную в 1957 году сэром Дж. Ренделом, дипломатом с многолетним стажем:

Я по-прежнему считаю, что этот вопрос [о Палестине], и в особенности о формировании независимого государства Израиль, сыграл важную роль в изменении направления наших отношений с арабским и мусульманским миром, и что многие из наших сегодняшних ближневосточных трудностей вызваны непоследовательностью нашей политики в отношении Палестины в этот критический период[12].

До Второй мировой войны в двух крупных исследованиях – «Арабское пробуждение: История арабского национального движения» Дж. Антониуса и «Палестина: Реальность» Дж. М. Н. Джеффриса[13] – был сделан вывод о том, что арабы правильно интерпретировали переписку. Разумеется, ни один из авторов не имел доступа к официальным документам того периода, а некоторые из них стали доступны только в 1960-х годах и привели к появлению множества публикаций, посвященных разнообразным аспектам роли Великобритании в палестинском вопросе и создании государства Израиль.

Тем не менее немногие из этих исследований представляют сбалансированный исторический нарратив с учетом трех основных действующих лиц. Многие работы явно или неявно поддерживают концепцию либо святого, либо коварного Альбиона. С 1960-х годов только трое ученых предложили подробные исследования переписки Мак-Магона и Хуссейна: И. Фридман «Палестинский вопрос (1914–1918)» (The Question of Palestine, 1914–1918) 1973 года; «Палестина. Дважды обещанная земля?» (Palestine. A Twice-Promised Land?) 2000 года; Э. Кедури «В англо-арабском лабиринте Переписка Мак-Магона – Хуссейна и ее интерпретации (1914–1939)» (In the Anglo-Arab Labyrinth. The McMahon – Husayn Correspondence and Its Interpretations, 1914–1939) 1976 года и А. Л. Тибави «Англо-арабские отношения и вопрос о Палестине (1914–1921)» (Anglo-Arab Relations and the Question of Palestine, 1914–1921) 1977 года. Согласно Тибави, палестинскому ученому, чье исследование охватывает период 1914–1921 годов, британские правительства действовали нечестно. Он утверждает, что Палестина была включена в территорию, обещанную шарифу, и что позиция арабов была обоснованной с лингвистической, политической и моральной точки зрения. Напротив, Фридман (израильский профессор) и Кедури (британский профессор, изучающий еврейское наследие Ирака), которые рассматривают период 1914–1939 годов, решительно, но не без критики выступают на стороне Британии. Они оправдывают действия двух британских правительств военного времени: Фридман делает это явно, а Кедури – неявно. Оба утверждают, что все обязательства Великобритании в военное время были согласованы, а Палестина была исключена из числа территорий, обещанных шарифу, и оправдывают сменявшие друг друга британские правительства практически в любых моральных или политических махинациях. Согласно их точке зрения, письма Мак-Магона, написанные в разгар войны, были всего лишь серией двусмысленных, неясных заявлений о намерениях в отношении будущей политики. Они оба предполагают, что основные причины, по которым британские правительства в период с 1920 по 1939 год отказывались публиковать Переписку, имели мало общего с Палестиной, если вообще имели.

Насколько мне известно, в этой книге представлено первое всестороннее исследование на эту тему с момента появления 20 лет назад книги Фридмана «Палестина. Дважды обещанная земля?». За последние 10 лет, в течение которых я проводил масштабное изучение относящихся к делу официальных документов за период с 1914 по 1939 год, на базе источников стал формироваться нарратив, противоположный точке зрения, выраженной в основном Кедури и Фридманом, что наводит на мысль о том, что их интерпретация Переписки нуждается в переоценке. Следующие краткие замечания, касающиеся их тезисов, которые привлекли мое внимание, не являются исчерпывающими, но тем не менее значительны.

Тезис Фридмана основывается преимущественно не на тексте, а на контексте, в котором велась Переписка, что представляется внушающим доверие и оправданным шагом. Однако приведенные им результаты анализа писем на английском и на арабском языках неубедительны и, в определенном отношении, ни на что не опираются. В частности, его объяснение значения слова «районы» (wilayāt по-арабски) в Переписке, на мой взгляд, лингвистически несостоятельно. Из первой главы читатель узнáет, что споры о значении слова wilayāt сыграли значимую роль в противоречивой историографии Переписки.

Кедури, с другой стороны, также обращается к широкому спектру относящихся к делу документов, чтобы обосновать свою позицию. Зарываясь в архивные документы с «Лабиринтом» Кедури в одной руке и документами в другой, я, однако, все больше осознавал (и удивлялся), что он не использовал ряд источников, которые показались мне существенными для понимания самой Переписки и причин, по которым ее публикация была отложена до 1939 года. Эти существенные упущения включают следующее.

• Любое упоминание о записке Чайлдса лорду Монтиглу и сэру Дж. Шакбургу от 16 мая 1930 года, предупреждающей их о трудностях, с которыми столкнется любой представитель правительства в парламентских дискуссиях по поводу Переписки из-за «почти неопровержимых» аргументов арабов.

