Глазами Тьмы: цикл «Слепой детектив и гадалка»

КАМЕНЬ С ТУМАННЫХ ОСТРОВОВ

Ясновидящая из Селдема

Я ушла из последней ночлежки у Доковой улицы ровно в полдень, когда осенний дождь превратил мостовые Гленморана в зеркала и развел такую грязь, что мои ботинки увязали в ней, когда я брела прочь, согнувшись под тяжестью чемодана с вещами.

Мой «салон» на Миррор-стрит закрыли, заколотив окна и дверь досками с клеймом муниципального суда, клиенты разбежались, а хозяйка дома мадам Леруа, что когда-то сама учила меня читать по рунам и картам, теперь при моем появлении бледнела и, невзирая на протесты, в конце концов, выставила на улицу.

— Убирайся скорее, дитя мое, — шептала она, запихивая мне в руки мой же собственный чемодан. — Забирай свое барахло и уноси ноги. Полиция уже наведывалась сюда. Если ты не исчезнешь из Нижнего города, тебя арестуют за «шарлатанство», а возможно обвинят в убийстве.

Репутация «ясновидящей из Селдема» — та, что кормила меня три года, — обратилась в прах, стоило одному из клиентов сгореть прямо во время сеанса.

Столичные газеты наутро вышли с кричащими заголовками: "ВЕДЬМА С МИРРОР-СТРИТ ОТПРАВЛЯЕТ КЛИЕНТОВ НА ТОТ СВЕТ". Что самое смешное? Они не соврали. Капитан Мелоун действительно вспыхнул как факел, сидя напротив меня, пока я раскладывала карты. Но никто не мог сказать по какой причине, я в том числе. Впервые за свою карьеру мошенницы я не понимала, что произошло. А может понимала, но боялась себе в этом признаться.

А теперь сержант Райдер, все это время бравший с меня мзду за «взгляды в другую сторону», вдруг озаботился природой моих способностей. Как будто не знал, что вся моя магия – это острый слух, цепкая память, умение замечать то, на что другие не обратят внимания и отряд уличных сорванцов, добывавших мне нужные сведения. Чтобы прикрыть свой толстый зад он натравил на меня не только сборщиков долгов, но и Теневой трибунал, обвинив в нелицензированном применении магии.

В Селдеме редко платят налоги... и еще реже говорят правду. Но и в его запутанных переулках не скрыться от всевидящего ока мраколовов. Если Теневой трибунал тебя заприметил – жди беды. И я ждала. Поэтому уже несколько дней скиталась по самым отвратительным помойкам нашего квартала, рассчитывая сбить ищеек со следа.

А потом ноги сами привели меня туда, куда в Гленморане приходят все отчаявшиеся.

Я закуталась в промокшую шаль, стоя на ступенях заброшенной Часовни Трех отречений. По легенде, здесь по неизвестным причинам трижды произнес слова отречения местный священник – он отрекся от Бога, бессмертия души и человеческого облика. Затем в часовне случился пожар. Погибли люди. Много людей. Говорят, их тени до сих пор видны на стенах.

Часовня находилась на отшибе, в той части Селдема, куда даже крысы забегали редко. Старая, мрачная, зловещая. Сложенная из серого камня, носившего на себе следы копоти и времени. Большие окна были похожи на глазницы уродливого черепа. Крыша покосилась, но каким-то чудом держалась. А может и не чудом вовсе.

Птицы под ней не селились. Ни разу. Ни ворона, ни голубь, ни мелкая воробьиная стая — никто. Будто чуяли: там, под старыми стропилами, гнездилось нечто такое, от чего лучше держаться подальше.

Часовню давно опечатали и магические печати с тех пор остаются нетронутыми, но в Селдеме до сих пор живо поверье – трижды отрекшийся войдет беспрепятственно.

Обитатели Селдема не разрушают ее, но и не заходят внутрь. Боятся. Оставляют снаружи дары – свечи и монеты. Даже самый отъявленный негодяй не решается украсть последние. На стене надпись: «Кто здесь молится – молится Тьме». А у Тьмы красть чревато.

Часовня – прибежище для тех, кому некуда податься, тех, кому нечего терять, тех, кто утратил надежду и готов шагнуть в бездну, чтобы вероятно никогда не вернуться.

