Королевская школа. Часть 1. Пария

– Ладно, схожу, – пробурчал охранник и, уже отходя, прошипел: – Но если ты меня обманула…

Я даже не посмотрела в его сторону. Принялась рассматривать громадное величественное здание, построенное, как мне рассказывала Марта, более трехсот лет назад Ремом Пятым. Высокий металлический забор окружал огромную территорию школы. Кованые ворота с королевским гербом сейчас были распахнуты настежь, за ними – широкая подъездная аллея, ведущая к парадному входу с мраморными колонами. Чистый, почти белый песок сверкал на солнце, создавая поразительный контраст с темно-красным кирпичом стен.

Школа стояла у самого моря, с одной стороны почти нависая над скалистым обрывом. «Наверное, с верхних этажей открывается великолепный вид», – подумала я. Вдали, внизу, виднелся порт со стоящими на причале многочисленными кораблями. До него было как минимум десяток миль. По широкой дороге в столицу бесконечным потоком везли грузы. Отсюда, с горы, обозы казались крошечными темными песчинками, катящимися по тонкой желтой ленте.

Направление мне показал кучер, к которому я подошла на вокзале.

– Иди в сторону порта – не ошибешься, – произнес он. – Выйдешь через южные ворота, а дальше около пяти миль на запад. Да ты сразу увидишь высокое здание с башенками, на скале. Мимо не пройдешь, – усмехнулся старик и добавил: – А лучше давай я тебя довезу.

Вежливо извинившись, я отказала. Что такое пять миль? Мелочь. Особенно по сравнению с тем, сколько я уже прошла.

Естественно, пять миль в устах кучера для меня превратились в десять. Но я упрямо шла вперед, решительно выспрашивая редких прохожих, не позволяя себе лишний раз задуматься над тщетностью всего, что делаю. Не позволяя возникнуть даже мысли повернуть назад.

Что-то долго нет охранника. Меня захлестнул ледяной страх, тисками сдавил сердце, сковал руки и ноги. А вдруг папа забрал заявление или его потеряли, уничтожили… Что тогда? Что мне делать?

– Извините, герра, – рядом раздался голос мужчины. Я вздрогнула и медленно обернулась, цепляя на лицо маску невозмутимости. – Вас попросили зайти к директору.

– Где находится кабинет? – холодно поинтересовалась я.

– Сразу после входа направо, на первом этаже, – поклонился мужчина и добавил, словно пытаясь оправдаться в моих глазах: – В школе легко заблудиться, поэтому везде расположены указатели. Идите по ним.

Я кивнула и, с усилием переставляя ноги, направилась по аллее. Первый этап позади. Как же пригодились подсмотренные мной те немногочисленные сцены, которые демонстрировали мама или папа, общаясь в гостиной с неугодными торговцами или раздражающими надоедливыми просителями. У мамы менялся голос, осанка. Вся ее поза выражала презрение. Сейчас я попыталась скопировать ее, и у меня получилось!

– Добрый день, – постучавшись, я приоткрыла дверь, – я Дениза Крей.

За дверью находилась просторная комната без окон, с оббитыми синим бархатом красивыми креслами, расположенными вдоль стен. Наверное, приемная. Напротив входа была еще одна дверь с висевшей в центре медной табличкой «Директор Королевской школы арий Китеп». Немолодая женщина в строгом темном платье, сидевшая за столом справа, недоверчиво вытаращила глаза.

– Этого не может быть! – воскликнула она потрясенно.

Я же тяжело вздохнула – опять придется изображать высокомерие и что-то доказывать.

– Пусть девушка зайдет в кабинет, – раздался приглушенный голос. Женщина встрепенулась, подскочила и открыла дверь с табличкой.

Арий Китеп подписывал какие-то бумаги. И бумаг у него было много, стол завален ими полностью. Совсем седой мужчина, с глубокими морщинами, прорезавшими лоб и щеки, кустистыми бровями и нездорового цвета кожей. С первого взгляда я решила, что он очень стар, почти дряхл, но когда директор поднял голову и я встретилась с цепким умным взглядом, то поняла, что ошиблась.

Приставка «арий» подразумевала благородную кровь. Передо мной сидел истинный аристократ, и я вежливо присела в реверансе.

– Добрый день, арий.

– Не такой уж и добрый, если я вижу дочь Фредерика Крея на пороге, – хохотнул он, и я почти не обиделась на явную грубость: таким веселым тоном она была произнесена.

