Объятые туманом. Другая концовка

Глава 2. Тени над головой

Они вошли внутрь, дверь с глухим скрипом закрылась за их спинами, словно отрезая путь назад. Воздух сразу ударил в лицо густым запахом пыли и чего-то затхлого, давнего, будто время здесь остановилось ещё много лет назад.

Пол был усеян обломками стекла и разбросанными блистерами от таблеток. Каждый шаг отзывался хрустом, и этот звук в тишине казался слишком громким, будто они вторглись в чужое пространство. Надя дёрнулась, прижимая ладонь к губам.

— Осторожнее… — прошептала она, — нас слышит каждый осколок.

Валера нахмурился, оглядывая помещение. Грязь, пыльные полки, паутина, тянущаяся с потолка до прилавка. В некоторых местах коробки были перевёрнуты, упаковки разорваны, будто кто-то рылся в них в поисках чего-то нужного… или пожирал всё подряд.

— Здесь… кто-то был, — тихо произнесла Надя, её голос дрогнул.

— Был… или есть, — мрачно ответил Валера и сжал в руке металлический ломик, словно оружие.

Надя обвела взглядом пустые стеллажи, остановилась на тёмном углу, где клубилась пыль. В её воображении каждая тень превращалась в шевелящееся существо. Она сглотнула.

«Зачем мы сюда пошли? Что я скажу Любе, если мы не вернёмся?»

Где-то в глубине зала что-то скрипнуло — будто под тяжестью шагов или от движения полки. Надя резко вцепилась в рукав мужа.

— Ты это слышал?

Валера замер, его взгляд стал холодным, сосредоточенным. Он кивнул.

— Я слышал.

На мгновение показалось, что тишина стала гуще. Туман за окнами давил на стекло, а внутри самой аптеки будто притаилось ожидание.

Они двинулись вдоль стеллажей, стараясь ступать тише, хотя каждый шаг всё равно отзывался зловещим хрустом битого стекла. Валера шёл впереди, раздвигая сломанные коробки и роняя с полок пыльные упаковки.

Надя, дрожа, скользила взглядом по названиям на коробочках, её пальцы торопливо выдёргивали то, что ещё оставалось целым. Блистер за блистером, баночка за баночкой — и каждая находка казалась маленькой победой.

— Вот… — она сдавленно выдохнула, поднимая пузырёк. — Антибиотики. Валера, это то, что нужно!

Он мельком посмотрел, кивнул.

— Клади в сумку. Быстрее.

Её пальцы дрожали так, что крышки почти выпадали из рук. Она злилась на себя: Соберись, Надя. Ради Любы. Ради неё.

Они двигались дальше. В полумраке блестели осколки стекла и белые обрывки инструкций от таблеток, словно мёртвые листья, разлетевшиеся по полу.

— А это… — Валера поднял упаковку обезболивающего, покрутил в руках. — Тоже пригодится.

Он сунул её в сумку, и на секунду в его глазах мелькнуло удовлетворение — будто среди этого хаоса он наконец нашёл то, ради чего рискнул.

Надя прижала к себе уже набитую сумку, будто это был не мешок с лекарствами, а сама жизнь.

— Всё… хватит? — спросила она почти умоляюще. — Нам пора уходить.

Валера посмотрел на неё. В её глазах было столько страха, что он не стал спорить.

— Ещё минута. Проверим задний шкаф — и всё.

Она резко покачала головой.

— Валера… прошу тебя… здесь не место для «ещё минуты».

Он уже хотел ответить, но вдруг где-то с другой стороны аптеки раздался глухой звук — будто что-то металлическое упало на пол и покатилось.

Они оба вздрогнули. Надя прижала руку к груди, чувствуя, как сердце пытается вырваться наружу.

— Мы не одни… — прошептала она.

Валера сжал губы в тонкую линию, его пальцы легли на ломик.

— Держись рядом. И не издавай ни звука.

