Хорошая девочка попадает в неприятности

ПРОЛОГ

Странный звук разрушил гармонию домашней безопасной мелодии, собранной из редких шумов пролетающих под окном автомобилей, голосов полуночных гуляк, мурлыканья Клёпы и мирного тиканья часов. Нездешний, чужой, он холодной сороконожкой пробрался мне в ухо, заставляя задержать дыхание и проснуться.

Показалось? Черт, опять. Похоже на щелчок пальцами. Соседи? Нет, слишком близко. Нужно открыть глаза, но виду не подавать. И не кричать – что бы ни увидела, кричать нельзя. Вдох. Три. Выдох. Два. Вдох. Один. Выдох!

Закусив губу, я всмотрелась в зловещую темноту комнаты. Дико захотелось заорать, схватить с прикроватной тумбочки лампу и швырнуть ее в стоящую напротив фигуру. Огромную, черную, вторгающуюся в мое личное пространство самим своим присутствием и этим дурацкими щелчками. Раздражение заставило страх немного отступить.

Хорошо, паниковать нельзя. Думай, Лена, у тебя ведь неплохо получается. Кто бы это ни был, он выше и явно сильнее. Значит, бежать! В коридор, потом на площадку и позвать на помощь. Кажется, говорит что-то. Голос глухой, язык непонятный, жесты странные. И пока ты, дура, пялилась, этот отрезал тебя от двери. Твою ж…

Разозлилась. Хорошо, очень хорошо – это отодвинуло страх еще дальше.

Дыши, Лена. Вот так, ровно и неглубоко. Нужно выбраться из квартиры. А если он попытается остановить, получит по башке… книгой. Или мобильным? Черт, черт, черт! Сейчас зареву. Ну вот, теперь этот уставился на меня. Руками не машет, пальцами не щелкает, не бормочет. Просто стоит и смотрит. Молча. Страшно.

– Вам не нужно бояться, я не причиню вам вреда, – голос у незваного гостя оказался молодым и очень уставшим. – Я, кажется, заблудился. По-видимому, что-то напутал в формуле. Или это из-за коэффициента преломления, о котором говорил магистр Гелен… А вы не подскажете, где именно я нахожусь? Ну пожа-а-алуйста, ну не нужно меня так сильно бояться.

Неужели я действительно услышала это? Дурдом. Просто дурдом. Где тут выключатель… ну, вот, отлично. И увидела тоже. Лица, правда, не разглядеть. Ладони, которыми незнакомец попытался отгородиться от яркого света, испачканы чернилами. И, похоже, он одет… В мантию?! Ох, ну вот за что мне все это?!

Парень опустил руки, моргая, посмотрел в мою сторону и тут же повернулся сутулой спиной.

– Вы… вы не могли бы прикрыться? – смущенно пробормотал он.

– Что? – оторопело переспросила я.

– Вы, – было слышно, как он сглотнул, – вы неподобающе одеты!

Похоже, быть изнасилованной и убитой мне пока не грозит. Зато психиатры примут меня с распростертыми объятиями!

– Кто вы и что вы делаете в моей спальне? – очень постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– Меня зовут Рин. Я должен был попасть в библиотеку, но заклинание переноса сработало неправильно. Я не нарочно, честно! Я бы никогда не использовал тайное знание для чего-то такого!

Он выпалил это одним духом. С оскорбленным достоинством прилежного ученика, которого несправедливо заподозрили в списывании.

– Какого такого? – устало спросила я, вылезая из кровати и закутываясь в халат.

– Непристойного!

Ктулху меня забери, сколько праведного гнева. И напрягся как, бедненький. А если я до тебя дотронусь…

Парень всполошенным зайцем рванул в сторону, налетел на гладильную доску и, потеряв равновесие, рухнул вместе с ней на пол.

Ишь ты, дерганый какой. Итак, я его слышу. И вижу. А плечо под балахоном оказалось костлявым, но вполне натуральным. Вдобавок он успешно взаимодействует с окружающими объектами. Ну, почти успешно.

