- -
- 100%
- +
Когда приехали все заблудившиеся контейнеры, когда главреж цирка окончательно переругался с московским начальством и с руководителем аттракциона, когда программа в результате благополучно была запущена, когда кончились последние споры между артистами, звукооператорами, униформой и осветителями, Артем позволил себе маленькое удовольствие – прогулку по рынку.
Арго он оставил в гримерке, взял большую старую сумку и отправился на поиски приключений.
Рынок всегда будил его фантазию. У бабок, торговавших фамильной рухлядью, а также у алкашей Артем находил удивительные вещи. Он тащил их в цирк, грузил в контейнер, пять лет возил за собой по городам, пока они не находили своего места в работе – вроде той цветастой юбки, которая пригодилась для куклы-цыганки выше человеческого роста. Или, скажем, древнего, совершенно исторического пылесоса. Его следовало взять просто из жалости к старушке – но Артем извлек пользу из толстого длинного шланга. Он сделал из шланга тропическую змею.
На сей раз рынок его разочаровал. Артем не был в этом городе то ли десять, то ли одиннадцать лет. Цирк-то остался прежним, а все прочее изменилось в худшую сторону. Рынок хотя бы… Огромная площадь между дореволюционными красно-кирпичными павильонами напоминала диковинный плац-парад – ровными рядами стояли одинаково хмурые люди, растопырив руки, а на руках у них висели привозные из Польши или Китая майки, кофты, эластичные штаны и прочий унылый ширпотреб.
Пройдясь взад-вперед и по диагоналям, Артем понял, что зря тратит время.
Человек, полгода назад вернувшийся с парижских гастролей, в таких штуках не нуждался. Единственно, чем здесь можно было разжиться, – так это сигаретами чуть подешевле, чем в ларьках.
Артем подошел к первой попавшейся женщине с фанерным щитом на груди. Щит был выложен пустыми сигаретными пачками и обтянут полиэтиленом. Между ног продавщица зажала дорожную сумку с товаром.
Эта женщина просто стояла ближе прочих… просто ближе прочих… куртка!
На ней была старомодная куртка в яркую клетку.
Десять, а то и одиннадцать лет назад эта куртка была остромодной. Артем помнил легкую фигурку, и эту нарядную курточку, и длинные темные волосы, забившиеся в откинутый капюшон. Девчонка не приняла его всерьез… он был, возможно, для нее староват… впрочем, как звали девчонку?..
Артем подошел к женщине со щитом и попросил пачку «Мальборо».
У продавщицы не оказалось лица. Она так низко наклонила голову, так отчаянно надвинула капюшон, что Артем обратился скорее к его верхнему шву, где неровно и нескладно состыковались синие, красные и желтые клетки. Потом она нырнула в сумку. Приняв деньги, выдав сигареты и сдачу, женщина не сказала ни слова. Артем отошел, соображая – она или не она?
Рост соответствовал. Опущенный капюшон, как ни странно, тоже. Тогда многообещающая девчонка мечтала о славе – и вот итог бурного десятилетия!
Щит с пустыми коробками! Впрочем, безработица вполне могла ударить по ней, как и по любой другой женщине с никому не нужным высшим техническим…
Времени хватало. Артем отошел в сторонку – понаблюдать. Возможно, женщина просто не могла сладить с объемным капюшоном и он наползал на лицо сам, по собственной инициативе. Возможно, она узнала Артема и спряталась, как в шатер, – если это действительно Катька… Катька! Уже кое-что…
Изучив пейзаж, Артем заметил еще несколько таких же продавщиц с одинаковыми щитами, сорок на шестьдесят сантиметров. Его это заинтересовало с профессиональной точки зрения – допустим, можно выйти на манеж с такой штуковиной на груди, только гигантского размера, с огромными, жутко раскрашенными пачками, и что же дальше? Перебирая варианты, Артем совершенно не заметил, когда к предполагаемой Катьке подошел высокий светловолосый мужчина в той самой классической кожаной куртке, без которой не бывает теперь ни качка, ни рэкетни. Впрочем, мужчина производил приятное впечатление – в меру плечистый, в меру коротко подстриженный. Да и куртка была накинута поверх вполне пристойного пиджака. Он обменялся с продавщицей какими-то словами и вдруг решительно заглянул к ней под капюшон. Она отступила – но он удержал ее за руку.
