Исследуя буддийскую практику: нравственность, медитация и мудрость

Зачем нужна нравственность?

Этот курс разработан для того, чтобы помочь нам исследовать три заявления, которые мы делаем, когда мы становимся митрой («другом» на санскрите), т.е. когда мы становимся другом Буддийского Ордена «Триратна», мы провозглашаем:

Я считаю себя буддистом.

Я пытаюсь практиковать Пять наставлений.

Буддийская Община «Триратна» – та среда, в которой я хочу практиковать, по крайней мере, в обозримом будущем.

Мы рассмотрим, что означает практиковать Пять наставлений и почему этика – столь важная часть духовного пути. Затем мы рассмотрим каждое из Пяти наставлений одно за другим. В последующих частях курса мы расширим наш способ рассмотрения второго заявления, включив в него другие способы, с помощью которых мы привносим практику буддизма в повседневную жизнь, включая практику медитации и практику применения буддийских представлений к тому, как мы думаем о жизни.

Простейшее из традиционных описаний буддийского пути делит его на три ступени:

Ступень нравственности

Ступень медитации

Ступень мудрости

Практика наставлений относится к пути нравственности, поэтому согласно традиции логично, чтобы мы рассмотрели их прежде всего до рассмотрения медитации или мудрости. Но хотя этот подход логичен согласно традиции, он не соответствует тому, как многие из нас на Западе начинают практиковать буддизм. Многие из нас начинают с медитации и задумываются о нравственности только в результате своего опыта медитации. Некоторых сначала привлекают идеи буддизма, и только позже они начинают воплощать это в практику в своей жизни.

Принимая это во внимание, важно не рассматривать этот трехчленный путь слишком строго. Мы не должны принимать это так, словно это означает, что мы не можем продвинуться в медитации, прежде чем наша нравственность не станет совершенной, или что мы не можем войти в больший контакт с реальностью, прежде чем не станем великими практиками медитации. Возможно, лучше рассматривать наше продвижение не столько как следование пути, где вы должны закончить один участок, прежде чем ступить на второй, но скорее как развертывание лепестков цветка, где различные лепестки открываются одновременно, но внутренние не могут открыться быстрее, чем позволяют внешние.

Но хотя некоторые люди, действительно, могут далеко продвинуться в медитации на некоторое время, не уделяя большого внимания своей нравственности, большинство людей, которые практикуют более долгое время, приходят к пониманию, что идея трехчленного пути заключает в себе важную истину. Нет особого смысла в том, чтобы пытаться развивать позитивные состояния ума в течение часа или около того в медитации, если в большинство оставшихся часов мы развиваем негативные состояния в нашей речи и поведении. И часто способ улучшить нашу медитацию – не столько в том, чтобы рассмотреть то, что мы делаем в медитации, сколько в том, чтобы рассмотреть, что мы делаем вне ее, в оставшуюся часть жизни. До тех пор, пока мы не распространим наши позитивные состояния ума за пределы подушки для медитации, мы будем бить ногой о землю – или даже о кирпичную стену.

У многих людей на Западе возникают негативные ассоциации с самой идеей нравственности, потому что она смешана с представлениями о хорошем поведении, которое может ограничивать нашу индивидуальность и препятствовать нашему развитию. Но истинная практика нравственности заключается не в ограничении нашей индивидуальности – она в ее выражении. Слово этика образовано от греческого слова «этос». Быть подлинно нравственным – значит жить согласно нашему этосу: согласно набору принципов и ценностей, которые мы сами свободно выбрали, поскольку они отражают наши глубочайшие устремления и чувство смысла. Для многих из нас эта идея была запутана искаженными версиями этики, наиболее очевидная из которых – авторитарная этика и условная этика.

