Хроники Великих домов. Часть первая. Эпоха перемен

Начало

Посвящается моему дедушке Колпакову Валерию Петровичу,

который всегда слушал все мои выдуманные истории.

Потому что я видел истину, я видел и знаю,

что люди могут быть прекрасны и счастливы, не

потеряв способности жить на земле.

Я не хочу и не могу верить, чтобы зло

было нормальным состоянием людей.

Ф.М. Достоевский «Сон смешного человека»

Как и всякий конфликт, как и всякая гнойная рана, опасность назревала постепенно, пуская корни в незаметных, едва ощутимых мелочах. Однако ход истории не терпит пренебрежений, и порой эти незначительные детали определяли главные повороты судьбы и будущее миллионов жителей этого мира.

В ту ночь бушевала гроза. Порывы ветра отчаянно завывали, стремясь ввести в безумие всю округу, а затем в бессилии разбивались о каменные стены тёмного от дождя замка, замершего на вершине огромной скалы. Словно порождение ночи, могучий гигант стоял на самом краю утёса, низину которого безжалостно разрывали тёмные волны океана. Вся природа этого места была необузданной и дикой, но безумно прекрасной в своём первозданном великолепии.

В ту ночь замок не ведал покоя, роковой удар прогремел, и теперь сама судьба трепетала в страхе, не зная, что принесёт ей следующий рассвет. Молнии пронзали небо, стремясь хоть мельком увидеть происходящее там, во тьме земли, но, так и не узнав ничего, исчезали в тёмных объятиях моря.

В это время, сквозь бушующую стихию, прорывая неутомимые ветра и потоки ливня, к замку приближался всадник. Белый конь хрипел, снова и снова утопая в потоках грязи и воды. Всадник, в когда-то белом, а теперь уже сером от непогоды плаще, уверенно правил к замку, не обращая внимания на окружающее безумие. Глаза зажмуривались от порывов воды и ветра, а продрогшее тело едва слушалось, но у него не было времени, чтобы переждать бурю, поэтому снова и снова он поднимался вверх по размытой дороге, ведущей к воротам замка.

Наконец, преодолев последнее препятствие, конь приблизился к тяжёлым воротам, ведущим в замок. Дрожащими руками белый всадник взялся за молоток и ударил несколько раз. Словно в ответ ему, над замком громыхнуло, и гость мысленно обругал медленных привратников, уснувших в самый неподходящий момент. Наконец, сквозь щели блеснуло пламя фонаря, и небольшое окошко в одной из створок распахнулось, явив сморщенное лицо старого хранителя

- Кто здесь? – голос его казался таким же скрипучим, как несмазанные старые ворота замка, что только дополняло мрачную атмосферу этого места.

- Абриэль Араэль Мюриэле, – пытаясь перекричать бурю, ответил всадник, – мне необходимо видеть Сумона Ерардэра!

Окошко со скрипом закрылось, послышался звук открываемой щеколды, и одна из створок ворот распахнулась, давая уставшему всаднику долгожданное убежище от ливня и ветра.

Едва въехав во двор, Абриэль соскочил с коня, передав поводья одному из хранителей замка, и быстрым шагом направился к главному входу цитадели. Тяжёлая дверь скрипнула, пронзив безмолвие зелёного зала – главного холла замка. Мертвенная тишина открывшегося помещения паникой хлынула в мысли всадника… Что же могло произойти, неужели он опоздал?!

Очнувшись от временного оцепенения, гость, наконец-то, стянул с плеч сырой серый плащ и отбросил его на ближайшую вешалку, явив древним стенам белый родовой камзол с голубыми вставками. Высокий ворот закрывал практически всю шею и поднимался вплоть до острого подбородка. Светлые, почти белоснежные волосы были разбросаны по плечам, а серые глаза с беспокойством оглядывали помещение. Сам гость был довольно высокого роста, немного худой, с прямыми чертами лица.

Наконец, на одной из лестниц послышались шаги, и навстречу всаднику спустился юноша в чёрном камзоле нараспашку, с взъерошенными русыми волосами и глубокими печальными глазами. Весь его вид говорил о дёрганой усталости, словно долгое время ему не удавалось ни присесть, ни прийти в себя хоть на мгновение. Он едва ли осознавал, что происходит вокруг него, не говоря уже о том, чтобы здраво оценить сложившуюся ситуацию.

Абриэль был наслышан об этом человеке, хотя лично ему он представлен не был. Троюродный брат нового хозяина замка – молодой Керлиндер, наследник фамилий Сервеншир и Нунарде и особо ничем не примечательный юноша.

