Книга о Граде Женском

III.

Здесь Кристина повествует, как обратившаяся к ней дама объяснила, кто она, рассказала о своей природе и роли, а также возвестила, что с помощью трех дам Кристина построит город

С такими речами обратилась ко мне эта благородная дама. Даже не знаю, какое из моих чувств больше пленялось ее присутствием – слух, внемлющий достойным речам, или зрение, созерцающее ее величественную красоту и стать, полное достоинства поведение, и благородство ее облика. Так же и с прочими – я не знала, на кого смотреть, поскольку три дамы так друг друга напоминали, что с трудом получалось их различить, кроме последней. В значимости она не уступала другим, но вид ее был столь грозным, что любого решившегося посмотреть ей в глаза охватил бы великий страх, поскольку казалось, что она угрожает всем, кто творит дурное. Я стояла перед ними, охваченная почтением, молча взирая на них, не в силах произнести и слова. С превеликим восхищением я размышляла, кем же они могут быть и, если бы осмелилась, то охотно спросила бы об их именах, о том, кто они, о причине их появления, о значении разнообразных богато украшенных скипетров, которые каждая держала в правой руке. Поскольку я считала себя недостойной обращаться с подобными расспросами к дамам, казавшимся мне столь благородными, то лишь не отрывала от них взгляда, наполовину испуганного, наполовину ободренного услышанными речами, что оторвали меня от размышлений. Но премудрая дама, обратившаяся ко мне, в силу прозорливости знала как мои мысли, так и остальное, и отвечала:

«Милое дитя, знай же, что провидение Божие, которое ничего не оставляет на волю случая, установило для нас, пускай мы и небесные сущности, пребывать среди людей подлунного мира, чтобы поддерживать в порядке и равновесии нами же созданные законы, исполняя по воле Божьей наш долг. Все трое мы – дочери Божии и от него рождены. Моя же обязанность – наставлять мужчин и женщин, сбившихся с пути, и возвращать их на путь истинный. Когда они сбиваются, если их разум способен меня узреть, то я тайно прихожу в их умы и проповедую, указывая им на их ошибки и определяя причины их прегрешений. Затем я обучаю их тому, как делать добро и избегать зла. Поскольку мое служение заключается в том, чтобы каждый увидел себя изнутри, и чтобы каждому и каждой указать на их пороки и недостатки, заставить их увидеть ясно и отчетливо, ты видишь меня с сияющим зеркалом, которое я как скипетр держу в правой руке. И воистину знай, что кто бы в него ни посмотрел, какой бы ни была его природа, он отчетливо увидит глубину своей души. О! Таково величие и достоинство зеркала моего, что недаром оно всюду, как видишь, украшено драгоценными камнями! Ведь через него познаются сущности, свойства, меры и содержание, и без него невозможно что-либо сделать хорошо. Но поскольку ты изъявила желание узнать обязанности других моих сестер, тут присутствующих, каждая лично расскажет тебе о своем имени и положении, чтобы сказанное нами было достоверным.

Однако сейчас подобает объяснить мне причину нашего появления. Уверяю, что мы не делаем ничего без благой причины, и приход наш не был случаен. Мы нечасто посещаем какие бы то ни было места, и немногие знают нас, но ты, испытавшая столь великую любовь к поиску истины, столь усидчиво и упорно предавалась ученым занятиям, что оказалась здесь, одинокая и оторванная от мира. Ты заслужила нашу дружбу и утешение в горестях и печалях, заслужила, чтобы мы помогли разобраться в том, что смущает твой разум и затмевает мысли.

