Другая война. Закон мести

Выйдя к дорогому гостю в разлетающемся шёлковом халате, Стефания, подхватив под руку предпринимателя, доверительно на ушко сообщила ему, что Юля уже давно ждёт, и, как всегда в таких случаях, посторонних в сауне нет. Лев Сергеевич довольно кивнул; судя по всему, вечер обещался выдаться отменным.

Почти одновременно с Куприяновым к «Дельфину» подъехала неприметная по сравнению с громадиной «Чероки» белая «Нива». С полностью заляпанными грязью номерами и тонированными стёклами вазовский внедорожник с трудом объехал на узкой улице, освещённой лишь тусклым светом одиночных фонарей, джип Куприянова. Наблюдающий за этим манёвром «Нивы» Гриша — водитель Куприянова — только покачал головой: давай-давай, четырёхдверка, задевай джипяру — в жизнь твоему хозяину не расплатиться. Новая модель «Нивы», проехав буквально в нескольких сантиметрах, всё же умудрилась не поцарапать дорогостоящий джип, но это её не спасло. Водитель в «Ниве» попался редкостный растяпа и, подъезжая к сауне, он зацепил бампером «Мерседес» охраны Льва Сергеевича. Сразу же послышался характерный звук скрежетания металла о металл, и иномарка мгновенно отреагировала оглушительно завопившей сигнализацией.

Бойцов «Витязя» в машине не было, иначе бы несдобровать водителю-растяпе. Можно было ожидать, что «Нива» тут же скроется с места преступления, но, странное дело, тот, кто сидел в машине, и не подумал уезжать, словно бы не знал с кем связывается и на какие «бабки» попал. Уже и возмущённый Гришка Михеев, выскочив на улицу, направился к замершей у тротуара «Ниве», и из сауны выбежали двое «витязей», а тонированный внедорожник оставался всё так же недвижим. И лишь когда один из охранников почти вплотную подскочил к нему, дверь «Нивы» распахнулась, и из машины показалась рука, державшая пистолет с глушителем. Послышались два едва слышных в городском шуме хлопка. Выдвинувшийся вперёд «витязь» по инерции сделал ещё несколько шагов вперёд, перед тем как упасть на асфальт.

Гришу бог реакцией и, что главное, сообразительностью не обидел. Едва увидев, как быстро изменилась ситуация, он тут же потянулся за своей «пушкой», но достать её не успел. Пока он тянулся за оружием, остальные двери «Нивы» распахнулись, и из машины выскочили вооружённые люди. Выхватывая пистолет, Гриша рванул назад к спасительному джипу. Послышалась череда приглушённых глушителем выстрелов. Личный водитель Куприянова, словно подтолкнутый в спину, потерял равновесие и безжизненной тушей ткнулся головой прямо в переднее колесо автомобиля. Пули ещё несколько секунд металлическими шлепками терзали кузов «Чероки», потом огонь нападавших переключился на оставшегося в живых «витязя». Тот уже понял, что не ему тягаться с превосходящими силами противника — четверо нападавших вооружены пистолетами с глушителями и автоматами. Охранник только ещё совсем недавно начал работать в агентстве и на «гражданке» впервые попал в такую передрягу. В своё время он действительно отслужил в знаменитом спецподразделении «Витязь», имел боевой опыт и поэтому мгновенно смог оценить своё положение. А положение у него было такое, что лучше всего спасаться бегством. Рванув к дверям сауны, охранник только чудом ушёл из-под обстрела.

Пули шрапнелью ударили по кирпичу стены, забарабанили по металлической двери, но «витязь» всё же сумел целым и невредимым проскочить в дверной проём. И лишь там, в коридоре, почти спасшись, он всё же получил шальную пулю в бедро. Сбитый острой болью на пол, «витязь» попытался встать на ноги. Едва не потеряв сознание от болевого шока, он сразу упал. Поняв, что не убежать, охранник перевернулся на спину и выхватил пистолет. Сквозь застилающую глаза пелену боли он заметил мелькнувшие в дверном проёме силуэты людей и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, один из вбежавших в узкий проход дёрнулся назад. «Попал», — подумал «витязь» и через мгновение умер, нашпигованный автоматными пулями.

Путь в сауну был свободен, но люди, расстрелявшие охранников Куприянова, не торопились продолжать нападение. Пройдя по узкому коридору и спустившись в подвал, они остановились у двери, ведущей в холл.

