Другая война. Закон мести

© Сергей Подгорных, 2026

ISBN 978-5-0070-2134-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Солнце выглянуло из-за гор, вытянув длинные и острые, как кинжалы, тени. Календарное лето закончилось, и осень начинала понемногу вступать в свои права. По утрам было уже прохладно, хотя днём камни по-прежнему накалялись и воздух основательно прогревался.

Над ущельем пронёсся вертолётный гул. Ми-8 на небольшой высоте стремительно, словно коршун в поисках добычи, скользил вдоль каменных стен. Внезапно вертолёт начал снижаться, быстро приближаясь к земле. Горы встали исполинами слева и справа от него. Считанные секунды, и верхушки деревьев заколыхались на расстоянии вытянутой руки от бортов боевой машины. Вой вертолётных турбин прокатился над лесным морем и, постепенно затихая, сполз вниз по ущелью.

Ми-8 сделал круг над заданным квадратом и, на миг зависнув, плавно опустился в прогалину леса. Ветер, поднятый от бешеного вращения лопастей, неистово закачал близстоящие деревца, срывая с них рано пожелтевшие листья, и из брюха боевой машины высыпал десант.

Первым выпрыгнул из бортового люка на придавленную ветром траву старшина Окулов. Вскинув автомат, он окинул взглядом окрестности. Сделав знак рукой — всё в порядке, — он быстро ушёл в сторону, прикрывая остальную группу. Десантирование прошло чётко, как на учениях, без сбоев и ненужной суеты. Пятнадцать десантников по очереди выпрыгнули из люков и рассыпались по поляне. Пригибаясь от ветра, они, готовые в любой момент начать бой, побежали под защиту зелёнки. Последним покинул вертолёт командир разведгруппы — старший лейтенант Попцов. Офицер подал условный знак пилотам, и вертушка стала плавно подниматься. Повиснув над лесом, едва не задевая верхушки деревьев, боевая машина завалилась на бок и, выбрасывая тепловые ловушки, затихающим гулом ушла из ущелья.

Спустя полчаса отряд, соблюдая меры предосторожности, спускался по склону по едва виднеющейся между деревьями узкой тропинке. Разведгруппа растянулась причудливой змеёй. Старлей — командир группы — замыкал колонну, на ходу сверяясь с полевой картой. Старшина Окулов с радистом Сёмкой Елькиным шли в центре цепочки. Впереди, в голове отряда, двигались двое — Иван Добров и его закадычный друг Лёха Лекомцев.

Иван и Лёха — давнишние друзья, понимают друг друга с полуслова. Ивана за его фамилию сослуживцы прозвали Добрыня. А может, и не в ней всё дело, или не только в ней. Всем своим видом, высоким ростом, развитой мускулатурой Иван походил на своего названного тёзку — былинного богатыря. Да и характер у Доброва был под стать его фамилии — без необходимости парень мухи не обидит. Но только без необходимости. Когда же того диктует боевая обстановка, Добрыня превращается из добродушного парня в беспощадного бойца.

Лёха Лекомцев — его лучший друг и полная противоположность Доброву. И если Иван — это Добрыня Никитич, то тогда его друг — это Лёша Попович. Весёлый, способный развеселить любую компанию, любимец девушек, спортсмен-каратист — вот краткая характеристика Лекомцева. Конечно, это описание относится лишь к мирным будням. На войне Лёха, как и все его сослуживцы-десантники, — в первую очередь солдат.

Друзья первыми заметили внезапно появившееся открытое пространство, разрезанное извилистой, быстрой, как лань, горной речкой. Сотня метров камней под открытым небом хорошо просматривались как с этого, так и с противоположного берега. Оба десантника — стреляные воробьи, в Чечне по контракту, — их не надо было учить, как действовать в подобных ситуациях. Иван, как штатный снайпер отряда, умело укрылся в прибрежной листве. Закинув за спину автомат, он приник к снайперской винтовке СВД и через оптический прицел стал внимательно разглядывать противоположный берег. Лёха — разведчик у разведчиков, и его задача — первым проверять опасные участки. Чем он и собрался заняться.

— Прикрой, Добрыня, — бросил он другу и зигзагами, слегка пригнувшись, побежал к большому валуну, воткнутому рукой неведомого великана у самой границы воды.

