Птичка пишет. Автор по принуждению, или Автор! Когда твои герои наконец-то займутся сексом?

Не бывает худа без добра,

или Начало начал авторских метаний

Когда в очередной раз мне снизили балл (ой, прям, как в школе) и написали недовольный комментарий по поводу того, что герои будто бы стоят на одном и том же месте, то…

Прим. автора: Сюжет книги, которую я сейчас пишу в жанре Остросюжетный любовный роман, идет своим ходом, и главные герои по сюжету двигаются, но без секса между собой.

… я припечалилась…

Что делать? Пойти на поводу у читателей или же следовать запланированному сюжету? Ведь секс непременно будет, только в определенный момент. Когда автору это будет нужно.

У меня возникло ощущение, что главная героиня динамит не только героя, но и читателей. Удивительно понимать, что действия героев распространяются и на сюжет, и на читателя. Да, я знаю, что хорошую книгу читатель проживает вместе с героями, но было в этом открытии что-то еще. По ходу написания этого минибука я попробую разобраться, что именно.

Так вот, после стадии «печаль и метания» появилась долгожданная стадия:

Еще одна оговорка: не все факты, стадии, названия, о которых я пишу, существуют на самом деле, но они существуют внутри меня. А значит, если мы с вами на одной волне, то вы меня непременно поймете. Если не понимаете, есть три решения: прочесть еще раз, попросить помощи друга, закрыть книгу. Третий вариант самый простой, но разве «просто» – это тот путь, который нам нужен? Конечно, тот! Но вы меня читаете сейчас, значит, понимаете, о чем я пишу. Следуем дальше.

Метафора происходящего события – это то, когда ты становишься над ситуацией (можно назвать красивым словом – рефлексируешь) и осознаешь, на что это похоже со стороны. Так вот под воздействием рефлексии я понимаю, что меня, как Автора, склоняют к сексу между героями.

Сейчас в писательском мире, да и не в писательском, пожалуй, очень популярна тенденция абьюза – принуждения. Когда одна из сторон склоняет вторую к желаемому. И тут начинаются муки выбора: Сделать, как хочет Он (абьюзер), и стать «хорошей девочкой», или Сделать, как считаю Я, и стать «плохой/неугодной/не такой, как все (читай – неудачницей) девочкой»…

Хм…

И здесь снова: «Здравствуй, школа!»

Помните, нам хотелось быть, как все, и не выделяться из коллектива/класса? Из общей массы, чтобы не стать отщепенцем? Думаю, что да, прекрасно помните.

Эта история уходит глубоко в века, когда были мамонты. Ага, слоники с шерсткой и двумя бивнями.

Были общины, которые жили в пещере. Чтобы выжить, человек непременно должен был жить в племени. Потому что все дружно или по разделению на главенствующих и подчиняющихся – и, считай, тот же самый абьюз (глава общины и соплеменники) добывали еду: собирательство, охота; готовили ее, разжигали и берегли огонь, и защищались тоже все вместе. Врагов было предостаточно (ну, как врагов… тех, кто, по мнению общины, был сильнее и мог их съесть и/или выгнать с теплого местечка).

Ну так вот, если человек древний (хомо, как-то там) поведет себя не по правилам (иногда правила ― хорошо, а иногда ― совсем нет), то его запросто могли выгнать.

Вот, например, человек древний мечтательно-исследовательской натуры: все собирают ягоды, гоняются за слоном в шерстке, а он такой плохой – рассматривает бабочек. Смотрит, какие бывают и что делают. Никто не задумывается о важности этого действия для будущего (читай – «для сюжета»), все думают только о том, что в данный момент он не подчиняется, делает не так, как хочет община. Вывод – выгнать! Вместе с бабочками или «на хутор бабочек ловить»…

Человек древний, писательской натуры: побегал за мамонтом немножко, а потом убежал в пещеру, дабы додумать сюжет, или вовсе застыл на месте и начал придумывать сюжет на ходу. Никто и думать не станет, что он потом расскажет эти истории детишкам, и они спать будут крепче и лучше. Все решат, что он «не такой» и племени не нужен. Вывод – выгнать!

А когда наш исследователь и писатель окажутся один на один, нет, не с собой (хотя этот вариант тоже интересен), а с природой, то ягодок и корений им хватит для пропитания, а вот без крова, огня и соседского теплого тельца они, к сожалению, долго не протянут – умрут… Так это и передается из поколения в поколение: неугодные общине погибают в одиночестве (и даже без сорока кошек, потому что кошки раньше тоже были большие, зубастые, и одной было бы вполне достаточно для… ну, вы меня поняли). И вот поэтому мы – хомо двадцать первого века – так боимся быть по другую баррикаду от всех или большинства.