— Слышь, Ништяк, что там с Жуком? — перешагивая окровавленное тело охранника, поинтересовался Качан.

— Да, всё нормально. Так, ерунда, руку слегка зацепило, — ответил его спутник. — Всё будет ништяк.

— Рука не рука, а один хер — проблемы, — отозвался Качан. Потом отдал приказ: — Пусть Жук валит в машину к Китайцу. Теперь он не вояка.

— Уже свалил, — ответил Ништяк.

— Тогда вперёд, — сунув за пояс пистолет и передёрнув затвор автомата, проговорил Качан.

— Погоди, Качан, сигнала от Вертухая не было.

Качан сам отдавал распоряжение врываться в сауну лишь по общему сигналу, поэтому торопиться не стал. Перестрелку наверху вряд ли кто видел, сауна находилась в глухом, огороженном заборами тупике, так что волноваться раньше времени не стоило. Всё оружие у нападавших с глушителями, одиночный выстрел охранника не в счёт. Мало ли что на улице, точнее на входе, громыхнуло; это ещё не повод поднимать тревогу оставшимся внутри здания людям. Вертухая Качан знал давно, ещё с бурной молодости, и полностью ему доверял. Тот, хоть и не служил никогда ни в каких спецвойсках, один стоил многих бойцов. Сухой, жилистый, невероятно выносливый Вертухай отличался редкостным хладнокровием. Едва ли не единственный из всей бригады он успел отсидеть пару лет на зоне и, по отзывам очевидцев, не раз схватывался с более сильным противником, никогда при этом не уступая, беря врагов невероятным напором и способностью побеждать любыми средствами. На задания Вертухай обыкновенно ходил один; никогда не надеясь на напарников. В этот раз он тоже в одиночку должен был проникнуть в сауну с запасного выхода.

Прошло с минуту после перестрелки, и Качан уже начал думать, что Вертухай на этот раз оплошал, но в этот момент внутри здания грохнул взрыв. Пол под ногами ощутимо дрогнул. Со стен посыпалась штукатурка.

— А вот и сигнал Вертухая.

— Тогда вперёд!

— Как договаривались, всех валить будем? — спросил подошедший Котёл, указывая при этом автоматным стволом на металлическую дверь.

— Всех, Котёл. Всех, — жёстко ответил Качан и добавил, перед тем как ударом ноги распахнуть дверь: — До последней суки. Нам свидетели не нужны.

Окна номера, где располагалась Стефания, выходили на улицу, и хозяйка, услышав звуки обезумевшей сигнализации, поспешила спуститься из номеров вниз, чтобы предупредить охрану Куприянова. Сам коммерсант в это время уже вовсю развлекался с Юлькой, и мадам беспокоилась, как бы неприятные звуки не помешали отдыху дорогого гостя. Свой бизнес хозяйка «Дельфина» любила, относясь к клиентам с трепетом и уважением. Осторожно ступая по ступеням деревянной, достаточно крутой лестницы, придерживая полы шёлкового халата, Стефания спускалась вниз.

В холле в этот момент находились двое бойцов «Русского Витязя». Развалившись на кожаном диванчике, они лениво листали журналы с фотографиями обнажённых девиц. Из проигрывателя доносилась громкая музыка. По всему выходило, что сегодня работёнка охране попалась непыльная. Вот бы так всегда, не работа — одно удовольствие. Не то что в прошлый раз, когда пришлось под проливным дождём колесить по всему городу, устроив слежку по заданию клиентки, подозревающей своего мужа в неверности. Нет, охрана Куприянова — это совсем другое. Никаких тебе разборок с подвыпившим хамьём, как при охране бара «Консул», куда «витязей» иногда приглашают подработать, и не охрана «Волга-Банка», где за день проходит столько клиентов, что к вечеру голова идёт кругом. Нет, охранять Куприянова — это всегда работа несложная, а отчасти даже приятная. Знай только сопровождай известного коммерсанта по всему городу, делая периодически устрашающее лицо, да помалкивай обо всех его шалостях в «Дельфине» и других местах подобного рода. Да иногда выходи на улицу, чтобы отогнать мальчишек, балующихся сигнализацией «Мерседеса». Главное — всё это проделать со старанием и рвением, а уж Лев Сергеевич не обидит и воздаст сторицей за «нелёгкие» труды.