Меры предосторожности не лишние, учитывая, что в полк незадолго перед заданием поступили сведения от армейской разведки о замеченных в районе десантирования передвижениях бандформирований боевиков — «волков свободной Ичкерии».

— Действительно волки, — подумал Иван, не переставая наблюдать через оптику за противоположным берегом, — сколько духа ни корми…

На той стороне подозрительно тихо; лист зря не шелохнётся. Иван перевёл точку наблюдения на друга Лёху. Тот в этот момент выглянул из-за валуна. К Лекомцеву зигзагами подбежали ещё трое десантников. Ивану хорошо их видно — это рядовые Карпов, Шанцев и сержант Пересторов. Лёха, дождавшись подмоги, начал форсировать водную преграду, а валун, ощетинившись автоматами подбежавших десантников, стал ловить малейший намёк на опасность со стороны неизвестного, а потому в потенциале враждебного берега.

Впрочем, всё проходило относительно благополучно. АКМС и увеличенный боекомплект никак не предполагали лёгкости передвижения, но Лёха, ловко прыгая по торчащим из воды, словно зубы, камням, лишь раз поскользнувшись, практически не измочившись в ледяной воде, без заминок достиг противоположного берега. Подбежав к границе зелёнки, он осмотрелся. Потом сделал знак: за мной.

Карпов, дождавшись, когда Лёха исчезнет среди деревьев, также форсировал водную преграду. Передвигаясь по мокрым скользким камням, десантник в несколько прыжков оказался на другом берегу, сразу исчезнув в зарослях. Через минуту на противоположный берег перебрались также Шанцев и высокий, под два метра, увалень Пересторов.

Иван облегчённо перевёл дух; водная преграда благополучно преодолена. Он опустил винтовку, поправляя слегка сбившийся прицел. К тому времени мимо Ивана прошла большая часть разведгруппы. Иван всех их прекрасно знал. Вот тяжело придавливая мелкие камни, прошёл медвежьей походкой старшина Окулов. Доброву известно, что за спиной этого плотного, крепкого человека — Афган и первая Чеченская. А вот пробежал лёгкой, беззаботной поступью радист отряда — Сёма Елькин — головастый парень, в электронике соображает лучше изобретателя радио. Вот тенью крадущегося леопарда промелькнул Игорёк Кротов — лучший рукопашник полка. На последних окружных соревнованиях по рукопашному бою занял первое место. И наконец, к Доброву подошёл старший лейтенант Попцов — командир взвода. Иван знал, что их старлей — командир от бога, который своих солдат никогда в обиду не даст.

Проходя мимо снайпера, старлей ненадолго остановился.

— Добров, понаблюдай немного за переправой, мало ли чего.

— Понял, товарищ старший лейтенант.

— У тебя кажется высшее образование?

— Есть немного. Политех закончил.

— В картах что-нибудь понимаешь?

— Раньше спортивным ориентированием занимался. Так что скорее да, чем нет.

Старлей протянул Доброву планшет с картой.

— Глянь сюда. Никак не разберусь с этой условной системой. У нас координаты восемьдесят два — двадцать восемь или наоборот двадцать восемь — восемьдесят два?

— Восемьдесят два — двадцать восемь.

— Фенкью вери мач, Добров. Смотри внимательней за переправой. «Чехов» не проворонь.

Иван кивнул в ответ, и командир вышел из-за деревьев.

В группе нет новичков, все бойцы опытные, прошедшие огонь и воду. Иван абсолютно уверен в каждом из сослуживцев и готов за любого отдать жизнь. Впрочем, сейчас его задача как раз и состоит в том, чтобы прикрывать передвижение отряда. Иван вновь поднял СВД, продолжая через оптику наблюдение за противоположным берегом.

Доброва определи в снайперы не только из-за того, что он ещё с детства, со школьных тиров прекрасно стрелял. Иван обладал некой таинственной, почти мистической интуицией, которая часто позволяла ему предвидеть опасность и не раз спасала разведгруппу от неминуемой гибели. Было ли тому виной давнее увлечение восточной философией и оккультными науками, или же Иван был наделён природой с рождения необычным даром, но он всегда, во всех без исключения экстремальных случаях мог определить за секунды до появления смертельной опасности её приближение. Это предчувствие проявлялось у Доброва лёгким покалыванием на спине, мгновенно передавая сигнал чуткому разуму.

