Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности
- -
- 100%
- +
Довольный директор тут же заставил его написать письма своим тётушкам и Катерине с официальным требованием не беспокоить его и не вмешиваться в дела школы. Когда же все формальности были окончены, его снова связали и увели в ту комнату с решётками, где, как сказали, он будет находиться, пока не научится себя вести.
Несколько часов Атикинэсс, словно загнанный зверь, слонялся из угла в угол, ожидая, когда же, наконец, он сможет увидеть своего брата. Всё чаще и чаще старший Истаресс понимал, что его обманули, ведь Срмадвел так и не сказал, что ему позволят увидеть Акжелэсса. Его провели, обманули как наивного ребёнка, а собственно он и есть ребёнок, неспособный ни на что, даже защитить самого себя.
Вдруг послышался лязг решётки, дверь отворилась, и в комнату кинули Акжелэсса, который от бессилия тут же повалился на пол.
- Кжел! Кжел! – в отчаянии закричал Атикинэсс. Он бросился к брату, старательно осматривая его раны и россыпи синяков. Акжелэсс был изрядно потрёпан, напуган и обессилен, но живой, он был живой, и они снова вместе.
Никто из них не знал, сколько времени они просидели так, просто обнявшись, всё ещё приходя в себя от того, что случилось с ними. Они потеряли всё, всё, что у них было, и теперь изо всех сил цеплялись друг за друга, не зная, сколько времени у них осталось, прежде чем их снова разлучат.
- Что с тобой произошло? - дрожащим голосом спросил Атикинэсс, больше всего на свете боясь улышать ответ. Каждый синяк, каждая ссадина на теле и душе его брата - всё это была его вина, его и больше ничья.
Но Акжелэсс не стремился откровенничать, видя ужас и отчаяние в глазах брата. Он весьма сухо рассказал, как его избили и заперли в другой комнате. Атикинэссу было больно лишь от того, что он видел, и Акжелэссу не хотелось рвать его душу ещё сильнее.
Выслушав рассказ брата, Атикинэсс крепко обнял его и выдохнул:
- Прости, прости меня Кжел! Это я во всём виноват! Если бы я не втянул нас в это, всё было бы хорошо! - однако, Акжелэсс прервал его отчаяние.
- Я не в обиде, Кин, - чуть слышно проговорил он. - Я знаю, что ты хотел как лучше. Прости, что из-за меня тебе пришлось согласиться на условия этого чудовища.
- Нет, Кжел, ты тут не при чём, - убеждал Атикинэсс. - Я не должен был брать тебя с собой в это место. В доме Фьене тебе было бы лучше.
- Я сам пошёл, Кин! - грозно ответил Акжелэсс, поднимая суровый взгляд на старшего брата. - Это было моё решение, и больше ничьё! Просто я подумал, - он немного помолчал, прежде чем ответить, - подумал, что без меня тебе было бы сложнее…
И он был прав, в который раз прав. Если бы Акжелэсса не было рядом, Атикинэсс бы уже сошёл с ума в этом аду. Они бы уничтожили его, или он бы быстрее потерял волю к жизни. А сейчас у него есть брат, и наследник дома памяти должен был продолжать сражаться хотя бы ради него.
Так они и сидели всю ночь, не говоря ни слова, крепко прижавшись друг к другу, понимая, что это только первый бой. Здесь, в этом забытом силой месте, им предстоит ещё множество раз сражаться за себя и друг за друга, и их испытания ещё только начинаются.
Небо, сколько же в нём звёзд и созвездий, сколько миллиардов жизней скрывается за его покровом, и ни одна из них так и не может дать мне ответа. Сколько я ни звал, сколько не умолял небосвод сжалиться надо мной, он оставался безмолвным, великим наблюдателем, знающим все тайны этого мира.
И я смирился, смирился с тем, что мне, блуждающему в лабиринте, не дано увидеть всей великой игры, и, может быть, оттуда свысока видно гораздо лучше то, что уготовила мне судьба. Но неведение убивает. Снова и снова оно накрывает отчаянием. Как бы я ни отгонял его, какие бы усилия ни прикладывал, оно всё равно будет жить в моей голове. Я доверяю этому миру, знаю, что он выберет для меня самый лучший исход, и всё же тот путь, который предстаёт перед моими глазами, топит моё сердце в отчаянии и безнадежности.
