Подружись с Полиной

В ИЗГНАНИИ

Яркий свет струился сквозь густую листву, солнце согревало лучами крупные фиолетовые сливы на ветвях. Полина сидела на ветке, оглядывая фруктовый сад с высоты своего укрытия. Она дотянулась до спелого плода и надкусила его, наслаждаясь ароматом и сладостью во рту.

– Полина! – услышала она оклик неподалёку, и, выглянув из гущи ветвей, увидела отца, идущего по тропе в её сторону. Он нёс большую корзину для сбора слив, оглядываясь вокруг в поисках дочери.

Полина обрадовалась, увидев корзину. Она любила помогать родителям по хозяйству. С ранней весны и до конца сбора урожая отец Полины трудился от зари и до заката. Его хозяйство было одним из самых больших на хуторе. Куры, козы, фрукты, овощи, пшеница – всё, к чему бы ни прикасались трудолюбивые руки Семёна Ивановича, росло и процветало. Даже в последние годы, когда страшный голод уничтожал Украину и Россию, её отец успевал прокормить свою семью и помочь другим.

– Я здесь! – попыталась крикнуть Полина отцу, но не смогла издать ни звука. Её сердце забилось в панике. Она продолжала беззвучно звать отца, не понимая, что с ней происходит.

Внезапно ветка под ней треснула и обломилась. Полина начала падать вниз с дерева, отчаянно стараясь за что-нибудь ухватиться. Тут она проснулась и обнаружила, что вместо дерева она скатилась с соломенного настила на холодный пол теплушки от толчка поезда. Толчок повторился, и поезд начал набирать скорость. Сердце Полины учащённо застучало, словно пытаясь войти в ритм с ускоряющимся стуком колёс.

Полина оглянулась. Вокруг не было ни яркого света, ни спелых слив. Отца тоже не было. Полину окружали утомлённые незнакомые люди. В её животе урчало от голода. Она нащупала в кармане несколько сухих крошек, оставшихся от вчерашнего пайка.

Полина взобралась обратно на соломенный настил поближе к спящей матери. Лицо Анастасии Сергеевны было удивительно спокойным, но между её бровей Полина заметила глубокую морщину, которой совсем недавно ещё не было. «Ты смелая женщина», – вспомнила Полина последние слова отца, которые он сказал жене на прощание. Чувство отчаяния охватило Полину при воспоминании о том, как мать разбудила её посреди ночи почти неделю назад. Во дворе слышались громкие незнакомые голоса и негодующий голос отца, за стеной плач старшей сестры Ольги. Ничего не объяснив, мать наказала Полине собрать в котомку все самые необходимые вещи. В испуге девочка совсем не понимала, куда и почему уводят отца совершенно незнакомые ей неприветливые люди. Ей хотелось вцепиться сзади в серое пальто одного из них и кричать, чтобы они его отпустили.

К рассвету Полина с матерью, братом и сестрой прибыли на телеге на железнодорожную станцию. Человек в военной форме сунул в руки Анастасии Сергеевны какие-то бумаги и указал в сторону товарного вагона.

…Полина бросила взгляд в сторону старшей сестры Ольги, спящей лицом к стене вагона. Всё изменилось, Полине не хватало внимания и тепла со стороны сестры с тех пор, как их посадили на поезд. Ольгу словно подменили: обычно разговорчивая и улыбчивая, она молчаливо и мрачно сидела целыми днями в углу вагона, теребя и переплетая свою длинную до пояса русую косу. Полина всегда восхищалась Ольгой, которая была на восемь лет старше её и слыла красавицей на родном украинском хуторе. Девочка втайне надеялась, что с возрастом у неё самой исчезнут веснушки и две её жидкие светлые косички превратятся в густую длинную косу, как у старшей сестры.

Димка сопел по другую сторону от матери. Его обычно румяные щёки впали от недоедания. Он был всего на три года старше Полины, но старался казаться взрослым и мужественным, словно пытаясь занять место отца. Даже он перестал шутить и дразниться. Но за внешней суровостью брата Полина легко угадывала затаившийся страх в его больших карих глазах.

