Листорез

Глава 3. Прогуляем?

ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИЙ АРХИВ: ЛИСТОРЕЗЫ

Запись #4

Если на пути колонии возникает непреодолимый барьер, рабочие особи пытаются проложить новый, альтернативный маршрут. Эта тропа изначально очень хрупкая и нестабильная. Достаточно одного резкого внешнего фактора или старого химического сигнала, чтобы муравьи в панике бросили новые поиски и массово вернулись на прежний, привычный путь.

___________

Здравствуй понедельник!

Я не спала почти всю ночь и, уставившись в потолок, раз за разом прокручивала сцену в сквере: его лицо, мое «Ты мне не интересен», смех Рика и банку, летящую мимо. И самое ужасное — то, как Крис остался стоять один.

Наверное, нужно извиниться перед ним…

Прокручиваю в голове десятки сценариев как это пройдет.

В одном он молча смотрит на меня и драматично говорит: «Поздно».

В другом — холодно кивает и закрывает дверь прямо перед носом.

В третьем — улыбается и говорит, что ему все равно.

Почему-то этот вариант пугает больше всего.

В каждом случае что-то идет не так.

Какую бы фразу я ни начинала — она звучит глупо.

Какое бы оправдание ни придумывала — оно кажется еще глупее.

К черту это все. Подумаешь, выставила его дураком. С кем не бывает. Мы друг другу никто и лучше таковыми оставаться. Теперь то он точно не будет думать, что мы можем общаться или что еще хуже, можем стать друзьями после того, как он меня подвез домой.

Поворачиваюсь на бок и взгляд цепляется за брелок с листорезом, который лежит возле будильника. Я собиралась спрятать его на самую дальнюю полку шкафа, чтобы просто забыть, но вместо этого полночи зачем-то крутила в руках.

Вспоминаю как искренне и открыто он общался со мной, а я прилюдно выставила его идиотом… В его глазах отразилась такая растерянность, как тогда, в двенадцать лет.

Нет, я точно должна извиниться. Без вариантов.

Лучше поговорить до уроков. Без лишних глаз. Не хватало еще новых проблем нажить себе и Крису.

Голова гудит, глаза щиплет, но адреналин уже разгоняет кровь, и я быстро собираюсь. Перед уходом оставляю маме записку: «Со мной все хорошо. Просто нужно раньше в школу», и бесшумно прокрадываюсь к выходу.

Вычислить, где он живет, оказывается проще, чем я думала. В той стороне, куда он показывал в сквере, стоит несколько похожих коттеджей. Но только у крыльца одного из них я сразу замечаю прислоненный к стене тот самый велосипед.

Когда я подхожу к заветной двери, сердце ускоряет ритм и начинает колотиться так, будто я собираюсь совершить преступление века.

Может, в какой-то степени так и есть. Преступление против здравого смысла.

Поднимаю руку, чтобы постучать… но замираю. Не могу. Прячу ладони в карманы джинсов.

А если разбужу родителей?

А если они спросят, кто я?

А если…

Нет. Решаю, что лучше подождать, пока он выйдет сам.

Отхожу к дереву напротив и, облокотившись, перевожу взгляд на медленно плывущие облака, снова прокручивая унизительные сценарии.

Раньше мне никогда не приходилось ни перед кем извиняться, и оттого сейчас вдвойне сложнее.

Время идет, и я уже начинаю сомневаться, выйдет ли он вообще... когда дверь наконец открывается и на пороге показывается Крис, и я подбегаю к нему.

Он замирает, будто перед ним стоит призрак.

— Никки? Что ты здесь делаешь?

Глубоко вдыхаю и запинаясь начинаю оправдываться:

— Я… я хотела поговорить… Ну, насчет того, что случилось. Тогда… При парнях. То, что я сказала.

— Так, — Крис скрещивает руки на груди.

Пока я собираюсь с мыслями, он оборачивается, аккуратно прикрывает за собой входную дверь, щелкая замком, и делает несколько шагов вперед, увлекая меня за собой, обратно к дереву.

