Тысячи лет война

Глава 1

Корабль летел сквозь Вселенную. Пронизывал облака разреженного межзвездного газа, обходил искажения скоплений материи, мерил парсеками диск Галактики. Корабль спешил. Из-за искажений в гравитационных полях, из-за внезапно разыгравшейся нео-бури ему пришлось, скорректировав курс, идти малоизученным путём через центральные области Галактики, где корабль ожидали тысячи неведомых опасностей.

Несмотря на то, что корабль являлся порождением сверхцивилизации, несмотря на то, что в нём воплотились лучшие достижения древнейшей разумной расы, путь ему предстоял нелёгкий. Многие до него: разведывательные, колонистские, научные суда, — гибли в этих местах. Огромные скрытые и видимые массы центра Галактики, чёрные и нео-дыры — пространственные ямы, из которых нет возврата, и чудовищные источники жёсткого излучения — всё это могло повергнуть в ужас капитана любого из кораблей.

Любого, но только не этого. Пилот, что вёл небольшой кораблик сквозь бездны пространства, не ведал страха. Он был машиной. Машиной умной, превосходившей любой вид биологического разума. Машиной, которая не знает колебаний и сомнений. Машиной, быть может самой совершенной из созданных разумом.

Кибермозг корабля, летящего к неведомой цели, знал только одно: он должен доставить груз. В нужное место, в нужный срок. И ничто не сможет остановить его.

Если бы кораблём управлял человек, он наверняка бы боялся. А может, и восхищался бы картиной великолепия Вселенной. Величавыми голубыми гигантами и дарующими жизнь жёлтыми карликами. Ярким, от софитов миллиардов звёзд, пространством за иллюминатором и бездной невидимых чёрных дыр.

Корабль шёл малоизученным курсом в неведомом фарватере среди нагромождений звёздной материи. Периодически ныряя в подпространство, он появлялся из нуль-измерения в опасной близости от звёзд. Действуя так, корабль смертельно рисковал: попади он в момент выхода в гравитационное поле любого из множества светил, и его хрупкое тело будет мгновенно разорвано. Но пока что кораблю везло; сколько-нибудь серьёзных повреждений он не получил.

Скачок-нырок в нуль-пространство. Томительные секунды реального времени и неведение четвёртого измерения. И вновь свет ста тысяч солнц, бьющий в зрительные датчики, волны излучения, прокатывающиеся по плазменной оболочке корпуса, и ветер раскалённого межзвёздного газа, обжигающий обзорный экран.

Подкорректировав температуру внутри, кибермозг принялся рассчитывать траекторию очередного прыжка. Разгоняя силовым полем частицы межзвёздного газа, он включил на максимум вакуумные двигатели и направился к точке очередного входа в четвёртое измерение.

Корабль всё еще находился в области нео-бури. Двигаться в четвёртом измерении приходилось небольшими переходами, каждый раз тщательно просчитывая координаты выхода в трёхмерный мир. И хотя корабль был рассчитан на выполнение сложнейших задач, недоступных обычным разумным существам, даже его совершенный мозг не мог предвидеть всего.

Межзвёздный газ не опасен своей массой, он опасен другим. Мгновение — и корабль практически ослеп в огненном тумане микрочастиц материи. Остатки нео-бури затрудняли работу гравитационных приборов. Визуальный — в спектре электромагнитных волн — контакт с пространством оказался потерян. Корабль летел вслепую, полагаясь лишь на координаты порядком устаревших навигационных карт. Его тело всё сильнее нагревалось, выглядя к моменту выхода из облака газа как раскалённый добела шар.

Несмотря ни на что, все системы корабля работали в штатном режиме, опасности грузу не было никакой. Корабль был рассчитан на перегрузки в сотни раз, превышающие теперешнее испытание. Цивилизация, создавшая его, осваивала просторы Галактики за сотни миллионов лет до этого полёта. И за почти миллиард лет своего развития в совершенстве научилась производить подобные сверхмашины.

Но как бы ни был прочен и надёжен корабль, его мозг всё же с явным облегчением зафиксировал выход на открытое, свободное от частиц материи пространство. Если бы корабль вёл человек, он, несомненно, обрадовался бы высвобождению из огненного тумана. Вздохнул бы и с облегчением радостно улыбнулся.