Полине не хотелось больше спать, и она тихо лежала на соломенном настиле, уставившись в потолок вагона. В противоположном углу заплакал маленький ребёнок. Его мать тут же встала и взяла на руки, безуспешно пытаясь утешить плачущего от голода сына. Мальчик продолжал плакать, будоража и без того беспокойный сон пассажиров.

Полина, всё ещё лёжа на спине, снова нащупала сухие крошки в своём кармане. Она поднялась с настила и замерла на мгновение от головокружения. Ступая маленькими шажками, чтобы не упасть в раскачивающемся поезде и не наступить на спящих на полу людей, она пробралась на другую сторону вагона, села на корточки перед плачущим ребёнком и протянула ему крошки из своего кармана. Мальчик сразу запихал их в рот, продолжая шмыгать носом.

– Вот, смотри, – Полина достала из-за пазухи свою любимую тряпичную куклу Варю, которую тайком спрятала на дне сумки при отъезде, несмотря на то, что ей было велено собрать всё только самое необходимое. Полина запела частушку и заиграла куклой, как будто та танцевала и подпрыгивала под весёлую мелодию. Мальчик перестал плакать и заулыбался. Его мать бросила Полине благодарный взгляд и тоже улыбнулась. Полина достала ещё одну крошку из кармана и сначала покормила ею куклу, а потом отдала мальчику.

Девочка так увлеклась развлечением ребёнка, что сначала и не увидела, что у неё был ещё один зритель. В углу вагона недалеко от Полины, обхватив руками колени, сидела худощавая бледная девочка и, не отрываясь, следила за игрой Полины. Под её выразительными голубыми глазами заметно выделялись большие тёмные круги. Наконец Полина её заметила.

– Я тебя раньше не видела, вас ночью в вагон посадили?

Девочка молча кивнула головой, продолжая с любопытством разглядывать Полину.

– Меня зовут Полина. Я с хутора недалеко от Винницы, – продолжала она знакомство, – мне девять лет, а тебе сколько?

– Я Даша. Мне тоже девять.

Даша была намного ниже Полины ростом и её худые ноги казались совсем тонкими, как Полинины запястья. Трудно было поверить, что новая знакомая – её ровесница.

– Мне твоя кукла понравилась. У меня тоже была, но она потерялась. Наши котомки случайно упали с телеги по дороге на станцию. Мы собрали, что могли, но всё не успели. Я долго плакала.

Полина вздохнула, сочувствуя новой подруге.

– Хочешь поиграть с моей? – она протянула куклу Даше.

Девочка бережно взяла Варю и стала баюкать её как младенца, тихо напевая колыбельную.

– Она уснула, – Даша отдала куклу обратно Полине, – тебе показать секрет? – тихим таинственным голосом спросила она и поманила Полину пальцем.

Девочки подвинулись друг к другу так близко, что кончик носа Полины чуть не касался носа Даши. Она чувствовала тёплое дыхание Даши на своей щеке. Даша достала из кармана носовой платок, крепко затянутый в узелок. Полина склонилась над узелком. Ей не терпелось узнать, что же за таинственное сокровище находилось внутри. Она затаила дыхание, наблюдая за тем, как Даша развязывает платок. Наконец тугой узелок поддался её усилиям и развязался, в нём оказалась горсть семян подсолнуха.

– Мне их бабушка успела дать на прощание и велела сохранить и посадить их там, где мы будем жить. Она сказала, чтобы я всегда помнила украинское голубое небо и поля подсолнухов. Да и покушать будет что, когда подсолнухи созреют, – сказала Даша и проглотила слюну.

– У нас на хуторе тоже много подсолнухов росло. Мой брат Димка устраивал соревнования, кто дальше шелуху от семечек плюнет. Однажды на уроке он плюнул через бумажную трубочку и попал учителю в лоб. Вот ему досталось!

