Под звуки сагатов

С другой стороны поляны торопливо подошла Хета, постоянно вытирая слезящиеся после бирюзовой краски глаза. Девчонка печально улыбнулась, сопереживая моей неудаче, но не смогла спрятать облегчение. Винить Хетарику я не могла. Кому хочется остаться одному среди незнакомых людей, с неизвестными целями и непонятным отношением.

– Поймал?

– Почти на самом выходе.

– Это второй раз. Он знает законы?

– Часть ему известна, это точно.

– Твои вещи, ведьма. Ты их забыла, когда убегала, – за спиной появился ажгжар, протягивая мою сумку. – Уединиться нужно? Мы отправляемся.

– Как Фатмар?

– Ничего. Мы направляемся в Атмилан, там передохнет перед тяжелой дорогой. Ты со мной.

– Я бы с Вартасом лучше ехала, – мой тихий комментарий вызвал недовольную гримасу на лице желтоглазого.

– Выбора в этом вопросе я тебе не предоставлял.

Усевшись на спину своего зверя, ажгжар требовательно протянул ладонь в мою сторону. Тяжело вздохнув, подошла к мужчине. Иррациональная обида на него никак не хотела проходить. Мы и правда договорились – каждый делает, что должно, и будь что будет. Так что формально, причин дуться у меня не было. Да и такое поведение обычно мне не свойственно. И что же? Я совершенно по-глупому сержусь, задевая таким поведением и ажгжара.

Воин ухватился за мои руки, подтягивая повыше, в седло. Усадив перед собой, мужчина отобрал мои вещи, засунув куда-то в одну из седельных сумок. Больше не разговаривая, ажгжар тронул поводья, выдвигаясь в путь.

Эта часть пути далась мне с куда большим трудом. Ночная попытка побега, вызов духов и единение с волком полностью истощили как тело, так и дух. Больше всего досталось ногам, которые подрагивали и нещадно болели. Не слишком выносливая и тренированная, я не могла вынести подобного променада без последствий. Плечи сводило от напряжения и попыток не прижиматься спиной к ажгжару. Когда я в очередной раз, не удержавшись, потерла ноющую шею, желтоглазый не вытерпел:

– Вот до чего ты упрямая женщина, ведьма.

– Жрица, – недовольно поправила я.

– Конечно. Нет, чтоб немного подремать. На таком удобном и сговорчивом мне, так ты фыркаешь и страдаешь. Оно тебе надо?

– Я в порядке, – поерзав в седле, повертела головой, разминая мышцы.

– Невероятно упертое создание.

Через мгновение я почувствовала легкий зажим у основания шеи, а потом тело обмякло и наполнилось тяжестью, глаза сами собой закрылись.

***

Ведьма сидела в седле на одном упрямстве, ежеминутно подергиваясь, ерзая и едва различимо постанывая. Ноги, чуть касаясь моих, дрожали так, что чувствовалось даже через все эти ее неисчислимые покровы. Какое-то время я забавлялся, наблюдая за ней, потом стал сердиться на подобное упрямство, а после просто начал всерьез переживать о ее состоянии. Дорога предстояла неблизкая, и если ведьма свалиться с истощением, путь затянется на непредсказуемый срок.

Устав наблюдать за этим самоистязанием, зажал вредине точку на шее, погружая в сон. До Атмилана часа четыре пути, пусть немного передохнет.

В город мы прибыли к середине дня, когда ворота были широко распахнуты и туда-сюда сновали торговцы и гости со всех окрестных миров. Невысокий, одноэтажный город занимал огромную территорию, и в нем было довольно просто найти развлечение на любой, самый взыскательный, вкус. Пожалуй, купить тут можно было тоже, что угодно. Кроме рабов. Людьми торговали исключительно в Черном городе Кавагаро.

Перед самым въездом на территорию людей Атмилана, я прикрыл ведьму плащом, чтоб привлекать меньше внимания. Эш, с которым сегодня была Хета, сделал то же самое с девчонкой. Гости из Чивана тут тоже бывали, но только в составе своих караванов. И, насколько я знаю, здесь уже много-много лет никто не встречал Чиванскую ведьму в компании желтоглазого. Продвигаясь по широким чистым улицам, мы объезжали центральные рынки, направляясь в купальни Матушки Ву. Это заведение было не самым популярным, но там всегда имелись свободные места и не задавались глупые вопросы. Когда до купален оставалось всего два квартала, ведьма зашевелилась в моих объятиях просыпаясь.