Он выглядит очень спокойным. Как в самом страшном сценарии. Напряженно сглатываю и продолжаю оправдываться:

— Я сказала это, потому что… так было нужно. Не потому, что ты мне неприятен. И не потому, что я хотела посмеяться, — неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Если бы я ответила иначе, все могло бы закончиться намного хуже. Я правда не представляю, чем это обернулось бы.

Крис молчит, задумчиво поджав губы, и слегка прищуривается. Его взгляд в этот момент становится таким пронизывающим, будто он пытается прочесть мои мысли.

— То есть ты решила, что мне можно сказать что угодно, лишь бы избежать проблем?

— Нет! — резко встречаюсь с ним глазами и вскидываю руки в защитном жесте. — Вовсе нет! Просто… это был единственный вариант. На тот момент. Я растерялась. Все произошло слишком быстро.

Повисает мучительная тишина. Он смотрит на меня так, будто взвешивает каждое слово.

— Ну, допустим.

Закрываю глаза, шумно выдыхаю и делаю шаг ближе.

— Крис, прости. Это было подло. И глупо. И… я не должна была так делать.

— Ладно. Проехали. Будем считать, что этого не было.

Я удивленно вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, шутка это или нет. Серьезно? Он просто… прощает? Так легко?

Волна облегчения сбивает меня с ног, и мое тело медленно опускается на газон. Крис секунду колеблется, а потом садится рядом.

Не зная, что еще сказать, я достаю телефон и утыкаюсь в экран, делая вид, что безумно чем-то увлечена, хотя на самом деле просто боюсь встретиться с ним глазами. От его взгляда, который я почти физически ощущаю на себе по телу пробегают мурашки.

Продолжаю гипнотизировать экран телефона.

Неловкость между нами нарастает с каждой секундой, сжимая пространство вокруг, как тиски, мешая сделать полноценный вдох. Ну почему он не уходит!? В школу же пора.

Пальцы намертво впиваются в корпус гаджета.

— Ну что ж… — решаю нарушить тишину, чтобы сказать какую-нибудь банальную глупость вроде «мне пора» и прекратить наконец эту пытку молчанием, как вдруг он выпаливает:

— А давай прогуляем?

— Прости, что?!

— Ну… — он слегка смущенно поправляет очки на переносице. — Пропустим уроки сегодня. В знак примирения.

— Это шутка? Ты? Кристофер? Мистер «я не пропустил ни одного урока за всю жизнь»? Любимчик всех учителей. Предлагаешь прогулять?

— Да.

Его слова мощной волной отбрасывают меня на пять лет назад, в тот самый злополучный день на школьном дворе. Прямо сейчас судьба словно дает мне второй шанс. Возможность переписать прошлое, исправить ту глупую детскую ошибку и наконец ответить ему согласием.

Прищуриваюсь и прикладываю ладонь к его лбу.

— Может, ты заболел?

— Я серьезно.

Он и правда выглядит максимально серьезным.

— Думаю, ты сошел с ума… Но я согласна.

— Правда? — на лице Криса появляется немного растерянная улыбка.

— Правда. Но мы идем в парк! — радостно объявляю я и вскидываю руки.

Он лишь тихо смеется и качает головой, соглашаясь.

Я недоверчиво прищуриваюсь, придвигаюсь ближе и, заглядывая ему прямо в глаза, строго спрашиваю:

— Ты серьезно? Или шутишь?

— Пошли уже, — отвечает Крис, поднимаясь с травы и протягивая мне руку.

— Ладно, мистер умник, — бормочу, хватаюсь за его ладонь и резво подскакиваю на ноги.

— До сих пор не могу поверить, что ты реально прогуливаешь школу! — не унимаюсь, пока мы идем. — Наверное, твой внутренний ботаник сейчас корчится в огненной геенне совести.

В ответ он лишь опускает глаза и усмехается.

— Нет, правда. Я серьезно. Кто ты и что ты сделал с Эвансом?! — прищуриваюсь и упираю руки в бока. — А как же твой график успеваемости?