- Приветствую вас, Милрен Абриэль, – довольно дружелюбно обратился он к гостю, немного смутившись, – жаль, что приходится встречать вас при таких обстоятельствах, – с каждым сказанным словом, житель замка беспокойно оглядывал зал, словно надеясь найти что-то, чего здесь быть просто не могло, и от этого становился ещё более хмурым.

- Мне необходимо увидеть Ерардэра, – поспешно отозвался пришедший, – он сейчас в замке?

Юноша задумчиво опустил голову, словно уставившись в темноту.

- Ерардэр в кабинете главы дома. Он никого не желает видеть и требует оставить его одного, – Керлиндер судорожно вздохнул и продолжил, глядя на Абриэля усталым, но всё ещё хранящем в себе надежду, взглядом, какой бывает только у детей, умеющих верить даже в самые тёмные и непростые времена. – Я не могу вмешаться, пока он, наконец, не придёт в себя, – продолжил юноша, – поэтому я сейчас здесь, но я думаю, – он снова ненадолго умолк, – думаю, что вы можете подняться к нему, быть может вас он сможет услышать.

И именно тогда у молодого Мюриэле впервые возникла мысль о том, что этот человек просто не может врать.

- Спасибо вам, Сумон Керлиндер, – тепло поблагодарил Абриэль и, кивнув ему ещё раз, бросился вверх по лестнице.

Этот кабинет он знал хорошо, несколько раз они с Ерардэром пробирались туда в надежде стащить что-нибудь важное в то недолгое время, когда он гостил в этих местах. Поворот направо, вниз по коридору… Этот путь он проделывал множество раз, но именно сегодня ноги едва слушались, а сердце сжималось от страха перед неизвестным. Ещё один поворот… Что будет ждать его в том кабинете: последняя надежда или ещё один конец? Он не знал, но и не мог повернуть назад. Быстрыми шагами Мюриэле приблизился к последней преграде: массивной двери, украшенной коваными узорами древних символов – двери в кабинет бывшего главы этого дома – Ристофера Бардонера Морзано.

Абриэль глубоко вздохнул и, собрав всю свою решимость, медленно толкнул дверь. Помещение утопало в полумраке, лишь несколько свечей освещали предметы интерьера, придавая им таинственный оттенок живого огня. Книжные полки были подобны каменным уступам, готовым обвалиться на незадачливого путника, настенные картины в отблесках пламени казались живыми, укоризненно смотрящими на человека, восседающего в центре комнаты. Молодой человек, чуть старше двадцати лет, сидел у стола спиной к двери, откинувшись в резном кресле, оббитом синим бархатом. Широкая крепкая фигура в игре свечей казалась ещё массивнее, а вьющиеся волосы до плеч отливали медью. Он не шевельнулся, не сделал ничего, словно не заметил присутствия гостя.

Абриэль ещё раз вздохнул, твёрдым уверенным шагом обошёл стол и сел во второе кресло прямо напротив нового хозяина кабинета.

С этой стороны младший Морзано выглядел ещё более пугающим: осунувшееся мертвенно-белое лицо и тёмные синяки под болотно-зелёными, абсолютно пустыми глазами. Если бы самому Абриэлю когда-нибудь показали этот взгляд, он ни за что не поверил бы в то, что перед ним живой человек. Ни у кого никогда ему не приходилось видеть таких пустых глаз.

- Ерардэр, – твёрдо, но осторожно обратился он к сидящему, наблюдая за малейшими изменениями на лице друга. Густые брови чуть дёрнулись и разгладились, жестокая ухмылка незаметно ушла, а глаза, наконец-то, наполнились осмыслением, но каким-то безумным и неестественным, словно в одном котле смешались боль, обида, отчаяние, надежда и ещё тысяча эмоций, рождающихся и сгорающих в этих глазах.

Морзано медленно перевёл взгляд на пришедшего, и на лице его мгновенно проступило облегчение, вернулась какая-то незримая глубина и твёрдость, словно за эти доли секунд выстроилась новая личность, основы которой прочно стояли в зелёных глазах.

- Абриэль, – голос его был хриплым от долгого молчания и внутреннего крика, иссушенный ветрами старого замка, – что ты здесь делаешь?

- Я получил известие ещё в Амбэрал-Юранде, – спокойно ответил гость, не спуская проницательного взгляда с собеседника, – и примчался при первой же возможности.