Вот и сейчас Иван почувствовал неприятное покалывание между лопаток. Он быстро, понимая, что времени на размышления нет, оглядел зелёнку противоположного берега, ловя в перекрестии прицела врага.

К тому времени весь отряд вышел на открытое пространство. Треть группы уже миновала горную речку, когда Иван наконец заметил подозрительное шевеление. Переведя прицел, Добров увидел выше по течению, метрах в двадцати от переправы, вооружённого человека. Укрывшийся в кустах боевик целился из автомата в сторону ничего не подозревающих десантников. Времени на предупреждение товарищей не оставалось, и Иван, поймав в перекрестие бородатую голову, нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела, и стреляная гильза со звоном отлетела в заросли. Бородатого от сильного удара отбросило назад.

— «Чехи!» — услышав выстрел, закричал кто-то из десантников. Иван, прицелившись, вновь выстрелил. Он целился в спешке, поэтому не попал. Чертыхнувшись про себя, Добров вновь поймал цель и вновь выстрелил. На этот раз более удачно — второй бородач безжизненной тушей вывалился из кустов на прибрежные камни.

Бой вспыхнул быстрее, чем можно было ожидать. Внезапно справа от Ивана, с его берега, на пару десятков метров выше по течению, хлопнул выстрел гранатомёта. Граната, дымясь, ушла в сторону перебравшихся на другой берег бойцов. Раздался взрыв, повсюду полетели разлетающиеся камни, и двое десантников навсегда остались лежать на мокрых камнях.

Разведгруппа оказалась застигнута врасплох, но, несмотря на это, десантура мгновенно рассредоточилась и открыла ответный огонь. Лес, только что безмолвный, нетронутый, внезапно ощетинился десятками автоматных стволов. Война вынырнула из него, как джинн из кувшина. Не переставая, загрохотали «калашниковы», загремели взрывы выпущенных из подствольников гранат, послышались крики раненых.

В первые секунды боя была уничтожена большая часть разведвзвода. Командир погиб одним из первых. Подстреленный снайпером Попцов упал окровавленным лицом в воду горной реки, название которой так и не нашёл на полевой карте.

Старшина Окулов, перед тем как погибнуть, успел выпустить несколько очередей в кусты, из которых выстрелил гранатомётчик противника. Из зарослей послышались крики боли. В следующую секунду шлепки автоматных пуль сотрясли плотное тело старшины. Пройдя штурм Кабула, взятие Грозного — Окулов нашёл смерть в холодных водах безымянной горной речушки.

Радист Елькин успел добежать до спасительной зелёнки, но у самой границы тени и света две пули металлическими хлопками ударили по радиостанции, болтающейся у него за спиной. Сёма инстинктивно развернулся, желая проверить, что с его родимой «Р-129», и тут же третья пуля впилась в его горло. Десантник схватился за перебитую артерию и упал, так и не добежав до спасительных деревьев.

По десантникам ударили с обоих берегов. Вжавшиеся в камни бойцы разведвзвода ответили отчаянным огнём, поливая свинцом прибрежные заросли. Их пули стали крошить прибрежные камни, поднимая водные фонтанчики и терзая тела убитых. Несмотря на отчаянное сопротивление отряда, было ясно: взвод обречён. Это понимали засевшие в кустах боевики. Это понимали и десантники, старавшиеся подороже продать свои жизни.

Когда огонь немного утих — десант стал экономить боеприпасы, — боевики один за другим начали выбегать из леса. Наступила пора полного контакта, рукопашной. Чемпион округа Сашка Кротов первым кинулся на врага. Точными, короткими очередями он повалил двоих выскочивших из зарослей духов и ударом ноги сбил наземь третьего. Быстрый взмах штык-ножа, и стальное лезвие впилось в тело боевика. Почувствовав спиной неладное, Кротов резко развернулся и увидел зрачок автомата целящего в него врага. Десантник ещё успел уйти в сторону, он даже успел выстрелить в ответ на очередь, но тут же упал на прибрежные камни. Солдат и боевик погибли одновременно.

В следующие секунды боя Иван подстрелил ещё троих врагов. Двоих в тех же кустах на другом берегу, немного выше переправы. Ещё одного боевика Иван снял прямо в той части леса, куда скрылся Лёха и откуда доносились непрекращающиеся звуки стрельбы. Опустошив обойму снайперки, он, не перезаряжая — времени в скоротечном бою в обрез, — закинул винтовку за спину и, передёрнув затвор автомата, начал двигаться вдоль берега вверх по течению. В ту сторону, откуда летели в спины друзей автоматные очереди.

