Рассказы и сказки

© А. Платонов, наследники, текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Волшебное кольцо

Жила в деревне крестьянка. При ней жил сын её Семён, не женатый ещё. Жили они бедно: спали на соломе, одежонка на них старая, латаная, и в рот им положить нечего. Жили они давно; тогда земли у крестьян было мало, а что и была, так неродящая была земля: что и посеет крестьянин, то вымерзнет, а не вымерзнет, так от засухи посохнет, а не посохнет, так вымокнет, а не вымокнет, так саранча пожрёт.

Получал Семён в городе пенсию за отца – копейку в месяц.

Вот идёт Семён однажды с деньгами, с копейкой, и видит: один человек надел собаке верёвку на шею и удавливает её. А собака-то всего маленькая, беленькая, щенок.

Семён к тому человеку:

– Ты пошто щенка мучишь?

А тот ему:

– А какое тебе дело? Хошь убью, хошь нет – не твоё дело.

– А ты продай мне его за копейку!

– Бери!

Отдал Семён последнюю копейку, взял щенка на руки и пошёл домой.

– Нет у меня коровы, нету лошади, зато щенок есть.

Принёс он щенка домой, а мать бранится:

– Глупый ты у меня! Нам самим есть нечего, а он собак покупает!

– Ничего, мама, – отвечает ей сын, – и щенок скотина, не мычит, так брешет.

Через месяц Семён снова пошёл в город за пенсией. Вышла копейка прибавки, получил он две копейки.

Идёт он домой, а на дороге тот же человек кошку мучает.

Подбежал Семён к нему:

– Пошто ты живую тварь уродуешь!

– А тебе-то что? Чай, кошка-то моя!

– Продай её мне!

– Купи, да кошка-то, гляди, дороже собаки.

Сторговались за две копейки.

Понёс Семён кошку домой. Мать пуще прежнего забранилась на сына – и в тот день до вечера бранилась, и на другой день с утра начала браниться.

Прошёл месяц. Пошёл Семён опять в город за пенсией. Опять в прибавку вышла копейка: получил Семён три копейки.

Идёт Семён из города, а на дороге стоит тот же человек и змею давит.

Семён сразу к нему:

– Не убивай её, эта змея вишь какая, я и не видал такую – должно, она не ядовитая. Лучше продай её мне.

Купил он змею за все деньги, сколько было у него, за три копейки, положил её за пазуху и пошёл домой.

Змея отогрелась и говорит:

– Не жалей, Семён, что последние деньги на меня потратил. Я не простая змея, а я змея Скарапея. Без тебя пришла бы мне смерть, а теперь я жива, и мой отец тебя отблагодарит.

Пришёл Семён домой и выпустил змею из-за пазухи. А мать как увидела змею, так на печку залезла и даже побранить сына не может: у неё язык отнялся с испуга. Змея же Скарапея заползла под печку, свернулась там и уснула.

Вот и стали жить – собака белая да кошка серая, Семён с матерью да змея Скарапея, а всего пятеро.

Невзлюбила мать Семёна Скарапею-змею: то есть ей не даст и воды не поставит, то на хвост наступит.

Говорит тогда Скарапея Семёну:

– Твоя мать обижает меня. Проводи меня к моему отцу.

Поползла змея по дороге, а Семён следом пошёл. Долго шёл он за змеёю – день и ночь, день и ночь. Обступили их тёмные дебри. Подумал Семён: куда он идёт и как назад вернётся?

А змея утешает его:

– Не бойся ничего, сейчас доползём, это уж змеиное царство началось, видишь? А я змеиного царя дочь, и сейчас мы увидим моего отца. А теперь слушай. Вот когда я скажу ему, как ты меня спас, он поблагодарит тебя и даст тебе много золота, а ты золото не бери, а попроси одно золотое кольцо, что у отца на пальце. Кольцо это волшебное. Отец для меня его бережёт, а я хочу тебе его подарить.

Пришёл Семён со змеиной царевной к Змею-царю. Змей обрадовался дочери. Говорит он Семёну:

– Спасибо тебе, Семён, спас ты мне любимую дочь! Выдал бы я её замуж за тебя, не пожалел бы, да есть у неё сговорённый жених. Бери у меня золота, сколько хочешь!

Семён золото не берёт, а говорит змеиному царю:

– Дай мне кольцо с твоей руки, оно мне будет в память о твоей дочери. На нём, видишь, на твоём кольце, змеиная головка выдавлена и два зелёных камня, как глаза, горят.

