Адамово Яблоко

Глава первая. Георгий

И ведом стал мне круговратных звезд собор,

Несущих зной и холод, узнаю владык,

Воздушных венценосцев.

– Как ты, душа моя? Дай галстук посмотрю, – Марков пощупал ткань, словно приценивался.

– Я в порядке, – ответил Георгий. – Ты давно тут?

– Подъехал минут десять.

В сумеречном фойе кружились по стенам хлопья света, булькали в невидимых динамиках этнические напевы. Полуодетые девушки в золотых париках разносили шампанское, и ароматы крепких духов смешивались с запахами свежей штукатурки и вездесущей строительной пыли, которая будет оседать в новом здании еще несколько недель.

Марков подмигнул одной из девиц.

– Красава, сообрази-ка нам два вискаря со льдом. А то от этого «Мондоро» у меня газы, а от газов страдает личная жизнь.

Трое арендаторов и представитель дружественных конкурентов подошли с бокалами в руках.

– А ничего так отстроились, поздравления. Есть же люди. Даже черные и белые полосы у них из шоколада.

– Берут от жизни всё.

– Да мы бы взяли всё, господа партнеры, но куда это спрятать? – бодро парировал Марков. – Выпьем-ка за первый чек.

– Наркотой торгуем? – тяжеловесно пошутил, подходя, какой-то незнакомый гость. – Площади-то все уже распихали? Был звонок, свою контору сюда переводите? Говорят, на самую верхотуру забрались?

– Подальше от народа, поближе к источникам, – в тон ему ответил другой молодой остряк. – А где сам? Обещал быть?

Марков деловито кивнул.

– Все будет, уважаемый: пиво, девочки, консервы. Ничего себе – всё людям.

Георгий снова оглядел заполненное гостями фойе, лестницу, витражи над главным входом и почувствовал еще свежее удовольствие: и в самом деле, отстроились неплохо. Самый крупный их проект обещал быть и самым рентабельным – аренду на последние свободные метры закрыли еще в июне.

В густеющей толпе его нашел распорядитель и попросил пройти в служебное помещение. Там, среди коробок с шампанским, стояла Марьяна Козырева, свояченица, сестра его погибшей несколько лет назад жены. Тут же вертел в руках пустой бокал пока не официальный ее жених, Антон Сирож – банковский сектор, младший отпрыск влиятельного семейства.

Марьяна сухо поздоровалась, протягивая руку.

– Папа не приедет, он неважно себя чувствует.

– Что-то серьезное?

– Нет, просто давление. Он сказал, чтобы ты извинился за него и сказал пару слов. Потом нужно будет разрезать ленту. Впрочем, что я тебе объясняю? Ты все это знаешь лучше нас.

Глядя в ее неприветливое лицо с резкими заостренными чертами, Георгий подумал, что они с Сирожем не слишком-то похожи на пару влюбленных.

– А почему ты сама не хочешь?

– Я не хочу категорически.

Сирож тем временем достал сигару и начал раскуривать ее, лениво и неспешно. Молодой еще человек тридцати с небольшим лет, он был уже сыт жизнью, как тяжелым обедом из нескольких блюд. Массивные золотые часы на его запястье и перстень вполне могли украсить тронный наряд какого-нибудь крито-микенского царька.

Георгий кивнул.

– Хорошо, что от меня требуется?

– Я все объясню, – пришла на помощь миловидная девушка-администратор, возникнув откуда-то из-за коробок. – Вы скажете приветственную речь, потом вам подаст ножницы одна из наших моделей, и вы разрежете ленточку…

Марьяна посмотрела сквозь девушку, подняв бровь.

– Да, персонал все разъяснит. А мы пойдем в зал. У меня невыносимо болит голова.

После короткой инструкции Георгий Максимович тоже вернулся в фойе. Обойдя плотную группу гостей возле лестницы, он поднялся на площадку, где стоял уже Фред Дорошевский, распорядитель праздника, управляющий event-агентства «Фэшн-Хаус», где Георгий числился главным акционером.

– Уважаемые гости и представители прессы! – начал церемонию Фред.

– Дорогие друзья, – подхватила его красивая помощница, приглашенная за немалый гонорар телезвезда, которую Георгий сразу окрестил про себя Джинджер.