Едва спустившись на несколько ступенек, хозяйка «Дельфина» увидела, как в помещении появился неизвестный человек. Высокий худой парень, вооружённый автоматом, широко распахнув двери, выскочил из прохода, ведущего к запасному выходу. Заметив оружие в руках незнакомца, хозяйка застыла от изумления: «Ограбление?» В голове сразу же промелькнули кадры виденного накануне американского боевика, в котором грабитель вот также врывается в банк и, угрожая оружием, заставляет всех лечь на пол. Подумав, что у заведения приличная репутация, здесь не какой-нибудь банк, Стефания уже хотела спросить, чего собственно этому молодчику здесь надо.

Но озвучить свой вопрос хозяйка «Дельфина» не успела. «Витязи» оказались посообразительнее и, едва заметив вооружённого человека, потянулись за оружием. Перед тем как окончательно почувствовать оружие в руках, у них в головах почти синхронно мелькнуло: «хороша непыльная работёнка».

От прохода к запасному выходу, из которого появился внезапный посетитель, до охраны Куприянова было не меньше пятнадцати метров, на месте холла в своё время в банях здесь располагалась пивная. «Витязей» от незнакомца скрывал прочный дубовый стол, поэтому незнакомец, едва завидев охранников, выхватывающих пистолеты, сам стрелять не стал. Лишь бросив что-то на пол, он быстро рванул обратно за двери.

Мадам увидела, как на гладком паркетном полу завертелась «лимонка». «Граната!» — пронзило мозг Стефании. Женщина ещё успела вспомнить почерпнутые из неведомых глубин памяти сведения о том, что гранаты взрываются не сразу, а через несколько секунд. Мадам даже успела повернуть назад, при этом неизвестно зачем придерживая полы вечно разлетающегося халата, когда грохнул взрыв. Окровавленный кусок плоти, бывший только что великолепным женским телом, сбросило взрывом с лестницы, и мёртвая хозяйка «Дельфина» кулём окровавленного тряпья растянулась на изрытом осколками паркетном полу.

Услышав взрыв, Качан и его команда ворвались в искореженный, затянутый сизым дымом холл. Заметив сквозь дым движение справа от входа, за изуродованным диваном, Качан, не раздумывая, полоснул туда автоматной очередью. Недобитый охранник дёрнулся и затих навсегда. Его напарник со вспоротым осколком животом и выпавшими наружу внутренностями к тому времени уже был мёртв. Подойдя к «витязям» и удостоверившись, что с охраной покончено, Качан отдал новое распоряжение.

— Котёл, проверь верхние этажи. Мочи всех подряд.

— Уже, — верзила рванул по иссечённой осколками лестнице вверх, в номера. И тут же резко обернулся на шум раскрываемых дверей. Увидев, что это Вертухай, махнул ему рукой и продолжил путь наверх.

— Вертухай, подмоги Котлу, — бросил Качан вновь прибывшему. Потом, обернувшись, добавил: — а мы с тобой, Ништяк, осмотрим сауну. Сдаётся, наш клиент там.

Качан оказался прав. Клиент, он же Куприянов Лев Сергеевич, действительно был в это время в бассейне. Коммерсант только начал расслабляться, поставив Юлечку в удобную позу, когда услышал прогремевший наверху взрыв. Вслед за этим почти сразу же приглушённо загрохотали автоматные очереди, и всё настроение заниматься сексом как рукой сняло. Почувствовав неладное, Куприянов, грубо оттолкнув девушку, бросился в раздевалку. Голая Юля, неудобно растянувшись на мокром полу, недовольно вскрикнула. Поднявшись с пола, она собралась высказать всё, что думает об этом козле — Куприянове, но, услышав выстрелы, прогремевшие в раздевалке — там, где скрылся её партнёр, замерла от неожиданности.

Покончив с коммерсантом, Качан вышел к бассейну проверить, не осталось ли лишних свидетелей. Увидев замершую, как изваяние, обнажённую женскую фигуру и полюбовавшись несколько секунд прекрасным зрелищем, он с сожалением подумал: «Мать твою, какая красота пропадает». К женщинам Качан всегда неровно дышал, но из-за прижимистого характера, из-за вечной экономии никогда не мог себе позволить подобную девочку. Так чтобы, как у этой, все параметры были, как положено: девяносто — шестьдесят — девяносто, и ростом и лицом бог не обидел. С такой бы девахой на природе оттянуться, да вечно денег на развлечения жалко. А деньги Качану были нужны, он не собирался всю жизнь пахать на шефа, для этого постоянно откладывая на безбедную старость. К тому же тренажёрный зал и спецпитание съедали немалую долю его дохода, поэтому денег, сколько бы их ни было, всегда не хватало Качану.