Задумался змеиный царь, а потом снял кольцо с руки и отдал Семёну и сказал ему потихоньку на ухо, как надо действовать кольцом, чтобы вызывать волшебную Силу.

Попрощался Семён со змеиным царём и с дочерью его Скарапеей, а невдалеке тут стоял ещё приёмный сын змеиного царя – Аспид; так Семён и с ним попрощался.

Пришёл Семён домой, к матери. А ночью, как мать легла на покой, Семён переменил змеиное кольцо с пальца на палец, и в тот же момент явились перед ним двенадцать молодцов.

– Здравствуй, новый хозяин! – говорят. – Чего тебе надобно?

– А насыпать, братцы, муки амбар, да сахару, да масла немного.

– Ин ладно, – молодцы говорят. И пропали.

Проснулся Семён наутро, видит – мать корки сухие мочит да жуёт их старыми зубами.

– Чего ж ты, мать, теста не поставила и не охаживаешь его? Поставила бы тесто и пирогов бы напекла.

– Очнись, сынок! У нас второе лето муки и горсти нету.

– А ты наведайся, мама, в амбар – гляди, и найдёшь.

– Да там и мыши с голоду подохли! Чего глядеть в пустое место? Нешто дверь пойти наглухо припереть.

Пошла мать к амбару, тронула дверь, а дверь распахнулась, и мать Семёна головой в муку так и упала.

С тех пор они стали жить сытно. Половину муки Семён продал и купил на все деньги говядины, так у них и кошка с собакой каждый день котлеты ели, шерсть у них лосниться стала.

И увидел однажды Семён видение во сне. Только он задремал, видит как живую прекрасную девицу, а проснулся – нету её. Затосковал Семён по ней, а где она, и сам не знает.

Переодел он змеиное кольцо с пальца на палец. И двенадцать молодцов – вот они.

– Чего прикажешь, хозяин? – спрашивают.

Семён им: так и так, говорит, видел я прекрасную девицу, а где она, не знаю, а туда-то мне и надобно.

Глядь – и очутился Семён в другом царстве, где жила та самая прекрасная девица.

Спросил он у тамошнего жителя о прекрасной девице.

– Это которая? – спросил у Семёна житель.

Семён рассказал, какая была девица.

– Так она царская дочь! – сказал ему житель.

Переместил Семён кольцо и велел молодцам доставить его во дворец к царевне. Очутился он во дворце, видит он молодую царевну, и тут она ещё лучше была, чем почудилась ему во сне.

Вздохнул Семён – чего будешь делать? – и опять за кольцо: вызвал молодцов и велел возвратить его домой.

Вот живёт он дома, да грустно ему без царевны: и пища не естся, и брага не пьётся.

Смотрит на него мать:

– Заболел ты, что ли, либо скучаешь о ком?

– Скучаю, мама, – сказал Семён и рассказал, что с ним случилось.

А мать, как услышала, испугалась:

– И чего ты удумал! Да разве можно крестьянскому сыну царевну любить? Цари-то – люди ложные и лукавые, они и насмеются, и надругаются над тобой, и жизни тебя лишат, а уж дочь за тебя не выдадут! Женись-ка ты на бедной крестьянской девушке, глядишь – и счастливым будешь!

А Семён одно говорит: иди, мать, да иди – сватай за меня царевну. А мать не идёт, не хочет.

Подумал тогда Семён, что ему делать, и выдумал. Взялся он за свой змеиный перстень, вызвал молодцов. Те – вот они:

– Чего надобно, хозяин?

– А надобно мне хоромы, и чтоб к утру были готовы. А для матери устройте в хоромах богатые покои и в постель ей положите пуховую перину.

– Построим хоромы, хозяин, и перину пухом набьём!

Проснулась наутро Семёнова мать, а подняться сразу не может: угрузла она в пуховой перине. Смотрит вокруг по горнице – узнать ничего не может: во сне, что ли, это иль взаправду?

Тут Семён к ней подошёл и говорит:

– Здравствуй, мама!

Значит, всё взаправду.

Спрашивает она:

– Откуда же у нас добро такое явилось?

А сын ей в ответ:

– Добро, мама, из добра явилось. Теперь и тебе жить покойнее будет, и мне за кого хочешь свататься можно – всем я ровня.

Подумала мать: «Ишь, сын у меня какой умелый да удалый!»