Нет, я не отступлю от своего пути, и, если мне суждено прожить эту жизнь одиночкой, я приму это, и постараюсь исполнить свой долг достойно. Но где-то в глубине души теплится надежда, что все мои предыдущие видения окажутся правдивы, и свет нежданного счастья скоро прольётся на моё лицо, осветив мой путь новыми красками. Если будет так, то я буду счастлив настолько, насколько я могу быть счастливым здесь и сейчас, если же нет, то я принимаю отречение, не соглашаясь ни на что другое.
Я не готов ломать чью-то жизнь только из-за того, что мой путь счастья невозможен. Я не готов удерживать рядом с собой чужое счастье, зная, что моё счастье никогда не будет доступно. Я молю только об истине и не согласен ни на что другое. Я прошу лишь своё и прошу отвести от меня всё чужое. Я не хочу навредить ни чувством, ни взглядом, как и не хочу предать ту, что живёт в моём сердце.
Это мой выбор, и я никогда не посмею обвинить в нём кого-то ещё. Как бы ни было сложно, я приму этот путь, каким бы он ни оказался в конце.
Я понимаю, что моим близким будет сложно принять мой выбор. Мама до сих пор порывается отобрать у меня ту миниатюру, что я хранюу себя в столе, но я не отступлюсь, и она понимает это, от того и боится всё больше и больше. Согласившись с ней, я смогу сделать её немного счастливее, но сам я не буду счастлив, как и тот человек, что падет жертвой её замысла. Для меня нет другого пути, и я надеюсь, что она когда-нибудь сможет понять это и простить меня за всю ту боль, что я ей причинил своим существованием.
Было бы проще, если бы я был обычным ребёнком без странного мироощущения и тонкого восприятия собственной судьбы. Жизнь моих близких сложилась бы значительно легче, и они бы не переживали за меня так, как сейчас. Всё было бы гораздо проще: проще жить, проще найти пару, проще найти смысл. Но это не для меня. Не за этим я столько жизней готовил себя к этому воплощению. У меня есть миссия, и я не намерен отступиться от неё. Им будет тяжело со мной, но всё, что я могу, это искренне любить их и заботиться о них, так как, несмотря на все их желания и мольбы, я никогда не смогу отказаться от своего выбора.
О небо, покрытое миллиардами звёзд, когда я смотрю на него, мне кажется, что я чувствую твоё присутствие совсем близко, кажется, что стоит протянуть руку, и я смогу коснуться. Моему сердцу неведомы ни расстояния, ни разлуки, оно никогда не теряло тебя и точно знает, что ты есть, сколько бы очевидность не пыталась доказать обратное. Ты есть, и ты стремишься ко мне так же, как и я стремлюсь к тебе. Я кричу в мыслях каждую ночь, пытаясь дозваться тебя, и верю, что там, далеко, ты тоже зовёшь меня, стараясь дотянуться. И когда-нибудь мы сможем, обязательно сможем, ведь наши души неотделимы друг от друга. Всему своё время, сроки вселенной неведомы нам, но мы способны их предчувствовать и мужественно ждать, закаляя своё сердце с каждым мгновением.
Мой мир твердит мне, что я ошибаюсь, что я останусь один, и все мои грёзы обратятся в пепел. Пусть так. Если это произойдёт, я приму всё, что мне уготовано, но ни на мгновение не перестану верить в то, что твердит моё сердце. Испытания длиною в годы, испытания длиною в жизнь, что значат эти крохи рядом с беспредельностью, где нас двоих ничто уже не сможет разлучить.
Я буду готов, я буду готовить себя все эти годы. Я научусь понимать законы силы и буду совершенствоваться столько, сколько позволит мне мой путь. Меня всё устраивает, пока я могу продвигаться вперёд, и у меня есть время и возможности, чтобы идти дальше. Всеми силами я стараюсь ухватить главное, и меня не привлекают пустые светские игры, которые потом обратятся в прах.
Лишь то, что живёт в беспредельности, имеет значение, и моё чувство - одно из них, и, как бы ни сложился мой путь, я не позволю ему угаснуть в моем сердце. Я, Акессиэль Абриэль Мюриэле принимаю любой путь, что бы ни уготовила мне судьба. Пусть мне будет тяжело, пусть будет одиноко, я знаю, на что иду, я знаю, что истинно, и ни за что не отступлюсь от своих решений.
Я буду вслушиваться в безмолвие звёздного неба, я буду внимать ему и ждать, когда буду готов окончательно понять его весть, несущуюся ко мне.