Дошла ли я до пределов отчаяния? Не знаю. Но идти мне точно больше некуда. Во всем мире не существовало человека, которого я могла назвать своим другом, а сбережений у меня не осталось – скрываться от мраколовов – удовольствие дорогое.

Я стояла перед массивной дверью, и пальцы сами собой сжимали склянку с солью в кармане – старый, глупый обычай, но какая-никакая защита от того, что возможно скрывается внутри часовни.

Дождь стекал мне за воротник, но я не торопилась войти. Я смотрела на это место и чувствовала, как холод пробирается под кожу. Не от ветра — от самого здания. Оно будто высасывало тепло, высасывало жизнь. Хотелось развернуться и уйти, бежать без оглядки. Но ноги не слушались.

Мой взгляд скользил по проржавевшим монетам. По стенам, на которых на разных языках была выцарапана надпись:

«Отринь, Отринь, Отринь».

Все почерком одного человека. Того самого священника, Первого отрекшегося.

Мне чудилось, что тьма шевелится сама по себе, выглядывает в окна, изучает меня, раздумывает – впустить или нет.

Считается, что часовня – живая, она сама выбирает, кто войдет. Рискнувшие побывать внутри меняются навсегда. Если выходят обратно. Я слышала о тех, кто вошел. Но не о тех, кто вернулся. Но они несомненно были. Иначе... Ну кто-то же об этом рассказал.

А может это просто сплетни? Городская легенда... Не более того. Есть лишь один способ выяснить.

Я судорожно вздохнула. Сердце колотилось громко, но я всеравно услышала, как что-то в глубине часовни вздохнуло в ответ. Тихо. Разочаровано.

Ветер? Бродяга? Какое-нибудь животное, случайно забравшееся внутрь?

Интуиция подсказывала иное. За дверью – опасность.

Нет уж, не настолько я отчаялась, чтобы прибегнуть к черной магии. Да и есть ли тут магия? Всего лишь заброшенное строение, которому приписали дурную славу. Похоже, я впустую трачу время. Но если всё так, почему я боюсь? Нужно пересилить страх и сделать шаг.

Едва я подумала об этом, как дождь вдруг перестал литься мне за воротник. Надо мной раскрылся чёрный зонт с резной костяной ручкой.

— Мисс Монро? — спросил мужской голос. — Ох, заставили вы меня за вами побегать. Я ищу вас по всему Гленморану уже несколько дней. Простите за назойливость, но, мне кажется, что у вас неприятности, а я могу помочь.

Я обернулась. Передо мной стоял седовласый пожилой господин в пенсне с дымчатыми стеклами и с саквояжем в руке. Его трость с набалдашником в виде совы нетерпеливо постукивала по полу с идеальным ритмом.

Тонкие пальцы нервно перебирали рукоять трости — я отметила идеально чистые ногти, но на суставах застыли жёлтые пятна. Руки были изящные, без морщин, которыми изобиловало лицо.

Алхимик. Или врач.

Я внимательно всмотрелась в его физиономию, обрамленную густой темной бородой с проседью. Нет, в число моих клиентов он точно не входил. У меня хорошая память на лица.

— Кто вы?

— Доктор Джеймс Клиффорд. Дело в том, что мой... хм... коллега ищет ассистента для... необычных расследований... Ваша персона его заинтересовала.

— Коллега?

— Мистер Иезекииль Лейн. Возможно, слышали?

Я усмехнулась. «Слепой детектив» из бульварных листков? Кто в Гленморане не слышал об этом загадочном человеке. В нашем квартале он нажил немало врагов из-за своих расследований. И мне точно следовало держаться от него подальше, если хочу дожить до седых волос.

Я уже собралась показать своему собеседнику старый трюк с горящей солью и перцем, чтобы исчезнуть, когда он произнес фразу, заставившую меня замереть на месте.

— Если вы согласитесь работать на Лейна, Теневой трибунал забудет о вашем существовании. Все пошлины и штрафы налоговой также будут уплачены. Вы сможете начать жизнь с чистого листа.

И я не сбежала. Решила выслушать предложение. Если бы я знала, чем все обернется... Уж лучше бы сразу вошла в проклятую часовню...