К этому моменту отстреливались лишь трое вжавшихся в прибрежные валуны бойцов разведгруппы. Все, кто не успел переправиться на другой берег, были либо ранены, либо погибли. Уцелела лишь эта троица, укрывшись за огромным валуном. Иван попытался спасти товарищей, зайдя в тыл боевиков. Он что есть сил побежал через кусты, обходя дугой заросли, из-за которых в спины десантникам били боевики. Иван не успел всего несколько секунд. Он понял, что опоздал, когда услышал несколько слившихся в один непрерывный грохот разрывов гранат. Забросав десантников гранатами, боевики уничтожили последний очаг сопротивления.

Спасать друзей уже не имело смысла, но Иван по инерции открыл огонь, увидев притаившихся в зарослях врагов. Добрыня выскочил на поляну, в его руках задёргался почти не слышный в общем шуме боя автомат. Пули сильными толчками сбили на землю двоих замешкавшихся врагов. От неожиданности боевик с гранатомётом выпустил заряд в сторону реки и резко обернулся. Плохо нацеленная граната улетела, попав по своим, и, спустя секунду, взорвалась, подняв столб дыма среди деревьев. В следующую секунду лицо боевика превратилось в кровавую маску.

Лишь четвёртый из врагов успел выстрелить. Автоматная очередь выбила чечётку на стволе дерева, буквально в метре от Ивана. Добров, не раздумывая, ударил в ответ. Немного поторопившись, он лишь ранил врага и лишь со второй очереди окончательно добил боевика.

Покончив с противником, Иван побежал к границе зарослей. На противоположном берегу он увидел не меньше трёх десятков боевиков, добивавших раненых, всё ещё пытающихся сопротивляться десантников. Выпустив длинную очередь и полностью опустошив рожок автомата, Добров переключил внимание бандитов на себя. Боевики открыли ураганный ответный огонь. «Аллаху Акбар!» — кричали волки свободной Ичкерии, кидаясь в сторону уцелевшего врага. Листва вокруг Ивана зашевелилась от десятков рвущих её плоть пуль.

Быстро сменив магазин, Иван передёрнул затвор и сделал пробный выстрел в сторону бегущих врагов. Потом, выхватив одну из двух имеющихся у него «лимонок», он, размахнувшись, бросил гранату в подбегающих боевиков. Не дожидаясь разрыва, Добров рванул в глубину леса. Спустя несколько секунд после его ухода с поляны послышался грохот взрыва. Иван, наращивая темп, петляя среди деревьев, побежал вниз по течению, туда, где не было войны.

Иван бежал по лесу. Звуки стрельбы за его спиной постепенно затихали. Добров решил уходить от погони вниз по течению. То, что погоня будет, Иван не сомневался; вопрос лишь в том, есть ли у врага собаки. Пробежав достаточно вдоль берега и уйдя подальше от переправы, Иван решил перебраться на противоположный берег. Бежать Доброву с каждой секундой было всё тяжелей. Ветки больно хлестали по лицу, цеплялись за камуфляж, за ставшую неимоверно тяжёлой, болтающуюся за спиной снайперку. Заметив среди листвы просвет, Добров постепенно сбавил темп бега. Совсем останавливаться времени не было, и Иван, быстро осмотревшись, выбежал на прибрежные камни. Не увидев ничего опасного, он сделал спринтерский рывок к бурлящему горному потоку. В этом месте река оказалась глубже, чем на роковой переправе, и на середине речки Иван неожиданно провалился по пояс в холодный поток, больно ударившись коленом о невидимый под водой камень. Прошли томительные секунды борьбы со стремительным течением, и десантник, едва не смытый потоком, наконец выбрался из ледяной воды. Собрав силы в кулак, Иван побежал к спасительной зелёнке.

Иван устал, запыхался, болело ушибленное колено, но времени на отдых у него не имелось. Сейчас на кону стояла его жизнь; Иван чувствовал, что за неё ещё придётся побороться. Несмотря на опасность, он решил возвращаться назад, к месту перестрелки. Выбрав оптимальный темп бега, Добров, огибая по дуге радиусом с километр, стал возвращаться к месту боя.

