Сердце в ладонях. Киносценарий

ТИТР: 1980 год. Анапа, городская больница

Отделение экстренной хирургии. По ступенькам поднимается БОЛЬНОЙ 1, мужчина (55). Его почти держит на себе жена. Они заходят, идут в приёмный покой. За стойкой – никого.

Жена Больного 1. Помогите! Помогите кто-нибудь!

Тишина.

Ординаторская. Светлана Николаевна РОММ, интерн (25), красит ногти. Заходит медсестра Татьяна КОЛОСКОВА (20).

Татьяна. Светлана Николаевна, там в приёмном срочный поступил.

Светлана. Что?

Татьяна. Похоже сердце.

Светлана (вздыхает). Сейчас. Лак высохнет и иду.

ТИТР: 1980 год, Анапа, городская больница

Блок. Рогозин стоит со скальпелем. Порфиров ему ассистирует.

Порфиров. Иван Петрович, но я ведь никогда не делал операций на открытом сердце.

Рогозин. Когда-то нужно начинать, Владимир. Я тоже – не кардиохирург, но выбора у нас нет.

ТИТР: Наши дни. Краснодар. Краевая Администрация

Порфиров стремительно входит в здание. Подходит к посту с вертушкой. Там два полицейских, старший сержант и младший сержант. Старший узнаёт врача, приветствует его.

Старший сержант. Здравствуйте, Владимир Алексеевич. Вы к Губернатору?

Порфиров. Здравствуйте, ребята. Да.

Младший сержант. А у вас назначено?

Старший сержант. Назначено. Будет тебе кардиохирург просто так тратить своё время, если у него не назначено. Проходите!

Порфиров поднимается по лестнице, входит в приёмную губернатора.

Порфиров. Здравствуйте, Лидия Михайловна, Губернатор на месте?

Секретарь губернатора Краснодарского Края. Здравствуйте, Владимир Алексеевич. Да. Но он занят.

Порфиров. Я и не сомневался. Доложите, пожалуйста. У меня срочное дело.

Секретарь губернатора Краснодарского Края. Я не могу мешать господину губернатору. Давайте я вам назначу встречу?

Порфиров. Пока я дождусь этой встречи у меня ещё человек десять умрёт на руках.

Открывается дверь кабинета, выходит губернатор Краснодарского Края.

Губернатор. Что стряслось, дорогой Владимир Алексеевич? Кто это у вас умрёт на руках?

Порфиров. Мне не до смеха, Иван Иванович. Мне срочно нужен вертолёт. Клинике нужен вертолёт. А ещё лучше – два. И площадку для них построить.

Губернатор. А мне нужно свести концы с концами бюджета. Вы же знаете, что Олимпиада всё сожрала.

Порфиров. Я прошу вертолёт не для того, чтобы на рыбалку летать. Вы меня знаете. Мне людей спасать нечем. Вчера больной сканчался по дороге из Геленджика потому, что скорая застряла в пробке. Как прикажете быть?

Губернатор. Думать будем. Но пока ничего не обещаю. Я и так помогаю вашему Центру как могу.

Порфиров. Спасибо, я знаю. Не все такие понятливые.

Флэшбэк

ТИТР:1980 год. Анапа. Здание Горсовета

Порфиров, поникший, выходит из здания Горсовета. Навстречу ему медленно идёт медсестра Татьяна, смотрит вопрошающе. Порфиров отрицательно мотает головой.

Порфиров. Даже принять не захотели. Вот так-то, Таня. Словно на другой планете люди живут. Не видят и не хотят видеть, как в больницах мы работатем задарма, без инструментов, без аппаратов и при недостатке персонала. А случись завтра что-то с их родными, кричать станут, что не помогли им. А как тут помочь, если люди к просьбам врачей глухие? Я же не для личного автомобиля деньги прошу (указывает на несколько машин марки «Волга», стоящих у здания Горсовета).

Татьяна. Власть глаза застит, Володя. Но ты не переживай. Не всегда ведь так будет. Наступит и на нашей улице праздник.

Вдвоём молодые люди удаляются от Горсовета.

ТИТР: 1980 год. Анапа, городская больница, через несколько дней

Интерн Светлана Ромм в приёмном отделении подходит к Порфирову, который делает кардиограмму БОЛЬНОМУ 2. Она наблюдает за коллегой, вздыхает.

Порфиров. Света, ты поработать не хочешь? Что стоишь над душой?

Светлана (ноет, не обращая внимания на больного 2). Как тут можно работать – такая бедность, воняет, больные эти.

Порфиров. А зачем ты тогда в медицину шла? Надо было продавщицей в парфюмерный. Там всегда хорошо пахнет.

Больной 2 усмехается

Светлана. Ну, во-первых, у меня в семье все врачи.

Порфиров. Понятно. А во-вторых?

Светлана. А во-вторых, мне нравятся такие вот настоящие русские богатыри, как ты.

Порфиров. Разочарую тебя – городские дамы не в моём вкусе.