И тут же погиб, разорванный гравитационным полем неведомой массы, — огромным провалом пространства-материи. Возможно, это была чёрная дыра, а может, воронка Гаусса. Корабль не успел это определить. Его внезапно, так что внутренние переборки затрещали по швам, рвануло к центру скрытой массы. Не успевший остыть шар корабля помчался к источнику гравитации.

Стремительное радиальное вращение и зашкаливающие приборы. Корабль потерял управление. Вакуумные двигатели заработали вхолостую, не оказывая влияния на падение к центру чудовищного природного образования.

Находись в этот момент на борту люди, они мгновенно погибли бы, раздавленные огромным ускорением. Размазанные по стенам, они не смогли бы остановить беспорядочное крушение корабля.

Люди не смогли бы, но только не кибермозг. Лишь доли секунды он оценивал создавшуюся обстановку. Поняв бесполезность попыток уйти от притяжения гравитационного поля на обычных двигателях, он принял единственное возможное решение — нырок в подпространство.

Риск был велик. Шансов уцелеть у корабля было ничтожно мало. Вблизи столь сильного источника гравитации, не зная точных координат выхода из нуль-пространства, испытывая невероятные перегрузки, корабль всё же ушёл в четвёртое измерение. Впрочем, рисковал он гораздо больше, не сделай этого. Секунда отделяла его от границы невозвращения. От границы, из-за которой не может вырваться никто и ничто.

Выход корабля из четвёртого измерения был трагичен. Большая часть приборов и датчиков повредилась еще до прыжка, и корабль ослеп почти наполовину. Из пяти вакуумных двигателей лишь два работали. Силовое поле функционировало только на треть. В плазменной оболочке корабля появились опасные прорехи повреждений. Подпространственный двигатель полностью вышел из строя.

Но не это послужило гибелью корабля. Едва вынырнув из нуль-пространства, он тотчас попал в мясорубку плазменных шаров. Были ли это остатки взорвавшейся звезды или же, наоборот, строительный материал не образовавшегося светила, корабль так никогда этого не узнал.

Корабль попал в поток несущихся с невероятной, близкой к световой скорости огненных шаров, размерами много превосходящих его самого. Поток стихии был настолько плотным, что казалось, стена сплошного огня движется на корабль. И опять же, так казалось бы человеку. Испуганному, слабому, беззащитному перед напором первозданной природы. Но кибермозг вовсе не испугался. Он мгновенно оценил обстановку, определил слабое место в огненной лавине и открыл огонь из носовых пушек, расчищая себе дорогу.

Но всё это уже не имело смысла. Корабль был обречён, и кибермозг это понимал. Он понимал, что в смертельной схватке с природой он сможет выиграть лишь считанные секунды. Он это прекрасно осознавал — совершеннейший из когда-либо мыслящих существ. Секунды спасения ему были нужны вовсе не для продления агонии, эти мгновения могли спасти груз корабля. Хотя бы часть груза. Хотя бы что-то.

Несколько мишеней кибермозг всё же подстрелил. Куски материи, взорвавшиеся светом тысяч солнц, разметало перед кораблём, и в потоке огненной лавы образовалась небольшая брешь. Столь нужные мгновения, выигранные для спасения бесценного груза. Кибермозг отдаёт команды на старт спасательных капсул. Тысячи капсул, оборудованных однократного действия подпространственными двигателями, ринулись из нагретого до температуры звезды тела корабля наружу.

Ослепительная вспышка — и уже сам корабль превратился в первобытный хаос Вселенной. Накатывающие огненные волны уничтожают вырвавшиеся на свободу капсулы. Волна огня проходит по не успевшим ожить мини-кораблям.

Не слышимый в вакууме треск ломаемой обшивки. Взрывы. Огонь в полыхающем море огня.

Корабль и капсулы поглотила стихия. Природа вновь одержала победу над разумом. Вечная природа — над таким недолговечным разумом.

Но разум убить не так легко. Сколько раз Вселенная видела гибель разумных существ, и столько же раз она наблюдала, как этот разум возрождался. Стоит лишь горстке разумных существ уцелеть, и вскоре они вновь осваивают галактики и покоряют непокорную природу.