Директор пристально рассматривал меня. Я, кажется, покраснела, представив, что он сейчас видит. Простое крестьянское платье с пятнами грязи по подолу, запылившиеся ботинки, серая котомка, стянутая обычной веревкой, растрепанные грязные волосы.

– Не ожидал, – наконец произнес он, откинувшись на спинку кресла. – Неужели малютке Дени уже исполнилось шестнадцать?

Я подняла подбородок и сжала губы. Он опять усмехнулся.

– Узнаю этот взгляд. Коронный взгляд Фредерика.

Я встрепенулась. Он знал моего отца? Они были друзьями? Как же мне хотелось расспросить директора о папе! Хоть капельку сведений о нем, о его прошлом! Но нельзя. Отец предатель и изменник, да и не время сейчас.

– Так вы меня возьмете в школу? – голос все-таки дрогнул.

– Я не могу не взять тебя, Фред оплатил полный курс, – ответил арий задумчиво. – Но прими мудрый совет: уезжай. Ты не сможешь здесь учиться. Уезжай туда, где жила. Я дам тебе денег, своего рода компенсацию за отказ. Много денег.

Я на мгновенье задумалась. Далеко ли я уеду с огромной суммой? Несколько медяков я могла запихнуть в ботинок, но больше? И даже если довезу золото до Марты… Вспомнила Колая, его жадные руки, вспомнила слова няни, что без знаний я легкая добыча.

– Я остаюсь, – твердо заявила, – буду учиться. Имею право.

Директор равнодушно пожал плечами. Не знаю, расстроило его мое решение или нет, по лицу ничего нельзя было разглядеть. Мне показалось, что ему все равно. Одной студенткой больше, одной меньше. Арий встал, стремительно прошел мимо меня и приоткрыл дверь в приемную.

– Мили, оформи девушку.

Женщина неохотно кивнула.

– Оплата за пять лет, полный пансион. – И уже мне: – Проходи, Дениза. Герра Милена все расскажет. Удачи в учебе.

– Спасибо, арий, – прошептала я, глазам почему-то стало горячо.

Директор отмахнулся от моего спасибо, словно от надоедливой мошки, и вернулся к себе. Я подошла к секретарю. Женщина что-то быстро писала в огромной толстой тетради. Вся ее фигура, лицо, даже руки выражали негодование.

– Это, – она протянула золотую круглую брошь, – твой полный пансион. Приколи к платью и не снимай.

– Куда дальше? – Я взяла брошь. Внутри нее были вырезаны какие-то символы, потом рассмотрю.

Секретарь поджала губы, явно собираясь нагрубить. Потом бросила быстрый взгляд в сторону закрытой двери директора и процедила:

– По коридору направо комендантская, покажешь брошь, тебя поселят, выдадут одежду, обувь, план школы. На втором этаже малая библиотека, получишь необходимые учебники и тетради. – Тут она не удержалась и уничижительно фыркнула: – Ты вылетишь отсюда через месяц. Может быть, даже раньше.

Я не обратила внимания на ее слова. Марта предупреждала, что в мой адрес сразу же начнут злословить. Я была к этому готова. Почти.

Подхватив котомку, направилась на выход, стараясь идти степенно и не подпрыгивать от восторга.

Я – студентка! Меня зачислили! Плевать на косые взгляды, сплетни, презрение, следующие пять лет я под защитой школы. Никто не посмеет меня тронуть. Студенты неприкосновенны, так сказала Марта, а ей я верю больше всех на свете.

Комендант не обратил внимания ни на мою фамилию, ни на одежду. Быстро взглянул на брошь, протянул ключ.

– Комната двести десять на четвертом этаже, – произнес он уставшим голосом. – Если что в ней не устроит, обращайтесь ко мне. Одежду и обувь выберите сами, первая дверь по коридору.

Я радостно кивнула и направилась в гардеробную. На широких полках лежали стопки темно-синей формы. Я нашла свой размер, подобрала платье и обувь. Еще полагался плащ, что-то типа мантии в сине-красных цветах школы. Прихватила и его. Подумала и взяла еще один комплект. На всякий случай.

Загрузившись по самую макушку, побежала на четвертый этаж. Открыла ключом дверь с табличкой «210» и замерла в восхищении. Что здесь может не устраивать?!

Апартаменты были великолепны. Маленькая прихожая вела в небольшую светлую комнату с односпальной кроватью, письменным столом у окна, красивой добротной мебелью из красного дерева. Широкий шкаф, четыре обитых бархатом стула, полки для книг. Пока пустые. Посреди комнаты на полу лежал темно-синий ковер. Такого же цвета шторы украшали окно.