Есть и другая причина нашего появления, более важная и особенная, и мы объявим ее тебе. Знай, мы явились, чтобы изгнать из мира заблуждение, заложницей которого ты и сама стала, и чтобы все дамы и достойные женщины смогли отныне иметь надежное убежище, куда можно отступить и защитить себя от стольких атакующих. Эти женщины столь долго оставались беззащитными, как поле без изгороди; ни один защитник не пришел их спасти, а ведь должны были благородные мужчины защищать женщин, по закону и по праву; однако по небрежению и по равнодушию они позволили женщинам быть попранными. Поэтому неудивительно, что завистливые враги и оскорбления грубиянов, пускающих в женщин столько копий и стрел, в конечном итоге одерживают над женщинами победу в войне, что ведется почти без сопротивления. Да и где найти такой град, что тотчас не будет взят, если не окажет сопротивления? Справедлив ли тот суд, что выигран заочно, ведь обвиняемый не явился на него? А женщины, добрые и наивные, следуя божественным заповедям, со смирением претерпевают великие оскорбления, наносимые им как устно, так и письменно (что несправедливо и греховно), лишь на волю Господа уповая, чтобы по праву защитил он их. Но пришло время извлечь это правое дело из рук фараона[79]. Поэтому ты видишь нас троих перед собой. Мы сжалились и пришли объявить тебе о возведении града укрепленного, прочно выстроенного и основательно возведенного, и что создать и воздвигнуть этот град суждено тебе, с нашей помощью и нашими советами, и да будут жить в нем лишь прославленные женщины с добрым именем, ведь стены нашего града не пропустят тех, кто добродетелью не блещет».

IV.

Здесь рассказывается, как дама сообщает Кристине о граде, который она должна построить. Дама говорит, что ей поручено помочь Кристине воздвигнуть стены и земляной вал, и открывает свое имя

«Итак, милое дитя, именно тебе из всех женщин выпала честь построить и возвести Град женский. А чтобы воздвигнуть его и завершить начатое, ты найдешь в нас троих живую воду, как в чистом источнике, и мы в достатке снабдим тебя самыми прочными и долговечными материалами, с которыми не сравнятся даже мрамор и гранит. Да будет град твой краше всех и просуществует до конца времен.

Ты, конечно, слышала, что царь Трос основал Трою, великий град, благодаря помощи Аполлона, Минервы и Нептуна, которых древние считали богами, и Кадм по воле богов основал град Фивы. Однако со временем эти города пали и превратились в руины. Но я, как истинная сивилла[80] возвещаю тебе: город, который ты воздвигнешь с нашей помощью, никогда не будет разрушен; наоборот, он всегда будет процветать, вопреки всем завистливым недругам. На него не раз нападут, но никогда он не будет побежден или взят.

История учит нас, что некогда царство амазонок было основано по решению множества женщин, обладавших великой храбростью и презиравших свое зависимое положение[81]. Долгие годы они управляли своим царством, и было у них множество цариц, которых сами они избирали из благороднейших жительниц. Царицы разумно правили амазонками, сохраняя государство во всем его могуществе. За время своей силы амазонки завоевали на Востоке много земель, приводя в ужас близлежащие территории, и даже заставляли трепетать греков, которые тогда были цветом земли, но со временем сила царства амазонок иссякла и постигла его судьба всех империй этого мира, и сегодня от них осталось только имя.

Но ты, основав сей град, за который ты ответственна, воздвигнешь его более крепким. Помогу тебе начать строительство я, так мы решили по общему согласию. Я снабжу тебя прочным и нетленным материалом, чтобы сложить фундамент и воздвигнуть толстые стены, высокие и неприступные, с высокими башнями, укреплениями, окруженными рвами, окруженными бастионами и оборонительными сооружениями, как то подобает месту укрепленному и защищенному. По нашему замыслу ты воздвигнешь массивное сооружение, чтобы оно было более долговечным, и возведешь такие высокие стены, что никто в мире не сможет их покорить.

Дочь моя, я открыла тебе причину нашего прихода, а чтобы ты была уверена в моих словах, открою тебе свое имя. Лишь услышав его, ты поймешь, что в моем лице приобретешь, если будешь следовать моим наставлениям, наставницу, с которой не допустишь ошибок. Я названа дамой Разум. Итак, посуди сама, хорошо ли я буду тобой управлять. Но довольно слов на этот раз».

