- -
- 100%
- +
— Ты чего подкрадываешься? — выдохнул я, рефлекторно прикрываясь. Снова прикрываясь! Надоело уже.
— Не подкрадываюсь, а спускаюсь, — беззаботно отозвалась она, спрыгивая на пол и направляясь ко мне. — Маменька велела присмотреть, чтоб ты ничего не стащил.
— Я не вор, — огрызнулся я, отступая от стойки с камуфляжем. — Просто интересно тут у вас с маманей.
Кукуня быстро подошла ко мне. Остановилась в полушаге, обвела взглядом моё тело снизу вверх. Я чувствовал себя экспонатом в музее — так тщательно они с мамашкой меня рассматривали. В этом не было какого-то эротизма, они как будто проявляли какой-то учёный интерес, что ли.
— Ну как, Кукущеев, понравилось с маманей? — спросила она, и в голосе зазвенела ревнивая нотка.
Я поперхнулся воздухом.
— Что? С чего ты взяла?
— А то не видно, — фыркнула Кукуня, но взгляд не отвела. — Ты от неё весь светишься. И в бане вы... в общем... слышала я.
Она сделала ещё полшага, и мне пришлось упереться спиной в стойку.
— Я, между прочим, тоже жрица, — продолжила Кукуня, поправляя свою бесформенную рубаху и отчего-то выпячивая небольшую грудь. — Может, не такая старая и опытная, как маменька, но тоже, знаешь ли, ничего!
Она чуть отступила, покрутилась на месте, демонстрируя себя. Движения были неуклюжими, по-детски наивными, но от этого ещё более забавными и... трогательными.
— И что значит быть жрицей? — спросил я, пытаясь перевести тему с этого сексуального подтекста в какое-то другое, менее волнующее русло.
— А то и значит, — она задрала нос. — Я тоже силой обладаю. И вижу то, что другие не видят. Ну, почти вижу. Маменька говорит, у меня способности есть, только развивать надо. — Она поморщилась. — А развивать — это учиться, травы там зубрить, обряды запоминать. Скукотища!
Она закатила глаза, и я невольно улыбнулся. Вроде бы уже взрослая девчонка, а всё ещё ветер в голове, как у типичного подростка, даже в этом мире. Хотя возможно, что изоляция от остальных и жизнь в лесу не способствуют быстрому взрослению... хотя нет, наоборот, должна была раньше повзрослеть.
— А чего ты хотела? Знания и навыки просто так не даются. Всему учиться надо, грызть, так сказать, гранит науки.
— Знаю, — буркнула Кукуня. — Но маменька могла бы и поинтереснее рассказывать. А то всё «сделай то», «выучи это». Я же не для того рождалась, чтоб за травами в лес бегать.
— А для чего рождалась?
Она задумалась, потом пожала плечами:
— Ну... для приключений! Чтобы интересно жить, как в сказках! Как ты! Как маменька!.. Как ты с маменькой!
— Кукуня, — я поднял руки в примирительном жесте. — Я вообще не планировал... ну, ничего такого. Я просто... свалился в озеро, понимаешь? Я вообще... там всё само случилось... я тут как бы...
— Понимаю, — она кокетливо стрельнула глазками. — Ты ведь, получается, князь из Нави, и дар у тебя особый, поди, есть?
Я замер. Дар у меня действительно был. Истинное зрение.
Посмотрел на Кукуню внимательнее. Вспомнил, как Мара учила концентрировать взгляд. Попробовал — увидел, что вокруг Кукуни в воздухе залетали надписи.
///
Кукуня
Жрица. Юная
Сила: 3
Проворство: 6
Жизнь: 7
Чутьё: 8
Дух: 10
Лояльность: 1
///
Я моргнул, думая, что показалось. Лояльность — единица? Серьёзно? Это при единице девушки такой бурный интерес проявляют к голым мужчинам?