В авторитарной системе этики правила поведения навязываются нам извне (а не берут начало в нашем собственном чувстве глубокого смысла жизни), а затем осуществляются с помощью системы поощрения и наказания. Любая этическая система, построенная на идее вершащего суд, наказывающего Бога, который требует, чтобы мы подчинялись его заповедям (или чему-то еще!), неизбежно является авторитарной. Это не значит, что все христиане, иудеи или мусульмане практикуют нравственность на этом низком уровне, но многие из нас оказались беззащитны перед этой грубой формой теистической религии в детстве, и это повлияло на наше восприятие содержания этики.

Другое искажение подлинной этики – то, что мы называем условной этикой. Это правила о том, как мы должны себя вести, которые главным образом заключаются в приспособлении к тому, что является обычным в определенной культуре, а не к нашим духовным ценностям. Такие правила не универсальны и разнятся в зависимости от места и времени, но, поскольку они так широко приняты всеми вокруг нас, легко бездумно принять их. Примеры условной этики в англо-саксонской и северно-европейской культурах включают «протестантскую этику труда», в которой чрезвычайное значение придается деньгам и средствам к жизни, вере в святость брака и нуклеарной семьи, аспектам политкорректности и многим бессознательным запретам, которые препятствуют выражению нашей индивидуальности, творческой активности, жажды жизни и теплоты по отношению к другим.

Авторитарная и условная этики часто идут рука об руку. Общество понуждает нас к приспособлению, поощряя нас, если мы так поступаем, и наказывая, когда не поступаем – обычно с помощью одобрения или неодобрения людьми вокруг нас. Мы все получаем необходимую дозу этой социализации в детстве, пока не развили нравственное чувство в самих себе. Но позднее, когда мы пытаемся развивать нашу индивидуальность, нам часто нужно восставать против правил, которые нам навязали. А поскольку правила, которые мы отвергаем, связаны с тем, что мы считаем религиозной этикой, многие из нас подозрительно относятся ко всему, что носит название этики.

Следовательно, нам нужно ясно понимать, что буддийское представление об этике очень отличается от нашего обычного западного видения. Буддийские этические нормы заключаются не в ограничении нашей свободы. Они заключаются в освобождении себя от рабства бесполезных привычек, обусловленности и стереотипов и в становлении сильными индивидуальностями, контролирующими направление своей собственной жизни. Они – в том, чтобы вести себя так, чтобы поддерживать позитивные эмоции и успокаивать негативные состояния. Они – в том, чтобы вести себя так, чтобы обрести чувство целостности и самоуважения, поскольку мы честно пытаемся жить согласно нашему видению того, чем мы станем.

В отсутствие вершащего суд Бога, которому мы должны повиноваться, слова правильно и неправильно не подходят для буддийского представления об этике. Вместо этого буддизм классифицирует действия как искусные или неискусные. Искусное поведение – это разумное поведение, поэтому оно приводит к нашему счастью и счастью других. Неискусное поведение оказывает противоположное действие, но это происходит, потому что мы не видим реальность как она есть, а не потому, что мы не повиновались какой-то авторитетной вселенской личности или потому, что мы плохие.

В традиционном буддизме необходимость в этике и идея кармы идут рука об руку. Санскритское слово карма означает просто действие. Закон кармы распространяет представления о причине и следствии в сферу этики, указывая, что все наши действия имеют последствия для нас и для других. Если мы ведем себя искусным образом, наш опыт в будущем будет счастливее и ярче. Если мы ведем себя неискусно, наш опыт в будущем будет несчастнее и мрачнее. Традиционно эта идея кармы связана с идеей перерождения, поскольку искусная жизнь рассматривается как ведущая к перерождению в красивых, приятных уделах существования, в то время как неискусная ведет к перерождению в уделах, полных боли. Эти последствия приходят не как поощрение или наказание, но просто потому, что мир, который мы ощущаем вокруг нас, является отражением нашего состояния существования. Если мы сделали себя небожителем, мы будем чувствовать себя на небесах, если мы сделали себя обитателем ада, наша жизнь в буквальном смысле станет адом.