Светлана. Ах, ну да, у тебя же роман с этой финтифлюшкой Таней Колосковой. Нашёл, тоже мне, на кого ставки ставить – медсестричка провинциальной больницы.

Порфиров. Прекрати сплетничать. Татьяна – прекрасная медсестра и хороший товарищ.

Светлана (поёт). Товарищ, товарищ, в труде и бою, храни беззаветно, Отчизну свою…

Порфиров. Это точно: в труде и в бою. А вот с тобой бы я в разведку не пошёл.

Светлана. Хм. Зачем мне свою жизнь в твоей разведке губить? Передовая – это участь полевых санитарок.

Порфиров. А ты у нас – свадебный генерал?

Светлана. А я у вас без пяти минут врач кардиолог. И жду-не дождусь, когда эта проклятая интернатура закончится, чтобы вернуться в Краснодар и вспомнить, что я женщина: слабая, нежная и красивая.

Порфиров. Красота без мозгов – наказание. Иди хотя бы карточки заполни. Кроме ручки я бы тебе ничего другого не доверил. Даже Таня лучше тебя разбирается как лечить больных.

ТИТР: 1985 г. Краснодар. Медицинский институт, кафедра сердечно-сосудистых заболеваний

Кабинет с табличкой: «Профессор Краснов Виктор Тимофеевич».

В кабинете. КРАСНОВ, заведующий кафедрой (50), читает характеристику Порфирова.

Краснов. Это хорошо, что вы пять лет на перефирии работали. Это просто здорово. Значит ручками и глазами сердечки пощупали. Там врачи —не то что в городе: аппараты, анализы… а обычный инфаркт по симптоматике не распознают. Такие вот диагносты.

Порфиров. Нам таких из города присылали. Понасмотрелся я на них. Знаю.

Краснов. Вы, Владимир Алексеевич, не обессудьте, но пока, кроме как в Краевой туберкулёзный диспансер, никуда вас направить не могу.

Порфиров. Я же торакальный хирург, Виктор Тимофеевич, а не фтизиатр. При чём тут тубдиспансер? Я мало что понимаю в терапевтическом лечении.

Краснов. Вот заодно и подучитесь. Пригодится. И потом, не всё так примитивно, как вам кажется, юноша. Тубдиспансер – единственная сеть в Крае, созданная при советской власти, как бы мы её не ругали, которая позволяет нам систематизировать больных с лёгочными заболеваниями. Там есть данные и непосредственно по инфицированным туберкулёзом, и по больным раком лёгких, попавших под наблюдение по ошибке. Имея данные, возможно системно анализировать заболевание и лечение больных. Направлять раковых больных на дифференцированную диагностику и плановое операционное лечение. Это уже большое дело.

Порфиров. А с сердечниками как?

Краснов. Хуже. Намного хуже. Про педиатрию вообще молчу – полный завал. Общей картотеки по больным нет. У городских больниц нет никакой связи с районными. Поликлиники с профилактикой заболевания вообще не справляются. Нет абсолютно никаких эпидемиологических данных миграционного населения, а приток беженцев с Кавказа и из республик Средней Азии растет; сами ведь знаете, что творится в стране. Отслеживать сердечно-сосудистые заболевания и контролировать оказание помощи по Краю – практически невозможно. Про профилактику и предварительную диагностику тоже похвастать нечем. Работаем с Константином Соколовым точечными методами на базе 2 горбольницы. Чаще тогда, когда уже безнадёжные случаи. Если у вас будет желание и силы, могу привлекать вас к операциям. Костя тоже характеризовал вас с лучшей стороны. Так как: согласитесь?

Порфиров. Даже не сомневайтесь, Виктор Тимофеевич. Отныне я – ваш человек.

Краснов. Добро. Работать всегда легче, когда рядом проверенная команда. А пока возглавляйте тубдиспансер. Там, после ухода предыдущего главврача, – хаос, текучка кадров, госдотации снизились. И ещё: с вашим ростом вам нужно хорошо питаться. Запомните на всю жизнь: врач не должен забывать вовремя принимать пищу. Здоровье нам нужно не менее, чем больному. Если не более. Про общежитие не волнуйтесь, я договорюсь, вам пока выделят комнату. Ну, а потом сами что-то себе снимете. С деньгами у вас, наверное, пока не очень.

Порфиров (показывая на одежду). Да вот потратился на пальто и ботинки. Мама попросила. Говорит: «Город, город».

Краснов. Не понял, а что город?

Порфиров. В Анапе у меня кроме старой куртки ничего не было. И разношенные кроссовки. Здесь ведь так не ходят. Вон у вас в коридоре какие барышни!

Краснов. Барышни – это да! (манит его пальцем, когда Владимир подходит, говорит на ухо). Но скажу вам по секрету, Владимир Алексеевич, я сам обажаю старую куртку и разношенные кроссовки. Однако, мама ваша права: пальто и ботинки – это по-городскому. Но я очень надеюсь, что кроме одежды вы ничего в себе не поменяете.