Глава 2. Эмриссия
За много лет я научилась слушать, слушать то, что раньше даже не касалось моего сознания. Здесь, в тени деревьев под покровом звёздного неба, я научилась слушать безмолвие, сердцем улавливая его далёкие знаки, не в силах перевести их в слова. Они, словно падающая звезда, освещали моё существо яркой вспышкой и тут же исчезали, оставляя лишь тень ощущения, его след, по которому невозможно было восстановить всё послание неба. Нет, сердце знало, оно знало всё и не ведало сомнений, а душа металась между неясными сообщениями этого мира и той очевидностью, что снова пыталась ослепить её взор.
Да, она тонула, множество раз тонула в отчаянии, глядя на то, каким предстаёт этот мир перед её глазами. Но что-то могучее и высокое, живущее в самой глубине её сущности, заставляло её снова и снова разрывать оковы очевидности и возвращаться к той глубокой гармонии с собой, когда кажется, что все ответы давно известны и изучены, даже если в это мгновение ты не можешь осознать этого. Все подсказки были в ней, и она знала, что они откроются, когда придёт время. Нужно лишь время. Она ещё не готова. Они все не готовы, слишком рано вступившие на путь своей судьбы. Их собственные чувства разрывают их, а сознание то и дело пытается доказать им, что они не правы, и всё совсем не так, как им хотелось бы. Пусть, она не стремится доказать свою правоту, она просто продолжает выполнять свой долг. Делать всё, чтобы стать достаточно сильной, не подвести и защитить тех, кто ей дорог. Научиться пониманию силы и законов этого мира, чтобы достойно пройти свой путь и возродить то, за что её близкие готовы отдать жизнь. Совершенствовать своё восприятие, чтобы улавливать импульсы, хранящие ритм потока этого мира. Она всё сможет, она не подведёт, ей есть кого защищать, и теперь у неё нет права на ошибку.
Но в такие минуты, как сейчас, когда бой дня окончен, и все знания и уроки улеглись глубоко в сознании, она позволяет себе полностью погрузиться в то, что теплится в её сердце, вопреки всему, что только может быть в этом мире. В такие минуты она позволяет себе мечтать. В тайне от брата, который не одобрял её беспечных надежд, она продолжала верить во что-то лёгкое и волшебное, на что так трепетно отзывалось её сердце.
Она знала, что он считает их мёртвыми, знала, что для него же будет лучше начать новую жизнь. Жизнь без них, без каких-либо воспоминаний о ней. Она желала, искренне желала, чтобы он был счастлив. Даже спустя годы разлуки, он не стал для неё чужим человеком, прочно занимая своё место в её сердце. Но и отпустить его она не могла. Сколько раз, сколько ночей подряд она просила своё сердце отпустить, позволить ему жить дальше и перестать мучить её этими несбыточными надеждами, но оно словно не слышало, снова и снова окуная её в такое знакомое тепло, давая надежду, которая прочно прорастала в сознании, настолько близкая и желанная, что она просто не могла вырвать её из своей груди.
Её сердце не ведало сомнений. Безмолвие было его диалогом, и эти беседы только укрепляли веру в то, на что она сама давно боялась надеяться. И она принимала его волю, доверяя ему всё, ведь сердце видит дальше, чем самый зоркий глаз далёкого путника. Пусть днём она привычно вернётся к своей собственной войне, что она ведёт с тех самых времён, как оказалась один на один с несправедливостью и ужасом этого мира, но здесь, под звёздным небосводом, она позволит себе почувствовать, как радостно пылает её сердце, узнавая о том, о чём она сама даже не смеет догадываться. Она узнает, узнает, когда придёт время, и она не спешит, веря, что жизнь обязательно расставит всё на свои места. А пока ей оставалось лишь слушать безмолвие, ласково накрывающее её теплым одеялом этого мира, и позволить себе быть частью того, чем она была всегда, какие бы коррективы не вносил в жизнь этот мир. Она знала, точно знала ответ на свой самый главный вопрос, но, словно боясь спугнуть невольных слушателей, не смела произнести его вслух, и лишь только небо могло прочитать его в самой глубине тёмно-зелёных глаз Эмриссии Вьенесс Морзано Иль-де-Нарса.