• Признание британского правительства в 1937 году, что шариф Мекки в 1915 году не знал о французских интересах в Палестине.

• (Неточный) перевод арабского слова «wilaya», в турецком варианте – «vilayet» в копиях оригинальных писем Переписки полковника Викери 1919 года, розданных чиновниками Соединенного Королевства арабским делегатам 14 февраля 1939 года.

• Последующее замешательство заместителя министра иностранных дел Рэба Батлера в Палате общин 1 марта 1939 года, когда был поднят вопрос о неточном британском переводе текстов.

• Сомнения лорда-канцлера по поводу силы ранее не озвученной аргументации, отталкивающейся от «уникального положения Палестины», которую он использовал, чтобы поддержать британскую позицию во время заседаний Англо-арабского комитета в 1939 году.

• Существование, роль и выводы Дж. Хейворта Данна, независимого ученого, нанятого в 1939 году Министерством иностранных дел для окончательного и корректного перевода писем.

Более того, Кедури почти не обращался к подробным протоколам четырех заседаний англо-арабского комитета в феврале и марте 1939 года, единственного комитета (на данный момент), когда-либо организованного британским правительством для изучения Переписки и последующего официального отчета по ней. В протоколах, написанных британскими чиновниками, впервые и максимально детально представлены официальные британские и арабские тезисы и контртезисы, которые являются ключевыми для понимания дискуссий по поводу Переписки. В свете огромного объема представленных в этой книге доказательств итоговый англо-арабский доклад оправданно описывать как попытку правительства обелить себя.

В восьмой главе более подробно обсуждаются тезисы не только Кедури и Фридмана, но и Антониуса, Джеффриса, Тибави и Э. Доуна[14]. Ближайшая к нам по времени академическая дискуссия по поводу Переписки велась 52 года назад, в 1970 году, на страницах журнала Journal of Contemporary History в двух противоречащих по смыслу статьях Фридмана и А. Тойнби, которые вежливо, но решительно утверждали, что детали аргументации другого относительно включения или исключения Палестины в Переписке были несостоятельны[15].

Несмотря на то, что Переписка по понятным причинам исчезла с британской политической сцены летом 1939 года, начиная с 1970-х годов десятки ученых, получивших доступ к официальным документам Великобритании, Израиля, Соединенных Штатов, Франции, Лиги Наций и другим источникам, кратко комментировали ее в своих обзорных работах по современной истории Ближнего Востока. Большинство из них, в том числе такие авторитетные ученые, как А. Хурани, М. Гилберт, Д. Шнеер, Б. Моррис, И. Блэк, Ю. Роган и Ш. Макмикин, в целом занимали уклончивую позицию по этому вопросу, обычно отмечая, что истина в этом вопросе «остается неясной» и является «предметом спора». Около 20 лет назад, однако, А. Шлаим в своем magnum opus «Железная стена» написал, что «публичное обещание Великобритании евреям невозможно было совместить ни с обещанием, данным ранее Хуссейну, шарифу Мекки… ни с секретным соглашением Сайкса-Пико 1916 года»[16]. Вслед за ним Р. Халиди в своем недавнем исследовании утверждал, что «на протяжении десятилетий британские чиновники неискренне, но настойчиво утверждали, будто обещания независимости, данные арабам во время войны, к Палестине не относятся»[17].

Такое расхождение в интерпретациях сменяющих друг друга поколений ученых действительно наводит на мысль о том, что простого ответа на этот вопрос не существует. В некотором смысле существует не один, а два фундаментальных и взаимосвязанных вопроса, требующих исследования и, если возможно, ответа: была ли Палестина, согласно Переписке, включена в область арабской независимости, и почему сменявшие друг друга британские правительства постоянно избегали публикации Переписки вплоть до 1939 года?

Мое опирающееся на первоисточники исследование привело меня к выводу, что шариф действительно был вправе на основании Переписки и, в особенности, письма Мак-Магона от 24 октября 1915 года заключить, что палестинский регион был включен последним в область арабской независимости. Если вернуться к вопросу о непубликации, то официальные документы демонстрируют – основная причина в том, что чиновники Министерства иностранных дел и Министерства по делам колоний (а также сменявшие друг друга кабинеты) были практически всегда солидарны в понимании, что правительство не сможет обоснованно защитить свою интерпретацию исключения Палестины из области, обещанной Хуссейну, ни в парламенте, ни перед национальным и мировым общественным мнением.

В главах с первой по седьмую описываются события с 1920 по 1939 год, реконструируемые преимущественно на основании документов Министерства иностранных дел, Министерства по делам колоний, кабинета и оцифрованных парламентских записей (Hansard), а также мемуаров чиновников, статей и других международных первичных и вторичных источников, включая прессу. В межвоенный период Переписка редко становилась достоянием общественности, за исключением случаев, когда ее упоминали в ходе парламентских дебатов. Адекватно проанализировать события можно только при тщательном изучении первоисточников. В тексте я постарался предоставить действующим лицам возможность говорить от своего имени, используя длинные цитаты и не выдвигая на первый план собственную интерпретацию.