Когда я уходила с доктором, тьма усмехалась мне вслед. Знала, что я еще вернусь.

— Лейн ищет человека с... необычными навыками, — сказал Клиффорд, придвигая стакан с горячим вином в мою сторону.

Я слишком продрогла и не стала корчить из себя оскорбленную добродетель.

Мы сидели в «Лисьей норе», где потолки были так низки, что копоть ламп оседала на воротниках местных пьянчужек.

— Какими именно? — я провела ногтями по деревянной поверхности стола, отмечая, как он напрягся при скрежещущем звуке.

Слишком чувствительный для простого доктора.

— Умением видеть то, чего не замечают другие.

— Вы предлагаете мне стать поводырём для слепого? Это не по мне.

Клиффорд понимающе улыбнулся:

— Иезекиилю не нужны поводыри и няньки. Ему нужен кто-то, кто сможет разглядеть ложь в дрожании рук и прочитать историю преступления в пятнах на одежде.

— Зачем Лейну шарлатанка?

— Вы будете его глазами. А он научит вас видеть то, что скрыто. Кто как не вы – ясновидящая из Селдема больше всех подходит на роль помощника слепого детектива. Из вас получится хорошая команда. Соглашайтесь, Корделия. Это лучше чем ... потерять душу.

Да уж. Этот человек понимал всю безнадёжность моего бедственного положения, вынудившую меня пойти к часовне.

— Поверьте, мисс Монро, — произнес он, будто прочитав мои мысли. — Это путь в никуда... Вам туда не нужно. Сходите на встречу с Лейном. В конце концов, что вы теряете? Не устроят условия - уйдете.

Я кивнула, соглашаясь.

Мы вышли из трактира, и мой спутник подозвал кэб. Двигался он уверенно, и я подавила возникшие подозрения. Слепой детектив, как мне было известно, относительно молод, а доктор с виду разменял уже не один десяток лет. Кроме того, шаг его был тверд, реакции соответствовали нормальным реакциям зрячего человека. Нет, положительно, я стала слишком мнительна в последнее время, если решила, что передо мной Иезекииль Лейн собственной персоной.

Дом Иезекииля Лейна

Старый особняк на углу Шиверлейн-стрит и переулка Забытых имен напоминал выцветший гравюрный оттиск – слишком высокий, слишком узкий, с фасадом, который давно утратил цвет оригинальной краски.

Доктор Клиффорд высадил меня перед резными воротами цвета запекшейся крови и укатил в туман, буквально в двух словах объяснив, что меня ждет.

Я вышла из кэба и в задумчивости застыла перед ступеньками, ведущими меня…

Куда? К новой жизни?

Тогда-то я впервые увидела мистера Персиваля и поняла, что попала в очень странное место.

От любезного доктора я уже знала, что слуга мистера Лейна был под стать хозяину – таким же необычным.

Это был маленький тщедушный человечек, одетый в выцветший бархатный сюртук. Он внезапно возник на пороге, держа в руке... пустоту. Буквально. Его пальцы сжимали невидимый предмет, а когда я, поднявшись по ступеням, невольно подалась вперед, чтобы рассмотреть — в ладони вспыхнул синий огонёк.

— Осторожнее, мисс Монро. Этот дом не любит, когда в него вглядываются слишком пристально.

Персиваль щёлкнул пальцами, и огонёк превратился в ключ из потемневшего от времени серебра. На зубцах я разглядела крохотные руны.

— Правила в нашем скромном жилище просты: не кормите тени, живущие в подвале, и вообще не спускайтесь туда после полуночи, не задавайте зеркалам вопросов о будущем, и ради всех забытых богов — смотрите себе под ноги – не хватало еще, чтобы вы случайно раздавили нашего славного Альберта. Можете выбрать себе любую комнату кроме третьей слева. Ключ подойдет ко всем, а после выбора станет только вашим. О своих вкусовых пристрастиях расскажете потом. Я повар в пятом поколении и фокусник в десятом – смогу удовлетворить самый взыскательный вкус.