— Идём медленно, — сказал Валера, глядя ей прямо в глаза. — И смотри под ноги.

Они двинулись дальше между заваленных полок, и каждый шаг отдавался в груди Наде гулким эхом, словно сама аптека следила за ними. Вдоль стеллажей, стараясь ступать тише, хотя каждый шаг всё равно отзывался зловещим хрустом битого стекла. Валера шёл впереди, раздвигая сломанные коробки и роняя с полок пыльные упаковки.

Надя, дрожа, скользила взглядом по названиям на коробочках, её пальцы торопливо выдёргивали то, что ещё оставалось целым. Блистер за блистером, баночка за баночкой — и каждая находка казалась маленькой победой.

— Вот… — она сдавленно выдохнула, поднимая пузырёк. — Антибиотики. Валера, это то, что нужно!

Он мельком посмотрел, кивнул.

— Клади в сумку. Быстрее.

Её пальцы дрожали так, что крышки почти выпадали из рук. Она злилась на себя: «Соберись, Надя. Ради Любы. Ради неё».

Они двигались дальше. В полумраке блестели осколки стекла и белые обрывки инструкций от таблеток, словно мёртвые листья, разлетевшиеся по полу.

— А это… — Валера поднял упаковку обезболивающего, покрутил в руках. — Тоже пригодится.

Он сунул её в сумку, и на секунду в его глазах мелькнуло удовлетворение — будто среди этого хаоса он наконец нашёл то, ради чего рискнул.

Надя прижала к себе уже набитую сумку, будто это был не мешок с лекарствами, а сама жизнь.

— Всё… хватит? — спросила она почти умоляюще. — Нам пора уходить.

Валера посмотрел на неё. В её глазах было столько страха, что он не стал спорить.

— Ещё минута. Проверим задний шкаф — и всё.

Она резко покачала головой.

— Валера… прошу тебя… здесь не место для «ещё минуты».

Он уже хотел ответить, но вдруг где-то с другой стороны аптеки раздался глухой звук — будто что-то металлическое упало на пол и покатилось.

Они оба вздрогнули. Надя прижала руку к груди, чувствуя, как сердце пытается вырваться наружу.

— Мы не одни… — прошептала она.

Валера сжал губы в тонкую линию, его пальцы легли на ломик.

— Держись рядом. И не издавай ни звука.

Мужчина толкнул дверь, и та со скрипом распахнулась, выпуская их обратно в туман. Сразу же стало труднее дышать — воздух на улице был влажным, холодным, будто липкая вата проникала в лёгкие. За спиной дверь закрылась, хрипло скрежетнув ржавыми петлями, словно не хотела их отпускать.

Надя прижала к груди сумку с лекарствами, как ребёнка, боясь уронить. Её пальцы побелели от напряжения. Она посмотрела на мужа, и глаза её блестели в тусклом, сером свете.

— Я думала, мы там останемся, — прошептала она. — Навсегда.

Валерий тяжело выдохнул, оглядываясь по сторонам. Туман был таким же густым, как и прежде, только теперь в нём казалось ещё больше теней.

— Не расслабляйся, — коротко сказал он. — Самое сложное — дойти обратно.

Надежда шагнула ближе, почти вжалась в него, и её голос дрогнул:

— А если они ждут нас здесь?

Он обернулся к ней, заглянул прямо в глаза.

— Тогда… — он поднял ломик, сжимая его так, что побелели костяшки пальцев, — мы пройдём сквозь них. Понимаешь? Только вперёд.

Она кивнула, но внутри всё сжималось от ужаса. Каждый звук вокруг — тихий скрип, шорох, отдалённый стук — отдавался эхом в её сознании. Казалось, сам туман слушает их, отмечая каждое движение.

Снова послышался какой-то звук — будто шаги по гравию, но приглушённые, осторожные. Надя резко обернулась, сердце забилось чаще.

— Валера… сзади…

Он бросил короткий взгляд через плечо, глаза его сузились.