Секундное замешательство прошло, и девушка, заметив автомат в руках ворвавшегося человека, бросилась бежать. Она знала, что сразу за колонной в другом конце помещения есть небольшая дверца, ведущая в парилку. Это был шанс на спасение, но от ужаса осознания того, что сейчас может умереть, Юля поторопилась и упала, поскользнувшись на мокром полу. Ударившись головой о мраморный бортик бассейна, она потеряла сознание.

Качан, подойдя к растянувшейся в нелепой позе девушке, подумал: «повезло, смерть свою не увидит», и, в последний раз полюбовавшись прекрасным видом, нажал на спусковой крючок. Автомат коротко дёрнулся, оставив кровавые кляксы на белоснежном теле.

Глава 3

Шашлык был хорош. Каха — повар Храповцева, приготовил его по всем правилам поварского искусства. Отборное мясо промариновал с луком в минералке и хорошенько прожарил. Шампуры насадил особым образом — на одном мясо, на другом овощи: помидоры и чередующиеся с ними некрупные баклажаны, надрезанные, с заложенными внутрь чесноком и солью. Объеденье.

Вот гости и объедались. Особенно налегал на еду давнишний приятель хозяина Дмитрий Григорьевич Нечепурь. Громко чавкая, он отправлял в рот кусок за куском великолепное прожаренное мясо, пытаясь насытить, казалось, ненасытную утробу. Покачивая огромным животом, распирающим камуфляжную куртку с полковничьими погонами, он изредка поворачивал объёмное туловище, обращаясь к другим участникам трапезы: Таркову Игорю Александровичу и хозяину особняка — Храповцеву Павлу Николаевичу, среди своих просто Пашке Храпу.

Радушный хозяин, одетый по-домашнему в спортивный костюм, отвечая на невнятные, сказанные с набитым ртом фразы соседа, неделикатно морщился, глядя на необъятную фигуру гостя. Вот жрать горазд — боров. И чавкает, неприятно рядом сидеть. Но сидеть приходится, поскольку Нечепурь — человек нужный. Как-никак, полковник — начальник базы хранения химического оружия. А главное, не пешка в своих кругах. С ним сам командующий округом за руку здоровается; как же — одно военное училище заканчивали. Только один сейчас генерал, а второй всё в полковниках ходит. Хотя, несмотря на это, влияние имеет тоже немалое. Просто командующему в своё время больше повезло; оказался в нужном месте в нужный час, женившись на некрасивой и столь же глупой дочке генерала. Нечепурю повезло гораздо меньше, но на судьбу он не роптал, беря по возможности от жизни всё то, что недополучил в молодости. Молодость же начальника складов оказалась неспокойной. Сразу по окончании военного училища молодой лейтенант Нечепурь попал в далёкий гарнизон, в сотнях километров от Мурманска. Вечный холод и вечные снега — всё это никак не могло устроить мечтавшего о хорошей военной карьере к тому времени уже старшего лейтенанта, и Нечепурь развернул бешеную активность по улучшению военной карьеры. Никогда ни на кого не уповая, он знал, что помочь в этом может только одно средство — деньги, которые в свою очередь и рождают необходимые связи. Нечепурь, пробившись в замы командира части по тылу, вскоре обзавёлся и тем и другим. Втихаря ликвидируя «излишки» на вверенных ему складах, зам по тылу быстро сколотил достаточно средств и, не мудрствуя лукаво, перевёлся на другое место службы — в Уральский военный округ. Хозяйственный тыловик уезжал к новому месту с большими надеждами, увозя при этом с бывшей службы семь пятитонных контейнеров, доверху набитых наворованным на военных складах «бесхозным» имуществом. Повышенный до капитана Нечепурь и на новом месте на окружных складах хотел продолжить столь же активную деятельность, но тут его ждали первые и очень серьёзные неприятности. Начались новые времена, и получилось так, что майор Нечепурь угодил под раздачу. Не то чтобы он один воровал, воровали все, но только он один попался и как раз не вовремя. Тогда Дмитрий Григорьевич думал, что всё, конец, но заблаговременно заведённые связи помогли, и он не только не сел, а более того вышел из передряги с повышением в звании, попав на новое место службы в Озёрки. Где до сих пор и служил в звании полковника и должности командира части, умудрившись не растерять и все прежние связи. Очень нужный человек был Нечепурь.