Положив вещи на кровать, я толкнула дверь, ведущую в умывальню. Крошечная ванная, начищенный медный умывальник и… Я застыла в восхищении: у Марты удобства были на улице, я уже и забыла, когда последний раз пользовалась настоящим унитазом.

Я в раю! У меня отдельная, прекрасно обставленная комната. Я даже не подумала, что для тех денег, которые студенты платят за обучение, комната выглядит, пожалуй, бедновато. Просто я так давно не видела красивых вещей, что безумно соскучилась по ним. Соскучилась по мягкой кровати, коврам под ногами, горячей воде, чистой новой одежде из дорогой ткани, льняным простыням.

Через мгновенье я уже с остервенением стягивала с себя старое платье. Сейчас же помоюсь и переоденусь. Сил больше не было терпеть грязь и запах пота. Потом за учебниками. И еще нужно найти столовую. Желудок уже даже не возмущался, угрюмо затих и готовился начать переваривать сам себя.

Заплетя мокрые волосы в косу, надев ученическую форму и приколов брошь к воротничку, я вышла в коридор. Настроение было великолепное. Впервые за многие дни я почувствовала уверенность в будущем.

Здание Королевской школы было построено триста лет назад специально как учебное заведение. Со стороны оно казалось величественным неприступным замком, неприспособленным для комфортной жизни. С толстыми стенами, сторожевыми башнями, крепостной стеной, от которой осталась лишь часть, обращенная к столице. Но внутри было уютно, красиво и практично. Просторные коридоры позволяли даже пятерым студентам идти в ряд, высокие узорчатые окна обеспечивали здание солнечным светом едва ли не лучше огромных хрустальных люстр, свешивающихся с полотка. Широкие лестницы были устланы синими ковровыми дорожками.

Здесь властвовали богатство, честолюбие и амбиции. Роскошная школа для элиты королевства. Его визитная карточка, величественный монумент доброте и дальновидности королевского рода Ремов.

Правое крыло, смотрящее на море, было отдано под жилые комнаты для студентов и учителей, кроме первого этажа, где находились административные кабинеты.

Левое крыло занимали разнообразные аудитории. В центре – столовая и большая библиотека, которая занимала три этажа. Гордость школы. Малая библиотека, где выдавали учебный материал, тетради и канцелярию, находилась рядом с комендантской комнатой.

Студентов было немного. То ли уже все приехали и расселились, то ли приедут завтра, к началу занятий. В библиотеке я встретила двоих парней, кажется первокурсников, и, уже идя с учебниками к себе, миленькую девушку с огромным чемоданом, открывавшую ключом двести восьмую комнату.

– Я Фани Лоренсис, первокурсница. Ты тоже новенькая? – сразу же принялась она знакомиться.

Я отметила, что девушка не указала, что она ария, значит, не дворянка. Хотя одета богато и модно. Скорее всего, дочь состоятельного торговца или государственного служащего.

– Дениза, – представилась я. Как же хорошо, что я успела переодеться в форму! – Приехала сегодня утром.

Если девушка и заметила, что я не назвала род, то не стала заострять внимание.

– Дай мне час, чтобы разложить вещи, потом пойдем и поищем столовую вместе, – дружески улыбнулась она, и у меня внутри поселилась призрачная надежда на обретение подруги.

– Конечно. Стукнешь в дверь, когда будешь готова.

Фани действительно оказалась отпрыском богатого купеческого рода. Ее отец торговал специями, имел несколько десятков кораблей и множество магазинов в разных городах королевства.

Мы быстро нашли по указателям столовую. Наверное, будь я одна, растерялась бы, потому что никогда не сталкивалась с подобной системой питания. Поэтому я тихонько следовала за Фани и делала все то же самое, что и она. Девушка пошла за подносом, я за ней, потом она взяла приборы – я тоже, затем Фани двинулась к длинному проему в стене с выставленными блюдами и начала набирать что-то в тарелку. У меня разбегались глаза. Такого изобилия я не видела давно. Взяла суп с гренками, кашу с изюмом и орехами, крылышко цыпленка, два сладких пирожка и стакан сока.

– А ты молодец, выглядишь худышкой, а аппетит зверский, – весело подшутила надо мной Фани. Сама она ограничилась салатом из каких-то листиков и бледно-розовым компотом.