— Чего вылупился? — Кукуня наклонила голову, разглядывая моё ошарашенное лицо. — Видишь чего? — Она осмотрелась по сторонам в поисках того, на что я смотрел.
— Вижу, — медленно ответил я. — Твои... характеристики. У тебя лояльность ко мне всего единица.
— А это много или мало? — она, кажется, искренне не понимала.
— У твоей матери — триста шестьдесят девять, — выдохнул я.
Кукуня нахмурилась, потом надула губки.
— Ну и что? Маменька древняя, у неё сил много. А я... я молодая...
Я не сдержал усмешки. В её устах это звучало настолько по-детски, что напряжение спало.
— Кукуня, послушай. Я правда ничего не планировал с твоей мамой. — Этот разговор меня слегка смутил. — Слушай, я вообще из другого мира, свалился как снег на голову и просто пытаюсь выжить. А тут вы с матерью, дар этот, эльфы какие-то... Я пока в шоке, если честно.
Она задумчиво почесала нос.
— А я думала, ты специально к нам... ну, по Кощееву наказу.
— Ну по какому наказу? — я горько усмехнулся. — У меня даже штанов своих нет.
И тут сверху раздались шаги. Лёгкие, уверенные. По лестнице спускалась Мара.
Она уже накинула свою льняную рубаху, а поверх ещё и чёрно-серое платье, видимо, чтобы больше меня не возбуждать. Её волосы были распущены и падали на плечи белым водопадом.
— Уже познакомились поближе? — её голос звучал ровно, но в глазах плясали чёртики.
Кукуня отступила на шаг, гордо вздёрнув подбородок.
— Я просто показываю гостю, где что лежит, — заявила она.
Мара окинула нас обоих долгим взглядом, задержалась на моём всё ещё голом теле. Я уже и перестал стесняться — бесполезно. Она хитро улыбнулась.
— Что, Кукуня, тоже хочешь князю силушку передать? — спросила она насмешливо. — Погоди, всему своё время. Пусть сперва с даром разберётся.
Кукуня вспыхнула, открыла рот, чтобы возразить, но Мара продолжила уже строже:
— Шла бы лучше матери помогла да не смущала гостя. Хворост во дворе не собран, вода не принесена. Иди! Займись делом!
Девчонка надула щёки, топнула ногой, но спорить не решилась. Бросив на меня обиженный взгляд, она взлетела по лестнице, и вскоре сверху хлопнула дверь.
— Избаловала я её, двадцать лет, а ума как не было, так и нет… — вздохнула Мара, но в голосе слышалась нежность. — Одевайся давай.
Я кивнул и наконец занялся делом. Откопал в сундуке штаны по размеру — широкие, холщовые, с завязками вместо пуговиц. Натянул. Ощущение — будто в пижаму облачился, но мягко и тепло. Рубаха нашлась там же — длинная, почти до колен, с вышивкой по вороту.
— Чистое всё, — заметил я, завязывая шнурки. — Только откуда у вас столько мужской одежды? Вы ж вроде вдвоём живёте.
Мара промолчала, только повела бровью. Я хотел было надавить, но она буквально ушла от ответа, поднявшись по лестнице обратно в избу.
Пока возился с одеждой, заметил в другом углу большое зеркало в тяжёлой деревянной раме. Подошёл, глянул на себя.
Из зеркала смотрел мужик лет тридцати, лохматый, с красными от недосыпа и переживаний глазами. Это был я, тот же самый мужик, что залез в ванную со странной бомбочкой. Меня перенесло в этот мир со всеми потрохами. Но что-то изменилось.
Вокруг головы, стоило сфокусироваться, заплясали строчки с текстом.
///
Дмитрий Кощеев
Сила: 3
Проворство: 5
Жизнь: 6
Чутьё: 4
Дух: 3
Способности:
Распутство (постоянный)
Истинное зрение (активен на неограниченный срок)
Навыки:
-
///
— Охренеть, — выдохнул я, разглядывая собственные параметры. Жалкие цифры, конечно, по сравнению с Марой, да и если с Кукуней сравнивать, тоже. У нас с этой девчушкой одинаковый показатель силы? Серьёзно?