А сын ей опять за своё:

– Ступай, матушка, к царю и царице, посватай за меня царевну.

Огляделась мать, прошлась по хоромам.

«Эко дивно стало у нас! – видит она и решила:

– А схожу-ка я и вправду к царю, посватаю его дочку! Хоть и не ровня мы ему, да уж теперь нам до него недалече».

И пошла.

Приходит она в царскую избу, в столовую горницу. Царь с царицей в тот час чай пили и на блюдца дули, а молодая царевна в своей девичьей горенке приданое перебирала в сундуках.

Вот царь с царицей в блюдца дуют, на Семёнову мать не глядят. Из блюдец брызги летят, чай проливается на скатерть, а чай с сахаром. Царь, а чай пить не умеет!

Семёнова мать и говорит:

– Чай – не вода. Чего брызгаете?

Царь глянул на неё:

– А тебе чего надоть?

Вышла мать на середину горницы, под матицу.

– Здравствуйте, – говорит, – царь-государь-император. У вас товар, у нас купец. А не отдадите ли вашу дочь замуж за нашего сына?

– А кто таков твой жених? Каких он родов, каких городов и какого отца сын?

Мать в ответ:

– Роду он крестьянского, деревни нездешней, а по отчеству Семён Егорович. Не слыхал такого?

Тут царица так и ахнула:

– Да что ты, сватья, с ума, что ль, сошла?! Мы в женихах-то как в сору каком роемся – выбираем. Разве пойдёт наша дочка за мужика?

Обиделась Семёнова мать за сына:

– Это какой мужик, матушка, случится! Другой мужик – против него и десять царских сыновей ничего не стоят, а уж про девок-дочерей и говорить нечего! Таков вот и мой!

Царь придумал здесь хитрость.

– Пусть, – говорит, – твой жених от нашего избяного дворца да до вашего крыльца мост хрустальный построит. Тогда мы по такому мосту приедем женихово житьё смотреть. Так-то!

Вернулась Семёнова мать к родному двору. В сенях ей попались навстречу собака с кошкой, гладкие стали.

Мать в сердцах прогнала их прочь. «Ишь, – подумала, – только спят да едят! Какая от них польза!»

Сказала она сыну:

– Понапрасну ходила, не согласны они.

Семён удивился:

– Неужели не согласны? За меня-то?

– А ты думал – обрадуются? А царь ещё и посмеялся над нами. «Пусть, – говорит, – от нас до вас жених мост хрустальный построит, а мы к вам по хрусталю приедем в гости».

– Это, мама, ничто для нас!

Ночью Семён переметнул кольцо с одной руки на другую, вызвал молодцов и велел им построить к утру хрустальный мост, и чтоб мост от их крыльца до царского избяного дворца поверх прошёл, через все реки, овраги, и чтоб по мосту самосильная машина ходила.

С полуночи до зари повсюду окрест молотки стучали и пилы пилили. Семён вышел утром на крыльцо, глядит – а мост уж готов и по хрустальному мосту ходит самосильная машина.

Семён к матери:

– Ступай, мама, к царю теперь. Пусть они в гости к нам собираются, а я на самосильной машине туда подкачу!

Пошла мать к царю.

Только ступила она на мост, на хрусталь на самый, а хрусталь скользкий, тут ветер подул на неё сзади, она присела от страху да так и покатилась до самого царского крыльца.

Приходит она к царю:

– Вчерась была я у вас, так вы мост построить велели жениху. Погляди в окошко – вот тебе и мост готов.

Глянул царь в окошко:

– Ишь ты! Ан правда – мост! Знать, жених-то умелец!

Надел царь золотые парчовые штаны, надел корону, крикнул царицу и вышел на крыльцо. Пошатал он перила – прочно ли стоят? Похлопал ладонями по хрустальным кирпичам – не подделка ли? Нет, мост построен по доброте.

Тут Семён на чудной самосильной машине подъехал. Отворяет он дверку в машине и говорит:

– Садитесь, царь-государь с женою-супругой, пожалуйста, к нам в гости.

– Я-то с охотой, – царь говорит, – а вот жена моя как бы не оробела.

Семён – к царице, а она руками машет:

– Не поеду! Страсть какая! Сронят в реку, так что тут хорошего!

Здесь явились вельможи к царю. Старший вельможа совет подаёт:

– Надобно, государь, проехать, пример показать. Пусть не подумают, что ты оробел.