Неведомо каким чудом одна из капсул спаслась. Её нуль-пространственный двигатель успел стартовать из лавы огня. Рывок в спасительное четвёртое измерение, и мини-корабль в безопасности; безмятежно летит среди бесконечного космоса и холодного сияния далёких звёзд. Там, где нет опасности, нет смерти. Но и жизни тоже нет. Сколько кружить одинокой капсуле в холодном вакууме, не знает никто. Может, сто лет. Может, миллион. Может, вечность.

Жизнь и вечность — непреодолимый парадокс. То, чего не может быть вместе, и то, что вместе всегда.

Жизнь полна парадоксов. Герметичная, хорошо защищённая от внешней неблагоприятной среды капсула могла лететь в открытом космосе сотни, тысячи, миллионы лет. Потеряв всякий смысл, забыв о первоначальном назначении нести свой груз в неведомую точку пространства. Она бы его донесла, доставила на место вопреки всему, и здравому смыслу, в том числе. И спустя тысячи, миллионы лет груз, находящийся в капсуле, оставался бы невредим. Даже миллионы лет полёта не могли повредить послание древней цивилизации.

Спустя сутки после гибели корабля, после того как из всего груза уцелела лишь одна эта капсула, её подобрал один из передовых крейсеров Истоков. «Великий Крайзерец» — центральный зеркор разведчиков — перехватил спасательную капсулу, попавшуюся на пути авангарда Истоков. Мини-кораблик был отловлен катером «Крайзереца» и благополучно доставлен на флагман. Ещё спустя сутки по корабельному времени капсулу вскрыли в присутствии старшего офицера смены капитана Зерцера, нескольких дежурных техников и пары-тройки зевак из числа воинов Истоков, дежуривших по смене и слонявшихся без дела по кораблю. Корабельный док Марвик также почтил своим присутствием редкое событие.

Вспышки неоновой сварки и молекулярный резак, способный резать броню космического лайнера, без труда пропорол обшивку капсулы. Мини-кораблик поместили в специальную прозрачную, сделанную из сверхпрочного материала камеру. Пространство камеры наполнено особым воздушным гелем, дышать которым, по крайней мере некоторое время, могут практически все известные в Галактике живые существа. Благо такие окажутся в небольшой коробочке капсулы. Кроме того, компьютер, наблюдающий за процессом вскрытия мини-корабля, мгновенно определит содержимое капсулы. Если это опасность — также мгновенно уничтожит находку. Если это жизнь — тут же определит её тип, категорию, условия существования и настроит параметры жизнеобеспечения для данного типа живых существ.

— Тарелл, не тяни, — зевнув, сказал капитан Зерцер старшему из техников. — Вскрывай уже эту консервную банку. Мне скоро смену сдавать, да ещё с Марвиком партию в галашахматы надо доиграть, — взглянув на наручные часы, добавил он.

— Как прикажете, кэп, — улыбнувшись уголками губ и совсем не по уставу ответил Тарелл. Зерцера в команде любили и, несмотря на его достаточно высокое у Истоков звание, относились панибратски.

— Зерцеру не терпится получить от меня очередной макабол, — невозмутимо прокомментировал док.

— Шестикратный? Как в прошлый раз? — улыбаясь, спросила Диана, одна из праздношатающихся и оказавшихся здесь случайно разведчиков Истоков.

— А талкайский узел слабо? — вставил реплику Крейзи — другой воин Истоков. — Капитан, ставлю месячную долю на то, что Марвик завяжет узел в этой партии.

— Маркус, шевелись. Кэпу не терпится получить очередной галамат от Марвика. А ты своими клешнями еле ворочаешь, — поторопил в свою очередь подчинённого старший техник Тарелл.

Механик, к которому это относилось, невозмутимо продолжил орудовать манипуляторами. Он уже надрезал капсулу по окружности, оставалось лишь вакуумными присосками оторвать крышку. Отвлекаться на пререкания с шефом у Маркуса нет ни времени, ни желания. Отложив манипуляторами резак в сторону, он умело подвёл присоски к верхней половине сферы. Оглянулся в сторону старшего офицера, ожидая приказа. Капитан, заметив вопросительный взгляд, утвердительно кивнул. Все прильнули к стеклу герметичной камеры.