Казалось, это был бессмысленный необдуманный шаг. Любой на месте Добрыни решил бы: спасайся, десантник, тебе крупно повезло, сегодня счастливый билет выпал на твою душу, ты остался жив. Любой на месте Ивана постарался бы уйти как можно дальше от разыгравшегося кошмара. Любой, но только не Добрыня.

Вместо этих мыслей Добров лишь увеличил темп бега. К высоким нагрузкам Иван привык с детства, занимаясь спортом. В наследство от спортивного прошлого у Доброва остались звание КМС по боксу, хорошая реакция и стальные мускулы. А также хладнокровие и нечеловеческая выдержка. Потому, наверное, ротный назначил именно Ивана снайпером отряда. Стрелял Иван всегда хорошо. В тире на гражданке, во время срочной в спецназе ВДВ. Да и кто там плохо стреляет? Когда сутками не расстаёшься с оружием, волей-неволей научишься стрелять. На слух, навскидку.

Иван, на мгновение остановившись, внимательно прислушался. Звуков войны не было слышно. Поправив сбившийся во время бега подсумок с обоймами, десантник продолжил путь.

Бегать Иван всегда умел; многокилометровые, изматывающие дистанции давались ему легко. Главное — войти в нужный ритм, задать необходимый темп, и тогда бег уже не кажется невыносимым наказанием, тогда он приносит радость. Хотя какая может быть радость бежать промокшему, увешанному оружием солдату по враждебному лесу да ещё в сторону противника? Иван знал какая. Если есть хотя бы один шанс из тысячи, что кто-то из его товарищей уцелел, он обязан их спасти. Старлей убит, старшина тоже погиб, но Лёха Лекомцев — закадычный друг — вполне мог уцелеть. Лёху так просто не возьмёшь — Иван об этом отлично знал. Его друг — отчаянный сорвиголова — не раз попадал в самые невероятные переплёты и всегда выходил из них целым и невредимым. И в этот раз тоже должен выжить. Иван видел, как Лёха перед самым боем вошёл в зелёнку; с ним были Карпов, Шанцев и здоровяк Пересторов. Это уже сила. Пусть небольшой, но настоящий отряд. Один сержант Пересторов семерых стоит. Иван сам видел, как тот ломал руками кирпичи. Хрясь — и пополам. Не рука — кирпич.

Но всё же если Лёха уцелел и всё ещё жив, это будет чудом. Иван молил об этом чуде. Лёха оставался той единственной ниточкой, что соединяла Доброва с прежним миром. К своим почти тридцати прожитым годам Иван успел растерять всех или почти всех родственников. Да и не хотел он ни с кем видеться после трагедии с женой. Сердце Ивана неприятно заныло. Это происходило почти всякий раз, когда он вспоминал свою Машу. Иван не любил эти воспоминания, гнал их. Отчасти из-за этого, из-за тягости гнетущего прошлого, он и поддался на уговоры Лёшки подписаться на контракт в Чечню. Родителей Добров потерял рано. Отца почти не знал, мать помнил только молодой. Лёшку, жившего по соседству, Иван знал всегда. Друг детства, школьный товарищ. В школе в старших классах сидели за одной партой. Летом вместе гоняли в казаков-разбойников в дачных Озёрках. Неразлучные друзья, даже срочную служили вместе. Иван знал, что на Лёшку можно положиться всегда. В любой ситуации. Он тот, кто никогда не бросит и ни за что не предаст.

Иван тоже не собирался оставлять в беде лучшего друга. Сейчас он обойдёт боевиков с тыла, со стороны излучины реки, оттуда переправа как на ладони, и выяснит, что случилось. Бандиты наверняка успокоились, расслабились — Ивану этого только и надо. Надо разведать обстановку и выяснить, кто из товарищей уцелел.

А потом Иван уже посмотрит, что лучше сделать.

Добров выбрал для наблюдения удобную позицию. Отсюда переправа действительно была видна как на ладони. Спрятавшись в кустах, метрах на пятьдесят выше по течению, чем то место, откуда боевики вели огонь, Иван, тщательно замаскировавшись, через снятый с винтовки оптический прицел стал наблюдать за тем, что происходило на месте перестрелки. Добров насчитал не меньше трёх десятков вооружённых до зубов «чехов». Бандиты, не прячась, не опасаясь, что следом за разведчиками может появиться основная группа федералов, укладывали тела убитых сотоварищей на специально подогнанных для этого лошадей. По три трупа на одну скотину. Иван не знал, скольких людей потеряли бандиты, но явно не меньше девяти. Как раз три лошади боевики уводили в лес.