Многие западные буддисты принимают эти традиционные идеи о карме и перерождении как воплощение важных истин, выходящих за пределы нашего нынешнего понимания мира. Однако другим трудно принять идею перерождения, поэтому важно прояснить, что нам не обязательно верить в перерождение, чтобы принять идею кармы. Легко доказать, что закон кармы точно так же действует в этой жизни, как и по отношению к будущим жизням. Даже в течение этой жизни наши поступки определяют мир, который мы будем переживать в будущем.

Мы все иногда попадаем в переплет. Иногда наши мысли искусны, иногда – неискусны, и обычно этот кавардак разнообразных мыслей проявляется почти все время. Если, например, кто-то просит у нас денег на хорошее дело, у нас, скорее всего, появятся самые разные мысли и чувства. Иногда это будут щедрые мысли, и у нас будет побуждение отдать деньги. Иногда, даже если мы можем себе позволить дать их, наши мысли скупы, и мы можем даже обидеться на то, что нас об этом попросили. Иногда кажется, что эти две переплетающиеся нити нашего существования возникают неожиданно, сами по себе, подобно погоде ума. Они результат наших прошлых действий и обусловленности, и мы не выбираем, что посетит нас в любой момент времени. Но у нас есть выбор относительно того, какие мысли будут определять нашу волю, с какими мыслями мы отождествим себя, каким мыслям мы отдадим энергию и согласно каким будем действовать. Если мы отдадим свою энергию устремлению к щедрости, это станет сильнее, и поток скупости станет слабее. Если, напротив, мы направим свою волю на устремления к скупости, это станет сильнее, и наши щедрые побуждения ослабнут в будущем.

Мы совершаем такой выбор – и формируем наше будущее – все время. Наш ум постоянно выбрасывает разнообразные мысли и чувства. Мы постоянно выбираем, с какими из многочисленных нитей нашего существа мы отождествляем себя и согласно каким из них действуем. В процессе этого мы постоянно выбираем, расширить ли себя, сделать более открытым и целостным, или сузить, сделать меньше и раздробленней. Мы постоянно формируем личность, которой мы станем в будущем, а это, в свою очередь, определяет, в каком мире мы будем жить, с такой же очевидностью, как если бы мы выбирали удел для перерождения. Мы все видим мир через очки состояний нашего ума. Даже хотя очевидно, что мы, люди, населяем одно и то же физическое пространство и подвержены тому же самому диапазону приятных и болезненных ощущений, мы переживаем это очень по-разному согласно природе нашего существа. Если мы превращаем себя в более обширное, открытое и позитивное существо, тогда мы будем испытывать глубокое счастье, которое не зависит от внешних обстоятельств. Но если мы превращаем себя в маленькое, более негативное существо, тогда у нас будут ощущения сжатости, темноты и несчастья, даже если внешние обстоятельства очень приятны.

Из этого обсуждения закона кармы становится очевидно, что практика нравственности – ключевая часть нашего пути. Выбор искусных действий вместо неискусных – неотъемлемая часть того, как мы меняемся в лучшую сторону, больше и больше выражая наш духовный потенциал. Медитации без сознательной практики нравственности недостаточно для того, чтобы позволить нам сделать это, как недостаточно и даже самого утонченного понимания буддийской философии.

За пределами трех ужасных

На самом деле важность этики занимает такое центральное место на пути, что у нее есть множество различных аспектов и способов выражения, хотя в каком-то смысле есть только различные способы говорить об одном и том же. Один способ выразить это – просто сказать, что когда мы действуем искусно, мы поддерживаем искусные состояния ума в нас самих, в то время как когда мы действуем неискусно, мы поддерживаем негативные состояния, основанные на враждебности, страстном желании и заблуждении. Поскольку сущность всего буддийского пути – в том, чтобы выйти за пределы этого ужасного трио, очевидно, что искусные действия – вовсе не его дополнительная часть.