Позже мне открылась любопытная деталь: мой собеседник когда-то заставлял зал замирать, выступая в составе шоу «Тринадцать сестёр Бэйли». Его фирменный номер – появление белого кролика Альберта. Пушистый партнёр, вопреки всем законам природы, до сих пор был жив. Хотя с их последнего выступления прошло уже свыше двадцати лет. Не спрашивайте как – магия, не иначе. Впрочем, в мире, где без всяких причин самовозгораются люди, вечный кролик – сущая мелочь.

— С чего вы решили, что я здесь останусь? — удивилась я.

— Останетесь... На какое-то время. Как и другие...

Персиваль загадочно усмехнулся.

— Другие?

— Ну, место помощника слепого детектива слишком часто становится вакантным, сами понимаете. Вы – шестая за пять лет. Один из помощников предал, другая погибла, третий исчез, еще один сошел с ума, а последний и вовсе сбежал через месяц... Надеюсь, вы продержитесь дольше.

«Продержусь дольше? Как бы ни так! Как только Теневой трибунал объявит меня невиновной – я тут же смотаюсь. Какой из меня, спрашивается, помощник частного детектива? Да еще слепого? Ведь я – живое воплощение всего, против чего борется этот сыщик. Он всю жизнь, таких как я за решетку отправлял. Поистине, судьба обладает извращённым чувством юмора».

Эти мысли не отпускали меня, пока я следовала за Персивалем по причудливому дому. То был настоящий музей криминалистики: стеклянные шкафы с заспиртованными органами (какая мерзость), коллекция ядов в хрустальных витринах, бесчисленные коробки с номерами дел. Двери сами открывались перед нами, медные «говорящие трубы» (точно такие же, как у нас с мадам Леруа – для создания голосов умерших) что-то шептали в полутьме приглушенными голосами. Пустые зеркальные рамы без блестящих поверхностей заполнял сизый дым.

Я из любопытства заглянула в одно из них, и оно внезапно затянувшись зеркальной гладью, как пруд льдом показало мое отражение – молодую барышню двадцати двух лет (ну ладно, двадцати пяти) с темно-русыми волосами, собранными в небрежный узел, от которого как всегда отбиваются несколько прядей.

Я всегда считала, что широкие скулы и резко очерченный подбородок делают мое лицо скорее интересным, чем классически красивым – таким, которое запоминается. Серо-зеленые глаза меняли оттенок при свете ламп: то холодные, как море перед штормом, то мутные, как старое стекло.

Я придирчиво оглядела потертый бархатный жакет с выцветшими золотыми узорами, длинную юбку с карманами (для незаметного жульничества) и кольца на пальцах – якобы «магические», на деле же украденные у доверчивых клиентов.

Лишь на миг я отвела взор от отражения, а когда вновь посмотрела, зеркало уже показывало не меня. Там стояла другая Корделия – королева теней в черных бархатных одеждах, с бледным, как луна, лицом и глазами, полными древней мудрости и нечеловеческой тоски.

— Не задавайте зеркалам вопросов…. Предупреждал ведь…

Рассерженный Персиваль погрозил мне пальцем.

— Но я ничего не говорила…

Он только хмыкнул и с важным видом проследовал вглубь дома.

Мы миновали гостиную, где часы со знаками Зодиака вместо цифр мерно отсчитывали время, а в камине кроме поленьев – полыхали старые следственные дела.

Кабинет Лейна тоже представлял собой любопытное зрелище: стол, утопающий в увеличительных стеклах и микроскопах (слепому-то они зачем?), анатомические атласы с пометками, пустые склянки. На стене – карта Гленморана, израненная булавками и опутанная алыми нитями, будто паутина. И этот пронзительный запах – горьковатая смесь из камфары, выцветшего пергамента и пыли – висел в воздухе как назойливый призрак.

В этой странной комнате с зашторенными окнами, освещенной одной-единственной лампой, за столом сидел темноволосый человек лет тридцати-тридцати пяти. Он даже не повернулся, когда я вошла. Еще бы, чаепитие – дело святое.

— Присаживайтесь, мисс Монро. Должен сказать, ваше резюме впечатляет, — донесся до меня тихий, ровный голос

— У меня не было резюме.