Резкий рывок присосок. Скрежет оторванного, не успевшего остыть металла. Наполнитель капсулы, врывающийся под давлением в пространство камеры. Прозрачный гель, мгновенно окрасившийся в бледно-голубой цвет.

Тотчас голос компьютера бесстрастно принялся выдавать ряды данных. Сухие цифры, говорящие о том, что в обнаруженной капсуле находится разумный представитель белково-биологической формы жизни. Представитель одной из самых распространённых видов разумной жизни в Галактике. Представитель рода гомо сапиенс. Проще говоря, человек.

И человек этот — к большому удивлению присутствующих — оказался жив. Вероятно, времени с момента крушения корабля, откуда катапультировалась спасательная капсула, прошло не так много. По данным компьютера человек в капсуле находился в состоянии анабиоза. Сразу же, после того как вещество, наполняющее капсулу, вытекло наружу, после того как спасительная оболочка оказалась вскрыта, человек стал приходить в себя.

Док Марвик тотчас занял место за пультом управления кибердоктором. Ловко управляя щупальцами кибер-медика, вводя медицинские препараты в тело просыпающегося человека, док не переставал наблюдать за состоянием спасённого. К большому удивлению корабельного доктора, человек оказался не просто жив, но и абсолютно здоров. И судя по всему, здоровья ему было не занимать.

Едва развеялся голубоватый туман, как все присутствующие смогли наблюдать, кого они спасли. В нише капсулы лежал мужчина. На вид лет тридцать пять-сорок. Слегка коричневатая, словно от хорошей порции загара кожа. Обнажённое, атлетически скроенное тело. Рост не менее двух метров. Огромные бицепсы, бугры вздутых мышц, плоский живот. Всё это при отсутствии излишних жировых отложений на теле.

Человек спал. Его грудная клетка, как у любого спящего, ритмично поднималась и опускалась; глаза были закрыты. Лицо с идеальными, словно высеченными из гранита пропорциями, безмятежно и спокойно.

— Мда, здоровяк, — прокомментировал Крейзи.

— Атлет, — ничуть не смущаясь обнажённого мужского тела, добавила Диана. — Неплохо накачан.

— Что, Диана, уже влюбилась? — подначил Марвик. — Горы мускулов — это как раз по твоему вкусу.

— Ну, на тебя, док, точно не клюну, — не осталась в долгу девушка. Сама высокая, стройная, она действительно любила тип сильного мужчины. — Уж очень ты хлипок.

Слова Дианы вызвали бурю восторга у присутствующих. Хохотали все, и обычно молчаливые техники, и суровые воины Истоков, и даже капитан Зерцер. Ещё не отгремели раскаты хохота, смутившие действительно довольно тщедушного корабельного доктора, как Зерцер по праву старшего офицера прекратил этот балаган. Громким командным голосом (изредка прерывающимся всхлипами смеха) он спросил у покрасневшего, словно свежесваренный рак, Марвика, каково состояние спасённого человека.

— Ну что там, док? Как наш пациент? Скорее жив или скорее мёртв? — поинтересовался добродушный капитан.

— Живее всех живых, — бодро ответил док, хотя и смущённый обрушившимся на него вниманием команды, но тем не менее не забывший о выполнении своих прямых профессиональных обязанностей. — Пульс, давление — все показатели в норме. Здоровье у пациента на редкость богатырское. Более того, он уже не спит. Проснулся, наверное, от твоего гогота, Крейзи, — немного отыгрался на воине Истоков Марвик.

Все с интересом уставились на вскрытую капсулу. Человек, лежавший в ней, действительно проснулся. Сев, он удивлённо наблюдал за людьми, стоящими за толстым слоем сверхпрочного стекла. Первые несколько секунд, приходя в себя после долгого сна, человек просто сидел. Потом, словно что-то вспомнив, быстро огляделся. Одним рывком, от чего его и без того великолепно развитые мускулы вздулись буграми, он выпрыгнул из ниши капсулы. Не смущаясь наготы, хотя и среди техников, и среди воинов были женщины, вплотную подошёл к толстому стеклу изолирующей камеры.