- Зачем? – жестоко усмехнулся Ерардэр, отводя взгляд в безумном жесте, словно отчаявшийся, готовый в тот же миг свести свои счёты с жизнью.

- Потому что знал, что нужен здесь, – спокойно ответил Мюриэле, и на мгновение взгляд его сделался холодным.

Ерардэр ещё раз посмотрел на друга, но теперь в этом взгляде не было ни пренебрежения, ни издёвки, а теплота, с которой мы часто смотрим на детей, рьяно отстаивающих справедливость этого мира. Он поднялся и отошёл к окну, отвернувшись от собеседника. Взгляд его жадно цеплялся за безумие, творившееся снаружи. Казалось, что буря была единственной, кто полностью понимал, что творилось у него на душе.

- Ты ничего не сможешь сделать, – медленно начал Морзано, – никто не ожидал, что простая охота выльется для старого повесы в перелом позвоночника и мгновенную смерть, – Ерардэр замолчал, после чего горько усмехнулся. – Не ожидал, что его любимая Арфден боится молний настолько, что сбросит его из седла прямо у каменистого оврага. Он и подумать не мог об этом, даже представить, что его недоумок сын в двадцать три года возглавит Великий Дом Морзано! – презрительно рассмеялся хозяин дома, и взгляд его стал непривычно жестоким, полным боли и горечи. И без того хриплый голос сорвался, хотя манера речи по-прежнему оставалась наигранно спокойной. – Да он бы рассмеялся мне в лицо, посмей я даже предположить такое, – Ерардэр резко развернулся к пришедшему, глаза его пылали гневом. – Он не хотел видеть меня главой этого дома! Он миллион раз говорил, что лучше заведёт себе байстрюка и возведёт его на трон вопреки всем законам, чем допустит туда меня, жалкое отродье, воспитанное Гретелией!

Незаметно для самого Морзано, глаза его наполнились слезами, но ни одна капля не пролилась по его щекам.

- Я ненавидел его, Абриэль, ненавидел столько, сколько себя помню, а теперь, – он вздохнул, – теперь не могу простить себе этого.

Абриэль молча смотрел на друга, не в силах сказать ни слова. Он знал эту историю слишком хорошо. Мать Ерардэра умерла очень рано, едва ли младший Морзано помнил, как она выглядит. Ристофер, обезумевший от отчаяния и горя, не желал видеть сына, поэтому тот долгое время рос у своей бабушки, Гретелии Роано Морзано-Сервеншир, негласной главы семьи. Возмужав, он наконец-то был приставлен ко двору, но, вместо тёплого приёма, встретил бесконечные упрёки и недовольство со стороны отца. Он был лучшим: лучшим в философии, лучшим в науках, лучшим в силе, но не был таким, каким хотел его видеть Ристофер, слишком не таким. Старая Гретелия не раз говорила, что в Ерардэре проснулось истинное наследие их дома, и Ристофер не может сдержать зависти, поскольку это величие досталось не ему, а его сыну. Семь лет наследник Морзано вынужден был участвовать в походах, посещать тысячи мероприятий, лишь бы сбежать из родного замка, лишь бы не видеть своего отца... И теперь он здесь, полноправный хозяин замка и дома. Страшная мечта исполнилась, и сердце никак не могло отделаться от ощущения, что это он виновен в смерти Ристофера, и именно его желания послужили причиной этого несчастья. Абриэль знал, что его друг испытывал все эти чувства, они разрывали его изнутри, заставляя ощущать отчаяние от собственной жизни.

Но это было не всё, и Абриэль был одним из немногих, кто знал, что весь дом Морзано с нетерпением ждал, когда Ерардэр взойдёт на трон. Правление безвольного отступника накладывало неприятный след на весь дом и на его наследие. Обиженный мальчик с непростой судьбой мог кардинально изменить путь этой семьи, а мог повторить ошибки своих предшественников, вгоняя дом всё даль ше в небытие.

- Ерардэр Ристофер Мрозано, – громко проговорил Абриэль и, подойдя к своему другу, схватил его за плечи и встряхнул изо всех сил. – Ты действующий глава дома Морзано! Ты – это сила и могущество северного воинского дома, и только от тебя зависит, вернёт ли эта семья своё честное имя или продолжит попирать Великие законы. Неважно кто и что говорит, ты – сын этого дома, а значит, имеешь законное право на его наследие! Тебе нельзя оглядываться, для тебя больше нет прошлого, иначе ты лишишь свой дом будущего. Приди же, наконец, в себя и прими меч так, как должен! – практически прокричал Абриэль, выпустив из пальцев чёрно-серебристую ткань сюртука.