К ним быстрым шагом, насколько это вообще возможно в толпе, направился стриженый совсем уж налысо приземистый парень в похожей курточке, только качеством послабже. Шея у парня начиналась выше ушей. Он подошел, ему что-то сказали, он усмехнулся и вернулся туда, где только что курил с таким же приятелем, – за ларек, на островок асфальта посреди комковатой и радужной лужи.
Эту картину Артем понял сразу – девчонки работают на хозяина и он честно заботится о безопасности бизнеса.
Когда Артем опять посмотрел на собеседников, мужчина уже что-то записывал на визитке, отдавал визитку продавщице и на прощание ее даже по плечу погладил. Но и тут она не подняла головы.
Артем проследил, куда же теперь пойдет эффектный мужчина, – и с большим удивлением обнаружил, что буквально в трех шагах того ждала серебряная «ауди» с интересной физиономией за рулем.
Сухое, даже костлявое лицо парня было совершенно нездешнее, и Артем, побывавший в разных краях, даже не смог бы сказать, на каком востоке водятся такие узкие и выразительные лица. Но парень был еще и глазаст.
Темнокарие глаза у него занимали чуть ли не всю ширину лица, да еще были немного навыкате. Словом, Артем определил его, как приметную рожу.
И рожа эта тоже была знакома…
Артем вообразил длинные волосы, стянутые на затылке резинкой, распущенными, достигающими плеч, и вдруг увидел парня голым по пояс, в лосинах смугло-телесного света. Парень шел босиком по светлому дощатому полу, поминутно озираясь и замирая в причудливой настороженной позе. Играла какая-то индийская флейта, рокотал барабанчик.
Пока в воображении Артема длинноволосый парень играл в дикаря, реальный водитель оказался у задней дверцы «ауди». Он впустил в машину того, кто беседовал с продавщицей, вернулся к рулю и довольно ловко вывел «ауди» сухими клочками асфальта на проезжую часть улицы.
На заднем сидении двое мужчин что-то весело обсуждали. Второй был крупный, темноволосый, с залысинами.
Никакого потаенного смысла во всем этом Артем не видел. Продавщица в клетчатой куртке могла быть вовсе посторонним человеком. Парень за рулем – тоже. Даже если это бы и оказались знакомые по той поре – приставать к ним не стоило. Разговор, скорее всего, не сложился бы. Потому что Катька не от хорошей жизни таскает на груди идиотский щит, а тот… его и по имени-то не звали, а вот прозвище было… так вот, тот – шофер какого-то хозяина, что тоже не венец карьеры.
Даже если бы Артем деликатно обошел вопрос о сбывшихся надеждах, собеседники все равно бы вспомнили о его недавнем киношном успехе, о призе на португальском кинофестивале, да и цирковые афиши вон по всему городу расклеены – с его физиономией, между прочим.
Десять или сколько там лет назад перед ними, молодыми, был весь мир, а Артем считался несостоявшимся клоуном, что для взрослого мужчины уже вроде эпитафии. Возможно, ему просто больше повезло, думал Артем, возможно, это всего лишь судьба…
С пустой сумкой он вернулся в цирк, чтобы устроить Арго полноценную прогулку за городом. Пес давно уже не дышал свежим воздухом.
* * *Катя в полном изумлении держала рукой в кармане визитку и пять долларов, как будто те могли раствориться.
– Не может быть! – сказал, удержав ее за руку, незнакомый благополучный мужчина-покупатель. – Сколько лет, сколько зим! Постой… Да ты же меня не узнала!
– Вы ошиблись, гражданин, – тупо ответила она. Как отвечала решительно всем.
– Катька, это же я, Андрей! – не унимался он.
– Не знаю я никаких Андреев, – буркнула она.
– Точно, не знаешь, – вдруг весело согласился он. – Вы все меня Длинным звали! Катюха, я же осветителем был! Все еще вспомнить не можешь? Я еще на тебя зеленый свет дал вместо желтого!
Тут только она подняла на собеседника глаза.
Андрей за одиннадцать, или сколько там, лет покрупнел, рожа из озабоченной сделалась довольная, светлые волосы улеглись, зубов во рту появилось штук сорок, не меньше. Вид у него был вполне ухоженный, а уж одеколона он точно не экономил.
– Совсем скверно, а? – спросил он, не дожидаясь ее ответа. – Слушай, это не дело!
– Есть проблемы? – неприятным, с гнусавинкой голосом спросил, возникая из толпы, Стасик. И сделал агрессивно-внушительный вид, что при его крупной «лысой» голове и мощной шее было совсем несложно.