Даша прыснула от смеха и с опаской оглянулась, не разбудила ли кого вокруг. Вагон медленно просыпался. Дашина мать встала и приоткрыла окно, чтобы достать сосульку, свисающую по другую сторону. Полина и её семья уже привыкли так добывать питьевую воду, которой всегда не хватало.

Громко заскрежетали тормоза и поезд начал останавливаться. Даша поспешно завязала семена обратно в платок.

– Полина! – раздался тревожный оклик матери.

– Приходи ко мне посидеть, – уходя, пригласила Дашу Полина.

– Я не могу, родители не пустят. Они говорят, я слишком слаба стала. Я даже несколько раз в обморок падала.

– Ну, тогда не вставай, я к тебе сама приду, – пообещала Полина.

Поезд остановился на небольшой станции, но дверь в теплушку оставалась закрытой. Никого не выпускали, никого нового не подсаживали.

– Я смотрю, ты себе спутницу нашла. Это хорошо, – Анастасия Сергеевна порылась в сумке и достала головку чеснока. Она разломила его и раздала своим детям, – вот, чеснок микробы убивает и здоровье даёт. Это последнее из запасов, которые мы с собой смогли прихватить.

Полина положила дольку чеснока на язык и медленно стала её жевать, словно это была сладкая конфета. Острый аромат ударил ей в ноздри. В этот момент дверь в теплушку открылась, вошли два молодых конвоира и начали раздавать пайки. Полина с опаской посмотрела на винтовки, висевшие у них за спиной.

– Сто грамм хлеба на семью и картофель в мундирах, – объявил один из них.

– Сто грамм хлеба на семью, да что же это! – воскликнула Анастасия Сергеевна.

– Да ты радуйся, мамаша, в вашем-то положении. По всей стране голод. Люди мрут, как мухи, – обернулся он в её сторону. Заметив рядом с ней Ольгу, конвоир ехидно прищурился.

– Какая, мамаша, у тебя дочь красавица! Ей-то, может, и сахарку прибавим.

Ольга отвернулась лицом к стене.

Димка сжал кулаки. Анастасия Сергеевна заслонила собой старшую дочь, молча взяв Димку за руку. Продолжая ехидно посмеиваться, конвоир завершил раздачу пайка по вагону.

Анастасия Сергеевна разломила хлеб на три части.

– Мама, а тебе? – заметила Полина.

– Ничего, ничего. Я картошечку съем, – погладила она Полину по голове.

Полина зажала в руке еще тёплую картофелину и стала есть её прямо с кожурой. Подмороженный картофель был сладковат на вкус и приятно наполнил её пустой желудок.

ПОТЕРЯЛАСЬ

Поезд снова тронулся. Ольга продолжала хмуриться. Анастасия Сергеевна вздохнула.

– На следующей станции перевалочный пункт. Наверное, будем там к утру. Нас переведут в состав, который идёт до Красноярска, – сказала она.

– До Красноярска! Это же где-то совсем далеко в глуши и тайге! – негодующе воскликнул Димка.

– Мама, а как же папа там нас найдёт, когда его отпустят? – встревоженно спросила Полина.

Анастасия Сергеевна, словно не услышав вопрос дочери, устало вздохнула и опустила глаза.

– Его же отпустят, да? Он найдёт нас, да? – Полина затеребила рукав матери.

– Найдёт, найдёт. Сказали, что его отпустят после посевных работ, как норму выполнят. Дай-ка, я твои косички переплету, растрепались совсем, – Анастасия Сергеевна нежно провела рукой по волосам дочери.

– Мам, а правда в Сибири непроходимая тайга, снег круглый год и голодные волки повсюду стаями ходят?

– Кто тебе про волков сказал?

– Димка.

Анастасия Сергеевна бросила грозный взгляд в сторону сына.

– Мам, а в Сибири сливы растут?

– Наверное, нет.

– А яблоки?

– Скорее всего, нет.