По ту сторону прозрачной преграды все притихли, с интересом изучая незнакомца. Каждый шаг, каждое движение спасённого человека вызывали мускулистую волну, прокатывающуюся по его телу. По всему видно: этот двухметровый гигант обладал немалой физической силой и был явно не из робкого десятка. На его невозмутимом красивом лице нельзя было прочесть и намёка на страх или беспокойство.

Перед членами команды стоял абсолютно уверенный в себе человек. Он внимательно изучал людей за стеклом, вглядываясь в лицо каждого. И полноватого добродушного капитана Зерцера, и тщедушного дока Марвика, и всех по очереди техников. Переведя взгляд на воинов, отличающихся от техников, одетых в тёмные комбинезоны, ярко-красной с металлическим отливом формой, он посмотрел на вечно взъерошенного Крейзи. Потом долю секунды остановил взгляд на Диане. Пристально оглядев смутившуюся от такого внимания девушку, скользнул по её высокой стройной фигуре и шагнул назад.

Внезапно человек что-то проговорил. Компьютер, наблюдающий за состоянием внутри изоляционной камеры, попытался перевести язык незнакомца, но, выдав всего лишь несколько сбивчивых, абсолютно бессвязных фраз, бессильно замолк. Человек в камере вновь, но уже на другом языке, повторил свой вопрос. Компьютер, не в силах перевести его слова, лишь молчал.

Молчали и все присутствующие члены команды. Слова незнакомца, усиленные динамиками, разносились по залу, но никто не знал их значения.

Человек по ту сторону прозрачной преграды, отчаявшись добиться понимания, приступил к решительным действиям. Подойдя к стеклянной стене, он слегка ударил кулаком, пробуя её на прочность.

— Похоже, наш клиент желает покинуть хрустальную темницу, — усмехнулся капитан и тут же спросил Марвика: — Док, когда пациент сможет покинуть изокамеру?

— Не раньше чем через сутки, — оживился Марвик, до того тщательно следивший за показаниями медицинских приборов. — Карантин, раньше нельзя, — словно извиняясь, добавил он.

— Так что, друг, придётся тебе посидеть в этой клеточке ещё двадцать два часа, — обращаясь к незнакомцу, словно тот мог его слышать, проговорил Зерцер.

— И не пытайся пробить это стеклышко, — смотря в глаза незнакомца, вставил глава механиков Тарелл.

Человек, вновь отойдя от преграды, затих. Все его мышцы напряглись. Тело атлета перед рывком. Сжатая пружина, готовая в любое мгновение распрямиться.

— Всё равно ничего не выйдет, — видя его решимость, добавил шеф техников. — Только голову зазря разобьёшь, не по зубам тебе этот аквариум. В прошлый раз отловили в открытом космосе гаргосскую кремневую медузу, так и та не смогла пробить эту защиту.

Незнакомец, как будто поняв слова Тарелла, отступил ещё на шаг назад и в ту же секунду рванул к стеклу. Прыгнув вперёд и вверх, он резко ударил ногой в сверхпрочное стекло.

Удар. Хлопок. Толстая, казавшаяся незыблемой преграда покрылась сетью мелких трещин.

Члены команды ещё не успели как следует разобраться в том, что произошло, как незнакомец нанёс несколько новых ударов. Приземлившись, он молниеносно, едва различимыми движениями рук ударил в центр образовавшихся трещин.

Глухие звуки. Падающий на пластомерный пол прозрачный материал сверхпрочного стекла.

Атлет аккуратно пролез через пробоину и под взглядами застывших от удивления собравшихся прошествовал к пульту управления манипуляторами.

Техник Маркус с ужасом наблюдал, как здоровяк подходит к нему. Он весь сжался от предчувствия скорой развязки; ведь именно Маркус вскрыл капсулу незнакомца. Кто-то из воинов вскинул оружие. Заметив это, капитан Зерцер предостерегающе поднял руку: пока незнакомец не предпримет враждебных действий, оружие применять не стоит. Все замерли в ожидании.