Ночной гость неуклюже встал, поднял доску, водрузил на нее утюг и смущенно пробормотал.

– Извините.

– Это вы меня извините, – я наконец-то решила рассмотреть горе-путешественника, – не хотела вас напугать. Не ушиблись?

Он наморщил крупный веснушчатый нос, свел на переносице рыжие брови.

– Н-нет, – покачал лобастой головой.

– Вот и славно. Выпить хотите? – озвучила свое тайное желание.

Сердце все еще скакало бешеным мангустом, руки противно подрагивали, а Википедия в голове радушно открылась на статье «Психоз».

– Постигающим тайные знания должно отринуть искушения мирские, дабы очистить разум и возвеличить дух, – наставительным тоном произнесло это воплощение добродетелей.

Вот только проповедей от галлюцинации мне в жизни не хватало.

– Ясно. Идемте.

Щуриться, пожалуй, не следовало – юноша поджал крупные губы и, чуть отшатнувшись, переспросил:

– К-куда?

– На кухню. Будем чай пить. И разговаривать.

Представь, что перед тобой котенок, нескладный рыжий котенок. Отлично, а теперь улыбнись спокойно, тепло, доброжелательно.

– Меня зовут Лена.

Он посмотрел на меня трогательными ореховыми глазищами.

– И не нужно бояться, Рин. Я не причиню вам вреда.

Заметив, что я направляюсь на кухню, Клеопатра покинула нагретое место на второй полке шкафа-купе и побежала впереди странной процессии. Кошачья логика и жизненный опыт подсказывали: можно выклянчить внеочередную порцию еды.

– Кто это?

Испачканный чернилами палец указывал на три килограмма короткошерстного британского великолепия, усевшиеся рядом с миской. Клеопатра требовательно мяукнула, парень уставился на нее с еще большим интересом.

– Это Клеопатра, моя кошка. Клеопатра – это Рин, наш гость.

И тут голову осветила мысль, гениальная в своей простоте. Я быстро схватила животинку, подошла к моей предполагаемой галлюцинации и попросила максимально дружелюбно.

– Возьмите ее на руки, пожалуйста.

– Зачем? – недоверчиво прищурился этот симптом в балахоне.

– Традиция такая, знакомиться со всеми обитателями дома. Если Клеопатра вас признает, я буду связана законами гостеприимства.

– Ну, хорошо, – согласился он, – давайте.

Рин протянул руки, я аккуратно передала ему кошку, Клеопатра недовольно дернула хвостом и в упор посмотрела на парня. Похоже, она его видит.

– Подержите ее немного, пожалуйста, – бросила я и метнулась в спальню за телефоном.

Сделаю фото, завтра покажу Таньке. И если она увидит только кошку, пойду сдаваться психиатрам. Ну вот. Портрет готов. А парень, похоже, Клёпе понравился, вон как ластится. На всякий случай положила мобильный в сумку, чтобы точно не забыть, и отправилась ставить чайник.

Запивая бутерброды чаем со слоновьей дозой сахара, моя галлюцинация поведала, что она будущий маг, прибывший из другого мира. Только рассказ оказался куда длиннее, с кучей странных имен и названий, которые я даже не пыталась запомнить.

– А вы можете вернуться?

От идеи тяпнуть вискаря для успокоения нервов пришлось отказаться ради сохранения ясности мысли.

– Теоретически могу, – увлеченно жуя, сообщил Рин, – но, чтобы подключиться к линиям силы, мне понадобится помощь ваших магов. Да и координаты нужны. Ну, портал построить.

Он уже успокоился и любознательно крутился по сторонам. Ненавижу разбивать детские иллюзии.

– Рин, посмотрите на меня, пожалуйста.

И когда парень поднял пытливый взгляд, спокойно сказала:

– Боюсь, в моем мире нет магии.