– Пожалуйста, не дергайся. Еще пара минут, и сможешь скинуть плащ.

Ведьма, подтверждая свою разумность, не стала затевать скандал. Перед бамбуковыми воротами без опознавательных знаков мы остановились. Отпустив ведьму, я спрыгнул со спины Усны, когда створки сами собой распахнулись. Низкий человек в полосатом халате глубоко поклонился, пропуская нас внутрь. От центрального дома уже семенила госпожа Ву. Старуха с желтоватой кожей и узкими глазами, в скромном голубом халате и деревянных сандалиях поминутно кланялась, широко улыбаясь.

– Кирчу, славный воин, ты вновь решил навестить Матушку Ву? – скрипучий голос с сильным акцентом лучился благодушием.

– И я рад видеть, хозяйка. Есть у тебя комнаты для моих друзей и места для куджанов?

– Для тебя всегда найдется угол в моих купальнях. Что тебе требуется?

– Можешь дать семейный домик?

Старуха хитро прищурила без того узкие глаза, оглядев нашу компанию. Ее взгляд замер, наткнувшись на мою ведьму, недовольно сопящую на спине Усны. Не задавая лишних вопросов, старуха сделала приглашающий жест, двинувшись в самую глубь поместья. Возле широкого одноэтажного здания с раздвижными панелями дверей она остановилась, еще раз поклонившись. Через мгновение появился мальчишка, ожидая, когда можно будет забрать животных. Сняв ведьму с седла и достав вещи, я передал поводья, увлекая свою Чиванскую редкость внутрь.

***

Еще никогда мне не доводилось бывать в знаменитых купальнях Атму. За раздвижными деревянными дверями оказался узкий длинный коридор и еще одни двери. Оставив обувь в этом помещении, шлепая мокрыми ногами по чистому гладкому полу, я шла вслед за ажгжаром, с любопытством глазея по сторонам. Следующее помещение было устелено какими-то упругими матами и везде лежали большие подушки, окружая низкий широкий стол. Старая женщина, здешняя хозяйка, замерла у дверей, ожидая пока наша пестрая компания войдет. Еще раз, в сотый, наверное, поклонившись желтоглазому, она сказала:

– Бани будут готовы через полчаса, обед вам сейчас принесут. Нужна стирка?

На этот вопрос ажгжар очень внимательно осмотрел почему-то, меня, и решительно кивнул.

– Да, только нужно будет все сразу высушить, мы ненадолго. И отправь кого-нибудь в город. Я должен знать, если заявятся шан-фу.

– Одна добыча? – позволила себе в первый раз проявить любопытство хозяйка. Ажгжар усмехнулся.

– Добыча моя. Но не все с этим согласны.

Фыркнув, по примеру воинов желтоглазого, уселась у стола, скрестив ноги.

Не прошло и пары минут от ухода старухи, как двери после робкого стука опять раздвинулись, впуская стайку молодых девушек. Особы были одеты в яркие цвета, напоминая птиц. Черные волосы убраны в высокие прически, а на лицах красовались одинаковые улыбки. В одно мгновение весь стол оказался заставлен разными мисочками, дымящимися и ароматно пахнущими. От голода и будоражащих запахов немного свело живот. С правой стороны от каждого девушки положили по скрученному в плотный валик дымящемуся полотенцу. С этим я знакома была, и быстро протерла грязные, исцарапанные руки пахучей тканью. Взяв пару тонких палочек, заменяющих здесь столовые приборы. Проворно накидала в небольшую мисочку всего, до чего могла дотянуться, приступив к трапезе.

Мужчины весело переговаривались, предвкушая бани и утоляя голод. Немного перекусив, я наконец смогла более подробно рассмотреть нашу компанию. Два великана, Фатмар и Вартас, рыжий худой Эш и взрослый мужчина с седой бородой и колючим взглядом, чьего имени еще не знала. Он щеголял короткой стрижкой и длинной рукоятью огромного меча, лежавшего у ног. Хета и ажгжар. А вот тут вышла заминка. Рядом с желтоглазым сидела одна из девушек-птичек, одетая в ярко-малиновый халат с какими-то цветами по рукавам, она всем телом льнула к желтоглазому, собственной рукой подкладывая ему все новые кусочки разных блюд. Ажгжар улыбался, принимая заботу и отшучиваясь в привычной манере.