Делать нечего. Влез царь с царицей в машину, а вельможи на запятках, на штырях повисли, за крючья уцепились.

Засвистела, зашумела, загудела, задрожала машина, в звонок зазвонила, жаром-паром запыхтела, скакнула и поехала. Ехали, всю дорогу качались – спасибо недалеко было, всего один мост переехать.

Доехали до Семёновых хором; Семён из машины вышел, хотел царю дверку открыть, а уж вельможи вперёд него поспели – волокут они из машины царя и царицу, поддувалами на них машут, в чувство их приводят, чтоб они опомнились.

Царица серчает-кричит, а царь хоть и молчит, да, видно, ей поддакивает.

– Ой, тошно! – шумит царица. – Ох, укачало, растрясло и растрепало! Ой, шут с тобой, где ты есть, жених-то? Бери девку, а мы-то уж обратно пешком пойдём!

А далее вышло всё по желанию Семёна. Выдали за него девку-царевну, и стал он жить с женою. Сперва они хорошо жили, нечего сказать.

Да случилось вот что. Пошёл Семён с женою в лес гулять. Зашли они далеко, уморились, легли под дерево и задремали.

В то время проходил по лесу Аспид, приёмный сын Змея-царя. Аспид увидел кольцо на пальце Семёна и от зависти превратился в гадюку. Он давно хотел, чтоб это кольцо было у него, он знал его волшебную силу, просил его у Змея. Однако Змей-царь не отдал Аспиду волшебного кольца и не сказал, как им надо действовать.

Обратился Аспид в прекрасную девицу, прекраснее молодой жены Семёна, разбудил Семёна и позвал за собой. «Тогда и кольцо моё будет», – подумал Аспид.

А Семён поглядел на незнакомую прекрасную девицу, что манила его, и сказал ей:

– Ступай куда шла. Хоть ты и хороша, даже лучше моей жены, да жена мне милее, за тобой я не пойду.

Сказал так Семён и опять заснул.

Обратился тогда Аспид в прекрасного юношу, в молодца из молодцов. Вот разбудил он царевну, жену Семёна, и красуется перед ней.

«Ой, ктой-то! – подумала царевна. – Да он лучше Семёна! Вот бы мне в женихи такого, когда я девкой была!»

Приблизился Аспид к Семёновой жене и протянул ей руку. Царевна поднялась с земли, поглядела на Семёна, а у него сор на лице, ноздрями он пыль раздувает.

– Ты чей? – спросила царевна у Аспида.

– А я царский сын, по прозванью Молодец из Молодцов.

– А я царская дочь!

– Пойдём со мной, я тебя не обижу!

– Пойдём, молодец! – сказала Семёнова жена и подала Аспиду руку.

Аспид нашептал на ухо царевне, научил её, что надо сделать, а царевна на всё согласилась. Тогда Аспид ушёл. А он научил её вызнать у Семёна действие волшебного кольца и принести ему то самое кольцо.

Вот пошла она с Семёном домой, взяла его за руку и спросила его, правда ли, что у него на пальце кольцо волшебное. И если он любит её, пусть скажет, как это кольцо действует.

Семён по доброте рассказал жене про своё кольцо. «Раз жена меня любит, – подумал Семён, – пусть и о кольце моём знает, она мне зла не сделает».

И надел Семён волшебное кольцо на палец жены. Когда кольцо понадобится, его всегда можно взять обратно.

А ночью царевна переместила кольцо с одного пальца на другой, и немедля явились двенадцать молодцов:

– Мы – вот они! Чем служить тебе, новая хозяйка?

Царевна даёт им наказ:

– Служите мне вот чем. Возьмите эти хоромы да и мост хрустальный и перенесите их туда, где живёт Молодец из Молодцов.

Только и был женат Семён, Егоров сын.

Проснулся он с матерью – ничего у них нету, одна худая изба и амбар пустой, как прежде было. И остался Семён с одной матерью, ещё кошка и собака при них, всего четверо, а есть им, считай, нечего.

Семён не вздохнул, не пожаловался. Вспомнил он, что мать ему говорила: не женись на царевне – не будет счастья. Не послушался он матери!

Поглядел Семён с горя в окошко, видит – карета едет, а в ней – царь. Вышел царь из кареты как раз против Семёнова окошка; смотрит – куда что делось: ни хором нету, ни хрустального моста, ни света, ни блеску – одна худая изба, а в окошко на царя Семён глядит.