Ерардэр вновь рухнул в кресло, выдохнул и взъерошил рукой тёмно-русые волосы, даже не задумываясь о том, что после хватки Мюриэля его одежду стоило бы привести в порядок.

- Но вдруг я буду такой же… – с сомнением отозвался он.

- Этого не случится, если ты сам не выберешь этот путь, – уверенно улыбнувшись, ответил Абриэль, – не будь ты достоин, семейная магия не билась бы за тебя до самого конца.

Ерардэр рассеянно кивнул и посмотрел на стену, туда, где висел чёрно-серебристый герб Великого Дома Морзано, северного воинского дома, и в тот момент последние сомнения ушли из его головы. Что-то внутри всё ещё трепетало, грозя снова обрушиться в истерику, но появилась нить, твёрдая нерушимая нить, которая постепенно вытаскивала его из этой бездны. Он знал, что нужно делать, и не мог медлить, ведь в любую минуту оборона может быть прорвана, и тогда все надежды его близких окажутся несбыточными.

- Подожди здесь, – бросил он Абриэлю и быстрым шагом прошёл мимо, на что Мюриэле только улыбнулся, понимая, что теперь всё будет хорошо...

Пустые залы замка огласил звук быстрых шагов, то и дело переходящих в бег. У него не было времени, это нужно было сделать сейчас, сейчас или никогда, и он знал того единственного, кто может помочь ему в этом деле.

-Керлиндер! – крикнул Ерардэр в пустоту, и в ответ на его зов, ошарашенный юноша вынырнул из-за поворота и резко остановился, с подозрением смотря на своего брата. Ещё несколько минут назад новый глава дома не хотел никого видеть, а теперь искал его по всему замку с таким видом, словно боялся пропустить что-то очень важное.

Подойдя ближе, Ерардэр заговорил, но, несмотря на торопливый тон и сбитое дыхание, казалось, что каждое его слово зависает в воздухе. Он смотрел прямо в глаза, не отрывая взгляда, и Керлиндер, оцепеневший от неожиданности, только спустя несколько секунд понял, что от него хотят.

- Ты нужен мне в нижнем зале Дома, – говорил старший Морзано, – я желаю принять меч и хочу, чтобы ты был моим наместником.

Керлиндер вздрогнул от услышанного. То, что предлагал ему Ерардэр, делало его законным главой семьи в отсутствие истинного Короля. Обычно в подобных ситуациях наместниками становились братья, сёстры, а иногда мужья и жёны юных Королей – все те, кому глава дома мог безоговорочно доверять: доверять свой дом, свою кровь и свой меч. Сам клинок принимал прикосновения и Короля, и наместника, чтобы в случае катастрофы, второй смог подхватить выпавший меч. Конечно, при появлении наследника, клинок дома переходил ему, но наместник был обязан вырастить из него истинного главу дома и обеспечить безопасность ему и его близким. И Ерардэр предлагал это ему?! Керлиндеру, сыну третьего круга дома, слишком чувствительному и открытому, чтобы принимать участие в запутанных делах северного воинского дома, слишком честному и наивному, чтобы быть при дворе Амбэрал-Юранде, именно ему…

- Но… но почему? – изумлённо пробормотал Керлиндер. Он был восхищён честью, оказанной ему, но слишком переживал, что не сможет справиться с возложенной на него миссией и подведёт своего брата, но в глазах Ерардэра не было ни капли сомнений.

- Ты единственный, кроме Абриэля, сейчас здесь со мной в этом замке. Ты единственный всегда поддерживал меня и никогда не пытался вылепить из меня то, чем я не являюсь. Ты один из немногих знаешь, какой я на самом деле, и ты единственный, кому я могу доверить всё это.

Керлиндер улыбнулся, он понял, что хотел сказать ему брат. Им обоим пора было перестать цепляться за призраки прошлого и то, какими привыкли видеть их жители Амбэралы, а сосредоточиться на том, что они могут создать рука об руку как истинные Морзано, Великие воины и Короли северного воинского дома.

- Тогда, Милрен Ерардэр, – Керлиндер подтянулся и принял сугубо официальную позу, хотя в глазах его всё ещё плескались смешинки, – я думаю, вам следует пройти в нижний зал цитадели дома Морзано.

- Только с вами, Сумон Керлиндер, – шутливо поклонился его брат, и они вместе двинулись вниз по коридору.