– Кирчу, – томно произнесла птичка высоким мелодичным голосом, – ты так устал с дороги, твои плечи напряжены. Позволь помочь тебе?

От таких слов я чуть не подавилась, во все глаза, рассматривая эту парочку. Ажгжар посмеивался, когда, отвечая, осматривал компанию за столом.

– Спасибо, Агеха, сегодня я не могу отдыхать. Мне нужно оберегать свое имущество.

– В доме Матушки Ву твоим вещям ничего не угрожает, ты же знаешь, что ни один житель города не посмеет взять твое в этих стенах, – маленькая белая ладошка плавно опустилась на колено ажгжара. Что там происходило внизу, мне не было видно за столом. В каком-то непонятном самой себе порыве я глянула на собственные, все еще чумазые загорелые руки, с обломанными ногтями и остатками рисунков. М-да. Почувствовав пристальный взгляд, подняла голову на желтоглазого. Мужчина, улыбаясь одними губами, с серьезным выражением глаз смотрел на меня. Осторожно, но решительно взяв за запястье белую ладошку девушки-птички, ажгжар переложил ее руку со своих колен на ноги хозяйки.

– Прости, Агеха. У моего имущества такие крепкие и быстрые ноги, что, боюсь, даже эти стены не в состоянии их удержать.

За столом раздался взрыв мужского хохота, а я слегка покраснела под пристальным взглядом этих глаз. Вот уж глупости, в городе мне нет смысла бежать. Если я даже сумею затеряться в переулках этого незнакомого места, на ночь ворота запрут, и я окажусь в ловушке. От сюда мне путь в Чиван не открыть.

Девушка-птичка сердито фыркнула, метнув на меня недовольный взгляд и изящно поднявшись с колен, упорхнула.

Когда мы уже почти закончили обедать, двери распахнулись, впуская все ту же стайку девиц, уже с двумя большими подносами чая и фруктов и стопками полотенец. Пройдя через это помещение, девушки отодвинули вторые двери, открывая вид на большой зал с дымящимися ванными и деревянными лежанками по кругу.

Ажгжар поднялся, делая приглашающий жест рукой. Мы же с Хетой остались сидеть. В самом деле, не думает ли он, что мы будем мыться все вместе. Когда мужчины, весело галдя, прошли в купальни, желтоглазый, покачав головой, подошел ко мне, присев рядом на корточки.

– Там внутри есть отдельная купальня для женщин. Не думаешь же, ты, что мои парни смогут нормально мыться в вашем присутствии?

Пепельная бровь поднялась, изогнувшись дугой. Пришлось вставать и отправляться вслед за мужчиной. И правда, в глубине большой купальни была еще одна дверь, ведущая в меньшую комнату. Здесь был уютный предбанник с полками для вещей, лавками и столиком, а дальше, за открытой тонкой перегородкой находился бассейн с дымящейся водой. Положив мою сумку с вещами на одну из лавок, ажгжар пояснил:

– К вам никто не зайдет, но и выход только через большой зал. Перегородка в комнате с бассейном тонкая и я периодически буду тебя звать. В ваших же с Хетой интересах, чтоб я получал ответ. Иначе не ручаюсь, что не нарушу уединение своим присутствием. Грязную одежду оставите в первой комнате, девочки заберут и часа через два вернут чистой. Всю твою тысячу юбок.

– Девять.

– Что?

– Их всего девять. Не тысяча.

Ажгжар весело рассмеялся, и, протянув руку, коснулся одного из амулетов на моей шее.

– Это лучше спрячь в сумку, чтоб никто случайно не коснулся. Не знаю, что у тебя за талисманы, но лучше не рисковать. – В помещение вошла одна из девиц, оставляя на небольшом столике поднос с чаем, фруктами и стопку чистых полотенец. Ажгжар помолчал немного. – Можете не торопиться, у нас часа два времени есть. Дальше будет трудная дорога, так что приятного отдыха, ведьма.

Деревянные створки закрылись за спиной ажгжара, а мы с Хетарикой еще немного подождали для верности, прежде чем стали снимать свои украшения и разматывать ткань с головы. До зуда хотелось расплести волосы, помыть их и прочесать гребнем. От тугих кос, не распускаемых уже три дня, ныла кожа головы.

***

– Ой, ай! Тирма, больно!

– Расслабься и терпи.

– Но, Тирма, это так ужасно…

– Тебе не говорили, что подслушивать некрасиво? – Вартас присел рядом со мной в бассейне, расположенном у самой перегородки между купальнями. Женские голоса были чуть приглушенными, но хорошо различимыми. – И что это они там делают?