– Ехала издалека, не успела пообедать, – пояснила я неохотно.

Огромный зал, отданный под столовую, был почти пуст. Я насчитала около десяти ужинающих в одиночестве студентов, наверное все новенькие.

– Ты права, – подтвердила мои предположения Фани, – основная масса со второго по пятый курсы уехала на каникулы и приедет либо завтра, либо сегодня поздно вечером. А многие вообще живут в столице и являются лишь на учебу.

– А так можно?

– Конечно! Полный пансион закрепляет за тобой комнату, но жить в ней или нет – твое дело, многие арии считают ниже своего достоинства ночевать в школе, у них есть собственные дома в Шалире.

Мне повезло: Фани была болтушкой и совершенно не комплексовала в присутствии незнакомых, так что я должна была только слушать и в нужных местах поддакивать.

– А у тебя полный на пять лет? – спросила она. Я молча кивнула, и Фани уважительно присвистнула. – А мне папаня только один год оплатил. – Видя мое недоумение, она пояснила: – Сказал, что, если за курс не найду себе здесь жениха, выйду замуж за того, за кого он скажет. Мне уже восемнадцать. Давно пора.

– Э… – Я удивленно уставилась на жаждущую замужества особу.

– Ты думаешь, девушки сюда приехали учиться? – продолжила Фани, понизив голос. – Глупости. Здесь учатся самые богатые парни! Сыновья самых знатных и родовитых семей королевства. Даже на свадебных балах не найдешь столько выгодных партий.

– Свадебных балах? – переспросила я со смешком, слишком странно это звучало.

– Ага, – кивнула подружка, – так называют общественные королевские балы. Они проходят каждый месяц в последних числах. На них съезжаются все, кто хочет найти себе пару. И девушки, и парни. Бывала я на них. Тоска смертная. Куча дебютанток, а молодых людей кот наплакал, выбрать не из кого.

– И арии там бывают?

– Ты что, совсем деревня? – поразилась Фани моему невежеству. – У арий пары подобраны чуть ли не с рождения. Нужны им эти балы.

– А за год успеешь? – осторожно поинтересовалась я, возвращая разговор в прежнее русло.

– Успею, – твердо заявила Фани. – Даже самый худший здесь все лучше, чем какой-нибудь папин партнер по специям. Ты знаешь, какое папа за меня приданое дает? – похвасталась она. – О-го-го!

С ней было весело и легко. На мгновенье даже забылось, что я дочь предателя, казненного за измену. Я мысленно представляла, как день за днем прилежно учусь, общаюсь со студентами, сама рассказываю смешные истории и никто меня не презирает, никто не унижает. Вот было бы здорово.

– А давай с тобой дружить! – предложила Фани, прощаясь в коридоре. – Ты хоть и младше меня, но вроде ничего.

Я заулыбалась и кивнула: «Давай». Мы распрощались довольные друг другом и договорились завтра утром вместе сходить на завтрак.

Вечером я еще раз помыла голову и искупалась. Развесила платья в шкафу, расставила по полкам немногочисленные учебники, приготовила тетради и карандаши.

Фани сказала, что завтра будут лишь вводные лекции, ничего серьезного, и вообще, она не учиться сюда приехала, поэтому на лекциях будет лишь делать вид, а на самом деле выискивать симпатичного парня, который поведет ее в храм. Папаня специально настаивал на том, чтобы она ночевала в школе, хотя у них огромный особняк в столице, якобы для того, чтобы ничего ее не отвлекало от поисков будущего мужа.

«Смешная она, – подумала я, забираясь под одеяло и с наслаждением растягиваясь на вкусно пахнущей лавандой простыне. И, засыпая, повторяла без конца: – Милостивые божички, пусть все будет хорошо, пусть никто не узнает как можно дольше, пусть…»

Утром в столовой было гораздо больше народу. Если бы не Фани, которую пришлось ждать почти час, я бы позавтракала раньше, столовая открывалась в семь. Но девушка слезно умоляла ее подождать, и я сидела на стуле, в точно такой же комнате, как у меня, и весело наблюдала, как она прихорашивается перед зеркалом.

– В школе обязывают носить только форму, зато драгоценностей можно навешать сколько угодно, – хихикала она, натягивая на палец очередное кольцо. Уши, шея, запястья и волосы уже переливались и сверкали самоцветами.

Я опять набрала полный поднос еды: кашу, блинчики, блюдце с медом, травяной чай и два воздушных пирожных. Фани ограничилась чаем с малюсенькой булочкой.