Тедорер Морзано, Тедорер Ерардэр Морзано: такое имя он носил всю свою жизнь, но с каждым разом его всё больше одолевали сомнения. Действительно ли он достоин имени, которое носит? Способен ли он, как его отец, восстановить из праха северный воинский дом и не свернуть с пути, гордо пронося своё знамя над этим миром. Когда он был ребёнком, подобные сомнения не одолевали его. Тедорер смотрел на родителей и видел в них себя в будущем, свою собственную мудрость и величие, но теперь, лишившись опоры, он понял, что отнюдь не обладает всеми теми качествами, которые, как полагал он сам, обязательно присущи Королю. Молодой человек не обладал величественным спокойствием и сдержанностью. Как бы он ни старался сохранять внешнее спокойствие, изнутри его каждый раз сносил ураган эмоций, сметающих всё на своем пути. Правитель должен быть мудр, но глядя вокруг себя, юный Морзано всё больше убеждался в собственной глупости, не замечая очевидное и порой не осознавая даже самых простых вещей. Король должен знать, куда он идёт и ведёт за собой свой дом, но, заглядывая в будущее, Тедорер не видел ничего. Их путь был туманен для него, он не знал, куда вести свою семью, и всё больше и больше боялся, что его водительство рано или поздно приведет их всех к гибели. Он не был своим отцом, у него не было ответов, и, словно слепой котёнок, молодой наследник осторожно передвигался, ощупывая пол и стены, не зная, что происходит вокруг него, и не понимая, как защитить их всех в этом мире. Тедорер был слишком юн, однако, время не собиралось считаться с его возрастом. По возвращении в Амбэралу он должен быть полностью готов принять свой дом, управлять им, принимать взвешенные решения и вести оборону как против падших членов Совета, так и против тех, кто погубил его семью. От него требовалось всё и сразу, но спустя все эти годы ему казалось, что он так и не освоил до конца ни одну из предписанных ему дисциплин.
И вот это случилось снова! Раз за разом Тедорер умудрялся делать ошибки, словно невежда, впервые услышавший о существовании силы! Как будто это не он с самого рождения изучал искусства северного воинского дома Амбэралы, не говоря уже о таинствах Иль-де–Нарса, которым его обучала мать. Как только наследник мог допустить такую оплошность! Мысленно сливаясь с потоком силы, Тедорер снова и снова умудрялся запускать туда ненужные мысли и эмоции, тем самым расходуя нужную для процесса энергию на поддержание его призрачных видений и чувств. Он безнадёжен! Он просто безнадёжен! И как такой человек даже может помыслить о том, чтобы претендовать на трон Великого дома Морзано. Смешно! Не способный удерживать в узде свои мысли и эмоции, Тедорер даже себя не может защитить, не говоря уже о целом доме или о самой Амбэрале. Сила допустила ошибку, отдав корону ему. Его сестра, Эмриссия, и то справилась бы гораздо лучше, а он не способен…
Не желая ничего слушать, наследник северного воинского дома сухо попрощался с Ардеоном, который проводил занятие, и удалился в лес, больше всего на свете желая побыть одному. В бессилии и злости Тедорер рухнул рядом с деревом, с силой закрыв лицо руками. Он ничтожен! Ничтожен и ни на что не годен, и ничто в целом мире не в силах этого изменить!
Спустя недолгое время, которое юный Морзано провёл, погрузившись глубоко в свои мысли, поодаль послышались шаги человека, осторожно ступающего по опавшей листве. Тедореру не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто, вопреки его собственным желаниям, всё равно последовал за ним и не уйдёт, как бы он ни пытался прогнать. Тем временем, лесной гость уже практически приблизился к нему и с глубоким вздохом опустился на землю с другой стороны дерева, рядом с которым он и сидел. Закрыв глаза, старший Морзано явно слышал чуть заметный шорох листвы и глубокое спокойное дыхание, от чего дыхание его самого замерло в возмущении. Как она может быть настолько спокойна, если её Король ни на что не годен?!
- Что ты здесь делаешь? – глухо спросил Тедорер, не желая выдавать дрожь своего голоса, всё ещё не оставившую его после произошедшей неудачи.
- Пришла за тобой, - ровно, словно подобные вопросы были в порядке вещей, ответила Эмриссия, устало откинув голову на ствол дерева и задумчиво глядя перед собой, вслушиваясь в каждое движение своего брата, сидящего рядом.
- И что, - жёстоко бросил он, - неужели ты последуешь за таким бездарным Королём и будешь всю жизнь исправлять его ошибки и недочёты?!
- Последую, - также спокойно ответила юная Морзано, и в её голосе не было ни капли сомнения, а на лице не дрогнула ни одна мышца.