– Чепуха! – Он отмахнулся, чуть не сметя со стола сахарницу. – Вон же она.

Длинный палец указал на лампу под песочным абажуром.

– И вот, и это тоже.

Следующими внимания удостоились плита и холодильник, после чего Рин посмотрел на меня с совершенным осознанием собственного превосходства.

– Рин, я понимаю, для вас это может прозвучать странно, но это не магия. В нашем мире магов нет. Есть ученые и инженеры, которые придумывают все эти полезные предметы.

Судя по ошарашенному выражению лица, до моего гостя начало доходить.

– Нет магии? Но это… Это невозможно! – в его голосе зазвучала паника. – Как же я тогда попаду домой? Мне надо домой. Очень надо! Я не сдал магистру работу по теории магических потоков. И я тренировался телепортироваться, чтобы к маме поехать…

Он посмотрел на меня умоляюще. И когда мне стало жаль Рина, поняла: попала. Конкретно так попала – не помочь потерявшемуся ребенку я не могла. Пусть даже этот ребенок на полторы головы меня выше и, скорее всего, является галлюцинацией. Качественной такой. Нервничает, бедный, вот-вот расплачется.

– Хотя, знаете, во многих древних легендах упоминаются волшебники и магические существа. Возможно, у нас тоже есть то, что вы называете линиями силы…

Я несла откровенную ересь, но парень жадно ловил каждое мое слово. Плечи его расправились, из глаз ушла паника. Наконец он потянулся за очередным бутербродом. А ест он немало, надо учесть.

– Правда?

На меня он посмотрел, как на обещание пятерки автоматом.

– Вот вы хорошо учитесь? – решила зайти с другой стороны.

– Я лучший ученик, – заявило это чудо в балахоне, гордо выпячивая грудь. – Магистр Гелен меня хвалит и сказал, что после выпуска оставит своим ассистентом. А потом я тоже стану магистром.

Будущее магическое светило постаралось принять степенный вид. Мне же захотелось потрепать его по рыжим вихрам и дать конфету.

– А что скажет магистр Гелен, когда вы вернетесь, выполнив такое сложное задание?

– Он… – парень задумался, а потом его глаза вспыхнули азартом. – Он будет мной гордиться! Ведь если все так как вы говорите, это очень-очень сложно. Может, мне это даже зачтут как испытание.

Рин с надеждой посмотрел на меня.

– Будь я вашим преподавателем, непременно зачла бы, – улыбнулась, вспомнив свою недолгую университетскую карьеру. – А сейчас предлагаю ложиться спать.

– Как спать? – удивленно спросило юное дарование.

– Вот так, спать. Мне завтра на работу. И всем нам нужно отдохнуть.

А дальше начался цирковой номер под названием «уложи детинушку баиньки». Смекнув, что на диване эта каланча не поместится, я предложила ему занять кровать. Рин залился густым румянцем и отрицательно замотал головой.

– Почему нет?

В моем голосе не было ни капли раздражения. Думай о котятах, Лена, думай о котятах, а еще детенышах выдр и щенках корги.

– Вы же там спали!

Констатация этого очевидного факта далась парню с трудом

– Ну да, это моя кровать, и я там спала. А еще там Клеопатра спит регулярно. Рин, боюсь, мы так долго будем обсуждать. Поэтому прошу, скажите прямо, что именно вас беспокоит.

Спать хотелось зверски, до звонка будильника оставалось каких-то пять часов.

– Ну…

Парень замялся, уставился в пол и сбивчиво пробормотал:

– Вы же женщина, вы там спали, и вид у вас был…

Пришлось поменять постельное белье, достать гостевую подушку и одеяло. Только после этого юноша перестал краснеть и заикаться. На всякий случай объяснила Рину, как включать свет, где в доме санузел, как он работает. После этого глаз на меня парень уже не поднимал. Попросила ничего на кухне не трогать и, пожелав спокойной ночи, совершенно вымотанная уползла на диван. Клеопатра, похоже, решила остаться вместе с гостем. Предательница хвостатая.