— Быстрее.

Сначала это были лишь лёгкие шаги, будто случайный звук, но вскоре они стали отчётливее — ровные, размеренные, идущие прямо за ними.

Надя застыла, дыхание перехватило.

— Валера… — её голос сорвался в шёпот. — Там… кто-то идёт!

Валера обернулся, но в серой пелене тумана не было видно ничего, кроме смутных очертаний улицы. И всё же звук становился всё ближе. Он почувствовал, как холодный пот скатился по спине.

— Бежим, — произнёс он тихо, и в его голосе впервые прозвучал страх.

Надя едва кивнула, и они рванули вперёд. Лекарства в её сумке загремели, ударяясь друг о друга, и этот звон в гулкой тишине показался криком, который невозможно заглушить.

— Тише! — хрипло бросил Валера, хватая её за руку, но не останавливаясь. — Быстрее!

Их шаги стали торопливыми ударами по битому стеклу и мусору, каждый звук предательски выдавал их положение. Туман обволакивал, сбивал с толку, и казалось, что они бегут на месте.

Надя чувствовала, как горло сжимается от паники.

«Не оборачиваться. Только вперёд. Не оборачиваться.»

Но ноги подкашивались, дыхание становилось резким, прерывистым.

— Я не смогу… — выдохнула она, едва поспев за мужем.

— Сможешь! — резко ответил Валера, почти рявкнул, но в этом крике была не злость, а отчаяние. — У тебя нет выбора, Надя! Люба ждёт нас!

Сзади послышался новый звук — как будто кто-то споткнулся, но тут же ускорил шаг. Это был не просто случайный шум. Это был погоня.

Надя судорожно вцепилась в руку Валеры, её глаза расширились, и она шептала, как молитву:

— Пусть это не к нам… пусть это не к нам…

Но туман будто сам смеялся над ней: шаги становились всё громче, ближе, настойчивее, словно невидимое существо дышало им в затылок.

— Держись! — Валера сжал её ладонь так, что хрустнули костяшки. — Мы должны успеть!

И они бежали, не разбирая дороги, с каждой секундой всё сильнее ощущая чужое присутствие за спинами.

И вдруг туман перед ними дрогнул, словно сам воздух расползся в стороны, открывая путь. Из молочной пелены одна за другой начали проступать тени. Сначала — низкие, тёмные силуэты, будто клубы дыма, но вот они задвигались, и стало ясно: это стая.

— Собаки… — прошептала Надя, задыхаясь, и сердце её провалилось куда-то в пятки.

Но уже через секунду она поняла, что это не обычные псы. Их тела были искажены, вытянуты, лапы слишком длинные, а спины сгорбились, словно под кожей что-то шевелилось и росло. Из разорванных пастей торчали не зубы, а костяные осколки, из которых сочилась тёмная слюна. Их глаза светились зловещим красным, и свет этот пробивался сквозь туман, как угли сквозь пепел.

— Господи… — Надя прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать. — Это… что это?!

Валера встал перед ней, выставив ломик, готовясь ударить. Его голос был глухим, но решительным:

— Не смотри на них. Это не собаки. Это Беляна.

Надя вздрогнула от одного имени.

— Она… создала их?

— Да, — Валера не отвёл взгляда от стаи. Звери двигались медленно, но каждый шаг отзывался хрустом когтей о землю. — Это её слуги. Псы-тени.

Один из мутантов поднял морду, и из глотки вырвался низкий, протяжный вой. Он был не похож на собачий — в нём слышался человеческий стон, отчаянный и жуткий. У Нади от этого воя по коже побежали мурашки, а ноги налились свинцом.

— Валера… — прошептала она, прижимаясь к его спине. — Я не могу… Я не смогу пройти мимо них…

Он резко обернулся к ней, глаза сверкнули решимостью.

— Ты сможешь. У нас нет выбора. Если мы остановимся — они разорвут нас.