V.

Здесь сказано, как вторая дама открыла Кристине свое имя и свою роль и рассказала, какую помощь окажет в строительстве Града женского

Как только первая дама закончила свою речь и еще до того, как я ответила ей, вторая дама так начала свою речь: «Меня зовут Праведность. Чаще я пребываю на небе, чем на земле, но как луч света Божьего и посланница его милости я посещаю праведных и призываю их творить благие дела, возвращать им по мере их сил то, что принадлежит каждому, говорить и защищать истину, поддерживать права бедных и невинных, не наносить другому вред, незаконно присваивая его имущество, и защищать репутацию незаслуженно оклеветанных. Я – щит и охрана слуг Божьих. Я чиню препятствия могуществу и силе творящих зло, дарую вознаграждение тем, кто трудится и даю возмещение тем, кто творит добро. Через меня Господь являет свои таинства тем, кто любит его. Я – их защитница на небесах. Как скипетр, я держу в своей правой руке эту блестящую линейку, которая позволяет отличить справедливость от несправедливости и указывать на различие между добром и злом. Тот, кто последует за ней, не заблудится. Это жезл мира, который позволяет добродетельным людям договариваться между собой и служит им опорой, но он же разит грешников. Что еще тебе сказать? Мерило это отмеряет границы всех вещей, его достоинства безграничны. Знай, что и тебе оно принесет пользу: чтобы принять необходимые меры для строительства града, а также чтобы внутри выстроить здания, соорудить великие храмы, возвести гармоничные дворцы, дома и постройки, улицы и площади, и все необходимое, чтобы был этот град пригоден для жилья. Я прибыла оказать тебе помощь, такова будет служба моя. А потому не тревожься о величине крепостных стен, ведь с нашей и с Божьей помощью ты легко заселишь этот град, воздвигнешь красивые и величественные постройки и дома, не оставив никаких пустот».

VI.

Здесь сказано, как третья дама рассказала Кристине о себе и своей роли, и поведала, как поможет выстроить верхушки башен и кровли дворцов и доставит к ней королеву, сопровождающую трех благородных дам

Затем слово взяла третья дама и изволила говорить так: «Кристина, любезная подруга, меня зовут Правосудие, я избранная дочь Бога, и действия мои непосредственно исходят от Него. Я пребываю на небе, на земле и в аду: на небе во славу святых и блаженных душ; на земле, чтобы воздавать каждому дурное и доброе по заслугам; в аду, чтобы наказывать грешников. Я всегда была непреклонна, ведь у меня нет ни друзей, ни врагов, и мое волеизъявление неизменно. Меня невозможно покорить состраданием или тронуть жестокостью. Долг мой – только судить, каждому сообщать и передавать справедливое вознаграждение по заслугам. Всякую вещь я держу в равновесии, и ничего не может продолжаться без меня. Я есть в Боге, и Бог есть во мне, ибо можно сказать, что мы суть одно. Кто следует за мной, не может заблуждаться, путь мой верен. Всякого рассудительного мужчину и всякую рассудительную женщину, которые искренне хотят верить мне, я учу, как исправить и познать сначала самого себя, а потом и другому воздать по заслугам, раздавать блага без пристрастия, изрекать истину, избегать лжи и ненавидеть ее, отринуть все порочное. Круглая чаша из чистого золота, которую ты видишь в моей руке, дана мне Богом Отцом и служит мне, чтобы отмерить каждому его долю, в соответствии с тем, что должно. На сосуде выгравирован цветок лилии Троицы, никто не может жаловаться на то, что отмерено ему. И все же люди на этой земле имеют обыкновение оспаривать мои законы и предлагают другие, но тщетно; часто в своих решениях они ссылаются на меня, но не всегда эти решения справедливы, ведь для одних мера слишком щедра, а для других скудна.