— Превратился в график деградации, — невозмутимо отшучивается Крис, пожимая плечами.

— Классика жанра. Из ботана в бунтаря. Такими темпами через пару месяцев начнешь записывать подкасты про свободу и то, как ты поборол систему.

— Обязательно заведу для этого ТикТок.

Смеюсь и толкаю его в плечо, а он театрально раскидывает руки и делает вид, что падает, произнося:

— О нет, меня сбила плохая компания!

— Какая жалость, — закатываю глаза, но улыбка не сходит с моего лица.

Ветер лениво играет с запахами цветов, травы и где-то совсем рядом — свежей выпечки. Он то и дело подхватывает мои волосы, но я даже не пытаюсь их поправлять.

Солнце уже ощутимо греет. Когда мы доходим до парка, я снимаю рубашку, оставаясь в майке, и повязываю ее на поясе.

Замечаю, как Крис в этот момент замирает, его взгляд скользит по моим открытым плечам, а затем он поспешно отворачивается, делая вид, что страшно заинтересован кустами роз.

— Эй, Эванс, осторожнее! Если продолжишь так смотреть, то ослепнешь от белизны моей кожи. Серьезно, я отражаю солнце как зеркало.

— Я… я просто… тебе идет эта майка… — он запинается, теряя всю свою привычную невозмутимость, а затем трет переносицу и смущенно смеется.

Я тоже не выдерживаю и вся утренняя неловкость между нами окончательно растворяется в наших улыбках.

Проходим чуть дальше и перед нами открывается вид на пестрые, разноцветные кусты. Тропинка за ними ведет прямиком к аттракционам, воздух наполняется запахом сахарной ваты, попкорна и ванили.

— Мы пришли! — вскидываю руки и глубоко вдыхаю ароматы. — Обожаю это место!

В парке сейчас почти пусто. Несколько парочек разбились по лавочкам, а старики гуляют по аллеям, наслаждаясь ненавязчивым пением птиц. Это тихая, уединенная зона. Я обычно называю ее романтической.

— Здесь здорово, не правда ли?!

— Неплохо, — Крис пожимает плечами. — Давно здесь не был, лет десять, наверное.

— А я часто сюда прихожу. Когда хочется сбежать от всего. А ты почему не бываешь тут?

— Обычно я в научном клубе или за проектами…

— Да-да, — нагло перебиваю его, — книжки, учеба, наука. Поняла. Скучно ты живешь, мистер умник. Сегодня без этого. Мы официально прогуливаем.

Он смеется.

— Хорошо. Тогда что для тебя не скучно?

Я останавливаюсь посреди аллеи и оглядываюсь.

— Давай представим, что это не парк, а таинственный лес. И мы заблудились. Что бы ты делал?

— Я… не знаю.

Цокнув, театрально закатываю глаза.

— Ну как так? Вот, например… — указываю на огромный дуб. — Под тем деревом спуск в подземелье. Кто пойдет первым?

— Думаю, я.

— Конечно! Герой! А если там чудовище?

— Мне придется с ним сражаться.

— Ты его скорее усыпишь рассказами про физику.

— Считаешь это плохим вариантом?

— Да нет. В самый раз.

Мы гуляем, болтаем, спорим, выдумываем нелепые сценарии, и я даже не замечаю, как доходим до тира.

— О! Давай постреляем! Тебе понравится! — радостно подпрыгиваю.

— Я не умею, — полушепотом признается Крис.

— Да ладно. Все парни умеют стрелять.

— Я серьезно.

Впившись в него самым жалобным взглядом, на который была способна, я умоляю:

— Пожа-а-а-а-а-алуйста.

— Ладно.

Эванс тяжело вздыхает, а я ликую.

Он берет пистолет. Я облокачиваюсь на барьер, чтобы наблюдать.

Крис нервно сжимает рукоять, пытаясь прицелиться. Его взгляд мечется от оружия к мишени и обратно в попытках найти правильный угол, чтобы выстрелить и не промазать.