– Проблем нет, – быстро ответила Катя. – Это знакомый.
– Проблем нет, шеф, – добавил Андрей. – Мы вместе бурную молодость проводили. Вот – встретились…
– Если чего… – проворчал Стасик, выразительно глянул на Катю, помолчал, усмехнулся и отбыл обратно за ларек – курить.
– Давно ты тут торчишь? – сурово спросил Андрей.
– Третью неделю.
– Ясно… Слушай, меня тебе сам Бог послал. Очень ты за эту работенку цепляешься? Сколько она тебе дает? Кормит?
– Баксов пять-шесть в день получается…
– Есть у меня один человечек… – словно решившись, начал Андрей. – Он сейчас ищет женщин примерно твоего возраста, сообразительных, с характером… Не для того, о чем ты подумала! Работа сдельная, на свежем воздухе. Все как положено – с записью в трудовой книжке, с договором.
Сперва – баксов десять в день, сверхурочные оплачиваются особо, выдаются даже деньги на карманные расходы, но за них придется отчитываться… Да что я тебе толкую! Сведу я тебя с ним, вот что… Ты завтра свободна?
– Договорюсь… – ошалело прошептала Катя.
– Договаривайся! В четыре часа можешь? Тогда забиваем стрелку. У входа в «Мираж». Если я задержусь – там кафешка на первом этаже, обождешь. Вот на случай склероза…
Андрей достал из портмоне визитку и золотистой ручкой написал на ней место и время встречи.
– На кофе… – и он вручил Кате визитку вместе со скомканной зеленой бумажкой. – И не смотри на меня так! Мы обязаны помогать друг другу, ясно? Ты не виновата, что торчишь с траханными сигаретами! И я вышел в люди не потому, что умный, а потому, что умные вовремя помогли… Пока!
С тем и ушел быстрым шагом.
Катя стояла и вспоминала, как Машка позавчера гадала ей на картах и обещала большие перемены через случайную встречу с пиковым королем. Когда подошел тот пожилой мужик, Катя съежилась – было в нем что-то тревожное.
Выручил капюшон. И сразу же следом – Длинный! Судьба!
Пять долларов – на кофе, конечно, многовато. Колготки, вот что! Нельзя идти на деловую встречу в драных колготках. Можно в брюках, но не нужно.
Пока еще Катя в состоянии позволить себе самое рискованное мини, она должна этим пользоваться.
На визитке Длинного было много чего хорошего. «Лукьянов Андрей Борисович», – было написано там под элегантной, но совершенно невразумительной эмблемой с готическими буквами. И чуть пониже – «вице-президент».
Вечером, сдав Стасику выручку и товар, получив свое законное вознаграждение, Катя побежала домой – кормить Павлика. Тот, конечно, опять весь день провалялся перед телевизором. Тот самый муж, который объелся груш… Хорошо, что удалось отвезти Сережку к свекрови.
Катя ни слова не сказала Павлику – валяйся, сделай одолжение… только молчи и не спрашивай… Когда он однажды принялся расспрашивать о стоянии с сигаретами на базаре, нарвался на хорошую истерику. Впрочем, когда Катя пыталась узнать подробности неудачного похода на биржу труда, получила то же самое. Так и жили…
Катя выложила на кухонный стол хлеб, дешевую колбасу, пакеты с гречкой и вермишелью, банку кетчупа. Немного денег приберегла – а вдруг действительно придется сидеть в кафешке? Торчать без чашки кофе просто неприлично – это она с детства усвоила. Колготки Катя оставила в сумке и весь вечер копалась в шкафу – сочиняла наряд.
Клетчатую куртку она не выбросила чудом – и вот куртка пригодилась, особенно капюшон. Никто из знакомых не узнавал Катю в этом чудище… но кто же был тот пожилой, высокий, немного сутулый, с длинным лицом, с диковинными морщинами? Лицо очень знакомое, где-то совсем недавно промелькнуло…
Катя достала юбку со сломанной молнией. Новая молния – это две буханки хлеба. Остается последнее – с утра зашить юбку на себе. Не сразу же заставят ее снимать, а? Позорище…
На рынок она вышла в позапрошлогодней курточке, еще довольно приличной, в старых плотных колготках – наверняка ведь забрызгаются. И торговала до трех. Стасик, хороший человек, все понял и не возразил – пусть Катька ловит свой последний шанс! Все равно ведь завтра придет за щитом и товаром.