Действуя как будто

Другой способ выразить это – сказать, что частично мы становимся Просветленным существом, если действуем, как будто мы уже просветлены. Будда спонтанным образом искусен, естественным образом живет на основе общности с другими, щедрости, свободы от цепляния, честности, прямоты и ясной осознанности. К нам эти качества далеко не всегда приходят естественно, хотя мы все носим их зерна внутри себя. Поэтому в данный момент нам зачастую нужно сделать сознательное усилие, чтобы действовать согласно этим качествам – действовать, как будто мы уже просветлены – чтобы помочь этим зернам взойти. Так со временем действовать искусно будет для нас более и более естественным и будет приходить без усилий, по мере того, как мы будем расти навстречу нашему собственному Просветлению.

Соединение с нашим высшим я

Другой способ выразить это – думать в рамках действия согласно побуждениям нашего высшего я, таким образом, что, действуя искусно, мы усиливаем нашу связь с собственной глубочайшей природой. У многих людей есть ощущение того, что у них есть своего рода высшее я, которое может действовать в качестве руководящего голоса и источника мудрости и силы. Когда у нас есть связь с этим высшим аспектом себя, мы чувствуем поддержку на верном пути, в то время как, отрываясь от этого источника силы, мы чувствуем, что плывем по воле случая и теряем гармонию с собой. Некоторые школы буддизма говорят о «природе Будды», которая обычно скрыта за гримом наших неискусных привычек. Когда мы поступаем неискусно, мы отрезаем себя от высшего и в результате остается слабыми и жалкими. Но когда мы в большей мере выражаем наше высшее я, когда мы поступаем искусно, мы усиливаем нашу связь с тем, что является лучшим в нас самих, и таким образом естественным образом чувствуем себя сильнее и счастливее. Постоянно действуя искусно, мы постепенно приходим ко все большему выражению этого высшего я, и с течением времени оно становится большей и большей частью нашего существа.

До сих пор, размышляя, почему нам нужно практиковать этику, мы говорили главным образом в терминах того, какую пользу мы сами от этого получаем. Нравственные поступки способствуют появлению приятных позитивных состояний, защищают нас от болезненных негативных состояний и помогают нам расти и развиваться, что является окончательным источником счастья. Но это одностороннее объяснение, и оно может произвести впечатление, что буддизм поддерживает эгоцентричное отношение к духовному пути. Мы избегает причинять вред другим, например, не потому, что это может навредить нам. Мы избегаем этого, потому что это может навредить другим! Нравственное поведение касается не только нашего собственного счастья, нашего собственного развития или нашего собственного состояния ума. Оно заключается в выражении – и, следовательно, усилении – нашего чувства взаимосвязанности и сопереживания другим существам. Это чувство глубокой связи со Вселенной вокруг нас – неотъемлемая часть опыта Просветления.

Смотреть глазами мудрости – значит видеть, что мы не можем отделить себя от других и мира вокруг нас. Мы все – часть друг друга. Когда мы раним других, мы раним себя, а когда мы приносим пользу другим, мы приносим пользу себе. В конечном счете буддийская этика заключается во взращивании и выражении мудрости, выходящей за пределы я, в нашей повседневной жизни, что означает поднятие над нашей собственной личной мелкой точкой зрения и действие исходя из более универсальной, обширной, менее самозакцикленной перспективы. Это значит выражать наше высшее я. Это значит действовать в интересах нашего реального я и в интересах других существ и Вселенной в целом.

Чтобы помочь нам поступать искусно в сумятице повседневной жизни, нам нужны некоторые простые руководящие советы, которые мы могли бы постоянно нести в уме. Самый простой и общий набор этических принципов в буддизме – Пять наставлений. Это руководство по тому, как вело бы себя Просветленное существо, которому мы можем следовать, чтобы действовать, как если бы мы были Просветленными, и, следовательно, развивать наш собственный потенциал Просветления.