— Давай! Просто стреляй! — подбадриваю я.

Пытаясь сосредоточиться, он старается ровно дышать, снова прицеливается, закусывает губу и нажимает на спуск. Промах! Пуля улетает куда-то в сторону, вообще не зацепив мишень.

Второй выстрел — снова мимо.

— Расслабься, Крис!

Но кажется, от этого он напрягается еще сильнее.

Третий выстрел — край мишени.

— Ну хотя бы не в пустоту! — смеюсь я. — Теперь моя очередь.

Подхожу к стойке. Пистолет ложится в ладонь непривычно тяжело, но знакомо. Спасибо отцу, который до двенадцати лет каждые выходные таскал меня с собой на стрельбище. Делаю вдох, задерживаю дыхание, фокусируюсь.

Выстрел прямо в мишень. Еще один. И еще. Точные, уверенные попадания.

Я опускаю пистолет и поворачиваюсь к Крису.

— Видишь? Нужно просто расслабиться.

В качестве приза выбираю зеленого пушистого чудика — максимально нелепого.

— Он будет жить у меня на полке и напоминать, что ты проиграл!

— Это так жестоко, — усмехается Крис.

— Заслуженно, — толкаю его в плечо.

Затем хватаю за рукав и тащу к киоску с мороженым:

— Обожаю мороженое! Просто жить без него не могу!

Как настоящая авантюристка, я решаю не мелочиться. Один шарик — апельсин, второй — авокадо с лаймом, посыпаю все кокосовой стружкой и сверху заливаю клубничным сиропом.

Считаю, что это отличное сочетание!

Крис, конечно же, берет просто ваниль. Скука в стаканчике.

Мы садимся на лавочку. Только я готовлюсь поддаться волне наслаждения от взрыва разных вкусов, как на горизонте появляется знакомый силуэт.

— Черт! Моя мама! — я чуть не роняю мороженое, автоматически хватаю Криса за руку и не думая, резко затаскиваю прямо в раскидистые кусты.

Что она вообще здесь делает?! Мама должна быть на работе, на другом конце города, а не разгуливать по аллеям парка. Паника накрывает с головой.

Мы прижимаемся друг к другу, стараясь даже не дышать. Через узкий зазор между листьями я вижу, как она спокойно проходит мимо, так ничего и не заметив. Ее шаги удаляются, а вот дикое напряжение никуда не исчезает. Мороженное нещадно тает, один шарик все-таки выпал на траву и, кажется, придется покупать новое.

Несмотря на это мы, беззвучно смеясь, ловим ртом воздух, и только спустя несколько секунд замечаем, что я все еще крепко держу Криса за руку. Наши взгляды пересекаются, и мир вокруг куда-то исчезает.

Чувствую приятное тепло, исходящее от его тела, и никак не могу оторваться от зеленых глаз, которые смотрят на меня с такой нежностью, что, кажется, я в них тону. Безвозвратно.

Понятия не имею, почему я вдруг чуть подаюсь вперед, но Крис делает то же самое.

И в этот самый момент в кармане моих джинсов резко и настойчиво начинает вибрировать телефон.

Я вздрагиваю так, будто нас поймали на месте преступления. Отскочив в сторону, заливаюсь густой краской и едва попадаю пальцем по экрану, принимая вызов.

— А-алло… привет, Рик…

— Ты где? Я пишу тебе все утро. Почему не отвечаешь? — раздраженно начинает он.

— Я… спала. Плохо себя чувствую.

Крис пристально смотрит на меня, и от этого на ходу врать становится только сложнее.

— Ник, ты что-то недоговариваешь?

— Нет. С чего бы? Я просто… приболела.

— Что с тобой?

— Легкое недомогание.

Ненавижу такие ситуации!

— Почему не сказала?

— Не хотела тебя отвлекать от тренировок. Все нормально. Правда.

— Ладно. Отдыхай. Позже разберемся.