– Тоже интересно стало? Волосы расчесывают.

Темные глаза Вартаса удивленно расширились, пытаясь сопоставить охи и стоны с классическим женским времяпрепровождением. Я тихо хохотнул. Друг тряхнул головой, отгоняя недоумение. Потянувшись в горячей воде, Вартас задумчиво оглядел банный зал.

– Скажи мне, Кирчу, какие у тебя планы на ведьму?

– Доставить ее к Илу. – На мой быстрый ответ друг прищелкнул языком, слегка поморщившись.

– Эту часть я знаю. Что ты станешь делать с ней дальше?

– Почему тебя это заботит?

– Меня удивляет отношение. Ты слишком печешься о том, не замерзла ли, не устала ли эта маленькая цветная женщина. Помнишь нашу вылазку в прошлую зиму?

– Естественно, – мы тогда весьма удачно выполняли одно задание герцога, получив довольно приличный барыш.

– Девица, которую мы доставили из Кавагаро, была намного краше. Эти ее светлые косы до колен, бесконечно длинные ноги, голубые глаза лани…

– Спокойнее, друг. Девица давно замужем, а у нас только Агеха под боком… – заметив слегка помутневший взгляд Вартаса, я толкнул друга в плечо, на что гигант фыркнул.

– Я о чем? Ту девчонку ты связал и, при первой попытке испортить тебе настроение, кляп в рот сунул. Теперь же, что происходит, Кирчу?

– Поймать Чиванскую ведьму, это как сон рукой схватить. Это как все самые яркие сказки детства, как история перед глазами.

– Ой ли, друг мой. Ты ее, сдается мне, не как историю обнимал.

Вартас поднялся, направившись к бочке с холодной водой, а я остался, задумчиво прислушиваясь к дружеской перебранке ведьмы с девчонкой. Может ли друг быть прав в своем суждении? Мое отношение к ведьме не такое, как я сам представляю?

***

Светлые, с рыжим оттенком волосы Хеты страшно перепутались, цепляясь друг за друга как репей. Сухие, чуть вьющиеся, они выбились из кос и теперь превратились в невообразимое нечто, без конца и начала. Все усугублялось тем, что среди наших вещей не было ни капли масла, которое могло помочь справиться с этим безобразием. Распустив свои две косы, вооружившись гребнем и жирным кремом от ссадин, я ринулась распутывать гриву. На это занятие ушло почти полчаса из отведенного нам времени.

Смочив небольшую тряпицу смесью из специального флакона, несколькими движениями смыла жирную краску с лица. Кожа немного покраснела и слегка щипала, но ощущение чистоты все перевешивало. Наскоро умывшись, хорошенько выполоскав волосы, мы принялись за насущные важные дела. К сожалению, возможности сидеть в теплом бассейне и просто отдыхать не было.

Приспустив небольшую простынь, в которую здесь было принято заворачиваться на время «сидения» в воде, повернулась спиной к Хете. Перекинув всю длину своих влажных волос через плечо, предоставила девчонке возможность осмотреть последствия моего единения с духом. Тихонько присвистнув, младшая жрица осторожно коснулась левой лопатки, ребер чуть ниже и пары мест возле самого позвоночника. Места отозвались слабой ноющей болью, показывая, что защита сработала не в полной мере.

– Как оно там? – теряя терпение, я переступила с ноги на ногу.

– Не очень. Рисунки почти стерлись, хуже, чем спереди. В некоторых местах их и вовсе не осталось, и выступили синяки.

Из груди, сам собой, вырвался печальный вздох. Это сколько же работы теперь делать. Роспись, нанесенная корой особого дерева, держалась до трех недель, создавая сеть из тонких, рыжевато-коричневых рисунков. Эта вязь позволяла обращаться к помощи духов, поглощая или на время, заимствуя их силу. Но мертвая субстанция, даже будь она душой святого, поглощает, забирая жизнь из тела. При нанесении же рисунка первым делом уходит сила дерева, впитанного из земли и перенесенного на тело с краской. Волк был силен. Время, которое я пользовалась его силой, было слишком долгим, для того чтоб это могло пройти бесследно. Но я надеялась уже быть дома, где вполне можно было провести нанесения узора по всем правилам. Теперь же мне грозил ужасный дискомфорт. Не смогла удержаться от гримасы и не передернуть плечами.