Впрочем, я вспомнил, как она сильно тянула меня за собой через лес, и удручённо вздохнул. Офисная работа не делает людей лучше, конечно.
А ещё навыков нет. Просто отлично. Мой диплом магистра экономики, видимо, в этом мире не котируется, надо будет, наверное, где-то его подтверждать или типа того? Знания экселевских таблиц и умение составлять договоры, видимо, тоже лесом... вернее, мимо леса... в общем, бесполезны.
Если следовать указаниям Кощея, нужно будет эти навыки как-то поднимать, что ли... интересно, как они в этом мире качаются. Если я отжиматься каждый день начну, сила поднимется?
Пригладив волосы, поднялся наверх. В избе уже стало светлее — рассвет пробивался сквозь высокие окна. Мара жестом указала на лавку у стола, сама села напротив. На столе стояли две кружки, от которых поднимался ароматный пар.
Я с наслаждением отхлебнул. Травяной чай, горячий, чуть терпкий. Тело расслабилось.
— Ну рассказывай, — велела Мара. — Что говорил Костик?
Я поперхнулся.
— Костик? — переспросил я, вытирая подбородок. — Ты Кощея Бессмертного так называешь?
— А что, — она усмехнулась. — Мы знакомы давно. Между нами всякое бывало. Ты давай не отвлекайся.
Я пересказал свой разговор в темноте. Про трон, про дары, про эльфов и орков, про то, что я должен стать князем и освобождать земли.
Мара слушала внимательно, кивая. Когда я закончил, она отпила из кружки и, усмехнувшись, сказала:
— С дарами он тебя, конечно, обманул, старый развратник.
— В каком смысле?
— Истинное зрение — это не его дар. Это мой дар тебе. — Видя немой вопрос в моих глазах, она пояснила: — Кощей дал тебе только один дар — распутства. Ну, что у него самого было, то тебе и дал, а строит из себя, конечно. — Она вздохнула. — В общем... Распутник — это способность принимать силу от женщин, что разделят с тобой ложе. А видеть истинную суть вещей — это я тебе открыла, когда мы... возлежали.
Я почувствовал, как краснею. Мара заметила и усмехнулась.
— Не смущайся. Это естественно. И полезно. Теперь объясню, как это работает. Чем сильнее будет твоя связь с женщиной, тем сильнее станет дар, который ты от неё получишь.
— А если связь прервётся? — спросил я. — Если женщина, с которой я... ну, связан, погибнет или просто уйдёт от меня?
Мара помрачнела.
— Тогда и дар ослабнет. Может исчезнуть совсем, если связь была неглубокой. Если же связь крепкая, часть силы останется с тобой надолго. — Она посмотрела на меня внимательно. — Поэтому князья Нави всегда берегли своих женщин. Не только из-за чувств, но и из-за даров.
— То есть я теперь должен каждую свою... кхм... женщину охранять как зеницу ока? — спросил я, будто у меня этих женщины очереди стояли за забором.
— Если хочешь сохранить силу — да, — кивнула Мара. — От меня ты получил истинное зрение. Связь между нами очень крепка, поэтому дар будет действовать долго, возможно, до самой твоей смерти. Но не переживай. Пока я рядом, твой дар зрения не пропадёт. Я живучая.
Я закашлялся, отпивая чай.
— Надеюсь, не скорой моей смерти? — спросил, утирая подбородок. — А если я с другой... свяжусь?
— Получишь другой дар. Зависит от женщины и от глубины связи. — Мара откинулась на лавке. — Если связь будет слабой, то и дар ты получишь ненадолго. Дни, часы.
— Нет, я в том плане... если я... так сказать, свяжусь с другой женщиной сразу после другой, то...