***

Мелодия будильника играла как-то подозрительно далеко. Протянула руку, чтобы взять мобильный с прикроватной тумбочки, но ладонь провалилась в пустоту. От неожиданности я резко села, заработав приступ головокружения. Меня повело, да так, что я чуть не грохнулась с дивана. Попыталась понять, почему сплю в гостиной и где мой телефон? А потом, вспомнив и ужаснувшись, на цыпочках подошла к двери в спальню. Покоившийся на подушке рыжий затылок убедил: сном вчерашняя ночь не была. Или у меня таки поехала крыша, или я попала в сказку. Да где ж этот чертов телефон?!

Мобильный нашелся в сумке. Отключая будильник, я обнаружила новую заметку: «Показать вчерашнюю фотку Таньке. Если не увидит парня, идти к психиатру». На снимке Рин и Клеопатра внимательно рассматривают друг друга. Ладно, будем придерживаться плана. Пока мой незваный гость жевал завтрак, объяснила ему, как пользоваться холодильником, микроволновкой и электрочайником. Потом выдала карандаш и бумагу, показала полки с книгами. И когда Рин, уткнувшись в сборник сказок народов мира, перестал реагировать на внешние раздражители, пошла собираться. Повторив перед уходом технику безопасности – не включать, не выходить, никого не впускать, я пожелала Рину и Клёпе хорошего дня и побежала на работу.

– Ну ты, мать, даешь! – Татьяна смотрела на меня осуждающе. – Ему хоть восемнадцать есть?

– Тань, не дури, это племянник мой.

Смеялась я громко. Она его видит! Внутри стремительно разворачивалась затянутая до предела пружина. Эка меня тряхнуло, оказывается.

– Племянник? – удивленно переспросила Татьяна, прищуривая идеально подведенные глаза.

– Ага, троюродный. Отец попросил приютить на пару недель, пока пацан вузы столичные посмотрит, а то у мачехи очередная драма…

– Добрая ты, Ленка, – отхлебнув кофе, резюмировала Татьяна. – Слишком. Слушай, а что это за хрень на нем надета?

– Так он косплеем увлекается, – выкрутилась я. – Костюм показывал.

– Тоже с придурью?

Татьяна приподняла аккуратную бровь, и, покачав в ухоженных руках чашку, добавила:

– Может, оно и к лучшему. Ты ж скоро там одна пылью покроешься, а кошка тебе отвечать начнет. Ладно, я тебе что рассказать хотела. Прикинь, вчера Сергей…

Поставив мысленно зарубку купить Рину шмотки, я сосредоточилась на повествовании Татьяны о ее драматических взаимоотношениях с очередным ухажером. К концу обеденного перерыва Сергей был признан недостойным и определен на испытательный срок.

В магазине мужской одежды глаз мгновенно отметил салатовую футболку подходящего фасона, а сердце пропустило удар. Прошло уже два года, а я все еще неосознанно выбираю тебе одежду. Моргнула, пытаясь стряхнуть мокрую дымку. Нельзя об этом думать. Не сейчас. Все, Лена, хватит торчать хлюпающим сталагмитом, у тебя дома ребенок голодный и без трусов. Хотя трусы я Рину покупать, пожалуй, не стану. Он после этого вообще со мной разговаривать не сможет.

Спортивные брюки, пара футболок, носки. Надо будет снять мерки для джинсов и обуви, а потом выпустить на улицу. Посмотреть на реакцию окружающих. Если честно, я все еще сомневалась в том, что Рин реален. Теперь в супермаркет и домой.