Пять наставлений представляют собой набор фундаментальных духовных принципов: доброты, щедрости, довольства, честности и осознанности. Очевидно, что они не являются заповедями, и важно, чтобы мы не принимали их так, как если бы они были навязаны нам извне. Нам нужно самим подумать о включенных в них принципах и решить, согласны ли мы с тем, что они выражают наши собственные глубочайшие ценности. В этом нам могут помочь размышления о том, каково было бы стремиться к противоположной цели – жестокости, скупости, цеплянию, нечестности и стремлению к бегству. Возможно, кто-то и примет что-то из этого в качестве руководящей ценности, но очень трудно увидеть, как такой человек может быть буддистом! На самом деле принципы, лежащие в основе Пяти наставлений, столь фундаментальны для любого рода духовной жизни, что они, возможно, кажутся самоочевидными. Принять эти принципы как отражение наших собственных глубочайших ценностей – основополагающий момент в том, чтобы стать буддистом.

Каждое из Пяти наставлений имеет «позитивную» и «негативную» формы. Негативные формы советуют нам, чего не нужно делать – они служат сигналами тревоги, которые звонят, когда мы говорим или делаем что-то неискусное. Позитивные формы выражают общепринятые принципы, на которые мы должны быть нацелены, и являются более общими и важными из двух совокупностей.

Есть, по крайней мере, две опасности, которые нам нужно отслеживать, когда мы практикуем нравственность. Первая – внесение концепций покорения и греха из других религиозных традиций, которое может подпитывать чувство вины и недостойности. Вторая – нереалистическая суровость по отношению к себе. Наставления – руководство о том, как вело бы себя Просветленное существо. Мы не просветлены, и пока это так, мы не можем следовать наставлениям совершенным образом. (Представьте, например, каково было бы быть безусловно щедрым, не имея ни к чему чувства мое). Наставления иногда называют «принципами для упражнения», и важно рассматривать их в таком духе – как практики, с помощью которых мы упражняем себя, чтобы постепенно стать в них лучше. Действовать искусно – это навык. Если в отношении любого другого навыка – допустим, игры на фортепиано – мы бы ожидали от себя совершенства с самого начала, а затем мысленно избивали бы себя до полусмерти при каждой неверно взятой ноте, мы бы скоро сдались.

1. Что впервые заинтересовало вас в буддизме: этика, медитация или мудрость? Что вы начали практиковать первым?

2. Каковы были ваши ассоциации со словом «этика» прежде, чем вы начали этот курс? Как на это повлияла авторитарная или условная версия этики?

3. Верите ли вы в то, что наши искусные или неискусные действия в настоящий момент определяют, будет ли наш будущий опыт светлым или мрачным? Какие другие факторы в этом задействованы?

4. Мы можем рассматривать этику как развитие позитивных состояний и избегание негативных, как действие «как будто» мы уже просветлены, как установление связи с нашим высшим «я» или как выражение нашей взаимосвязанности с другими. Какое объяснение больше всего вас привлекает? Как вы считаете, они связаны между собой?

5. Отражают ли принципы, выраженные в Пяти наставлениях, ваши собственные ценности? Если ли среди них те, которые вас не затрагивают? Есть ли какие-то другие принципы, которые вы бы добавили, чтобы создать свой собственный набор наставлений? (Размышляя об этом, вы можете вспомнить кого-то, чьими духовными качествами вы восхищаетесь, и подумать о том, примером каких качеств он служит).

6. Знаете ли вы Пять наставлений наизусть? Как вы думаете, это помогает нам практиковать их?

Первое наставление – выражение взаимосвязанности

Утверждение: Добрыми делами любви я очищаю тело своё.

Отрицание: Я принимаю принцип упражнения в непричинении вреда живым существам.

Пали: Панатипата верамани сиккхападам самадиями.