Кроме тел врагов, Иван увидел также распластанных на камнях убитых десантников. Добров насчитал одиннадцать тел. Всего в разведгруппе было пятнадцать бойцов; это не считая старлея. Итого шестнадцать. Минус Иван. Минус убитые на камнях. Не хватает четверых. Иван уже начинает радоваться, припомнив, что перед началом перестрелки в лес вошли как раз четверо — Лёха Лекомцев, Карпов, Шанцев и здоровяк Пересторов. Возможно, им удалось отбиться, уйти. Внезапно Иван увидел, как из леса вывели пленного солдата. Руки у десантника были связаны за спиной, вся голова в крови. С такого расстояния даже через сильную оптику было трудно разобрать, кто это. Кажется, Карпов. Точно Карпов. Один из бородачей толкнул в спину раненого десантника, и тот, не удержав равновесия, упал. Боевик, разозлившись, пнул солдата. Ещё один боевик подбежал к пытающемуся подняться Карпову и стал его избивать.

Иван быстро вставил оптику в «ласточкин хвост» — посадочное место прицела — и сменил обойму на СВД. Передёрнув затвор, он поднял винтовку, плотно прижавшись правой глазницей к резиновому наглазнику, и стал искать цель. Иван проделал всё это очень быстро и чётко, но всё равно не успел. В тот момент, когда он уже был готов вести огонь, Карпова убили. То ли «чехи» решили не брать пленных, то ли ещё по какой причине, но со связанным десантником жестоко расправились. Прозвучал короткий пистолетный выстрел, и пленный, так и не поднявшись, ткнулся простреленной головой в прибрежные камни, обагряя их кровью.

— Тварь! — Иван едва не нажал на спусковой крючок, но в последний момент всё же сдержался. Сослуживцу уже не помочь, а вот выстрел этот может стоить Доброву жизни. Сжав зубы, Иван продолжил наблюдение. Больше пленных не было видно, но десантник заметил одну заинтересовавшую его вещь — разбитую в самом начале боя радиостанцию отряда. Снятая с убитого радиста «Р-129» валялась бесполезной коробкой у самой кромки воды. Иван увидел, как один из боевиков подошёл к рации, поднял её и зачем-то потряс. Прижав ухо, боевик пытался что-то услышать из недр мёртвой железяки.

«Тряси не тряси — ЭмТиВи ты из неё не услышишь», — подумал про себя Иван, надеясь, что «чех» всё же бросит бесполезную для него железку. Так и произошло. Не найдя ничего интересного, боевик бросил ящик. Рация наполовину погрузилась в горную речушку, недалеко от берега. Иван облегчённо перевёл дух; у него появился реальный шанс дать сигнал своим о том, что произошло в ущелье. Для этого надо лишь дождаться, когда бандиты уйдут.

Отложив винтовку в сторону и положив неразлучный АКМС на колени, Иван прислонился спиной к стволу раскидистого дерева. Сейчас ему надо выждать, пока враги не покинут место боя.

Ждать пришлось долго. Лишь через несколько часов боевики вывезли тела убитых десантников. Транспортировали их всё тем же гужевым транспортом. Не удивительно — дорог в этом месте горной Чечни никогда не было; на все квадратные километры лишь несколько троп. Малонаселённый дикий край.

Малонаселённый, да не совсем. В последнее время здесь активизировались вооружённые банды самопровозглашённой республики Ичкерия, в частности бригадного генерала Хаттаба. В связи с этим Федеральное командование решило провести разведку верховий Аргунского ущелья. Операция, частью которой являлся рейд группы, в которую входил Добров, разрабатывалась в строжайшей тайне, в условиях полной конспирации. Да всё же видно, плохо конспирировались. Иван не сомневался, что их отряд попал в заранее спланированную засаду. Боевики точно знали путь прохождения отряда. Знали и ударили с двух сторон. Кто-то предал десантуру. Найти бы этого кого-то и отомстить за погибших товарищей, только вот как?