– А что же там растёт? – в голосе Полины послышалось разочарование.

– Грибы, да ягоды. Что-нибудь растёт, вот увидишь.

Полина замолчала, уставившись в пол. Она пыталась представить свою жизнь в Сибири посреди снежных сугробов, стай голодных волков и больших красных ягод. Поезд то ускорялся, то замедлял ход. Иногда он останавливался и стоял. Полине казалось, что их путь до перевалочного пункта тянется целую вечность. Ей хотелось поскорее выбраться на твёрдую землю из душной теплушки, в которой она провела уже целую неделю.

Ранним утром тормоза состава снова заскрежетали. Мать поспешно собрала котомки.

– Держитесь вместе, – наказала она своим детям.

Дверь в теплушку открылась. Конвоир объявил станцию и приказал всем выйти из вагона. Пассажиры начали толпиться у выхода, и Полина очутилась рядом с Дашей, которая опиралась на руку отца. Она показалась Полине ещё бледнее, чем при их первой встрече. Даша слабо улыбнулась Полине.

– Прощай. Я буду скучать по тебе и твоей кукле.

– Неужели я тебя больше никогда не увижу? Может, мы снова попадём в один и тот же поезд, – на глазах Полины заблестели слёзы.

– Полина, пойдём, – дёрнула её за рукав Ольга.

В одной руке крепко сжав куклу Варю, а в другой пустую жестяную флягу, Полина спустилась из вагона на землю. Влажный воздух ударил ей в ноздри запахом рельс, табака и пота. Оглядываясь назад, Полина махала рукой на прощание Даше до тех пор, пока фигурка девочки не затерялась в толпе. Полина поспешила за матерью, не сводя глаз с её клетчатого пальто. После долгого переезда на поезде ей казалось, что твёрдая земля качается под её ногами.

Анастасия Сергеевна остановилась возле кирпичного здания вокзала, в ожидании очередных указаний конвоиров. Полина оглянулась вокруг. Весенняя оттепель заявляла о своём приближении большими тающими сосульками на крыше вокзала. «Значит, в Сибири весной снег тоже тает», – решила она. Полина не привыкла к такому множеству незнакомых людей. Дома на хуторе она знала всех в лицо и по имени. А здесь, на перевалочном пункте, сновали туда-сюда чужие и безразличные к ней люди. Солдаты с винтовками расхаживали взад-вперёд, следя за порядком.

За углом Полина увидела груженную бочками с водой телегу, вокруг которой начали скапливаться люди, чтобы набрать воды. Девочка почувствовала сухость во рту и облизала потрескавшиеся губы. «Мама будет рада, если я воды наберу. Я быстро», – подумала она, подбежала к телеге и тоже набрала воды во флягу. Внезапно поезд на перроне издал гудок и из здания вокзала стали выбегать люди. С другой стороны большой волной хлынула толпа с только что прибывшего состава. Полина начала протискиваться сквозь поток людей. Она встала на цыпочки, пытаясь увидеть мать. Толпа людей словно стеной заслонила то место, где Полина оставила её раньше. Охваченная паникой, девочка начала пробиваться через толпу, но неожиданно споткнулась и упала. Кто-то больно наступил на руку, в которой она держала флягу. Полина стиснула зубы от боли, но не выпустила фляги из рук. Она поднялась на ноги и оглянулась вокруг. Ни матери, ни Димки, ни Ольги нигде не было.

Кровь бешено застучала в висках Полины. Она бросилась бегом вдоль стоящего на перроне поезда, надеясь увидеть их где-нибудь поблизости. «Мама!» – пыталась кричать она, но гул поезда и толпы заглушал её голос. Девочка добежала до конца состава, но так и не нашла своей семьи. Она увидела, что на дальнем пути стоял ещё один поезд. «Может быть, они туда пошли», – решила она и ринулась, перепрыгивая через шпалы, на противоположную сторону. Подбежав к составу, она заглянула в несколько вагонов, поезд был пустым. Полина остановилась, задыхаясь от бега и паники. Она развернулась, чтобы бежать обратно, но попятилась назад – дорогу ей преградил шумно лязгающий товарный состав, который медленно тянулся по рельсам. Полина села на землю. Горячие слёзы потекли по её щекам. «Неужели мы потерялись?» – спросила она у куклы Вари, крепко прижав её к груди.