Катя проскочила в институтский туалет и поменяла там колготки. Потом старательно навела красоту. Утром она успела вымыть голову, так что на свои почти тридцать два не выглядела. Не девочка, да… но не у каждой девочки такие ноги и такая талия. Эту талию никакая беременность не испортила и не испортит. Курточка была стянута поясом как можно туже и лихо топырилась над бедрами. Шарфик собственного изготовления, но в тон, в тон! К зеленовато-серым глазам.
«Мираж» был престижным торговым центром. Туда входили женщины, принадлежащие богатым мужчинам. Не было ни одного уха без бриллиантов.
Они вели с собой детей, разодетых во все цвета радуги. Когда-то Катя и сама одевалась ярко, но очень беспокоилась о гармоничности сочетаний. Эти заграничные дизайнеры лепили вместе такие цвета, что с души воротило. За пять минут ожидания Катя только дважды видела действительно элегантных дам.
Длинный подъехал на темно-синем «опеле». Он подошел к Кате с таким видом, будто кроме нее на планете вообще женщин не существовало. И весь такой свежевымытый, наглаженный, с привычной улыбкой на всем лице, весь такой голубоглазый…
– Ну вот, совсем другое дело, – улыбнулся он, оценив ее наряд. Тут-то Катя и поняла, что начинается новая жизнь.
Они пошли не в ту кафешку, где ей полагалось ждать и куда она даже не сунулась, сэкономив на ужин. Они пошли на второй этаж, и там официант положил перед Катей такое меню, что она растерялась.
– Что будем пить? – спросил Длинный.
– Мартини бьянко, – назвала Катя модный в том сезоне вермут. И закинула ногу на ногу.
Затем Длинный дал официанту загадочные указания, особенно напирая на то, чтобы по икре не топтались сапогами. Действительно, оранжевые шарики на бутербродах были безупречны по цвету, блеску и количеству, среди них также не было ни одного мятого.
Длинный не стал расспрашивать Катю ни о прошлом, ни о настоящем. Он говорил исключительно о будущем.
– Работу я тебе предлагаю сдельную, но регулярную. Никакого секса, только в нерабочее время. Будешь получать почасовую оплату, плюс иногда премиальные, плюс представительские – чтобы в кафе не тосковать за одинокой чашкой чая или при нужде брать такси… В основном работа на свежем воздухе, так что не растолстеешь.
– Но что же это за рай земной? – спросила Катя. – Может, скажешь наконец?
– Почему же не сказать, скажу. Это – частное сыскное бюро, – даже несколько застенчиво улыбнулся Длинный. – Ты не волнуйся, там все в порядке, есть лицензия и так далее…
– Ты стал Шерлок-Холмсом? – изумилась Катя. – Ты?..
– Нет, я стал вице-президентом акционерного общества «Фронтир», как ты могла прочесть на моей визитке, – вполне серьезно отвечал Длинный. – Бюро открыл мой друг, он довольно известный юрист. И дело так хорошо пошло, что он набирает новых сотрудников.
– Очень интересно… – сказала растерянная Катя. – Но у меня же никакого юридического образования…
– Оно и не потребуется, – обнадежил Длинный. – Давай допивай мартини и едем! Я обещал Мишке, что непременно тебя привезу. И он уже сгорает от нетерпения.
– Не нравится мне такое нетерпение, – отрезала Катя. – Хотелось бы знать, что ты ему про меня наговорил…
– Катька, если бы ты видела Мишкину новую жену, которая моложе тебя примерно на пятнадцать лет, ты бы поняла, что ему в ближайшие полгода приключений не захочется, – так же сурово ответил Длинный. – Извини, но это так. Тебе предлагают работу. Или мы едем, или возвращайся на базар.
– Едем, – покорно сказала Катя.
И ощутила подлинное наслаждение, когда Длинный не просто сел за руль и, изогнувшись, открыл ей переднюю дверцу, а, открыв машину, обошел ее и усадил Катю, как сажают дам в кино – даже с легким поклоном. Она порадовалась, что надела мини – он задержал-таки взгляд на стройных ногах.
Длинный достал из-под сиденья мобильник, набрал номер и сказал: «Порядок, едем!» Она объехали парк, в который Артем полчаса назад выводил Арго, и взяли курс на новый микрорайон.