Дверь в избу открылась. Кукуня, недовольно пыхтя, принесла охапку каких-то сухих палок и веток. Она демонстративно бросила хворост у печки так, что несколько веток отлетели в сторону. Потом выпрямилась, отряхнула руки и посмотрела на нас с матерью исподлобья. Было в этом взгляде что-то одновременно обиженное и любопытное — словно кошка, которую выгнали из комнаты, но она всё равно хочет знать, что там происходит без неё.
— Один дар другому не помеха, если ты об этом. — Улыбнулась Мара.
— Я буду просто получать волшебные силы, которыми сами женщины обладают? — Я украдкой посмотрел на Кукуню.
— Не совсем. — Мара снова подалась вперёд, говоря чуть тише. — Ты должен понять: в каждой женщине есть своя загадка, и каждая по-своему является проводником силы. Она сама может этой силой не владеть, но ты через неё сможешь обрести дар, который ей дарован матерью-природой.
— А ты, — я посмотрел на Мару, — ты, получается, владеешь даром истинного зрения и видишь мир через эту странную... В том смысле... У тебя тоже цифры над головами людей плавают? Ты именно так поняла, кто я такой и как... со мной нужно поступать?
Она рассмеялась. Смех у неё был низкий, грудной.
— Глупый. Каждому Навь показывает мир по-своему. Я вижу нити судьбы. Они вплетены в каждое живое существо, в каждый предмет. Натянуты между Явью и Навью, а иногда и Правью. По ним я читаю суть. А ты, видать, совсем на цифрах сдвинулся головой, оттого и в цифрах своих видишь мир.
— Ну, как по мне, так удобно, — пожал я плечами. — Понятнее, чем нити.
— Каждому своё, — кивнула Мара.
Я посмотрел в глаза жрицы, она не отводила взгляд. Видимо, рассматривала нити моей судьбы или, может, просто любовалась. Чёрт знает, какие у неё отношения с мужиками, может быть, они тут редкие гости, а может... И тут я, призадумавшись, с прищуром посмотрел на Мару.
— Откуда там в подвале столько мужского барахла? Опустим тот факт, что в этом доме есть подвал. Но вещи...
Кукуня неожиданно подсела к нам за стол.
— Мам! А можно я расскажу? — затараторила она. — К нам сюда...
Глава 5. В которой Мара показала свой нрав
— Цыц! — Мара даже не повысила голос, но Кукуня мгновенно заткнулась и обиженно надулась. — Хвороста мало. Сходи ещё принеси.
— Но я только…
— Я сказала ещё. — В её голосе было столько давящей строгости, что мне стало не по себе.
Кукуня недовольно вскочила на ноги, зло посмотрела на мать и выскочила за дверь, громко хлопнув ею.
Я вопросительно посмотрел на Мару. Она отхлебнула чай и спокойно сказала:
— В каждой женщине должна оставаться загадка. Хотя бы одна. Эту я тебе пока не открою.
Я хмыкнул.
— Надеюсь, загадка не в том, что ты на самом деле мужик?
Мара расхохоталась. Громко, искренне, даже по столу ладонью хлопнула.
— Ох, Дмитрий, рассмешил! — утирая слезу, проговорила она. — Не бойся, мужиков в нашей семье не было. Успокойся.
Я выдохнул. Ну и мысли в голову лезут.
— Ладно, — я постарался сменить тему. — Тогда про другое. Эльфы, орки. Что это за хрень происходит в этом мире? Кощей сказал, они пришли с запада, поработили людей. И… что всё это значит?
Мара вздохнула, посерьёзнела.