Звери начали расходиться полукругом, окружая их. Красные глаза зажглись в тумане сразу с нескольких сторон.

Стая зарычала, и туман вокруг будто ожил от этого звука.

Валерий махал ломом отчаянно, будто сам воздух вокруг него дрожал от силы его ударов. Собаки-мутанты рычали, их глаза горели красным, слюна капала с клыков, капли падали на землю и тут же шипели, словно кислота.

— Я тебя не брошу! — крикнула Надя, хватая ближайшую палку. Руки её дрожали, но в глазах вспыхнула решимость.

— Беги, слышишь?! — рявкнул Валера, отмахиваясь от сразу двух тварей. — Ты с ними не справишься!

Но Надя шагнула ближе, размахивая палкой, пытаясь отвлечь хотя бы одну из собак. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выскочит.

Вдруг Валера почувствовал резкую боль — одна из тварей вцепилась в его руку. Он застонал, ярость вспыхнула в глазах. Стиснув зубы, он изо всех сил обрушил лом на пса. Хруст костей разнёсся в ночи, и мутант рухнул замертво.

— Валера! — закричала Надя, бросаясь к нему.

— Назад! — выкрикнул он, отталкивая её плечом. — Я не дам им тебя сожрать!

Собаки кружили, не торопясь нападать. Они будто чувствовали кровь, будто играли, поджидая момент, чтобы ударить снова. В глазах Валерия мелькнуло отчаяние, но он стиснул зубы:

«Нет. Пока я дышу — она будет жива. Надя должна выжить. Любой ценой».

Он перехватил лом покрепче, приготовившись к новой атаке.

Надя ощутила, как в груди поднимается волна ужаса, готовая сорваться криком. Но она вспомнила дочь, спящую в убежище, и, стискивая зубы до боли, прошептала:

— Ради Любы… я побегу.

Валера коротко кивнул, крепче сжал её руку и поднял ломик.

— Тогда слушай меня и беги, как никогда в жизни. За меня не волнуйся.

Надя, захлёбываясь дыханием, неслась вперёд по тёмной улице, не смея оборачиваться. Её ноги едва касались земли, сердце грохотало в груди, словно хотело разорвать её изнутри.

Позади раздался рёв — Валера сражался. Металлический звон, удары, лай и хриплые визги собак. На мгновение Наде показалось, что он сможет удержать их… но вскоре всё изменилось.

— Чёрт… их слишком много! — прохрипел Валерий, отмахиваясь ломом. Каждый удар отдавался болью в его раненой руке. Собаки бросались всё яростнее, зубы щёлкали у самого лица.

Он почувствовал, как по коже пробежал холодок — страх.

«Я не справлюсь… их всё больше…»

Стая будто множилась прямо у него на глазах: из тумана выползали новые тени, сливаясь в один сплошной круг вокруг него. Глаза мутантов светились жадным голодом.

— Бежать! — выдохнул Валера, резко развернувшись.

Лом ещё раз со свистом рассёк воздух, отгоняя ближайших тварей, и Валера рванул вслед за Надей. Кровь стучала в висках, дыхание срывалось на хрип. Он слышал за спиной топот лап, рычание, как будто целая армия гналась за ними.

— Надя! — закричал он в отчаянии. — Быстрее! Не оглядывайся!

Она услышала его голос и ускорилась, ноги скользили по гравию, но страх придавал ей силы.

А позади стая не собиралась отступать — напротив, казалось, что тьма сама несётся за ними следом, дыша в спину.

Валера резко дёрнул Надю за руку, и они рванули с места. Туман тут же разлетелся, будто их бег разорвал его плотную ткань.

Позади раздался оглушающий лай, но он был нереальным, чудовищным: низкий, с хрипами, с металлическим оттенком, будто рычали не живые псы, а сама тьма. Земля задрожала под когтистыми лапами — стая сорвалась с места.

— Быстрее! — крикнул Валера, оглядываясь через плечо. Его глаза сверкнули от ужаса, но голос звучал решительно. — Не останавливайся, Надя!