– Доставай мехни, будешь рисовать.

– Но я еще ни разу сама не делала, – свистящим шепотом произнесла Хета, тараща на меня свои огромные глазищи.

– Тысячу раз видела. Главное замыкать контуры, вот и все. Ты это знаешь, так что начинай. Хотелось бы, чтоб оно успело схватиться.

Когда краска высыхает, она начинает сшелушиваться с кожи чешуйками. Будет весьма неприятно, если она станет крошиться мне под одежду, когда нет возможности переодеться и стряхнуть все с себя. Порывшись в сумке с вещами, Хета вытянула большую плотную косметичку, которая составляла едва ли не самую большую ценность среди вещей каждой жрицы Чивы, после сагатов и наравне с амулетами. Из косметички появился небольшой конус с краской.

– А я не хотела его с собой брать, – ворчала Хета, с усердием рисуя круги и завитушки на моей спине. К счастью, мест с полностью исчезнувшим рисунком было не так много. Закончив с рисованием, напарница по внезапным приключениям, отправилась дальше нежиться в бассейне, я же, с тоской глянув на теплую воду, осталась сохнуть и размышлять, каким образом заставить ажгжара отправить Хету домой. Ей, определенно, не стоит продолжать путь в нашей пестрой компании.

Краска, ожидаемо, не высохла. Она успела схватиться и больше не отпечатывалась на руке, но до момента отшелушивания было еще долго. Практически одетая, дорисовывая последние штрихи жирной яркой пастой на лице, я недовольно ежилась, когда ткань касалась мест со свежим рисунком на спине. От этого по телу расходились неприятные покалывания.

Хета, закончив со своими волосами, помогала мне, заплетая плотные косы. Скрепив их на затылке, девушка протянула свежевыстиранный платок, пахнущий травами. Местные работницы и правда, оказались весьма умелыми, вернув чистую сухую одежду точно в срок, ни разу не побеспокоив нас в комнате с бассейнами. В дверь опять раздался настойчивый громкий стук.

– Если вы не поторопитесь, мне придется лично помочь со всем юбками и лентами. Быстрее, ведьма.

Ажгжар начинал сердиться, поторапливая уже в пятый раз, но исправно находился по ту сторону дверей, что радовало. Терпеливый мужчина. Это хорошо, это ему пригодиться.

Заколов платок несколькими шпильками, чтоб не перекручивался и не съезжал, оглянулась на Хету. Девушка чуть поджала губы и покачала головой, выражая несогласие с выбранными мной красками. Но ничего, ведьма я или как? Выдохнув, распахнула двери.

– Великая богиня! – ажгжар, оказавшись прямо, напротив, в дверном проеме, отшатнулся на полшага.

– Ясноокая Чива, – довольная реакцией, ответила я. Еще бы, маска войны не может оставить равнодушным. Особенно если ее видишь в первый раз.

***

Треклятая ведьма! Я от испуга чуть меч не выхватил, в инстинктивном желании срубить голову с жутким лицом. Вся верхняя часть, от скул и середины носа была зарисована ярким, кроваво-красным цветом. Невозможно было разглядеть ни бровей, ни ресниц. Только блестящие, карие глаза, полные лукавства. Нижняя часть была же расписана белыми линиями, сверху вниз. Через губы, через подбородок, исчезая в вороте темной рубашки и ожерельях бус. Лицо казалось еще более неживым и пугающим, чем в своем первом варианте. Еще раз, осмотрев все это художество, стараясь хоть немного привыкнуть и не шарахаться в сторону, я сфокусировался на выражении глаз. Да она просто смеется над нами! Вредина! Стало невыносимо тоскливо, что мне не известно значение этих цветов и узоров. Наверняка все не просто так.

Отступив с дороги, показал ведьме двигаться впереди, зацепившись взглядом за Хету. Девчонка была разрисована в тех же цветах, что и утром, только обновились линии и чуть сменились узоры. Интересно, младшая хорошо умеет хранить тайны?

– Проклятые Долины!

– Пресветлая Матерь! – доносились возгласы моих воинов, показывая, что они тоже успели оценить макияж ведьмы. Она явно сумела поднять себе настроение этим эпизодом. Ничего, пусть немного порадуется, не жалко.

Посмеиваясь с этой, почти деткой выходки, я шел вслед за ней, наблюдая, как закручиваются вокруг ног, подлетают и опадают подолы ее необычного одеяния.