– Мы собрались в этот торжественный день, чтобы отпраздновать открытие крупнейшего и на сегодняшний день самого современного в нашем городе бизнес-центра «Альмагест», строительство которого было завершено в рекордно короткие сроки, с использованием самых новейших технологий и материалов…

– Это событие – большой праздник для всех нас. Для всех, кто будет работать в этих просторных и комфортных помещениях, а также для ваших клиентов и заказчиков.

«Строили, строили и наконец построили», – подумал Георгий, скользя глазами по лицам гостей.

– Поэтому мы хотим предоставить слово человеку, который вправе гордиться этим проектом как своим творением…

Джинджер передала микрофон Георгию, и он сказал несколько слов о сложностях, которые были преодолены, и о блестящих перспективах; поблагодарил коллег и партнеров, пригласил их к дальнейшему сотрудничеству.

За ним слово взяли соинвесторы – представитель сети оздоровительных клубов и ресторанный магнат, приехавший на церемонию из Москвы.

– Кто режет? – шепнул Фред во время торжественного туша. – Марьяна?

– Нет, я, – отозвался Георгий.

Дорошевский подал досадливый знак кому-то, стоящему у Георгия за спиной; у края лестницы обозначилось суетливое движение. Чуть позже Георгий сообразил, в чем была заминка: ножницы на бархатной подушке, которые должна была подавать девочка-модель, вынес молодой человек.

Георгий Максимович успел подумать, что вряд ли кто-то заметит этот промах распорядителей, но тут его ослепил направленный луч юпитера. В ярком свете приближающееся лицо юноши так поразило его, что на секунду он забыл про церемонию, про обступивших его гостей. Душа споткнулась об это неожиданное препятствие, словно лошадь о высокий барьер.

Через секунду он увидел себя уже с ножницами в руках, услышал аплодисменты.

Грянул электронный Моцарт, плаксивый калека, оскопленный недрогнувшей рукой; распахнулись широкие двери в атриум, крытый стеклянным фонарем. Нарядная толпа потекла по лестнице вверх. Марков взял Георгия под локоть и повел в банкетный зал, где на блистающих белоснежными скатертями столах подтаивали ледяные медведи с блюдами красной икры в прозрачных лапах, алели вареные раки, сиял хрусталь и дрожало в бокалах шампанское.

Перед самым большим медведем стоял Казимир Чугунков, их третий друг и компаньон, и накладывал себе на тарелку блины.

– Этому лишь бы пожрать на халяву! – уязвил приятеля Марков. – Ты где был-то?

– Да там, в хвосте, опоздал малость. А вы как, держите оборону?

– Лучше всех, – подмигнул Марков, кивая в сторону манекенщиц в коротких шортах. – Как на полянку вышел. Тебе и клубничка, и земляничка. Здравствуй, русское поле.

Казимир покривился.

– Да ну, пигалицы малолетние, смотреть не на что.

Их обступили московские гости, любители иерархических рукопожатий.

– Георгий Максимычу привет… Ну ничего так, впечатляет, вполне. Как китайцев пустили, так сразу тема пошла, а? В большой семье не щелкай клювом.

– А в курсе, коллеги, как создать в России малый бизнес? Купить большой и немного подождать…

Москвичей раздвинула грузная дама из районной администрации.

– Георгий Максимович, Казимир Петрович! Хочу лично поблагодарить вас за вашу работу. Городу крайне важны такие объекты. Так что учтите, теперь будем с вами плотно сотрудничать, по вертикали и по горизонтали.

– Все им мало, – хмыкнул Марков ей в спину с веселой досадой. – Горизонталь еще… Ложиться, что ли, под эту корову?

В центре зала на возвышении снова появился припудренный Фред.

– Дорогие гости! Сегодня двери многофункционального бизнес-центра «Альмагест» распахнулись впервые и только для вас. Уже завтра здесь начнется повседневная работа. Откроются рестораны, фитнес-зал, офисы крупнейших уважаемых фирм. В том числе наше агентство «Фэшн-Хаус». Мы получили просторную современную студию на третьем этаже здания, несколько репетиционных, роскошный демонстрационный зал.

– Но сейчас нам бы хотелось, чтобы этот праздник принес в обыденную жизнь частицу волшебства, – подхватила Джинджер с профессиональным задором.

В этот момент погасли верхние светильники. Лица предпринимателей и чиновников осветились таинственным мерцанием трепещущих свечей.