— В целом всё так, как Костик и сказал… — Она отставила кружку. — Мы веками жили на земле наших предков, пахали её, ухаживали, жили в балансе с природой и всеми тварями, обитающими здесь, в мире Яви. Но однажды в западный предел приплыли… — Она прикусила губу, задумчиво подбирая слова. — Захватчики, узурпаторы, ироды… называй как хочешь. Они были очень похожи на нас, но их души были черны и полны алчности и лжи. Они не были способны жить в гармонии с миром: они начали осваивать земли, вырубать леса, прорубать горы, осушать реки. Животные начали вымирать, земли чернеть… — Она, чуть погрустнев, посмотрела в окно. — Пока всё это происходило там, — Мара махнула рукой, — за морским поясом, никого это не пугало…
— Морским поясом? — переспросил я.
Мара удивлённо посмотрела на меня, а потом, словно вспомнив, что я совсем не отсюда, кивнула.
— Это узкое море, которое разделяет западные и восточные земли, их и нас когда-то. В общем, захватчики переплыли это узкое море, и мы столкнулись с ними лицом к лицу. Они все были разные. Кто-то был высок и остроух, кто-то короток и коренаст, а кто-то здоров под три метра ростом.
— Эльфы, гномы и орки? — предположил я.
— Да. Они называют себя именно так. Они разные, но суть у них одна. Мужиков забирают в рабство, женщин пользуют. Мы для них просто материал. Они говорят, что мы занимаем их жизненное пространство.
— Вот же ж суки… — тихонько прошептал я, сжав кулак.
— Так оно и есть.
— Так надо просто собраться всем вместе и дать им отпор! Чтобы шли на хрен! Обратно за своё узкое море.
Мара посмотрела на меня со снисходительной улыбкой.
— Всех, кто не подчинялся их воле, они истребляли, а всех, кто подчинялся, пользовали как могли. Силы Нави встали на защиту рода людского, но магия захватчиков оказалась сильнее, и вскоре всех нас вытеснили на задворки мира, сюда, под самый морозный пояс.
— Подожди. Силы Нави? Ты имеешь в виду… — Я вопросительно посмотрел на Мару.
— Кощея, — утвердительно ответила Мара. — Он поднял войско мертвецов: призраки, скелеты, упыри, утопцы, лихо… все, кто подчинялся князю тьмы, встали бок о бок с родом людским на битву в Межгорье. Но силы были не равны: с гор на нас спустились великаны, а из-под земли полезли чёрные. Войско было разбито. Кощей был повержен, а с ним пала вся нежить, остальные разбежались, кто успел…
— Так, я что-то не понял. А как так вышло, что Кощей стал спасителем мира? Он же вроде… злодей?
— Поначалу мир Яви защищали посланники богов, Перуна и Велеса, и поначалу они даже давали достойный отпор, собирали под свои знамёна князей и крестьян, но захватчики принесли с собой свою веру в… — Она закатила глаза. — …в Нульсущего.
— Чего? — Я удивлённо поднял брови. — Что ещё за «Нуль-ссущий»?
Мара усмехнулась.
— Они нелюди и живут по нелюдским законам. Говорят на своём тарабарском языке. Отвергают всё человеческое: пол, род, даже жизнь. Они верят в некоего Нульсущего бога, который просто существо, без пола, без рода, без сути, без прошлого и будущего. Говорят, что ноль — это свобода от всех оков, и называют собственные жизни лишь временными оболочками, ограничивающими их нульсущное сознание.
— А что же тогда они все просто не высвободят свои сущности из бренный тел? — поинтересовался я.
— Они верят, что мир нужно привести в порядок, а для этого нужно избавить его от бинарности.
Я чуть не поперхнулся чаем.
— Чего? И тут какая-то бинарность? Да что с этой вселенной творится?
— Да, мужское-женское, доброе-злое, честное-лживое. Они всё хотят делить на ноль.
— Ладно. — Я поднял руку в останавливающем жесте. — Я не очень хочу углубляться во всю эту религиозную галиматью. Нульсущий… бинарность, бред какой-то… давай вернёмся к той части истории, где нормальные славянские боги проебались.
Мара неодобрительно посмотрела на меня. Возможно, она и сама относилась к числу тех богов, о коих я так неодобрительно высказался, но всё же продолжила.