– Я ужасно быстро толстею, – вздохнула девушка, жадно рассматривая мой поднос. – Стоит только понюхать пирожное, тут же прибавляется лишний килограмм. Вот выйду замуж и перестану себя ограничивать.

Представляю, как удивится ее будущий муж, однажды обнаружив в доме пышку вместо стройной симпатичной девушки. Я хмыкнула и решила, что это не мое дело. Принялась за еду, наслаждаясь каждым кусочком. Не скажу, что в доме Марты мы голодали, но пирожных со взбитыми сливками или каши с волосскими орешками у нас, конечно, не было.

Фани отщипывала по крошке от булочки, вертела головой, высматривая потенциальных кавалеров. И было из кого выбирать: народу в столовой с каждой минутой прибавлялось. Большая часть столов уже были заняты. И да – девушек оказалось гораздо меньше, чем парней.

– Вон-вон, смотри, как тебе? – периодически шептала Фани. Я бросала взгляд в сторону, куда она указывала, одобрительно кивала или насмешливо фыркала, когда уж попадался совсем никудышный экземпляр. Мне было неинтересно, гораздо больше увлекал завтрак.

В очередной раз подняв голову, я вдруг встретилась глазами с пристально смотревшим на меня парнем, сидевшим за два прохода от нас, у окна. Помимо воли я залюбовалась: парень был поразительно красив. Благородная голубая кровь проявлялась во всем – в тонких чертах лица, словно вырезанных талантливым скульптором, волевом подбородке с ямочкой, ироничном изгибе губ, ярко-синих выразительных глазах, самоуверенно взирающих на нас, простых смертных, в широких плечах, гордой посадке головы. Темно-синяя форма школы ему несказанно шла, особенно в комплекте с белокурыми волосами. Он сидел за четырехместным столиком вместе с еще одним парнем и двумя девушками.

– Куда ты смотришь? – поинтересовалась Фани, оглядываясь. Я, очнувшись, испуганно опустила голову и принялась ковырять пирожное. – Ну ты даешь, детка! Эти женихи точно не про нас!

Я смущенно кашлянула и перевела глаза на Фани, изо всех сил стараясь смотреть прямо и все еще чувствуя пристальный взгляд.

– Почему? Ты их знаешь? – небрежно спросила, пряча любопытство.

– Кто же их не знает! – хохотнула девушка. – Блондин – арий Хорн, шатен – арий Зорг, два самых влиятельных и благородных студента.

Я на секунду задумалась, вспоминая. Зорг – это род, повелевающий силой земли. Хорн… Род, потерявший силу видеть истину. Значит, его отец – верховный судья, тот, кто подписал моему отцу смертный приговор.

– Зорг на пятом курсе и скоро женится, ждет лишь окончания школы, – продолжала Фани. – Они с арией Сорти с детства помолвлены, даже учиться поступили вместе. Он с ней не расстается, так что здесь все глухо. Торус Хорн, – Фани мечтательно вздохнула, – перешел на третий курс. Он самый красивый мужчина в королевстве. За ним бегают все наследницы. Вон одна из них сидит рядом. Так и жаждет нацепить на палец помолвочное кольцо, но пока мимо. Говорят, что в детстве он был помолвлен, но потом семьи Хорнов и Маро рассорились, и он опять один. Теперь арии Нурв пытаются договориться с верховным судьей соединить судьбы их доченьки и наследника Хорнов.

Нурв. Я покопалась в памяти. Очень давно они умели создавать иллюзии. Сила их рода была, скажем так, более развлекательная. Дальние предки служили королевскими шутами. Больше ничего припомнить не удалось.

– Ария Оттана Нурв – та еще стерва, – сказала Фани, слегка понизив голос. – Клянется, что захомутает Торуса еще в этом году.

Я с трудом подавила в себе желание взглянуть в сторону их стола. Девушек я не разглядела.

– Откуда ты всех знаешь?

Фани на меня посмотрела как на несмышленого ребенка.

– Я всю жизнь жила в столице и за последние два года не пропустила ни одного бала, – победно заявила она, – а вот ты из какой дыры приехала? Их фото в каждой маломальской газетенке печатают. Хорн так вообще фигурирует почти во всех скандальных хрониках.

Я даже не успела ничего придумать вразумительного. На стол упала длинная тень, и над моей головой раздался высокомерный голос:

– Как тебя зовут?