Царь как закричит:

– А что тут такое? А где моя дочь-царевна? Ах ты, обманщик!

Семён вышел к царю, сказал ему правду, как было: что царская дочь взяла у него волшебное кольцо и обманула его.

Царь правде не поверил, а разгневался и велел посадить Семёна в тюрьму, покуда он не скажет, где царская дочь.

Увели от матери сына, не стало у неё кормильца. Оголодала старуха. Кликнула она кошку и собаку и пошла побираться. Под одним окошком хлеба попросит, под другим съест. А тут захолодало, потемнело, лето состарилось, к зиме пошло.

Кошка и говорит собаке:

– Пропадём мы все. Пойдём царевну сыщем и возьмём от неё волшебное кольцо. Нас хозяин от смерти спас, теперь мы его спасём.

Собака была согласна. Она понюхала землю и побежала, а кошка – за нею.

Далеко им пришлось бежать. Сказывать скоро, а идти далеко.

Бежали они, бежали, покуда не увидели хрустальный мост и Семёновы хоромы, в которых они прежде жили.

Собака осталась снаружи, а кошка пошла в хоромы. Забралась она в спальню, где спала царевна, Семёнова обманщица. Увидела кошка: царевна во рту держит волшебное кольцо, меж зубов у неё оно блестит. Боится, знать, как бы не украли.

Поймала кошка мышку, надкусила ей ухо и научила её уму-разуму, что мышка должна сделать. Влезла мышка на кровать, неслышно прошла по царевне и стала своим хвостиком свербить у неё в носу. Царевна чихнула, ртом дыхнула, кольцо на пол упало и покатилось.

А кошка хвать кольцо – и в окно. Пока царевна проснулась, покуда она туда-сюда – кольца уж нету, и та мышка, что хвостиком у царевны в носу свербила, уж на кухне корочку грызёт: она-де ни при чём.

А кошка и собака домой бегут. Они не спят, не едят – им некогда, они торопятся. Бегут они через горы, через лесные дебри, плывут через реки и чистыми полями бегут. Кошка волшебное кольцо держит под языком, рта не разевает.

Вот уже перед ними последняя река, – а за рекою видна их деревня, там и Семёнова изба.

Собака говорит кошке:

– Садись ко мне на спину, а я поплыву. Да смотри кольцо держи крепче в зубах, не оброни.

Поплыли они по реке, доплыли до середины. Собака говорит:

– Смотри, кошка, не говори: кольцо утопишь.

Кошка молчит. Поплыли ещё немного, собака опять:

– Молчи, кошка!

А кошка и так рта не открывает. Собака снова к ней:

– Не вырони кольца-то! Молчи лучше!

Кошка и сказала:

– Да я молчу! – и уронила кольцо в реку.

Выбрались они на берег и давай драться и ругаться. Собака визжит:

– Это ты виновата, кошка-болтушка!

А кошка в ответ:

– Нет, это ты брехунья! Зачем ты говорила, когда я молчала?

А тут рыбаки вытащили сетью рыбу на берег и стали её потрошить. Увидели они – кошка с собакой не ладят, подумали, что голодные, и бросили им рыбьи внутренности.

Схватили кошка с собакой рыбьи внутренности, стали есть, съели немного, вдруг – хряп! – твёрдое попалось. Глядят – кольцо!

Оставили они еду и побежали в деревню. Пробежали мимо своей избы – нет ли там хозяина? Глядят – нету его, а мать побирается. Побежали в город, в тюрьму, где Семён был.

Взобралась кошка на тюремную ограду, ходит поверху, глядит, где Семён там, а не знает. Хочется ей помяукать, помурлыкать, да кольцо у неё под языком, боится обронить.

К вечеру выглянул Семён в тюремное окно, хотел поглядеть на белый свет. Кошка увидела Семёна и по дождевой трубе, а потом по стене забралась к Семёну в казема́т[1].

Семён взял кошку на руки. «Вот, – думает, – хоть и кошка, а сердце у неё верное, помнит она меня!»

Кошка мяукнула и обронила на пол волшебное кольцо.

Поднял Семён кольцо и вызвал двенадцать молодцов. Те явились, тут как тут.

– Здравствуй, дорогой старый хозяин, – говорят, – прикажи, чего тебе надобно, а мы живо исполним!