Встретивший меня в дверях Рин был голоден и встревожен. Пришлось сразу пойти на кухню, выдать ему стопку бутербродов и готовить ужин, одновременно отвечая на вопросы про все-все-все. Когда я вспомнила о Мерлине, парень уронил вилку. Поднимая ее, зацепил головой столешницу. Потер рыжий затылок и, взяв чистый прибор, взволнованно попросил рассказать все, что я знаю об этом Великом Волшебнике. Ага, именно так, с придыханием. Похоже, в их мире старина Мерлин был популярен.

– Хорошо, – согласилась я, – но после того, как вы переоденетесь.

Надо брать тепленьким, а то опять полчаса стесняться будет.

– Я купила вам кое-какую одежду. У нас не принято ходить в мантиях. И очень прошу, – пришлось добавить, когда парень начала гипнотизировать надкушенную отбивную, – не нужно ничего себе придумывать. Вы мой гость, я хочу вам помочь. В конце концов, поскорее отправить вас домой в наших общих интересах.

– Я все понимаю, – не поднимая глаз, вздохнул Рин. – Это нехорошо, что я у вас живу.

– Нехорошо? Почему?

– Ведь я мужчина, вам не родственник.

Я не засмеялась и ни на секунду не усомнилась в серьезности его намерений. Больно честное у парня лицо.

– Послушайте меня, пожалуйста. В этом мире правила другие. И в том, что вы у меня живете, нет ничего предосудительного.

Рин принялся полировать взглядом узор на скатерти.

– Ну, представьте, – продолжила я, – что я ваша сестра или тетя.

– Сестра? – он наконец-то поднял глаза.

– Да, старшая. А для старших сестер совершенно естественно заботиться о младших братьях.

Я улыбнулась.

– Значит, вы согласитесь стать моей кровной сестрой?

Парень выглядел так, будто решил сложную задачу.

Впрочем, почему бы и нет? Лишний родич карман не тянет, а если Рину это поможет успокоить его тараканий цирк, лучше будет всем.

– Соглашусь, – кивнула я. – А как это?

– Нам нужно смешать кровь и принести клятву. И тогда перед богинями я стану вашим братом. Буду вас защищать!

Вид у Рина был настолько серьезным, что улыбку пришлось спрятать за глотком чая.

– А крови много нужно?

– В книгах пишут, достаточно нескольких капель, – вспоминая, Рин забавно морщил нос. – Их надобно смешать в сосуде, а потом, держа над ним руки, произнести клятву.

– Ясно. Тогда делаем так: я готовлю все для кровопускания, а вы запишите на бумажке текст клятвы, чтобы я ничего не напутала. Договорились?

– Да!

Рин метнулся в комнату, изрядно озадачив лежавшую на табуретке Клеопатру. Раньше кроме нее по дому с такой скоростью никто не перемещался.

На кухонном столе лежали иголки от одноразовых шприцев, пластырь, сувенирная пиала, вата и бутылка виски. Последнее предназначалось для дезинфекции, в том числе внутрь. Предварительно объяснив Рину правила стерилизации, я протерла палец алкоголем, уколола, выдавила в пиалу несколько красных капель и заклеила ранку. Мой будущий братец проделал те же манипуляции. Затем мы соединили левые руки над сосудом и зачитали клятву. Рин по памяти, а я по бумажке. На всякий случай. Я была настолько сосредоточена на тексте, что не заметила, как ладонь Рина сильнее сжала мою. Отмучавшись, перевела глаза с листа на ошарашенное лицо названого братца, а потому уже на пиалу, в которой горело ровное пламя. Фиолетовое и очень красивое. Накаркала, значит. Молодец.

– Рин, – тихо позвала я, но реакции не последовало. – Ри-ин.

Парень уставился на огонь, будто от этого зависела его научная карьера. Пришлось вытянуть правую руку со все еще зажатой в ней бумагой и помахать перед лицом новоиспеченного родственника. Рин выпустил мою ладонь. Пламя погасло, но парень продолжал таращиться в чашку. Пустую и чистую. Похоже, пора звать на помощь старину Джека.