Она едва дышала, сердце готово было разорваться, лёгкие горели. Сумка с лекарствами била по боку, но она не отпускала её, прижимая к себе так крепко, будто в ней был сам смысл их побега.

— Я не могу! — сорвалось у неё всхлипом. — Они слишком близко!

— Можешь! — рявкнул Валера, подталкивая её вперёд. — Ради Любы! Ради неё мы должны выжить!

Позади, сквозь туман, мелькнули красные глаза — они сверкали всё ближе, приближаясь. Один из мутантов вырвался вперёд, его чудовищная пасть с костяными осколками щёлкнула так близко, что Надя услышала треск воздуха. Она вскрикнула, ноги её подкосились, но Валера успел подхватить её за локоть и рывком поднял.

— Вставай! — закричал он, в голосе прорезалась отчаянная злость. — Не смей сдаваться!

Надя вскочила, слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Она бежала, не разбирая дороги, видя перед собой лишь серый туман, рвущийся ей в лицо. В голове билось одно: ещё шаг… ещё один… только вперёд.

Позади псы выли, и этот вой будто пробирался в саму душу, ломая её изнутри. Казалось, стая играла с ними, не торопясь схватить, а смакуя страх.

— Валера! — крикнула Надя, срываясь на визг. — Они догоняют!

Но внутри он знал — их силы на исходе, а стая только разогревается.

Кровь струилась по руке Валеры, оставляя тёмные пятна на его одежде и горячие следы на холодном воздухе. Каждый шаг отзывался болью, словно железные клещи сжимали его мышцы. Мир плыл перед глазами, туман сгущался, превращаясь в вязкую пелену.

— Валера! — закричала Надя, всхлипывая, хватая его за плечо, пытаясь удержать. — Ты теряешь много крови! Ты не сможешь так!

— Я… смогу, — прохрипел он, спотыкаясь, но не останавливаясь. Его голос был хриплым, чужим, но в нём ещё теплилась сила. — Мы должны… успеть. Ради неё… ради Любы.

Надя стиснула зубы, стараясь не поддаться панике. Её руки дрожали, когда она крепче подхватила Валеру, помогая ему идти. Сердце колотилось в груди, отдаваясь гулом в висках.

Позади снова раздалось рычание, и стая вышла из тумана. Их тени метались, окружая, и глаза пылали кровавым светом. Один из мутантов завыл — протяжно, с хрипом, будто возвестил о начале охоты.

— Валера, они совсем близко! — Надя обернулась, и страх едва не парализовал её. — Что нам делать?

— Бежать, — прошептал он, тяжело сглатывая, борясь с обмороком. — Пока можем… бежать.

Она чувствовала, как его тело всё тяжелее нависает на её плече. Его дыхание стало рваным, губы побледнели.

«Господи, только бы он не упал… только бы не упал сейчас». — молилась Надя, сжимая сумку с лекарствами.

— Держись! — кричала она ему на ухо, даже сама не веря, что этот отчаянный крик способен вернуть ему силы. — Ты не имеешь права сдаться! Ты обещал, Валера! Обещал, что мы выберемся!

Он попытался улыбнуться, но вместо этого лишь скривился от боли.

— Я держусь… ради тебя…

Стая рванула ближе, их когти застучали по асфальту, как удары молота. Один пёс выскочил вперёд, и его тень закрыла часть тумана, готовая броситься.

Валера, пошатнувшись, поднял ломик, руки дрожали, но в глазах вспыхнуло упрямое пламя.

— Я не дам им… тебя тронуть…

Надя почувствовала, как сердце обожгло горячим комком. Она понимала: ещё немного — и он рухнет. Но и останавливаться нельзя — тогда стая сомнёт их за секунды.

Сквозь мутную стену тумана Надя вдруг заметила тёмный силуэт — полуразвалившийся дом с заколоченными окнами. В груди у неё вспыхнула искра надежды.