Я бы могла очень долго рассказывать тебе о своей службе, но, не вдаваясь в подробности, скажу, что занимаю особое место среди добродетелей, ибо все они во мне отражаются. И мы, три дамы, которых ты видишь пред собой, суть одно, и друг без друга не можем существовать: то, что первая предлагает, вторая устраивает и претворяет в жизнь, а я, третья, это завершаю и довожу до конца. Итак, волею нас троих, я должна тебе помочь закончить и достроить твой град, и задача моя – выстроить верхушки башен и королевских резиденций и домов, все они будут сделаны из чистого и сверкающего золота. А чтобы заселить твой город, я приведу к тебе благородных женщин, и они будут сопровождать великую королеву. Ей будут оказывать честь, и она будет обладать первенством над всеми остальными женщинами, даже самыми превосходными. Так, с твоей помощью, я закончу строительство укрепленного града, снабженного крепкими вратами, кои я найду на небе, а ключ вложу в руки твои».

VII.

Здесь Кристина повествует о том, как она ответила трем дамам

Когда закончились речи трех дам, которые я слушала с великим вниманием, досада, обуревавшая меня до их прихода, полностью рассеялась, и я немедленно бросилась к их ногам, и не встала на колени, но вся распласталась подле них, отдавая дань уважения их величию, целуя землю у их ног и почитая, как славных богинь. Свою речь к ним я начала так:

«О дамы царственного достоинства, небесной ясности, земного света, источники райские и блаженных радость, как вышло, что ваши высочества соблаговолили снизойти с ваших папских престолов и сияющих тронов, чтобы добраться до скоромного и темного жилища простой и невежественной ученицы? Разве сможет она подобающе отблагодарить за такое великое благоволение? Ибо дождь и роса ваших сладких речей, сошедшие на меня, уже смягчили сухость моего разума, и он уже чувствует, как внутри него проклюнулись ростки, что принесут благостные плоды с восхитительным вкусом. Как была мне уготована такая милость, и каким образом я получила такой дар – по вашим словам, построить и произвести на свет этот новый град? Я не святой апостол Фома, воздвигший на небесах, по милости Божьей, роскошный дворец для короля Индии. Слабый дух мой не ведает ни строительных приемов, ни расчетов, я не изучала ни науку, ни технику кладки, а даже если бы и стало возможным мне постичь эти материи, откуда возьмутся силы в моем слабом женском теле, чтобы осуществить такой великий замысел? И все же, мои досточтимые дамы, вопреки тому, что это удивительное известие меня так озадачило, я знаю, что для Господа нет ничего невозможного, и я не должна сомневаться, что за какое бы дело я ни принялась с вашим советом и вашей помощью, оно не может не быть доведено до конца. Всеми силами я славлю Господа и вас, мои дамы, оказавшие мне такую великую честь и доверившие мне такую благородную задачу, которую я принимаю с великой радостью. Вот я перед вами, слуга ваша, готова за вами следовать: приказывайте и я повинуюсь, и да поступят со мной по вашим словам».

VIII.

Кристина говорит, каким образом, по предписанию дамы Разум и с ее помощью, начала она копать землю, чтобы построить фундамент

Тогда дама Разум ответила: «Встань, дочь моя! Пойдем же без промедления на поле письмен. Здесь, в этой благодатной и плодородной стране, будет основан Град женский, здесь, где растут фрукты и текут сладкие реки, и где земля изобилует всеми благами. Возьми мотыгу твоего прилежания и глубоко копай. Всюду, где увидишь ты отметки моего мерила, делай глубокий ров, а я помогу тебе носить землю на своих собственных плечах».