От глотка виски Рин скривился и закашлялся. Я забрала у него стакан, налила еще, отхлебнула и нарочито безразличным тоном поинтересовалась.

– А оно так и должно гореть?

Вместо объяснения меня озадачили вопросом, в котором звучала смесь недоверия и обиды.

– Вы что, волшебница?

Я поперхнулась от неожиданности. И поняла: вот сил моих больше нет. В конце концов, я живое существо и имею право на эмоциональную реакцию.

– Да какая, блин, волшебница? – грохнула стаканом по столу. – Я обычная женщина! Совершенно обычная, понимаешь? И вот такое вижу первый раз в жизни. И страшно мне до чертиков. И прекрати на меня смотреть, будто я у тебя любимую игрушку отобрала!

От моей тирады Рин смешно втянул голову в плечи и пробормотал:

– Извините, я не хотел вас обидеть.

Ну вот, напугала ребенка.

– Это ты извини, братец. Я просто ничего не понимаю и поэтому очень боюсь. Объясни, пожалуйста, что здесь сейчас произошло?

Он вытянул длинную тощую шею, посмотрел на меня с плохо скрытым недоверием и медленно проговорил:

– Когда произносят клятву кровного родства, богини скрепляют ее, давая знак.

– Значит, пламя – часть ритуала?

Успокаиваю себя, представляя, что мы обсуждаем события, какой-то книжки или фильма. Теме «Магия в моей жизни» точно придется подождать, я еще с галлюцинациями не разобралась.

– Да. Но я не думал, что оно будет. Я сегодня целый день пробовал разные заклинания. И ничего. У меня ничего не получилось! А сейчас – вот, – он показал на пиалу, – это значит, что проблема во мне. Значит, я ненастоящий маг!

Он дышал резко и часто моргал. Похоже, еще пара судорожных вздохов, и парень разрыдается.

– Знаешь, ты точно более настоящий маг, чем я.

– Но ведь это вы сейчас творили магию!

Он смотрел на меня так, будто я забрала его самый важный приз.

– Уверена, это случайность.

Кажется, алкоголь начал действовать, и меня потянуло на авантюры.

– Знаешь, Рин, научи-ка меня заклинанию, самому простому. Спорю на что угодно, оно у меня не получится.

– Не получится?

– Совершенно, абсолютно, никак не получится.

Я маг? Ерунда какая!

Спустя час о своем предложении я уже жалела. Заклинание оказалось на странном языке – пришлось записать текст на слух со слов Рина, а потом несколько раз повторить, корректируя произношение. Декламацию надлежало сопроводить жестами, от которых под конец эксперимента сводило пальцы. Сначала Рин меня учил, а после заставил раз двадцать повторить. Эффект был нулевой.

Когда у меня в очередной раз ничего не вышло, парень явно оживился, даже обрадовался. Убежал в комнату, плюхнулся на диван и принялся чертить на листке. Улыбнувшись сосредоточенной рыжей макушке, я сделала последний глоток виски и отправилась мыть посуду. Зело полезное занятие для филологов, как любила говорить моя несравненная преподавательница по английскому.

Наведение фэншуя подходило к концу, когда на кухню влетел взволнованный маг и, сверкая глазами, потребовал моей крови. Сделав глубокий вдох и сосчитав до десяти, я нашла в себе силы спокойно поинтересоваться.

– Много?

– Нет, – замотал головой юный экспериментатор, – несколько капель, но если вы дадите больше…

– Больше не дам, – твердо заявила я.

Исколов два пальца, протянула магу блюдце с кровушкой.

– Чур, ничего не разрушать, хорошо?

Рин кивнул, схватил добычу и упрыгал в комнату. Врожденное любопытство потянуло за ним. Посуду он водрузил на лист бумаги, расчерченный какими-то символами. Затем выпрямился и начал читать заклинание. Несмотря на свою подростковую неуклюжесть, выглядел Рин в этот момент весьма торжественно. Я почувствовала гордость за нового родственника. Почти как за племянников на детсадовских утренниках. Вот только у них после чтения стихов Деду Морозу не материализовывались в руках букеты.