– Пусть нашим гостем сегодня станет этот чудесный теплый летний вечер. И ночь, которая вскоре наступит! Пусть сквозь стеклянный потолок к нам заглянут звезды и затеплят сердца своим космическим светом!

– Объявляем наш праздник открытым, – Фред подал знак, и темное полотнище, которое закрывало высокий стеклянный купол, медленно соскользнуло (два дня назад Георгий поднимался на крышу и видел, как там раскладывали кусок брезента). По ту сторону стекла, в чернильном небе, рассыпался фейерверк.

Задумчиво выбирая раков покрупнее, Казимир пробормотал:

– Разве можно затеплить светом?

– Если свет теплый, то можно, – заявил Марков.

– По-моему, затеплить – это значит не сделать теплым, а разжечь. А разжечь можно только огнем.

Марков хмыкнул:

– Нашелся тоже, Прометей для бедных.

Бледный огонь свечки дрожал в стеклянном бокале. Георгий отдал свою тарелку официанту и пошел на поиски Марьяны, но наткнулся на загорелую журналистку с федерального канала, за которой следовал оператор с камерой.

– Господин Измайлов, можно несколько вопросов? Встаньте, пожалуйста, сюда. Дима, возьми нас вдвоем! Как вы оцениваете перспективы рынка коммерческого строительства в городе?

Георгий посмотрел в камеру.

– У Петербурга огромный потенциал как у общественно-делового центра, и сегодня наша компания успешно развивает именно это направление. Потребность в современных офисных площадях, интересных по дизайну и оснащенных новейшей инженерией, ощущается очень остро, несмотря на некоторое падение спроса, спровоцированное кризисом.

– У вашего проекта было много противников. А вы сами не считаете, что высотные здания все же портят исторический облик Северной столицы?

– Мы не можем позволить себе жить вчерашним днем. Нужно разрешать ситуацию, когда почти сорок процентов городской территории занимают депрессивные промышленные зоны. И такие девелоперские проекты, как наш, значимы не только сами по себе. Важно их благоприятное инвестиционное воздействие на прилегающую застройку. Хотя этот вопрос, скорее, не ко мне. Я занимался в основном финансовой стороной проекта.

– А какова была схема финансирования в наше непростое время? Компания инвестировала собственные средства или привлекался заемный капитал?

– При строительстве таких крупных объектов, как «Альмагест», как правило, используются различные источники финансирования, – бодро отвечал Георгий, подумав мельком: «Выучила словечки, деловая колбаса». – Это и банковские кредиты, и собственные средства, и деньги привлеченных инвесторов, в том числе иностранных. В данном проекте, к примеру, участвуют наши партнеры из Москвы, Германии и Нидерландов.

– А что значит слово «Альмагест»? Правда, что это название придумали лично вы?

– Это название придумали арабские математики. Так они назвали «Великое математическое построение астрономии», или Megiste syntaxis, Птолемея.

– Вы увлекаетесь астрономией?

– Скажем так – звездное небо надо мной не перестает меня удивлять.

– Можно вашу визитку? – попросила она, сделав знак выключить камеру. – Меня зовут Анастасия, вот здесь мои телефоны.

Георгий взял ее карточку, но свою решил не давать, просто улыбнулся обещающе. Через минуту Марков позвонил ему на трубку и позвал:

– Поднимайся, мы на шестом этаже. Тут только свои, водка рекой, еще призы давать будут.

Марьяна прощалась с кем-то из гостей на верхних ступенях лестницы, она кивнула Георгию.

– Я уезжаю. Что-то передать папе?

– Сожалею, что он не смог быть. По-моему, все идет неплохо. Много прессы, телевизионщики приехали. А ты почему так рано?..

Она смотрела куда-то выше его головы.

– Ты прекрасно знаешь, я не светский человек. В отличие от тебя. Не люблю впустую тратить время. Лучше побуду сейчас с отцом.

– Сообщи, если что-то понадобится от меня.

– Вряд ли. Но я сообщу.

Младший Сирож не ушел с ней, а направился вместе с Георгием к лифтам.

– Я тоже на шестой. Угощайся.

Георгий отказался от предложенной сигары.

Тогда Сирож повернулся к зеркалу и застегнул, а затем снова расстегнул две пуговицы своего бархатного дизайнерского пиджака.