Тогда, чтобы подчиниться ее приказанию, я быстро встала, ведь чувствовала себя, благодаря могуществу ее, гораздо сильнее и легче, чем прежде. Итак, она шла впереди, а я за ней, и мы достигли упомянутого поля, где я начала я копать рвы, следуя ее наставлениям и используя мотыгу вопрошания. И вот в чем заключалась моя первая работа:

«Госпожа, я хорошо помню, как ранее вы говорили мне по поводу мужчин, порицающих нравы женщин и всецело осуждающих их, что чем дольше золото остается в топке, тем тоньше оно становится, что означало: чем больше женщин обвиняют напрасно, тем больше славы они заслуживают. Но скажите мне, пожалуйста, почему столько авторов высказывались против женщин в своих книгах, и какая у них на то была причина, ибо я уже чувствую, благодаря вам, что все это клевета. Природа ли подталкивала к такому мужчин или ненависть? Откуда это взялось?»

Она отвечала мне так: «Дочь моя, чтобы позволить тебе еще более глубоко копать, я отделю и уберу эту первую груду. Знай, что не Природа их к тому подталкивала, даже наоборот, ведь не существует на свете более прочной и неразрывной силы, чем великая любовь, которую Природа, по милости Божьей, создала между мужчиной и женщиной. Но есть множество различных причин, которые подталкивали и все еще подталкивают стольких мужчин порицать женщин, особенно это касается авторов тех книг, которые ты читала. Некоторые делали это с благими намерениями: чтобы наставить на путь истинный мужчин, которые сбились с него, посещая порочных и распутных женщин, чтобы отвратить их от такого пристрастия, чтобы все мужчины избегали жизни во грехе, пороке и разврате. И вот, они порицали всех без исключения женщин, чтобы представить их омерзительными».

– Госпожа, – сказала я, – извините, что вас прерываю. Сделали ли они тогда доброе дело, ведь руководствовались они благими намерениями? Ибо, как говорят, по намерению судят человека.

– Это ошибка, милое дитя, ибо грубое невежество ничего не извиняет. Если тебя убьют из благих намерений, по глупости, хорошо ли поступят? Действуя таким образом, они злоупотребили бы своим правом. Также несправедливо нанести ущерб одной стороне, думая, что спасаешь другую, и осуждать нравы женщин вопреки истине. Я покажу тебе это на своих примерах. Допустим они так поступили, имея намерение отвратить дураков от глупости, как если бы я осуждала огонь, хорошую и нужную стихию, под предлогом того, что некоторых он сжигает, или воду, поскольку некоторые тонут в ней. Так можно сказать о всех благих вещах, которые можно использовать как во благо, так и во вред. Женщин не следует бранить из-за того, что глупцы злоупотребляют ими. Ты сама не раз поднимала эти вопросы в своих сочинениях[82]. Те, кто долгое время позволяли себе такое, всё предвзято свели к одному суждению, как если бы кто-то, заказывая себе платье, выбрал широкий отрез ткани, зная, что та обойдется ему бесплатно и что никто ему не возразит, таким образом присвоив себе всю ткань, на которую имели права и другие. Но, как ты очень хорошо сказала в своем сочинении, если бы авторы искали способ образумить мужчин, чтобы те не погрязли в невоздержанности, и ставили под сомнение жизнь и нравственность любой женщины, чье распутство было бы очевидным, ты признала бы, что они совершают великое, удивительно благое и прекрасное дело. Ведь никого в этом мире не следует так избегать и сторониться, как злых и развратных женщин, ведущих порочную жизнь. Такие женщины по природе своей – чудовища и подделки, ведь от природы женщине положено быть простой, спокойной и честной. Но уверяю тебя, я не побуждаю обвинять женщин. Поскольку среди женщин есть достойные, то эти мужчины допускают очень большую ошибку, как и все те, кто за ними следует. Так выбрось же с этой строительной площадки эти грязные, черные и неотесанные камни, ведь никогда не послужат они тебе в строительстве твоего прекрасного града.

Другие мужчины обвиняли женщин по иным причинам: одни из-за собственных пороков, другие из-за немощи своего тела, третьи – из чистой ревности, кто-то – из удовольствия позлословить, ведь такова их природа. Были и такие, кто хотели тем показать, как много читали, и лишь цитировали слова других, повторяя вышесказанное.