Как и другой собеседник Храпа — Тарков Игорь Александрович — персона, приближённая к самому губернатору. Да что там, приближённая; проще сказать — «серый кардинал», без участия которого не принималось ни одно сколько-нибудь значимое решение областной администрации. Тарков лишь с виду выглядел серо и обычно, но близкие к нему люди знают, какая за этим человеком стоит сила. Не зря он всегда слыл за непотопляемого, умеющего вынырнуть из любого самого сложного положения чиновника. Тарков очень любил власть. Его любимым коньком всегда были разговоры о государственном аппарате; истории его возникновения и несомненной пользе для человечества. Часто в разговорах Тарков превозносил кардинала Ришельё — гениального, по его мнению, политика всех времён и народов. Не зря же Игорь Александрович получил за глаза «звание» серого кардинала, уподобляясь, где только можно, своему средневековому коллеге. Подобно ему Тарков любил плести заговоры и интриги, смещая одних чиновников и назначая других. Причём он сам всегда оставался в тени, словно и не по его воле уходили в отставку или, наоборот, назначались те или иные персонажи политического спектакля местного значения. Умевший делать хитроумные ходы Игорь Александрович за короткий срок почти полностью подчинил себе областную администрацию, идя к очередному, но далеко не последнему шагу в его блестящей карьере — креслу губернатора. По крайней мере, Тарков очень надеялся, что вскоре займёт место того, кто в последнее время лишь формально руководил областью. И надеялся так Тарков не без причины. Вынашиваемый не первый год план реального, а не тайного вхождения во власть в последнее время начал всё активней реализовываться. В Москве уже давно были задействованы нужные люди, и в самой области проведены соответствующие мероприятия. Перед решительным рывком Тарков собрал вокруг себя в областной администрации только проверенных людей. И вся его команда лишь ждала сигнала, чтобы начать предвыборную гонку. Пока же такой сигнал не поступал: всё упиралось в финансирование. В этой сфере блестящий интриган Тарков пока что буксовал; всегда думая, что власть — это всё, а деньги — ничто, он в своё время не отложил на чёрный день необходимой суммы, надеясь при необходимости одним разом заработать нужные средства. Игорь Александрович всегда полагался на свой ум, на умение заводить нужные связи, и это пока что его никогда не подводило. Начав государственную службу мелким чиновником в администрации столицы, Тарков вскоре пробился в замы префекта округа. Именно тогда ему сделали заманчивое предложение перебраться в Нижний, и Тарков, подобно Цезарю решив, что лучше быть первым на окраине, чем вторым в центре, покинул Москву, надеясь в Нижнем быстрее сделать карьеру. И Игорь Александрович не ошибся — всё шло именно к тому, что вскоре он должен был занять губернаторское кресло.

Храповцев прекрасно знал, что у Таркова связи имелись везде, где только можно: в прокуратуре, в местных СМИ, даже в ФСБ. Причём не только и не столько в Нижнем Новгороде, а по большей части в столице. Храп прекрасно понимал, что такой человек нужен в любое, тем более в наше, неспокойное время. Сколько уже дел под прикрытием Таркова Храповцев провернул — и не сосчитать, и каждый раз он убеждался, что Игорь Александрович — нужный человек.

Только к алкоголю всегда был неравнодушен; имеется такая человеческая слабость у гениального политика. Вот и сейчас на коньяк вовсю налегает. И пусть налегает, Пашке Храпу для дела ничего не жалко. Подумаешь, полдюжины бутылок французского коньяка по триста баксов за штуку. Всё окупится, обязательно окупится. И богатый от широты души ужин, и девочки, дожидающиеся в сауне, когда господа к ним выйдут.

Подлив в только что опустошённую стопку новую порцию драгоценного напитка, Храп предложил тост:

— За наше дело!

Гости молча согласились и выпили. Лишь Тарков, наскоро закусив бутербродом с красной икрой, добавил к сказанному:

— Скорее, за успех нашего дела.