- А если я выберу неправильный путь и приведу свой дом к его полному краху, из которого уже нельзя будет выбраться и … – не унимался Тедорер.
- Я последую за тобой, - твёрдо перебила Эмриссия, не давая ему ни на мгновение усомниться. Она была здесь, рядом с ним, и не собиралась оставлять его, чтобы ни случилось. Какую бы дорогу Тедорер не выбрал, Эмриссия последует за ним. Он её брат, единственный выживший человек в её семье, и она не намерена потерять ещё и его.
- Да как ты можешь?! – в бессилии рассмеялся Тедорер, уверенность и упрямство сестры обескураживали и удивляли его.
- Потому что я знаю, что ты справишься, - просто ответила она. - Я верю в тебя, и буду рядом, что бы ни случилось, потому что знаю, что ты всегда выберешь верный путь.
- Почему ты так веришь в меня? - недоумённо спросил он, осторожно поворачиваясь к ней, чтобы увидеть её глаза.
- Потому что знаю тебя и знаю, что ты не позволишь себе ошибиться, - улыбнулась она. - Ты всегда был Королём, даже когда не осознавал этого. Я вижу это, а совсем скоро увидишь и ты.
- Но я не могу, - в голосе молодого наследника сквозило отчаяние, - не могу понять, как мне совместить всё это! Я разрываюсь между своими знаниями и тем, что пылает у меня в душе! Я боюсь, что подведу тебя.
На что Эмриссия только отрицательно качнула головой, и через мгновение Тедорер был стиснут в объятиях своей младшей сестры, которая крепко прижималась к нему, пытаясь скрыть поступившие слёзы в складках его плаща.
- Мы справимся, - шептала она, - обязательно справимся, потому что мы живы, а значит, у нас ещё есть время всё изменить. Пока мы вместе, мы можем всё! Я знаю, я верю в это, и хочу, чтобы ты поверил.
И он верил, крепко прижимая к себе ту, кого он поклялся защищать. Верил, потому что она верила в него. Верил, потому что слишком любил то, что ему дорого и был готов на всё, чтобы защитить тех, кто в нём нуждается. И он справится, обязательно справится, потому что они верили в него. Он больше не допустит отчаяния. Тедорер Ерардэр Морзано Иль-де-Нарса станет опорой для своих близких, станет Королём, которого заслуживает северный воинский дом, и тем, кого заслужили его близкие. Он станет собой, тем собой, кто сможет преодолеть всё это. Теперь Тедорер окончательно поверил словам своей сестры.
Утро было ещё слишком ранним, солнце только начинало проглядывать сквозь небосвод, но одно из клеверовых полей, предназначенное для тренировок, уже было занято. Двое мастеров стояли и смотрели за тренировкой одной из воспитанниц королевского дома Иль-де-Нарса, устроившую спарринг с тремя учениками высшего ранга в области обращения с астратами. Острые лёгкие лезвия, словно искры, рассекали воздух, ведомые волей своих предводителей. Их скорость была огромна: блок, удар, разворот, бумеранг – всё происходящее казалось невероятным. Такая техника, такие скорости, что даже повидавшие многое мастера не могли оторвать взгляд. Но самым невероятным элементом этого действа была девушка, уверенно сражавшаяся в центре боя, и весьма умело принимающая атаки трёх лучших учеников, отмеченных лично Эриданом. Она словно была вне себя. Глаз было недостаточно, чтобы уловить все движения шести астрат, рьяно атакующих её со всех сторон, но девушка словно чувствовала их, кожей проникая сквозь пространство, и, даже стоя спиной, точно знала, куда же стремительно летел очередной клинок. Ей не нужно было оглядываться, она видела глазами этого мира, сливаясь с ним. Время замирало для неё, и за мгновения, когда наблюдатель едва мог оценить, куда направлен приём, ученица успевала проследить удар, его будущую траекторию и решить, как перенаправить его наилучшим для себя образом. Она была мастером, и хоть в силу возраста по законам Иль-де-Нарса и не имела права носить это звание, девушка сражалась на уровне лучших мастеров и не собиралась останавливаться на достигнутом.