На шестом этаже их встретили распорядители, выдали розовые билетики для участия в лотерее и проводили в зал ресторана. Тут собралось человек тридцать «своих» гостей, расположившихся на диванах и за столами. Звенели вилки и ножи, звучал равномерный гул голосов. В воздухе плавал сложный аромат, составленный из запахов еды, цветов и парафина, но с тем же специфическим привкусом строительной пыли. Прямо в проходе шел показ коллекции вызывающе сексуальных платьев от Максима Кальвинского (Max Calvin), которого нашел в провинции и продвинул Фред. Манекенщицы ходили между столами, стукаясь коленками, как молоденькие жирафы.

Казимир с Марковым сидели за угловым столиком и обсуждали девиц.

– Смотри, вон та, белобрысая, как тебе? Я бы ей внедрил свою технологию, – Марков разгладил пышные, по-кошачьи задиристые усы.

– Ребра как батарея, ноги как спички, – вздохнул Казимир. – Да все они тут: плюнь – переломится. Не найдешь, за что взяться. И наряды странные, как у супермена, – трусы поверх колготок.

– Большой любви колготки не помеха! – парировал Марков. – А я люблю худышек… Слаще мясо на костях. А ты как, Максимыч?

– Давайте закажем выпить, – предложил Георгий. – Что-то я устал.

– Обижаешь, – ухмыльнулся Марков. – Уже несут.

И в самом деле, официанты уже ставили на стол графины с водкой и коньяком, закуску. Под изувеченный моцартовский дивертисмент Фред вместе с телезвездой появились на небольшой эстраде.

– Дорогие гости! Те, кого мы рады видеть здесь, в избранном кругу…

– Хотим напомнить, что все вы стали участниками лотереи, призы для которой предоставлены спонсорами показа.

– Это авторские скульптуры литого серебра из коллекции Cosas del Amor, модные и прогрессивные аспекты современной жизни.

Публика за столами жидко поаплодировала.

– Ну как ты встретился-то, расскажи, – обратился к Георгию Казимир. – Чего там Вальтер?

– Как всегда полон оптимизма. Замутил этот проект с Ханты-Мансийском. Я до последнего не верил.

– А ты-то сам сделал что хотел?

– Плюс-минус… Есть кое-какие мысли. У вас тут как идет?

– Идет хорошо. Только мимо.

Марков вернулся от стола москвичей, улыбаясь загадочно, как чеширский кот.

– А московские в сауну собрались. Может, а?.. Махнем тоже, как взрослые? Организуем небольшой пихничок – трое в лодке, не стесняясь собаки?

– Я пас, – отозвался Казимир. – Домой и в люлю.

– Да устали, Саша, – поддержал Георгий. – Я утром с самолета… Поезжай с ними, если хочешь.

– Ладно, подавитесь. Отправлюсь тоже спать…

– Надо только призов дождаться, – Казимир глянул в сторону распорядителей. – Вдруг дадут чего-нибудь?

Марков хмыкнул.

– Не надейся, Казинька, мы с тобой мимо кассы. Там все замастырено. Максимычу, может, и перепадет, а нам с тобой не по ранжиру.

– А вдруг хоть раз повезет?

– Лот номер тринадцать, оригинальная авторская работа! – объявила в микрофон Джинджер. – Господа, внимательнее проверяйте ваши лотерейные билеты, у кого счастливый номер? Тринадцатый! Откликнитесь, ау!..

– У тебя же тринадцатый, – вскинулся Казимир. – Здесь тринадцатый!..

Георгий опустил взгляд на розовый клочок картона.

– Нет, у меня был двадцать третий.

Чертовщина какая-то. Тройка, семерка, туз…

С серебряной фигуркой на подносе к ним направлялся тот самый манекенщик, что вынес ножницы в начале церемонии.

Прислушиваясь к себе со спокойным любопытством, на этот раз Георгий не почувствовал ничего необычного. Красивый, приятный, хорошо сложен. Но слишком уж юный – лет девятнадцать-двадцать, вчерашний школьник, не о чем говорить.

– Лошадь, что ли? – разглядывая скульптуру, предположил Казимир. – Пегас?

– Собака, – уверенно возразил Марков, – ты посмотри на морду.

– Это цилинь. Единорог. Одно из четырех священных животных, символ счастья и процветания, – пояснил юноша, и его голос прозвучал глуховато и нежно, как виолончель в нижней октаве.

«Вот что», – подумал Георгий, вдруг возвращаясь в ту минуту ослепления на лестнице. Он понял, что поразило его тогда – ощущение весны, цветения, чистой и ясной радости, которое рождалось в душе при взгляде на это лицо.