— Вот именно. — Он налил чай, ни разу не промахнувшись мимо чашки. — Три года вы дурачили гленморанских богачей, выдавая холодное чтение за спиритизм, проницательность и наблюдательность за ясновидение. Медиум, предсказательница, гадалка…. В каких личинах вы только не представали. Проводили сеансы для богатых вдовушек и ритуалы для старых дев, вешали лапшу на уши джентльменам. При этом ни разу не попались. Значит, вы либо гений, либо...

— Профессиональная мошенница, — парировала я. — А может мне действительно что-то является. Кто знает.

Я не стала садиться, а приблизилась к карте, протянула руку, чтобы коснуться красной нити…

— Не трогайте, — раздался голос из кресла. — Это места, где находили тела.

Иезекииль Лейн наконец соизволил повернуться ко мне лицом.

Первое, что бросилось в глаза — очки. Странные, жутковатые. Непроницаемые стекла, казалось, не просто прятали его взор, а впитывали в себя свет, оставляя вместо глаз две черные бездонные дыры. Но первое впечатление было обманчивым, стекла были не просто темными — в их глубине, если присмотреться, мерцали едва уловимые искры, словно там, за ними, отражался не наш мир, а какой-то иной, полный приглушенного, призрачного сияния. Черные волосы падали на лоб Лейна прямыми жесткими прядями, подчеркивая резкую линию прямого носа и плотно сжатые губы. Он сидел неподвижно, и показалось, что за этими глухими стеклами его взгляд ощупывает меня, но не снаружи, а изнутри. Он не мог меня видеть, но когда я сделала шаг вперед, он повернул голову точно в мою сторону.

Его тонкие, сильные пальцы перебирали странный прибор — нечто среднее между компасом и карманными часами.

Он был одет в темно-серый сюртук с высоким воротником, под которым угадывался жилет в тонкую полоску. Рядом с креслом трость – с серебряным набалдашником, не такая как у доктора Клиффорда. Эта была больше похожа на оружие.

Я водила знакомство с мастером, который делал такие штуки на заказ, и знала, что внутри трости скрывался клинок из прочной стали.

Некоторое время я пристально смотрела на руку слепого детектива, затем произнесла:

— В роли Джеймса Клиффорда вы мне понравились больше! Милый старикан! И щедрый! Проставил мне самое дорогое пойло в «Лисьей норе». Но к чему был этот маскарад?

По тонким губам Лейна скользнула усмешка:

— Я знал, что вы догадаетесь. Меня выдали руки, не так ли? Простите, что явился в таком виде, но в Селдеме я, как вы знаете, нежеланная персона. А добряк Клиффорд там частый гость, пользующий тамошних жителей.

— Вот как. Вы лечите бедняков Порченого квартала? Играете в благодетеля?

Я нахмурилась. Мне не нравился этот тип. Не нравился этот дом. Не нравилась ситуация в которой я оказалась.

— Отнюдь. Милосердие — не мой конёк. Я просто практикую редкие методики там, где обычные врачи пасуют.

— То есть для вас люди — подопытные?

— Без помощи они всё равно умрут. А вы много видели врачей, рвущихся в ваш чумной квартал? Доктор Клиффорд – единственное, что у них есть. Я не альтруист, мисс Монро, но и не монстр.

У меня вдруг похолодели руки:

— Я не хотела вас обидеть…

— Знаю. — Он встал и подошёл так близко, что я ощутила запах лаванды. — Мы с вами похожи. Хотя вы этого пока не осознаете. Вы тоже не святая, но и не чудовище, которое пойдет по трупам ради своих целей.

— Как сказать…

На меня вдруг пахнуло паленой плотью, в ушах зазвенел жуткий крик…

— В ходе моего сеанса погиб человек. Говорят, я его убила. Магией…

Он отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что это сделали вы. Но вы ведь гадали Мелоуну? Не так ли? И карта, которую вы вытянули...

— ...была «Смерть», — ответила я, чувствуя, как по телу бегут мурашки. — А потом он вспыхнул. Мгновенно превратился в огненный столб. Как будто костлявая уже шла за ним по пятам и просто ждала удобного случая.