— Кстати, об успехе, Павел Николаевич, — внёс свою лепту в разговор дожёвывающий очередной кусок мяса Нечепурь. Взяв толстой ручищей пачку белоснежных салфеток, начсклада наскоро обтёр заляпанные жиром руки и добавил: — через пару дней должны приехать партнёры с Кавказа, а мы не готовы к этому. Паша, совсем не готовы.

— Всё будет в порядке, Григорьевич, — ответил слегка заплетающимся языком захмелевший хозяин дома. — Ты же меня знаешь. Я сказал, что найду бумаги — значит, так и будет. Я всегда выполняю то, что обещал. Или есть сомнения?

— Сомнения, Паша, всегда есть, что нечего будет есть, — Нечепурь покачал головой и отправил очередной кусок в рот. — Понимаешь, я такой человек — вечно сомневающийся. Перестраховщик. Всегда считал и сейчас считаю: лучше перебдеть, чем недоглядеть. Люблю порядок и осторожность во всём. На красный свет через дорогу не перехожу, сплю с пистолетом под подушкой, жене — суке — не доверяю. Всегда считаю: мало ли что, и всякое бывает. А также никогда не даю пустых обещаний. Паша, никогда. И тебе советую так поступать.

Говоря так, начальник складов нисколько не кривил душой. Перестраховываться и ещё раз перестраховываться — было одним из основных принципов полковника. Вся его жизнь подтверждала это. Имея солидный наворованный за годы службы капитал, Нечепурь, тем не менее, вёл жизнь без особого шика. Передвигался всегда на служебном уазике, хотя вполне мог купить дорогую иномарку; имел обычную трёхкомнатную квартиру, хотя при желании мог бы переехать в индивидуалку; летом копался на весьма скромной даче, не столько из удовольствия, сколько из экономии. И на службе Нечепурь никогда не высовывался, помня тот случай его перевода из округа. Тогда он единственный раз в жизни рискнул, что стоило ему карьеры.

— Да причём тут красный свет, Григорьевич? — невозмутимо читающая нотации туша Нечепуря начинала понемногу доставать Пашку Храпа.

— А притом. Если уж ты сказал, а Игорь Александрович не даст соврать, что к понедельнику — замечу, к прошедшему, прошлому понедельнику — уладишь все проблемы, вывернись кишками наружу, а выполни обещание.

— Я и выполню. Ну, вышла задержка, но…

— Паша, Паша, не надо никаких «но». Просто дай результат — и всё. Ты пойми: мы влезли в серьёзное дело, за которым стоят серьёзные, точнее сказать, очень серьёзные люди. Да мне ли тебе говорить, ты сам всё знаешь. Поэтому догадываешься, что если мы этих людей подведём, нехорошо нам будет, ой как нехорошо. А кто в этом будет виноват?

— Ну вот, опять я во всём виноват.

— Ты, Паша, не кипятись, — от Таркова, выпившего больше всех, за версту несло перегаром. — Григорьевич дело говорит. Встреча со дня на день, а мы не готовы.

Тарков, как всегда, принял на грудь немного лишнего, но это обстоятельство никоим образом не влияло на его мозговую деятельность. Даже наоборот, приняв солидную дозу алкоголя, Игорь Александрович начинал мыслить куда интенсивнее, при этом выглядя с виду основательно захмелевшим, способным едва связать несколько фраз. Под воздействием спиртного его мозг работал гораздо эффективней, чем в обычном трезвом состоянии. Тарков часто этим пользовался, выуживая необходимую информацию из находящихся под градусом собеседников.

— Игорь Александрович, я же говорю — всё будет в порядке. Не выплывут те бумаги, ни в коем разе. А если даже и выплывут — я же не Господь Бог, всего знать не могу — то мы их зароем обратно вместе с тем, кто их выудит. Без проблем и лишних комментариев. Ты же знаешь, как я умею устраивать подобные дела?

— Знаю, Паша, знаю. И ценю за это. Но всё же лучше, чтобы всё было тише воды и ниже травы. Мне, как будущему губернатору, лишний шум ни к чему. Это потом, когда меня изберут, можно позволить расслабиться, немного пошуметь. А сейчас ни-ни: нервы электората надо беречь. Избиратель — он ведь существо весьма ранимое, чувствительное ко всяким слухам, сплетням, распускаемым продажными журналистами. Помнишь, на прошлых выборах в прессе проскочила деза на Толкуева? Правда, деза не совсем уж беспочвенная, но тем не менее. Где теперь этот Толкуев? Правильно, в жопе.