— Они разрушали рощи, сносили тотемы. Выжигали жрецов и жриц, отрезали им детородные органы в назидание остальным.
— Ну и мерзость…
— Сила богов в тех, кто в них верит, Дима. Если никто не приносит жертвы, никто не прославляет их имена, сила их гаснет под гнётом Яви. Врата Нави и Прави отодвигаются всё дальше, пока не становятся так далеко, что за них нет больше прохода. В какой-то момент все посланники богов утратили силы, став обычными людьми.
— И тогда последним богатырём остался Кощей Бессмертный?
— Верно. Он сам был полубогом, ему не нужна была вера в него самого. Но, как я уже сказала, в бою пал и он.
— Но он же бессмертный…
— Смерть не может забрать его полностью, но эльфы придумали для него вечную тюрьму. Они набили его тело смертькамнями и закопали живьём.
— Стоп, что? — У меня немного отвисла челюсть. — Что за смертькамни?
— Это такие камни, которые убивают всё живое вокруг себя.
У меня в голове сразу щёлкнул какой-то выключатель: я предположил, что речь идёт о какой-нибудь сильно радиоактивной штуке.
— И где же он закопан?
— Под Кощеевым озером.
— Чего?! — У меня глаза опять на лоб полезли. Если там на дне озера лежит мужик, нашпигованный какими-нибудь урановыми стержнями, то всё озеро отравлено, и я тогда тоже.
— Не переживай, то было очень давно. И вся зловещая сила смертькамней уходит на то, чтобы удержать старика в безвольном состоянии. Тебе нечего бояться.
— Но если он просто лежит там на дне, то почему его не поднять и пущай он снова своё войско мертвецов поднимет? — предложил я.
— Многие пытались. Но то озеро глубины немыслимой. Вода оттуда никогда не замерзает, поднимаясь с самых больших глубин, наполняет его и утекает в океан. Все, кто хотел достать его, так и остались мёртвыми лежать на дне озера.
— Так… а как он… со мной разговаривал, это какая-то магия?
Мара кинула быстрый взгляд в сторону двери.
— Кукуня! Ты давно там стоишь?
Я обернулся.
Дверь со скрипом приоткрылась. Кукуня всё это время, видимо, тихонько стояла, прислушиваясь к тому, о чём мы с Марой тут разговаривали.
— Ну, ма-ам! Я же просто…
— Хворост не принесла, — строго заметила Мара. — Я что тебе сказала?
— Да ладно, может… — начал было я. Но Мара в этот момент посмотрела на меня с таким холодным взглядом, что я ощутил, как у меня по спине прошлась холодная длань Кощея. Возможно, какую-то свою магию применила. Я замолчал и отпил ещё немного чая… которого уже не было в кружке.
Мара медленно повернулась к дочке.
— Ступай.
Кукуня, насупившись, зашагала по ступеням. Дверь осталась открытой, и Мара выждала, пока дочка уйдёт подальше. Она вытягивала шею, пытаясь высмотреть Кукуню в окно.
— Почему ты её выпроваживаешь? — спросил я наконец. — Она же твоя дочь? Разве она не должна все эти истории слышать тысячи раз?
— Это для твоего же блага. Ей не всё надобно знать, а то мало ли чего ещё удумает.
— А что такого она может удумать? — усмехнулся я.
Мара посмотрела на меня почти так же строго, как в прошлый раз. Затем достала сферу из кармана своего платья и положила на стол. Моё лицо отражалось в отполированном металле. Кажется, жрица его отмыла.
— Знаешь, что это такое? — спросила она.
Я отрицательно покачал головой.
— Яйцом? — предположил я, вспомнив слова Кукуни.
— Чего?
— Яйцо, внутри него игла, сломаешь её — и Кощей умрёт.
Мара недоумённо посмотрела на меня, затем на сферу. Для неё сказанное мной явно было чем-то диковинным.