В этом тексте Сангхаракшита рассматривает Первое наставление – этическое правило, которое в каком-то смысле лежит в основе всех остальных. Текст, который мы используем, – сокращенный вариант из книги о десяти наставлениях, принимаемых членами ордена, поэтому Сангхаракшита не говорит для проформы: он преподносит нам наставление как практику в стойкости, которая на высочайшем уровне выражает наше единство и взаимосвязь с другими существами. В процессе этого он вводит идею действия в модусах любви и силы – термины, вошедшие в словарь Буддийской Общины Триратна – и дает некоторые практические предложения, которые для некоторых людей могут показаться сомнительными.

Стоит заметить, что здесь Сангхаракшита говорит о наставлении в его негативной формулировке как об отказе от убийства других, в то время как обычно, возможно, говорится о непричинении вреда. Принцип остается тем же: убийство является наиболее крайней формой нанесения вреда, но когда бы мы ни делали и то, и другое, мы отдаем предпочтение нашим собственным эгоцентрическим желаниям, а не единству с другими существами.

(Сокращенный текст из книги Сангхаракшиты «Десять столпов буддизма», часть 2, глава 1).

Чем важнее этический принцип, тем скорее его упускают из виду. Даже буддисты склонны думать, что они в любом случае соблюдают Первое наставление, поэтому нет нужды размышлять о нем. В конце концов, есть гораздо более интересные и важные аспекты Дхармы, а простые и очевидные вещи, подобные Первому наставлению, можно спокойно оставить тем, кто скучен и глуповат, пока мы исследуем тайны Тантры и загадки Дзен.

Но истина в том, что к Первому наставлению нельзя относиться таким образом. Принцип воздержания от убийства живых существ, или Любви, на самом деле очень глубоко затрагивает нашу жизнь, как социальную, так и духовную, и его ответвления не только обширны, но и чрезвычайно важны. Это самое прямое и важное проявление акта обращения к Прибежищу. Более того, это принцип, который находит выражение во всех остальных наставлениях.

Прежде всего, почему неправильно убивать? Одно из объяснений, конечно, в том, что как выражение состояния ума, укорененного в жадности, ненависти и заблуждениях (или, по крайней мере, двух из этих трех), убийство – неискусное деяние, которое причиняет страдания совершающему его и препятствует достижению им Просветления. Но мы можем пойти глубже этого. Убийство – это абсолютное отрицание единства одного живого существа с другим. Оно представляет собой наиболее крайнюю форму, которую может принять отрицание одного эго другим или признание превосходства одного эго над другим.

Убийство равносильно отверганию наиболее фундаментального принципа этики точно так же, как взращивание любви представляет этот принцип в его позитивной форме. Как столь превосходно говорит Шелли:

«Великий секрет морали – любовь, или выход за пределы нашей собственной природы, и отождествление с прекрасным, которое существует в мысли, действии или человеке, а не в нас самих. Человек, чтобы быть воистину хорошим, должен обладать настойчивым и детальным воображением, он должен поместить себя на место другого и многих других; страдания и радости его рода должны стать его собственными».

В «Бодхичарья-аватаре», или «Вступлении на путь к Просветлению», Шантидева дает этот принцип, возможно, в высочайшем выражении во всей буддийской литературе. В главе «Медитация», описав то, как человек успокаивает тщетные грезы и усиливает свою «волю к Просветлению» (Бодхичитту), он продолжает:

«Сначала он будет усердно взращивать мысль, что существа, находящиеся с ним рядом, такие же, как и он. У всех те же печали, те же радости, что и у меня, и я должен защищать их, как себя. Тело, состоящее из многих частей, разделенных на члены, должно сохраняться как целое, и, подобно этому, эта множественная Вселенная объединена общей радостью и печалью… Я должен разрушить страдания других, как будто они – мои собственные… Я должен выказывать доброту по отношению к другим, потому что они такие же существа, как и я … Тогда, поскольку я буду защищать себя от дурных мнений, я буду окружен духом почтительности и мягкости к другим.