Любезный сердцу и очам, как вешний цвет, едва развитый…

– Ну что, коньячку, обмыть подарок? – Марков придвинул юноше стул. – Садись, садись, не съедим. Ты новенький? Что-то я раньше тебя не видел.

К удивлению Георгия, парень присел за стол, лишь мельком оглянувшись на дежурного распорядителя.

– Да, я стажер.

– Тогда давай знакомиться. Я – Александр Николаевич, можно просто дядя Саша Марков. Это – дядя Казя. И Георгий Максимович, можно просто дядя Гога. А нас как зовут?

– Игорь Воеводин, – он быстро посмотрел на Георгия.

Слегка вьющиеся волосы отливали платиной, а лицо было такое свежее, как будто он только что умылся родниковой водой с каким-нибудь «детским» мылом. Образ воплощенного здоровья для рекламы йогуртов, если бы не глаза, совсем русалочьи, прозрачно-зеленые, с чуть припухшими веками. «Может быть, линзы, – подумал Георгий. – Нет, похоже, свои».

– До дна, Игорь Воеводин, до дна! – потребовал Марков, поднося мальчику рюмку. – Водка – сила, спорт – могила.

Георгий видел, что компаньон тоже не остался равнодушен к цветущей красоте стажера.

Уже за то, что он сел за стол к гостям, юношу могли оштрафовать или даже уволить, но то ли от неопытности, то ли из какого-то нахального расчета, он продолжал делать невозможные вещи – взял рюмку и выпил. Лицо его вспыхнуло. Сердобольный Казимир протянул ему бутерброд с икрой.

– Давай-ка, закусывай, развезет. Вас ведь, небось, не кормят? Вот скажи мне, только честно, у вас там все замастырено, да? Все призы?

– Да, – ответил мальчик простодушно. – Все заранее распределили, по рейтингу гостей.

– А что я тебе говорил! – Марков снова потянулся к графину. – Ну что, Игорек, – чай, кофе, потанцуем? Пиво, водка, полежим?.. Махнем после банкета в баньку? Ты давай девчонок собери, на твой вкус. Можешь какого-нибудь друга захватить для компании, ну ты в теме. А мы не обидим. Я хорошее место знаю, где всегда мне рады.

«А чего ты хотел, дорогуша», – усмехнулся мысленно Георгий, одновременно удивляясь силе ревнивого чувства, которое испытал в этот момент.

Юноша посмотрел на Маркова ясным неулыбчивым взглядом, вдруг довольно нагло заявил:

– А у вас ус отклеился, дядя Саша.

И тут же поднялся, чтобы исчезнуть за дверью в служебный коридор.

– Что это было? – фыркнул Марков ему вслед. – Чего хотел-то, а? Ты посмотри на них, Максимыч. Характер тут будет показывать нордический. Снегурочка нашлась!

Но их стол уже обступили какие-то люди с бокалами в руках.

– Дайте презентик посмотреть.

– Это у вас кто, конь? А у нас черепаха…

– Ну, будем здравы, бояре!.. И чтоб считать – не пересчитать.

– И чтоб калымить в Гондурасе, а не гондурасить на Колыме…

Георгий выпил, обменялся рукопожатиями с малознакомыми гостями и выбрался из-за стола, приняв довольно странное решение. Проходя мимо барной стойки, он поймал взгляд Сирожа, вспомнил Марьяну и мельком подумал – почему же этот жених ее не проводил?..

Затем, минуя администраторов, он открыл дверь в служебные помещения и направился по коридору в ту сторону, откуда доносились возмущенные звонкие голоса.

В небольшой комнате, приспособленной под гримерку, персонал устроил свой праздник. На бумажных тарелках таяли куски торта, в пластиковых стаканах кисло шампанское и окурки, на полу валялись обрывки цветных перьев и рваная упаковка от колготок. В воздухе плавал табачный угар и запах паленых волос.

При его появлении звонкий спор прервался. Девочки с начерненными веками, парни с голыми плечами оцепенели, словно челядь в замке Спящей царевны. Юноша, успевший уже снять дизайнерский наряд и переодеться в поношенные джинсы и тишотку, обернулся; его лицо горело румянцем. Георгий молча кивнул, тот сразу повесил на плечо сумку, которую держал в руках, и вышел следом за ним в коридор.