Замок словно замер: ни шорохи, ни звуки не нарушали тишину, накрывшую его после бури. В кабинете Абриэль молча смотрел в окно, понимая, что станет свидетелем того, что не видели уже три поколения его семьи: передачу меча дома Морзано новому правителю, истинному Королю.

Медленными шагами братья спускались по каменным ступенькам. Первым шёл Ерардэр, одетый в развивающиеся чёрно-серебристые одежды – парадное облачение дома Морзано, а следом, отставая на пару шагов, спускался Керлиндер в чёрном одеянии похожего кроя, расшитом серебристыми узорами. Уже три поколения эти наряды пылились в подвалах замка, поскольку ни один из прошлых Королей не оказался достоин меча и истинной короны семьи

У последней ступеньки Ерардэр остановился, не в силах сделать ещё один шаг. Неожиданная паника накрыла его с головой: вдруг он окажется не тем, кто должен идти по этому пути, вдруг меч и его откажется принять как своего хранителя?

Керлиндер, без труда оценив беспокойство брата, лишь улыбнулся и проговорил:

– Сейчас лишь ты, Ерардэр, можешь претендовать на этот меч, и лишь от тебя зависит, будешь ли ты его достоин. Ты здесь по зову крови, силы и сердца. Ты можешь проигнорировать этот зов, но тогда ты навсегда потеряешь свой дом и покой. Ты можешь пойти туда, нет, мы пойдём туда вместе, и пусть я не знаю того, что ждёт нас, мы можем хотя бы попытаться вернуть прежнее имя и силу своему дому.

- Да, дому, – кивнул Ерардэр и, глубоко вздохнув, ступил на каменный пол.

Подтвердив своё право сердца и крови они с лёгкостью вошли в храм, двигаясь по широким коридорам к старинному залу, повидавшему на своём веку всех Королей Великого Дома Морзано.

В ту секунду, как нога Ерардэра переступила порог, всё помещение вспыхнуло огнём. Множество старинных символов, начерченных на каменных стенах, разом загорелись синевато-белыми огнями, осветив вошедшим круглое помещение, в центре которого на небольшом возвышении стоял ритуальный кинжал, уходивший лезвием в центр рисунка, расстилающегося на полу.

Медленно, словно боясь обжечься, Ерардэр сделал ещё один шаг, и каменные плиты вспыхнули серебряным пламенем, освещая испуганное лицо молодого Короля, не понимающего, что ему делать дальше и как реагировать на подобное светопредставление. Керлиндер, выждав несколько секунд, последовал за ним, и когда его ноги коснулись пола, пламя дёрнулось и распалось, обретая форму множества парящих знаков, древних хранителей дома Морзано. Громкий, ледяной голос разнёсся по залу, но ни Ерардэр, ни Керлиндер не были уверены, что не слышат его в своей голове:

- Кто посмел потревожить храм Великого Дома Морзано?!

Ерардэр судорожно выдохнул, стараясь унять внутреннюю дрожь, и громко ответил:

- Ерардэр Ристофер Морзано, наследник дома Морзано, наследник северного воинского дома, нынешний глава по праву сердца и крови.

- Зачем ты здесь? – снова спросил голос.

- Чтобы выполнить долг перед своей семьёй, чтобы занять своё место на троне северного дома.

- Кто поручится за твои слова?

- Мой брат по крови в третьем колене, мой брат по духу, наместник моего трона и судьбы, Керлиндер Мириер Морзано.

Керлиндер невольно вздрогнул, оглядывая помещение, сплошь кишащее старинными символами, норовящими обжечь полы его плаща.

- Наместник! – голос обратился к нему. – Готов ли ты поручиться за этого человека, поручиться, что он достоин нести честь и бремя своего долга?

И юный Морзано, поражаясь собственной смелости и наглости, уверенно выпрямился и громким, непривычным для него голосом заговорил:

- Я, Керлиндер Мириер Морзано, ручаюсь за своего брата третьего круга, Ерардэра Ристофера Морзано, в том, что он достоин занять трон дома Морзано, в том, что он достоин стать хранителем традиций нашего рода, в том, что он единственный, кто способен вернуть этому дому честь и величие. Я клянусь быть опорой своему брату на том пути, который он изберёт, клянусь чтить и беречь традиции дома, клянусь защищать наследников и супругу Короля, клянусь в случае падения меча исполнить свой долг как наместник и подготовить нового правителя. Клянусь именем дома! Клянусь своим именем!