Мужчины, которых подталкивали на это собственные пороки, растратили свою юность и вели распутную жизнь, множество раз предаваясь любви с разными женщинами. Многочисленные похождения заставили их лгать, и так состарились они в грехе без покаяния, сожалея о своих прошлых безрассудствах и своей юности. Но Природа, охладив их пыл, не позволяет им удовлетворить бессильные желания. Поэтому они пребывают в печали, видя, что век, который они называли хорошим временем, для них закончился, а молодежь теперь, как им кажется, живет так же праздно. Вот и не находят они другого способа избавиться от печали, кроме как порицать женщин, думая таким образом вызвать у других мужчин отвращение к ним. Речи этих стариков похотливы и бесчестны, в чем можно убедиться, читая Матеолуса, который сам говорит о себе как о старике похотливом, но немощном. Этот пример доказывает истинность моих слов, и я глубоко убеждена, что то же самое можно сказать и о многих других.

Но эти старики, неизлечимо больные, подобные прокаженным, не из числа тех древних благородных мужей, которые, благодаря мне, с возрастом становятся мудрыми и добродетельными. Ведь не все пожилые так порочны, иначе было бы худо; добрые старики, как им и подобает, честны и искренни в своих словах, и тем самым подают хороший пример. Они презирают грех и злословие, не клевещут и не порицают ни мужчин, ни женщин. Ненавидя пороки вообще, они никого в них не обвиняют, но советуют избегать зла, стремиться к добродетелям и не сходить с правильного пути. Те же, кем движет немощь собственного тела, – люди бессильные, с обезображенными членами, резким и злым характером. У них нет иного способа отомстить за печаль, вызванную их же бессилием, кроме как порицать тех, кто приносит радость другим. Таким образом, они полагают лишить других мужчин удовольствия, которое сами не в силах испытать.

Те же, кто клевещет на женщин из ревности, – недостойные мужчины, которые узнав или встретив многих женщин гораздо умнее и благороднее себя, испытали боль и огорчение. Вот почему их ревность заставляет порицать всех женщин. Делая так, они думают, что приуменьшат их славу и составят им плохую репутацию, подобно какому-то автору, который в трактате «О философии» пытается доказать, что не подобает мужчинам высоко чтить женщину, какой бы она ни была. А те, кто раз из раза проявляет уважение к женщинам, извращают само название его книги, то есть философию превращают в филофолию[83]. Но я ручаюсь и заверяю тебя, что автор этот сам превратил содержание своей книги в истинную филофолию, своими придирками и лживыми заявлениями.

Неудивительно, что природные клеветники распускают сплетни про женщин, ведь они порицают всех без исключения. Все же уверяю тебя, что у того мужчины, которому доставляет удовольствие говорить о женщинах гадости, на самом деле подлое сердце, ведь поступает он вопреки Разуму и Природе: вопреки Разуму, поскольку он неблагодарен и не признает благ, которые приносят ему женщины, – благ столь великих и многочисленных, что он не сможет за них расплатиться и постоянно чувствует в них потребность; вопреки Природе, поскольку нет на земле ни зверя, ни птицы, который по природе своей не тянулся бы ко второй половине, то есть самке. Было бы противоестественно, если бы одаренный умом мужчина поступал иначе.

Поскольку нет ни одного достойного труда, который не хотели и не замышляли бы подделать, многие, даже достойные авторы, гордятся тем, что пишут. Ведь они полагают, что не могут ошибиться, раз другие написали в книгах то, что они хотели сказать; так рождается эта клевета, о чем мне хорошо известно. Некоторые принимаются писать стихи, не утруждая себя размышлениями, но их произведения – ни что иное как пресный бульон или бесчувственные баллады, повествующие о нравах женщин, правителей или других людей, тогда как сами они не в силах понять или исправить свои собственные порочные наклонности и слабости. Но люди простые, такие же невежественные, как и сами авторы, считают их сочинения лучшими в мире.