Я вздрогнула и подняла голову. Возле нашего стола стоял тот самый блондин, знаменитый арий Торус Хорн, и вблизи он выглядел еще лучше, чем издалека.

– Кто тебе разрешал на меня пялиться?

Сначала я подумала, что он обращается к Фани. Это она привлекательная девушка, с идеальной прической, женственной фигурой и сапфирами в ушах. Но нет – он смотрел прямо на меня, не отрываясь. Я смутилась и с перепугу затараторила:

– Вы тот самый арий Зорг? Сила рода земли? Я столько о вас читала! – стараясь влить в слова побольше восторга, я несла сентиментальную чушь. – Вы волшебник! Умеете управлять землей, скалами. Я и не мечтала, что увижусь с вами когда-нибудь.

С лица блондина сползла нахальная самоуверенность. С каждой моей фразой его все больше перекашивало. Так ему и надо. Пялюсь, понимаете ли! Да я смотрела от силы пару секунд. Кто еще пялился!

– Это я… Я Дарий Зорг, малышка, – весело произнес подошедший парень чуть старше, тот самый шатен, что сидел столиком. Я тут же перевела восторженный взгляд на него, словно позабыв о Хорне.

– О, простите! О вас столько всего говорят, – лепетала я, самозабвенно строя из себя провинциальную дурочку, – вы умете взывать к почве, делать плодородной даже пустыню. А в прошлом году раздвинули землю, создав длинный водоносный канал, ведущий к засушливым восточным территориям. Настоящий подвиг!

Краем глаза я отметила, как не нравится блондину происходящее, как его коробит от внимания, направленного не на него.

– Ладно, ладно, – поднял руки Зорг, прерывая мой поток восхвалений, – я понял, что ты мной восхищена. Ты первокурсница?

Я кивнула, улыбнувшись. На самом деле если я и преувеличила свои восторги в отношении Зорга, то ненамного. Мое восхищение было искренним. Его род один из немногих, кто преданно и добросовестно служит на благо нашего королевства на протяжении сотен лет. Они не лезли в политику, не занимали высокие государственные посты, не были замечены в скандалах, не пытались свергнуть короля. Они тихо и мирно делали свою работу – возделывали землю, прокладывали каналы, поворачивали вспять реки. Настоящие работяги.

– Не думал, что в школу начали принимать детей, – наконец процедил молчавший до этого блондин. – Сколько тебе лет, деточка?

– Достаточно для поступления, – произнесла я, нехотя переводя взгляд на ненавистного Хорна, сына человека, отправившего моего отца на казнь.

Красавчик недобро сузил глаза. Я молча смотрела ему в лицо, пытаясь найти хоть какой-нибудь изъян, но кроме непомерной наглости недостатков не было. Что-то внутри меня, отвечающее за чувство прекрасного, трепетало от эйфории, пока я разглядывала парня. Абсолютно все – волосы, лицо, фигура и рост, – все было идеальным.

«С него бы статуи в храмах лепить», – подумала я отрешенно.

В глазах Хорна мелькнула насмешка, а губы изогнулись от понимающей ухмылки. Я мгновенно очнулась, заставляя себя отвести взгляд. Надеюсь, он не подумал, что я наивная пустоголовая дурочка, одна из его поклонниц?

Увы, посмотрев вокруг, я опечалилась: Фани тоже зачарованно открыла рот и смотрела на Хорна, словно тот сошел с небес к нам, простым смертным.

– Твое имя такая тайна или ты потеряла дар речи от восхищения? – его голос приобрел бархатные нотки. У меня от стыда заалели щеки.

От полного позора спасло прибытие двух красавиц. Темноволосая сразу же собственнически взяла Зорга под руку, наверное та самая Сорти, его невеста. Другая, единственная из всех одетая не в форму, а в красивое расшитое серебряной нитью платье, стоившее, по-моему, как год обучения, окинув нас с Фани пренебрежительным взглядом, заявила:

– Что вы здесь забыли? Здесь нет ничего, достойного нашего, – она выделила это слово, – внимания.

Потом повернулась к Хорну и, томно растягивая слова, промурлыкала:

– Пойдем, дорогой. Мне еще нужно переодеться и зайти к коменданту. В моей комнате дурно пахнет.

Мужчины позволили девушкам их увести. Я облегченно выдохнула: не раскрыли. Разговор вымотал. Ни к чему мне такое внимание. Совершенно ни к чему. Я, конечно, понимала, что рано или поздно все узнают имя моего рода, но хотела еще немного пожить спокойно.