Они свернули на пожарную лестницу, спустились в цокольный этаж. Там, у служебных лифтов, Георгий проговорил:

– Меня зовут Георгий Максимович Измайлов. Я один из соучредителей вашего агентства.

– Я знаю, кто вы, – пробормотал тот, не поднимая глаз.

– Это даже любопытно. Зачем же ты тогда Александру Николаевичу нагрубил?

Тот стоял, как двоечник у доски, повесив руки вдоль тела, наклонив голову, демонстрируя изящнейший изгиб высокой шеи.

– Я не грубил. Просто пошутил. Я не знал, что нельзя садиться за стол с гостями.

Подъехал лифт, и Георгий вошел, приглашая его за собой.

– Ну допустим. А как получилось, что ты сначала вынес ножницы, а потом этот приз?

– Сказали, что резать ленточку будет женщина… и дали мне, потому что остальные ребята переодевались… А приз я сам попросил. Извините.

Лифт остановился, они вышли. Георгий поискал на стене выключатель и не нашел, осветил коридор зажигалкой.

– Поднимайся наверх. Осторожно, не споткнись… Теперь налево.

Они выбрались наружу, и блистающая прохладная ночь накрыла их звездным куполом. У мальчика вырвалось восклицание. Георгий спросил:

– Ну как?

– Зачётно, – кивнул он.

Темный брезент лежал, свернутый, у края крыши, а сквозь стеклянный витраж внизу видны были столы с закусками, еще не разъехавшиеся гости и снующие вокруг официанты. Можно было даже разглядеть лица.

Георгий Максимович подошел к перилам.

– Иди сюда. Ты куришь?

Он взял сигарету.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Ну вот и скажи мне как представитель нового поколения… Если здесь, наверху, открыть ночной клуб?..

– Только пьяные будут падать, – сказал он то ли в насмешку, то ли серьезно.

– Сделать стеклянный купол. Внизу, – Георгий ударил по кровле ногой, – дискотека. А здесь бар и чил-аут.

Юноша встал рядом, глядя на расцвеченную огнями живую карту города. Георгий не мог отвести глаз от его лица.

– Мне нравится. Похоже на елку в Новый год… Все сверкает.

– Поэтому рентабельно делать ночной клуб, а не просто ресторан. Днем нет такого впечатления…

Крупные августовские звезды пульсировали в вышине, синий воздух дрожал. Под влиянием какого-то почти поэтического вдохновения Георгий заговорил:

– Знаешь, трудно принять мысль, что в данную минуту мы видим Вселенную, какой она была тысячи лет назад. И что наша планета – лишь микроскопический осколок реторты, взорвавшейся в руках какого-то неосторожного алхимика… Древние астрономы считали, что небесные тела, двигаясь в космосе по своим орбитам, издают прекрасный звон. Они называли это музыкой сфер.

Мальчик слушал его, раскрыв глаза.

– Они полагали, что космической музыкой сопровождается все происходящее на земле – смена времен года, цветение и созревание плодов, рождение и смерть. Что эти звуки постоянно воздействуют на нас, хотя мы не можем их слышать… Что числовая гармония пронизывает мировое пространство и человеческую душу… Вокруг этой идеи и надо разрабатывать рекламную философию. Звезды, «Альмагест», число как мера вещей.

– Можно еще приглашать разных звезд, музыкантов там, – сказал мальчик неуверенно.

– Все возможно, – Георгий кашлянул, избавляясь от окурка. – Стоит только задаться целью… Так что мы будем делать дальше, Игорь?

– Не знаю, – почти беззвучно ответил тот после паузы.

– Водки мы уже выпили, в баню ты отказался… Какие еще варианты? Поедешь со мной?

Он отвернулся к перилам, и Георгий подумал, что напрасно затеял это. Бог знает, какая каша у них в голове в этом возрасте, и не вертится ли там очередная шутка про отклеившийся ус.

В кармане Георгия ожил телефон.

– …где? Ребята потеряли… мы сворачиваемся… где ты? – сквозь хрип и свистящий гул звал его Марков, как Аэлита возлюбленного: «Где ты, где ты, сын неба?»

– Скажи, пусть Вадик встречает у входа. Я спускаюсь.

– Откуда?…ждать тебя?…где ты, к лешему… не слышно ни рожна…

– Не надо, не ждите. Отдай охране мой презент.