— Может и так. Гибель капитана Мелоуна подозрительна и мы, несомненно, расследуем ее. Теневой трибунал отстанет от вас в ближайшее время. И все-таки следует обелить ваше имя. Работа у меня сопряжена с опасностью – я должен вас предупредить, — Лейн протянул руку, и после паузы я пожала её. — И хотя я не слишком терпим к обману, уверен, что мы с вами поладим.

Я вздохнула. В Гленморане выбор между тюрьмой и работой у странного детектива не был выбором вовсе.

— Когда начинаем?

— Мы уже начали. С того момента как вы вошли в этот дом.

Я внимательно посмотрела на Лейна. «Взгляд» этих уродливых стекол ощущался кожей. Оправа у них была тонкая, серебристая, с каким-то узором на дужках, уходящим под волосы, от чего казалось, что очки часть его, буквально приросшая к лицу.

— Как вам удаётся справляться с ролью доктора Клиффорда? Неужели никто в Селдеме не узнал в вас слепого детектива?

— Врачу не обязательно видеть. Достаточно слышать, как меняется пульс, когда пациент лжёт. Чувствовать запах болезни — гнильцы в лёгких или страха в поту. Каждая хворь имеет свой запах. — Он наклонился вперёд, и я невольно отпрянула. — Я различаю яды. Улавливаю малейшие изменения дыхания и сердцебиения. А ещё... я запоминаю точные расстояния, расположение предметов и прикосновения. Тридцать семь шагов от нашего дома до лавки аптекаря. Пятьдесят три книги на четвертой полке шкафа в моем кабинете — по перекосу страниц знаю, какие трогали. Мир оставляет отпечатки, мисс Монро. К тому же я вижу ауру любого живого существа или предмета. Отмечу, что это лишь малая доля моих способностей.

— Скромность, как я погляжу, не ваша черта! — хмыкнула я

Он улыбнулся.

— Прежде чем делать выводы, стоит узнать меня получше! Вселяйтесь в наш дом, мисс Монро. Пару недель я дам вам на то, чтобы освоиться и отдохнуть после ваших скитаний. А затем приступим к работе.

Поздний гость

Если бы мне год назад сказали, что я буду жить в старом особняке на Шиверлейн-стрит, деля крышу со слепым детективом, который видит больше зрячих, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. И, возможно, обчистила бы его карманы на прощание (это я тоже умею) — просто из принципа.

Но вот я здесь и нахожу свое времяпрепровождение увлекательным.

Особняк Лейна остается мрачным даже в солнечные дни. Высокие окна с витражами, отбрасывающие на пол кровавые блики, скрипучие половицы, которые помнят шаги давно умерших хозяев, вечный запах старой бумаги, воска и прочих странных ароматов вроде полыни, потайные двери, ведущие неизвестно куда — исследовать этот дом можно всю жизнь, но вряд ли удастся раскрыть все его секреты.

Сам Иезекииль утверждал, что особняк «дышит историей». Я же считала, что он весь в пыли и жутко захламлен. Хотя многие вещицы были весьма занимательны, и я испытывала какой-то детский восторг, периодически копаясь в этом барахле.

Лейн пока не получил ни одного дела, которое позволило бы ему по-настоящему проявить свои знаменитые способности. Лишь пару раз к нему обращались полицейские – скрипя зубами от досады, но вынужденно признающие его авторитет. Да еще была история с пропавшей болонкой вдовствующей графини Мерибор – милым созданием с шелковистой шерсткой, которую Лейн нашел в садовом лабиринте, привязанной к скамье в беседке из роз.

Нужно признать, что даже в таком незначительном деле проявилась его необыкновенная проницательность. Разыскивая животное, он заставил меня подробно описать все, что я вижу, вплоть до состояния кожи на руках прислуги. А когда я сообщила, что у одной из горничных заметила небольшие ранки, дело можно было считать закрытым. Как оказалось, необходимость ухаживать за собачонкой раздражала служанку и та решила избавиться от животного. Для начала спрятала Кудряшку в саду, откуда планировала передать своему дружку, чтобы тот сбыл с рук ненавистную ей собаку. Но слепой детектив помешал ее планам.

Полицейские тоже, хоть и обращались к детективу неохотно, каждый раз уходили, не скрывая уважения к его способностям, что не мешало им называть Лейна за его спиной «слепым чудаком».