– У Мишки с офисом ерунда получается, – рассказывал Длинный. – Он снял второй этаж в самом центре, начал делать ремонт, и тут такое поехало! Дом старый, как начали разбирать перегородки – ой, мамочки! Канализация на соплях, электропроводка на соплях, в сущности есть только кирпичные стены, а все прочее делай заново!
Длинный со знанием дела перечислил цены и материалы. Катя подумала, что им с Павликом ремонт в ближайшие сорок лет не угрожает.
– Так что Мишка все еще сидит в той квартире, которую снял под офис год назад, – объяснил Длинный. – И все планы отодвигаются. Когда он закончит ремонт, там будет бюро присяжных адвокатов, кабинет нотариуса, комната отдыха для персонала, компьютерная – ну, все! А теперь адвокаты сидят в каком-то вонючем подвале, персонал… Ну, в общем, сама увидишь…
Он остановил машину возле девятиэтажки.
Возле двери висела скромная табличка «Михаил Чадович. Юридическое бюро».
Бюро оказалось на первом этаже в двухкомнатной квартире. Навстречу Кате встал солидный мужчина с умными глазами и залысинами. Мужчине было под сорок. Его костюм и галстук наводили на мысли о рауте у английской королевы.
– Добрый день, рад вас видеть, – благодушно сказал мужчина. – Меня зовут Михаил Семенович. Раздевайтесь, садитесь, устраивайтесь. Что будете пить?
Из модных напитков Катя знала только тот самый мартини бьянко. Она посмотрела через плечо на Длинного, который помогал снять курточку, – мол, подсказал бы…
– Давай, Миш, я сварю кофе, а ты приступай к делу, – предложил Длинный. – Только не пугай девушку.
Катя села в предложенное глубокое кресло, позволяющее вынести коленки чуть ли не к носу Чадовича. Главное теперь было – чтобы единственный приличный свитер с жемчужинками не задрался на боку, где была наскоро зашита юбка.
– Есть не пугать, – Михаил Семенович улыбнулся. – Андрюша, очевидно, кое-что вам уже рассказал. Одна из сфер моей деятельности – частный сыск.
Вы сами, наверно, сталкивались с тем, что от милиции проку мало. Надо убить дюжину человек или по крайней мере унизиться до людоедства, чтобы тебя начали искать… А бывают ситуации, когда людям нужна помощь, так сказать, конфиденциальная. Тут государственные структуры не столько помогут, сколько навредят. Скажем, недавно мы вот чем занимались…
Он помолчал, очевидно, соображая, с чего начать.
– У одного богатого папы дочка пропала. Нет и нет… Загуляла? В беду попала? Девчонке шестнадцать. Могла в компанию наркоманов угодить. А могла просто с хорошим человеком в постели оказаться. Поскольку ей случалось ночевать Бог весть где и наутро возвращаться, сразу тревогу бить не стали, а к вечеру позвонили мне. Я проинструктировал парочку бойцов, пошли разбираться… Одной подружке звонит приятный молодой голос, другой… За два дня нашли эту самую дочку. Действительно – жила на даче с парнем. А если бы неприятность? А если валяется в больнице с проломанным черепом и без документов? И такие случаи бывали…
Он замолчал, давая Кате возможность обдумать историю и сделать выводы.
Катя была – вся внимание.
– К кофе коньячок подавать? – осведомился Длинный.
– Подавай, – опять-таки подумав, разрешил Михаил Семенович. – Для давления полезно. Итак, частный сыск. Если вы читали того же Рекса Стаута, то заметили – у него действует армия безымянных детективов, которые собирают информацию для главных героев. Куда-то сходил, за кем-то понаблюдал, порылся в газетах и собрал информацию… Работа вроде несложная, но в частном сыске без таких людей нельзя. Вот мы и предлагаем вам стать агентом сыскного бюро.
Катя онемела.
– Катенька, я уже говорил тебе, что тут нет ничего противозаконного, – подал голос от кофеварки Длинный.
– Вам же не придется бегать с пистолетом по крыше за шпионом, – подтвердил и Михаил Семенович. – Работа самая безопасная. Пойти в учреждение за документами, понаблюдать за кем-то, обойти квартиры в подъезде с фотокарточкой… Мы всегда выдаем сотрудникам удостоверения. В случае необходимости вы можете обратиться за помощью в милицию. Такая договоренность имеется…
И оба уставились на Катю ласковыми, усталыми и добрыми глазами.