Керлиндер выдохнул, не заметив, как закончилась его клятва, каждое слово которой будто вырывалось из его тела, давая почувствовать свою весомость и необратимость. Это не игра, – понимал он, – здесь даются клятвы, исполнение которых не подлежит сомнению, но его, как ни странно, это не пугало. Впервые в жизни он уверенно шёл вперёд, глядя прямо в глаза своей судьбе.

- Твоя клятва услышана, наместник, – вновь проговорил голос, – молодой Король, я жду твой ответ, подтверждённый сиянием печати.

Ерардэр замер и испуганно покосился на кинжал в центре зала. Ему предстояло обагрить кинжал собственной кровью, дабы подтвердить право крови, а затем произнести клятву, позволяя проверить право сердца. В поисках поддержки он обернулся к Керлиндеру, в ответ тот уверенно улыбнулся и кивнул.

Медленно, чувствуя каждый шаг, Ерардэр двинулся к центру печати. Парящие вокруг символы закружились с ещё большей силой, словно не пуская молодого человека к его цели, но он шёл, и сердце его в эти минуты наполнялось истинным восторгом от всего происходящего. Он ощущал могущество силы, которым было окутано всё святилище, и эта сила его дома, его семьи, часть его самого. От таких мыслей улыбка невольно осветила лицо будущего Короля.

Наконец, оказавшись в центре печати, Ерардэр обернулся к брату и, ещё раз кивнув ему, опустился на одно колено. Пальцы сомкнулись на старой потёртой рукояти кинжала, одно движение, и ритуальное оружие покинуло пол, сверкая в руках молодого Короля. С виду это был довольно старый непримечательный клинок, но знающий человек мог ощутить несокрушимую мощь, исходящую от этого предмета. Он впитал в себя кровь всех глав дома Морзано, он впитал в себя все события, происходившие в этом замке. Он знал всё, и именно он мог определить нового наследника и передать эти знания родовому мечу. Кинжал дома – Великая Мать амбэральского рода, знающая всё о своих дорогих детях.

Резкое движение, и по блестящему лезвию стекают горячие капли крови, в свете пламени, казавшиеся жидким серебром. Ерардэр спрятал порезанную руку, а другой, перехватив кинжал, резко воткнул его обратно в печать.

В ту же секунду всё окружающее его пламя замерло, символы остановились, сформировав ровные ряды вдоль стен. Казалось, что на какое-то мгновение весь мир замер: ни шороха, ни звука. Тишина была осязаемой и создавала ощущение духоты, плотного пространства, вакуума. Керлиндер боялся вздохнуть, чтобы не нарушить это мгновение, мгновение, которое навсегда определит их дальнейшую судьбу.

Ерардэр судорожно выдохнул и начал говорить.

-Я, Ерардэр Ристофер Морзано, наследник дома Морзано, будущий глава дома по праву сердца и крови пришёл сюда взывая к силе дома, чтобы принять меч и наследие своей семьи. Я обязуюсь хранить и соблюдать Великие законы, хранить семейную силу и величие своего дома, беречь мир в Амбэрале и защищать единение Великих Домов, растить наследников в традиции Великого Дома, клянусь… – тут его голос сорвался, он резко выдохнул и, подняв глаза к потолку, отчаянно закричал. – Я не знаю, каково быть главой этого дома, я не знаю того, что ждёт от меня семейная сила и члены моей семьи, я не знаю, что должен делать, но я постараюсь сделать всё, чтобы возродить и сохранить законы, традиции и устои своего дома! Я клянусь, что сделаю всё! Клянусь!!! – провозгласил он, и символы снова закружились с удвоенной силой. Пламя вспыхнуло, осветив лицо Ерардэра и его взгляд, сильный глубокий, полный уверенности и осознания того, что он делает. Пламя осветило печать, и каменный пол дрогнул. Цветок под Матерью-кинжалом стал подниматься, вынуждая Ерардэра встать с колен, пока перед ними не предстал алтарь в виде бутона серебряной розы, на вершине которого находился кинжал, а в центре лежал самый прекрасный из видимых им клинков. Длинный острый меч, закованный в резные ножны, более полувека ждал своего часа, и теперь его время пришло.

Медленно, всё ещё не веря своим глазам, Ерардэр поднял меч с алтаря и вытащил клинок из ножен. Лезвие переливалось серебристо-синим светом, несмотря на стекающие по нему мелкие капельки крови. А символы, скользящие по его поверхности, словно отвечали тем, что уже кружили по залу. Алтарь медленно пополз вниз, всё было решено, Король выбран...