Ардеон стоял рядом с братом, сдержанно и спокойно наблюдая за успехами племянницы. Да, сейчас как никогда она была похожа на Вьенесс. Лёгкая, стремительная, уверенная в каждом своём движении и чувствующая астраты как продолжение своего собственного тела. Но стиль боя у неё скорее был похож на Ерардэра. Его старшая сестра во время боя всегда оставалась сдержанной и нерушимой, а у Морзано это было ближе к сосредоточению, глубокому сосредоточению на том, что происходит вокруг тебя, и превращению своего внутреннего жара и пламени в источник топлива и основу, на которой и держится концентрация. Эмриссия явно использовала второй способ, поскольку внутреннее пламя ни на миг не угасало в её глазах.
- Ну как тебе, Эридан? - чуть повернувшись, спросил Ардеон у стоящего рядом брата.
- Она блистательна, - уверенно ответил он, - я до невозможности удивлён. Её упорство и старания вместе с недюжими способностями, бесспорно, творят чудеса. Однако, - Эридан на мгновение задумался, - меня пугает её отношение к этому искусству, впрочем, как и ко многим другим её занятиям. Она пытается освоить всё в кратчайшие сроки, словно боится не успеть, боится что-то упустить. Такое чувство, что Эмриссия готовит себя к чему-то, что давно уже сама продумала, и уверенно идёт к поставленной цели.
После этих слов Ардеон снова задумался, продолжая всматриваться в каждое движение своей племянницы. Да, она каждый раз сражалась как в последний и даже не собиралась останавливаться на достигнутом.
- Её путь - путь наместника, - ответил Видящий. - Очевидно, она решила готовить себя к нему вопреки нашему мнению и решению Тедорера.
- Ну, - усмехнулся Эридан, - при всей её любви к брату, если она в чём-то окончательно уверилась, то даже он не сможет сломить её упрямство.
- Да, знаю, - грустно ответил Ардеон, - именно поэтому мы с тобой не досыпаем последние сны вместе со своими семьями, а пришли сюда, чтобы в лучах восходящего солнца понаблюдать за учебным боем своей племянницы, которой давно уже не нужны усиленные тренировки и которой хоть завтра можно вручать звание мастера астрат, впрочем, как и Тедореру.
- Они дети Вьенесс, - грустно проговорил Эридан, - неужели мы могли подумать, что она воспитает их как-то иначе?
- Да, Вьенесс не допустила бы ни халатного отношения к занятиям, ни беспечности в обращении с оружием. Она ведь тоже была мастером, так что мастер - это ещё минимум того, на что способны её дети.
- Прибавить к этому ещё кровь и пламя Морзано, - улыбнулся старший из братьев, - и получится невообразимая смесь, что мы сейчас и видим перед собой.
Тем временем, битва уже окончилась. Оружие противников было за довольно большим тренировочным кругом, а значит, они автоматически выходили из боя. К тому моменту, как короли обратили внимание на схватку, все три противника со своими астратами были уже вне круга, в центре же, усиленно переводя дух, стояла девушка крепкого телосложения с длинными тёмно-русыми волосами, собранными в сложную косу, удерживающая вокруг себя двое синих астрат, медленно скользящих по периметру круга. Сияющие астраты, копия тех, что принадлежали когда-то Вьенесс, беспрекословно слушались свою хозяйку, готовые снова вступить в бой в любой момент.
Озвучив результат сражения, Эридан поблагодарил трёх учеников и отпустил их, повернувшись к племяннице. Эмриссия уже стояла рядом с ними, успев убрать астраты от посторонних глаз.
- Что ж, - подытожил старший из братьев, – всё было совсем неплохо. Ты смогла полностью сохранить контроль и даже подготовиться к следующему бою, удержав астраты. Однако, твоё внутреннее состояние в этот момент вызывает много вопросов. Ты билась на пределе сил, хотя бой явно не требовал от тебя такой нагрузки. Я видел, как несколько раз ты специально усложняла приёмы, хотя знала, что можешь действовать гораздо проще и эффективнее.
- Я поняла их атаки уже в середине боя, - непоколебимо ответила Эмриссия, смотря прямо в глаза своему дяде, - поэтому мне ничего не стоило тут же прекратить тренировку. Однако, я допустила ситуацию, что в реальности противники могут быть гораздо сильнее и применила приёмы так, если бы ученики не допускали тех промахов, которые они продемонстрировали.
- К чему всё это, Мриса? - тихим, полным спокойствия голосом спросил Ардеон. - Ты и так делаешь больше, чем достаточно. Астраты - это, конечно, очень хорошо, но существует что-то и помимо всего этого. Когда ты в последний раз просто позволяла себе отдохнуть вместе со своими братьями и сёстрами?