– Как-то неожиданно все это, – непроизвольно поежившись, призналась Катя.
– А что – ожиданно? Стоять с товаром на базаре? – спросил Длинный. – Ты ради этого диплом получала? Я, Миш, когда ее увидел – глазам не поверил!
– Могу себе представить… – покачал головой юрист. – Врывается это ко мне Андрюша, сам не свой, говорит – места у тебя еще есть? Человека выручать надо!
– К себе бы взял, – задушевно признался Длинный. – Хотя бы оператором! Но нам нужны профессионалы. А ты, наверно, компьютер только издали видела.
Катя задумалась.
– А сколько у вас платят? – нерешительно спросила она.
– Сперва – немного. Скажем, два доллара в час, – тут Михаил Семенович очень внимательно посмотрел на Катю. – Но… Я смотрю, вы женщина красивая, элегантная, одеты со вкусом. У нас надо бы попроще.
Понеприметнее. А бывают случаи, когда приходится присутствовать в ресторане. Тогда мы идем сотрудникам навстречу, помогаем одеться. По одежке-то всех встречают, даже частных сыщиков…
– Знаешь, к чему это он клонит? – вдруг развеселился Длинный. – Здесь иногда сразу выдают сотрудникам аванс! Что-то вроде подъемных. Чтобы приодеться. И следят, чтобы персонал имел товарный вид!
– Поскольку вы не посторонняя, а как бы Андрюшина протеже, мы могли бы пойти вам навстречу, – Михаил Семенович протянул руку за спину и нашарил ручку маленького сейфа. – Я полагаю, сотни долларов вам должно хватить.
Нужен очень скромный и неприметный плащик, обувь без каблуков, неброский зонт, но нужно и нарядное платьице.
Дальше началась фантасмагория.
Совершенно не спросив Катиного согласия, ей подсунули на подпись какую-то ведомость, по которой разные люди получили астрономические суммы. Она расписалась в получении ста долларов, тут же ей продиктовали заявление о приеме на работу, вытащили на экран портативного компьютера текст договора и вписали туда Катины данные. Заворчал принтер, выполз договор, в руках у Кати оказалась дорогая ручка… Ей раза четыре напомнили, чтобы не забыла сфотографироваться на удостоверение… Ее заставили пересчитать деньги…
И она оказалась на улице уже не базарной торговкой, а штатным агентом юридического бюро, с долларами в кармане и сумятицей в голове.
– Садись скорее! – торопил ее Длинный. – Мне еще на презентацию, а потом ужин с датчанами. Все запомнила? Нет? Тогда поедем купим тебе диктофон на случай склероза.
– Да запомнила я! – воскликнула Катя. – Завтра в одиннадцать утра в баре «Лидо»! Ко мне подойдет человек и назовет по имени! У меня в руках будет вот эта самая сумка!
– Ага, красная сумка с большой пряжкой, – подтвердил Длинный, выпутываясь из нелепо расставленных девятиэтажек. – Ну, держись, сейчас взлетим!
Катю вжало в спинку машины. Длинный был лихим водителем.
Он выпустил ее в центре города и умчался. А она пошла вдоль роскошных витрин преображенной улицы. Теперь эти витрины были уже и для нее!
Простенький плащ можно было взять у Натальи, ее прошлогодний плащ, она его больше носить не будет. И сказать, что обошелся в пятнадцать долларов… Хотя, они же не потребуют отчета! Катя чувствовала, что и походка у нее стала другой, и лицо из-за этой сотни баксов тоже похорошело.
А, главное, Длинный не задавал никаких идиотских вопросов о тех временах и тех людях, они его просто не интересовали. Он благополучно забыл свою случайную трехмесячную осветительскую карьеру. И напоминать ему об этом, право же, не стоило.
* * *Весь вечер Катя бродила по квартире, разнашивая новые темно-коричневые ботиночки, скромные, но крайне модные. Павлик недоумевал, что это она разгулялась, но на ноги ей взглянуть не догадался. Подумаешь, лучшие на факультете ноги… Дело привычное.
Утром же Катя долго делала такой макияж, который в последнем журнале «Бурда» назывался скромным. И думала – можно ли ее лицо считать незаметным?
Лицо было правильное, одно из тех редких лиц, которым подходит гладкая прическа, стянутые к затылку волосы и узел. Катя прекрасно это знала, но знала она также, что именно такая прическа и привлекает к ней внимание.