Между тем человек, подойдя к пульту, стащил с него небрежно брошенный техником халат. Маркуса от напряжения пробил холодный пот. Заметив, что незнакомец им не интересуется, техник с облегчением перевёл дух.

Завладев одеждой Маркуса, человек из капсулы поступил с ней немного странным образом. Он не стал надевать халат, а одним резким движением разорвал его.

Треск прочной материи. Летящие во все стороны молнии и застёжки.

Незнакомец несколькими ловкими движениями создал из остатков халата что-то вроде набедренной повязки и быстро надел вновь приобретённый наряд.

Воины с плазмотронами наготове облегчённо опустили оружие: вполне естественное стремление человека приодеться.

Зерцер обратился к человеку в набедренной повязке:

— А мне говорили, что это стекло разбить невозможно, — не надеясь услышать ответ, сказал капитан и кивнул в сторону пробоины.

— Если бы я об этом знал, не стал бы его ломать, — невозмутимо ответил человек из капсулы на чистейшем зонге.

Ответ незнакомца немного разрядил обстановку. Все улыбнулись. Оружие окончательно убрали; контакт со спасённым налажен. Осталось выяснить, кто он и с какого корабля. И как попал в этот забытый богом уголок Галактики.

Но выяснить это оказалось не так просто. На все вопросы (из какой он системы, на каком корабле летел, чьей расы) незнакомец лишь пожимал плечами. Он или действительно ничего не знал, не помня ничего о своём прошлом, или же весьма искусно прикидывался позабывшим всё. Лишь на один вопрос Зерцера незнакомец ответил. На вопрос о том, как его зовут.

— Магенс… — с трудом вспоминая собственное имя, ответил спасённый. — Рок Магенс. Больше я ничего не могу о себе рассказать, — спустя секунду пояснил он. Морща лоб, спасённый пытался что-то вспомнить, за что-то ухватиться. — Трудно вспоминать. Всё словно в тумане. Отдельные видения. Я не помню… Извините, но я даже не знаю, с какой я планеты.

Зерцер хоть и был мировым парнем, но был этим парнем на службе. А по долгу службы он просто обязан подозрительно относиться к вновь появившимся на корабле людям. Вполголоса поинтересовавшись у корабельного дока, возможна ли частичная амнезия от пребывания в анабиозе, и получив от Марвика утвердительный ответ: «Это довольно частое явление», — приказал двоим воинам Истоков препроводить обнаруженного в спасательной камере Рока Магенса для дальнейшего обследования в восстановительный изолятор.

«Для изучения состояния здоровья», — пояснил он здоровяку Року.

Рок лишь недоуменно пожал мощными плечами и спокойно последовал за одним из воинов — с огромной лохматой шевелюрой, худощавым и с сумасшедшинкой в глазах Крейзи. Следом за ними из зала вышла Диана — другой отправленный конвоировать Рока воин Истоков. Предусмотрительно сняв плазмотрон с предохранителя, она больше надеясь на свою реакцию, на то что всегда успеет среагировать на опасность, не поднимала ствол, направленный в пластомерный пол.

Всё то время, пока они шли по длинному межсекционному коридору, Диана не переставала любоваться красивым телом атлета. Рок Магенс, кажется, его зовут? Весьма симпатичный. Будет жаль, если сейчас он сморозит какую-нибудь глупость, и Диане придётся уничтожить такое великолепное тело. Сильных красивых мужчин она действительно любила, это Марвик заметил верно. Сама стройная, высокая, с детства увлекающаяся спортом, амазонка и в мужчинах ценила хорошо сложённое тело. Не только это, конечно. Как и любой женщине, в мужчинах она ценила и бесстрашие, и доброту, и щедрость. И щедрость души тоже. И нежность она ценила — не в последнюю очередь.

Одни мышцы — это ещё не повод влюбляться. Пример тому последний её друг — Картер. Вот уж точно, у того ничего кроме накачанных бицепсов; в голове абсолютный ноль. И в душе тоже. После короткой связи девушка быстро разочаровалась в нём и, не зная, как сказать об этом, избегала Картера. По счастью, того недавно перевели в арьергард конвоя на какую-то тихоходную посудину охранять важных персон из Истоков, и Диана без сожаления вычеркнула Картера из своей жизни.