— Это ты каких-то сказок наслушался, Дима. Кощей Бессмертный потому и бессмертный, что умереть не может. Нет способа его убить, и никогда не было. Он вечен, как сам этот мир, он всегда был и всегда будет. Он появился в мире раньше всех и не уйдёт никогда, покуда мир существует.
— Ну допустим… — пожал плечами я. Если в этом мире была своя мифология, это означало, что возможно в нём чуть больше сюрпризов, но не более того. Лезть в чужой мир со своим мировоззрением себе дороже.
Мара посмотрела на меня, прищурившись.
— Присмотрись… посмотри своим особым зрением.
Я прищурился. Вблизи сферы начали вырисовываться мутные буквы, я сфокусировал взгляд и прочитал вслух:
— «Око Кощея»? — Вопросительно посмотрел на Мару.
— Око Кощея, Дима. Тот, кто с ним приходит, — это тот, на кого пал перст Кощея. Этот артефакт служит для связи с князем тьмы. Когда ты окажешься на грани между жизнью и смертью, он сможет явиться вновь, чтобы дать тебе совет или помощь.
— Между жизнью и смертью? — Я озадаченно почесал затылок. А затем меня начали посещать дурные мысли, которые я незамедлительно озвучил. — А там… в бане, когда ты жахнула меня этой штукой по голове… — Я прикоснулся ко лбу: никаких вмятин там не ощущалось, да и в зеркале я ничего такого не помнил.
— Я убила тебя, — буднично сказала Мара.
— Что!? — Я вскочил, вытаращив глаза.
— Спокойно, богатырь. — Мара, улыбнувшись, выставила руки в примирительном жесте. — Я же всё же жрица смерти. И я не дала тебе перешагнуть через грань…
— Так. Я что-то не пойму… а встреча с Кощеем вообще была? Или это мне привиделось? Ты там какую-то бадягу на камни плеснула, может, это наркота какая-то местная? Отвар мухомора с какой-нибудь беленой?
— Нет, — спокойно ответила Мара. — Ты действительно виделся с Кощеем. А я действительно вернула тебя с того света.
— Но как… — уже начал было я спрашивать, но тут картинка в голове начала складываться. — …мазь? Ты чем-то намазала мне грудь, и царапины… — Я подозрительно посмотрел на Мару. — …зажили…
— А ты сообразительней, чем кажешься. — Она снова загадочно улыбнулась.
— Так это же универсальная спасательная мазь? Она и от смерти лечит?
— Лечит.
— Так, а много у тебя такой штуки? Я думаю, мне в моей миссии оно пригодится.
— Всё потратила на то, чтобы тебя на грани держать, — пожала плечами Мара.
— Мать, ну ты это… ещё готовь, штука-то полезная.
— Я тебе не мать, — усмехнулась Мара. — Особенно после того, что в бане было.
— Ну я это так… для красного словца, — махнул я рукой. — Эта штука реально полезная, её нужно иметь про запас.
— Тебе не об этом думать надо. — Мара вальяжно пересекла комнату и подошла к двери, ведущей на улицу.
— А о чём? — поинтересовался я.
Она толкнула дверь, и с улицы послышался голос Кукуни:
— Ой!
Затем скрип и звук удара о землю.
— Не ударилась, доченька? — с наигранной заботой спросила Мара.
— Я в порядке! — донеслось из-под лестницы.
— Подслушивала, чертовка, — вздохнула жрица.
— Я не подслушивала! — снова донеслось с улицы.
— А ну-ка иди сюда! — громко скомандовала Мара, обращаясь к дочери.
От её командного голоса мне было как-то не по себе. Каждый раз я как будто сам ощущал себя нашкодившим ребёнком, которого родители застали прямо в разгар чего-то, из-за чего сейчас последуют воспитательные меры в виде ударов ремнём.
Кукуня неторопливо поднялась по скрипучей лестнице и вошла в избу, виновато опуская взгляд и сцепив пальцы за спиной.