Страх парализовал девочку, слёзы продолжали градом катиться по её лицу. Казалось, она была не в состоянии встать, чтобы продолжить свои поиски. Но в этот момент кто-то похлопал её по плечу. Она посмотрела вверх и увидела бородатое лицо человека в военной форме.

– Потерялась, что ли? – буркнул под нос военный.

Полина утвердительно покачала головой, не в силах ответить.

– Иди за мной, – военный протянул ей руку, помогая встать.

Полина, всё ещё всхлипывая, поднялась на ноги. Военный порылся в своей котомке, достал сухарь и молча протянул Полине.

– Спасибо, – Полине было всё ещё страшно, но она перестала плакать.

Военный молча перевёл девочку через рельсы обратно на перрон. Там у входа в здание вокзала стояла бледная Анастасия Сергеевна. Её волосы были растрёпаны, пальто расстёгнуто, красный платок криво свисал с шеи. Она всплеснула руками, увидев Полину издалека, и бросилась к ней навстречу.

Мать судорожно сжимала Полину в объятиях так крепко, что та еле могла вздохнуть, и плакала. За спиной матери Полина поймала укоряющий взгляд Ольги.

СЕМЕНА

– Успели! – перевела дух Анастасия Сергеевна, помогая Полине вскарабкаться в вагон. Затхлый воздух ударил Полине в нос, и она прижала к лицу свою куклу, словно пытаясь защититься от ненавистного ей запаха.

Поезд тронулся. Полина оглянулась вокруг в надежде найти Дашу. Её снова окружали понурые незнакомые люди. Полина догадывалась, что все они, потеряв родные дома, ехали навстречу жестокому неизведанному будущему. Не найдя Дашу, Полина разочарованно вздохнула и села рядом с братом.

– В этом вагоне двухэтажные нары! – довольно отметил Димка, – Я, чур, наверху буду спать! – сказал он, карабкаясь на верхнюю полку.

Полина сгребла солому, на которой до этого сидел брат, и разделила её на несколько кучек.

– Вот это будет кровать для Вари. Это будет стол, а это – стул, – сказала она, устраивая место для куклы, – Дим, будешь со мной играть? – позвала она.

– В куклы? Да ни за что! В куклы только глупые девчонки играют.

Полина обиженно посмотрела на брата.

– Вот шахматы, это другое дело, – Димка достал из своей сумки шахматную доску и деревянные фигуры. Это был подарок отца, с которым он, как и Полина с куклой, не смог расстаться при выселении. – Будешь играть?

– Нет, – отказалась Полина, тем самым мстя брату за его слова про глупых девчонок.

Несколько часов спустя Полине надоело играть одной, но гордость не давала ей признаться в этом брату и согласиться на партию в шахматы. Димка дремал на верхних нарах, уткнув голову в солому посреди шахматных фигур. Тормоза снова заскрежетали, поезд начал замедлять ход и остановился. Шахматные фигуры попадали на пол. Димка тут же проснулся и спрыгнул с нар. Полина бросилась помогать ему собирать рассыпанные по полу шахматы.

Снова раздали пайки и в рупор объявили, что поезд будет стоять долго. Полина попросилась у матери выйти из вагона.

– После того, что произошло, я тебя одну не пущу. Только если Димка с тобой.

Димка закатил глаза и отрицательно замотал головой.

– Димка, пожалуйста, – умоляла Полина.

– Нет, не хочу.

Полина подняла затерявшуюся на полу белую пешку и показала её Димке.

– Если пойдёшь, я с тобой партию в шахматы сыграю, – сказала она, с хитрой улыбкой убирая пешку в карман.