Ничего не ответив, я сбрасываю вызов и выдыхаю так, будто только что пробежала марафон. Проводя ладонью по лицу, чувствую, как до сих пор мелко дрожат пальцы.

— Наверное, часто приходится врать, — спокойно произносит Крис. В его голосе нет осуждения, только сухая констатация факта.

Раздраженно фыркаю, пряча телефон обратно в карман:

— Конечно. Скажи я ему правду — представляешь, что было бы?

— Ты могла просто сказать, что хочешь побыть одна.

— Ему бы это не понравилось. Он точно что-нибудь начал бы подозревать.

— Ты все время пытаешься ему угодить? — его пронзительный взгляд заставляет меня внутренне сжаться. — Почему ты так боишься его разочаровать?

— Это не твое дело.

— Просто это странно.

— Да тебе-то какая разница? — зло выпаливаю, делая шаг назад. — Ты вообще ничего не знаешь о моих отношениях!

— Я просто подумал… — Крис делает тяжелую паузу, и его плечи бессильно опускаются. — Что со мной ты можешь быть откровенной… Без этих вечных масок.

Черт.

Закрываю глаза сдавливая переносицу, чтобы сдержать подступающие слезы. Мне невыносимо стыдно. За свою ложь, за эту вспышку злости, за то, что я снова, кажется, все порчу.

— Прости, — шепчу я, не открывая глаз. — Просто… давай сменим тему. И вообще, мне уже пора домой. Аттракционы отменяются.

Он молча разводит руками, и мы идем к выходу из парка.

Всю дорогу нашим единственным спутником становится удушающее молчание. Я упрямо злюсь. Больше на себя, конечно. Но и то, что он пытается меня учить как общаться со своим же парнем, тоже возмущает.

— Ты как? — тихо спрашивает Крис спустя вечность, когда мы сворачиваем на мою улицу.

— Норм, — фыркаю, не поднимая глаз.

Когда впереди показывается мой дом, меня накрывает ледяной волной необъяснимой паники. Понимаю, что завтра в школе все вернется на свои места и мы снова будем чужими.

— Ну вот, — беспомощно развожу руками, останавливаясь у края лужайки. — Пришли.

— Если захочешь поговорить… ты знаешь, где меня найти, — произносит напоследок Эванс и смотрит на меня еще секунду, словно надеясь на что-то, а затем все же разворачивается и уходит.

— Пока… — едва слышно шепчу ему в след.

Захожу в пустой дом, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. В груди почему-то становится так пусто, что пробегает дрожь.

«Позже разберемся», — эхом раздается в голове и грусть тут же сменяется тревогой. Мне срочно нужно убедиться, что все в порядке.

Резко достаю телефон, открываю чат и лихорадочно вбиваю сообщение.

Никки, [16:00]:

Привет. Мне уже лучше. Хочу увидеться.

Сегодня.

Рик, [16:10]:

Детка! Конечно. У меня тренировка.

Приходи на поле.

Никки, [16:14]:

Скоро буду.

Глава 4. Трибуны

ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИЙ АРХИВ: ЛИСТОРЕЗЫ

Запись #5

Кастовая структура колонии исключает смешивание разных групп на одном участке. Особи разных каст четко разграничивают свои зоны присутствия. Нарушение этих невидимых границ и случайный контакт полярных групп неизбежно вызывают хаос, заминки в передаче сигналов и вспышки внутренней агрессии.

__________

На поле я оказываюсь не единственным зрителем, и почему-то совсем этому не удивляюсь.

На первом ряду, заняв лучшее место, устроилась Тереза. Конечно, куда же без самопровозглашенной мисс мира?!

Перед ней стоит телефон на штативе, и выглядит Терри так, будто снимает финал международных соревнований, а не обычную школьную тренировку.

Черная футболка с логотипом «Торнадо», расстегнутая розовая зипка и идеально сидящие спортивные штаны делают ее красоткой номер один даже тут.

— Супер! Вот это кадр! Ребята, вы просто голливудские звезды! — громко выкрикивает она, не отрываясь от съемки.