Семён им говорит:

– Перенесите откуда ни на есть мои хоромы сюда, и кто там живёт, пусть в горницах будет, – я погляжу. И мост хрустальный приподымите да сюда его уставьте, а только другим концом отверните его от царской избы и опустите в соседнюю деревню.

Всё и было исполнено, как приказано Семёном. Хоромы его стали на место, а в них оказалась молодая царевна с Аспидом своим. Ну ушли они из Семёновых хором, пошли жить к отцу царевны, – куда же ещё?

Аспид же, как узнал, что это царевна кольцо потеряла, так от злости превратился в змею-гадюку.

И не мог он обратиться в молодца, потому что не проходила в нём злоба на царевну. Так и остался Аспид гадюкой; он только и делал, что шипел на царевну и бранил её. Тут отец царевны вспомнил про Семёна.

– Эх, – говорит, – а ведь Семён-то хоть и простой, да добрый малый был, а вот Аспид хоть и не простого рода, да ведь гадюка!

А Семён с матерью опять в хоромах жили, и собака с кошкой при них.

Семён на самосильной машине каждый день наведывается в соседнюю деревню, по хрустальному мосту дорога туда близкой стала.

Слышно ещё, Семён из той деревни жену себе берёт, живёт там одна девушка-сирота, прекраснее той царевны, вот её и сватает Семён.

Должно, так и будет – женится Семён на сироте; пойдут у них дети, и новая сказка начнётся.

Неизвестный цветок

(Сказка-быль)

Жил на свете маленький цветок. Никто и не знал, что он есть на земле. Он рос один на пустыре; коровы и козы не ходили туда, и дети из пионерского лагеря там никогда не играли. На пустыре трава не росла, а лежали одни старые серые камни, и меж ними была сухая мёртвая глина. Лишь один ветер гулял по пустырю; как дедушка-сеятель, ветер носил семена и сеял их всюду – и в чёрную влажную землю, и на голый каменный пустырь. В чёрной доброй земле из семян рождались цветы и травы, а в камне и глине семена умирали.

А однажды упало из ветра одно семечко, и приютилось оно в ямке меж камнем и глиной. Долго томилось это семечко, а потом напиталось росой, распалось, выпустило из себя тонкие волоски корешка, впилось ими в камень и в глину и стало расти.

Так начал жить на свете тот маленький цветок. Нечем было ему питаться в камне и в глине; капли дождя, упавшие с неба, сходили по верху земли и не проникали до его корня, а цветок всё жил и жил и рос помаленьку выше. Он поднимал листья против ветра, и ветер утихал возле цветка; из ветра упадали на глину пылинки, что принёс ветер с чёрной тучной земли; и в тех пылинках находилась пища цветку, но пылинки были сухие. Чтобы смочить их, цветок всю ночь сторожил росу и собирал её по каплям на свои листья. А когда листья тяжелели от росы, цветок опускал их, и роса падала вниз; она увлажняла чёрные земляные пылинки, что принёс ветер, и разъедала мёртвую глину.

Днём цветок сторожил ветер, а ночью росу. Он трудился день и ночь, чтобы жить и не умереть. Он вырастил свои листья большими, чтобы они могли останавливать ветер и собирать росу. Однако трудно было цветку питаться из одних пылинок, что выпали из ветра, и ещё собирать для них росу. Но он нуждался в жизни и превозмогал терпеньем свою боль от голода и усталости. Лишь один раз в сутки цветок радовался: когда первый луч утреннего солнца касался его утомлённых листьев.

Если же ветер подолгу не приходил на пустырь, плохо тогда становилось маленькому цветку, и уже не хватало у него силы жить и расти.

Цветок, однако, не хотел жить печально; поэтому, когда ему бывало совсем горестно, он дремал. Всё же он постоянно старался расти, если даже корни его глодали голый камень и сухую глину. В такое время листья его не могли напитаться полной силой и стать зелёными: одна жилка у них была синяя, другая красная, третья голубая или золотого цвета. Это случалось оттого, что цветку недоставало еды, и мученье его обозначалось в листьях разными цветами. Сам цветок, однако, этого не знал: он ведь был слепой и не видел себя, какой он есть.

В середине лета цветок распустил венчик вверху. До этого он был похож на травку, а теперь стал настоящим цветком. Венчик у него был составлен из лепестков простого светлого цвета, ясного и сильного, как у звезды. И, как звезда, он светился живым мерцающим огнём, и его видно было даже в тёмную ночь. А когда ветер приходил на пустырь, он всегда касался цветка и уносил его запах с собою.