Димка снова закатил глаза в ответ.

– Две партии, тогда пойду.

– Ладно, две.

Полина радостно выскочила из вагона на свежий воздух и наклонилась, чтобы поднять с земли серый камень.

– Давай камушков насобираем, чтобы ими играть, – предложила она брату, – вот, положи в карман, – протянула она ему камень.

Димка только пожал плечами в ответ.

– Игра будет называться «Закидай конвоиров камнями», – сказал он сам себе под нос. Полина не обратила внимания на слова брата. Она наклонилась за очередным камешком. Распрямившись, она увидела мужчину, курящего самокрутку возле соседнего вагона, и узнала его.

– Это Дашин отец! – воскликнула она. – Значит, Даша в соседнем вагоне!

Отец Даши медленно скручивал очередную самокрутку. Его лицо показалось Полине таким же бледным, как и лицо Даши.

– Даши в этом вагоне нет. Её поместили в вагон для тяжелобольных, её мать с ней.

– Это в каком вагоне? Сказали, что поезд будет стоять долго. Я её успею навестить!

– В последнем вагоне. Только тебя к ней не пустят, – ответил Дашин отец.

– Димка, пожалуйста, пойдём ненадолго к последнему вагону, – умоляюще потащила Полина брата за рукав, – я с тобой ещё одну партию в шахматы сыграю!

Димка нехотя поплёлся за сестрой. Добежав до последнего вагона, Полина остановилась как вкопанная. Из вагона вынесли на носилках неподвижное тело ребёнка. За носилками, спотыкаясь, шла рыдающая женщина. Сердце Полины сжалось от испуга. Она переглянулась с братом, который тоже застыл, уставившись на развернувшуюся перед его глазами картину. Полина набралась смелости и заглянула сквозь полуоткрытую дверь в последний вагон. В глубине вагона она с трудом рассмотрела сумрачное очертание матери Даши, склонившейся над лежащей дочерью.

– Ну-ка, вы что здесь забыли? Живо давайте отсюда! – раздался громкий оклик дежурного. Полина подпрыгнула от неожиданности. Димка рванул сестру за рукав и потянул её за собой, она еле успевала за быстрыми широкими шагами старшего брата.

Отец Даши всё так же сидел на земле возле вагона и курил. Полина расплела одну из косичек, набрала в вагоне пучок соломы и перевязала сверху своей лентой. Округлый верх соломенного пучка с подвязанной лентой стал похож на голову куклы. Полина вытащила из кармана носовой платок и подвязала его лентой вокруг соломы как платье. Она протянула соломенную куклу отцу Даши.

– Меня к Даше не пустили. Передайте ей это от меня, – протянула она куклу отцу больной подруги.

– Спасибо, передам, – попытался улыбнуться он.

– Полина, ты мне теперь три партии должна! – высунулся Димка из вагона. – Ну-ка давай обратно в вагон.

– А ты мной не командуй, – лицо Полины покраснело. Она продолжала дуться на Димку и не могла сосредоточиться на игре, так как голова была занята мыслями о Даше. Выздоровеет ли она? Увидятся ли они? Грустные мысли заставили Полину вспомнить об отце и обо всём том, что произошло с её семьёй.

– Мат! – объявил Димка. – Ты обещала со мной играть. Так нечестно, ты даже никакого усилия не проявила, чтобы мне противостоять, – с обидой в голосе сказал он.

– Слушай, Димка, а тебе никогда не казалось, что мы словно находимся в шахматной игре? – задумчиво спросила она брата. – Мы и все люди в этом поезде как пешки. Кто-то взял вот так, – Полина щёлкнула по одной из пешек на доске, опрокинув её на пол, – и опрокинул нашу жизнь вверх тормашками.

Димка глубоко вздохнул.

– Только вот пешкам нельзя ходить назад. Значит, нельзя перед судьбой отступать… А если до конца удастся дойти, то из пешки можно даже королеву сделать, – ответил он сестре и поднял пешку с пола.