Кажется, Рин был удивлен результатом не меньше меня. Он переводил ошалевший взгляд с блюдца на цветы, а потом с надеждой уставился на мои исколотые пальцы. Я демонстративно спрятала руки за спину, дождалась, пока он посмотрит мне в глаза, и, одобрительно улыбнувшись, нарушила повисшую в комнате тишину:

– Поздравляю! Вот мы и выяснили, что я не маг, а у тебя с этим все в порядке.

И когда он ответил широкой улыбкой, невинно поинтересовалась:

– А кровь обязательна?

– Да, то есть нет, ну, точнее, не совсем, – парень шумно вдохнул и уже спокойнее продолжил. – Чтобы творить магию, нужна энергия. Маги берут ее из линий силы, но, в принципе, все живые существа накапливают силу в крови. Теперь я уверен. В этом мире есть магическая энергия. Значит, нужно найти источник.

– Вот и чудесно, – бодро произнесла я, чувствуя, как отпускает накатившее после удачного завершения эксперимента беспокойство.

– Это вам, – Рин протянул букет. – Спасибо, что помогаете мне!

Весь такой серьезный и невероятно трогательный.

– Может, перейдем на ты? – предложила я, принимая цветы. – Мы же теперь вроде как родственники. И давай, ты все же переоденешься, а потом я покажу, как пользоваться специальной машиной. Она может ответить на любой вопрос.

– Совсем на любой?

Кажется, он мне не поверил.

– Почти на любой. Во всяком случае, знает она точно больше меня.

Я отлучилась в коридор, вернулась и протянула Рину пакет с вещами.

– Если понадобится помощь, зови.

Суперволшебник покраснел, чего я, собственно, и добивалась. Вот будет знать, как меня всякими чудесами пугать и кровушки требовать!

Без мантии Рин был похож на старшеклассника, хронически прогуливавшего физкультуру. Бледные худые руки расправляли ткань спортивных штанов, из-под которых торчали тонкие, пожалуй, даже изящные щиколотки. С размером я, конечно, промахнулась. Ну и ладно. Для дома в самый раз.

– Тебе очень идет, – похвалила я, водружая на стол букет, – понимаю, что непривычно. Думаю, в платьях, которые носят у вас женщины, я бы тоже чувствовала себя странно.

Похоже, Рин попытался меня представить в таком наряде. Закатил глаза, сосредоточенно поджал губы, а потом расхохотался. Смеялся он долго, от души. Я внимательно следила, чтобы не упустить момент, когда смех перейдет в истерику. Но, похоже, высшие силы решили проявить благосклонность. Вытерев глаза тыльной стороной руки, Рин с предвкушением улыбнулся:

– Ты обещала показать мне машину, которая отвечает на любые вопросы, – и, немного помедлив, добавил, – и рассказать про Мерлина.

– Давай я покажу тебе машину, а про Мерлина ты у нее сам спросишь.

Вытерев руки, пошла включать ноутбук.

У Рина оказалась феноменальная память. Мои объяснения он схватывал на лету и спустя какое-то время уже вовсю ковырялся в Википедии. Эксперимента ради, создала новую учетную запись в Скайпе, запустила приложение на планшете и написала Рину: «Привет». Он пришел в восторг и от программы, и от устройства, и от идеи, что в маленькой коробочке можно хранить тысячи книг. Юный исследователь засыпал меня вопросами, как это все работает, на что я отправила его мучить поисковик, а сама наконец-то позволила себе расслабиться, уткнувшись в книгу. Периодически меня отрывали охами, ахами и просьбами пояснить значение слов, но в принципе вечер завершился куда спокойнее, чем начался. В полночь я выгнала зевающего Рина из-за компьютера и, обняв Клеопатру, которая решила на это раз составить компанию мне, погрузилась в сон.