Рядом развалились чирлидерши, отдыхающие после своей репетиции. Они смеются, листают школьные новости в телефонах и кокетливо оживают каждый раз, когда камера Терезы поворачивается в их сторону. Все выглядит слишком… идеально.

Я прячу руки в карманы выцветшего, когда-то черного худи и быстро поднимаюсь выше по трибунам, подальше от этой глянцевой тусовки.

На пятом ряду царит совершенно другая атмосфера.

Шон со своей группой занимают половину сектора, будто это их личная территория. Рюкзаки валяются под ногами, а ребята смеясь распивают из крафтовых пакетов явно алкогольные напитки.

Некоторые так громко спорят о репетиции, что парни из футбольной команды пару раз раздраженно оборачиваются. В ответ Шон, дождавшись, пока тренер отвернется, лениво кидает им средний палец.

Он сидит развалившись, вытянув ноги на соседнее сиденье, и почти не смотрит на поле — скорее наблюдает за всем стадионом сразу, медленно прокручивая бутылку в руках.

Уверена, этот ходячий бунт прямо сейчас выбирает, какая из девчонок группы поддержки сегодня останется у него. В школе и при Терри девочки демонстративно игнорируют Шона, но ходят слухи, что это только в стенах здания. После уроков многие рады с ним зависнуть, потому что он угощает разной нелегальщиной, а еще им нравится, как он играет на гитаре и катает на мотоцикле. Да уж, тяжелая жизнь рок-музыканта.

Его взгляд скользит вниз, прямо на меня. Заметив это, я сразу отворачиваюсь, делая вид, что полностью сосредоточена на игре.

Рик тем временем находится в своей родной стихии. Он ловит мяч на бегу, уворачивается от защитника, резко уходит в сторону и разворачивается так уверенно, будто заранее знает каждое движение соперников. Лучший игрок школы и будущая звезда штата — если верить всем вокруг. Он передает пас, Алекс ловит мяч прямо у линии тачдауна, и вся команда взрывается победным криком.

— Вот это пас! Рик — машина! — восторженно визжит Тереза, практически подпрыгивая ради удачного кадра.

Тот оборачивается и улыбается прямо в камеру. Во все тридцать два зуба, будто он модель для рекламы зубной пасты. Не удивлюсь, если его пригласят и туда.

Я, цокнув языком, закатываю глаза, засовываю руки еще глубже в карманы худи и пересаживаюсь на пару мест дальше по третьему ряду. Отсюда почему-то спокойнее, но чувство того, что я здесь явно лишняя, только усиливается с каждой минутой.

— О, Никки, и ты тут! — Тереза поворачивается ко мне с натянутой улыбкой, быстро хлопая ресницами, будто только что вспомнила о моем существовании.

— И тебе привет, — равнодушно бросаю я.

Терри снова разворачивается к полю, поднимая телефон выше, наклоняя и крутя его в попытках заснять самые динамичные кадры.

— Давай, Рик! Покажи, кто тут король футбола! — кричит она на весь стадион.

Он оборачивается почти мгновенно, словно чувствует направленную камеру кожей. Подмигивает объективу, снова сверкнув своей улыбкой победителя, и, переводя взгляд чуть левее, наконец-то замечает меня.

Короткий кивок. Четыре пальца в воздухе. Четыре минуты до конца. Я машинально киваю в ответ, хотя понятия не имею, зачем он вообще решает меня об этом уведомить. Раньше я ждала гораздо дольше, и это никогда его не волновало.

— Десятый номер, кидаешь как девчонка! — лениво доносится сверху, с дальнего пятого ряда трибун.

Я даже не пытаюсь обернуться, чтобы посмотреть, кто такой смелый — этот наглый голос я узнаю всегда. Шон.

А вот Рик резко оборачивается — да, десятый номер на форме красуется именно у него — и, не раздумывая, вскидывает руку, показывая средний палец. Сверху тут же раздается хохот и издевательские аплодисменты Шона.