— Вон там! — воскликнула она, указывая рукой. — Быстрее туда, мы сможем укрыться!

Валера лишь кивнул, стиснув зубы, чтобы не застонать от боли. Его шаги были всё тяжелее, ноги подгибались, но он собрал последние силы и двинулся следом.

Они бросились к дому. В спину им неслось хриплое дыхание и стук когтей — стая уже почти настигла их. Сердце Надин билось так громко, что заглушало всё вокруг.

Только бы успеть… только бы успеть…

Она рывком дёрнула ручку двери. Та поддалась с диким скрипом, словно не открывалась годами. Надя втолкнула Валеру внутрь и сама влетела следом. В ту же секунду они вдвоём навалились на дверь, захлопнув её прямо перед мордами мутировавших псов.

Снаружи раздался оглушительный удар — одна из тварей с разбега врезалась в дерево. Дверь задрожала, заскрипела в петлях. Надя закричала от ужаса и всем телом прижалась к створке, ощущая, как что-то когтистое царапает дерево снаружи.

— Держи! — прохрипел Валера, прижимаясь к двери второй рукой, а другой всё ещё сжимая раненую руку. Его кровь капала на пол, оставляя тёмные пятна.

— Я держу! — Надя всхлипнула, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы. — Господи, только бы они не выломали её!

Стая злобно рычала по ту сторону. Слышалось, как когти скребли по дереву и стеклу, как будто хотели содрать саму стену. Один из мутантов завыл так протяжно и громко, что звук пробрался прямо в кости.

Надя, дрожа, повернулась к мужу.

— Мы… мы не выдержим долго. Если они вломятся…

Валера посмотрел на неё усталыми, но всё ещё твёрдыми глазами.

— Тогда будем драться, — сказал он тихо, но решительно. — Я не позволю им тебя взять.

Её сердце сжалось, и в этот миг она поняла: он стоит на пределе, держится лишь на упрямстве и воле.

Она крепко взяла его за руку, стиснув пальцы.

— Мы выберемся. Вместе. Ты слышишь? Вместе.

Надя в панике обвела взглядом тёмную комнату. В лицо ей бил запах гнили и сырости, паутина цеплялась за волосы. В этот миг её глаза наткнулись на деревянный люк в полу — едва заметный, прикрытый старым ковром.

— Сюда! — почти закричала она, срывая ковёр и дёргая за проржавевшее железное кольцо. Крышка со скрипом поддалась, и снизу дохнуло холодом и сыростью.

— Быстрее, Валера! — Она втащила мужа, поддерживая его изо всех сил, хотя его тело казалось свинцовым. Сердце рвалось наружу от страха — каждую секунду дверь могла рухнуть под натиском.

Валера, тяжело дыша, спустился первым, почти падая вниз. Надя нырнула следом, и в последний момент захлопнула крышку над их головами.

В ту же секунду дом содрогнулся. Сверху раздался жуткий треск, будто кто-то гигантскими руками ломал стены. Стая с воем влетела внутрь. Доски затрещали, перекрытия рухнули. Надя зажала рот ладонью, чтобы не закричать, прижимаясь к Валере в темноте.

Где-то над ними раздался оглушительный грохот — крыша дома рухнула. Пыль и щепки посыпались в щели подпола. Твари рычали, носились по руинам, когти царапали обломки, но люк, чудом, оставался закрытым.

Валера еле слышно прошептал:

— Мы… живы?

Надя обняла его, прижимая голову к его груди, где сердце билось неровно и слабо.

— Тсс… — шептала она, сдерживая рыдания. — Да, живы… пока.

Тишина в подполе была вязкой, прерывалась только их дыханием и глухим гулом разрушенного дома над головой. А стая всё ещё была где-то рядом.

«Только бы они не нашли люк. Только бы не нашли…» — мысленно молилась Надя, ощущая, как под пальцами дрожит тело мужа.