Мертвая пехота. Книга вторая. Изгои

Сомнения… Элай, громыхая доспехом, подошёл к столу, заставленным сверкающими банками. Вскрыл одну из них, и запрокинул голову. Тягучее месиво потекло в глотку. Жадно глотая его, Ловсон вспоминал вкус настоящей еды. Той, которая наполняла жизнь порочной сладостью. Отвлекающей от служения не хуже сомнений.

Привычные ранее блюда он больше есть не мог. Пробовал, но проглоченная пища рвалась наружу. Ловсон задыхался, выплёвывая зелёно-красные сгустки, перемешанные с едой. С горечью вспоминал как любил раньше дегустировать незнакомые кухни. Как любил салаты с зеленью и морепродуктами, желательно – именно нуслайтовскими. Сейчас же натуральные продукты, или же вышедшие из недр корабельных концентратов – всё выкручивало внутренности Элая одинаково.

Смесь в сверкающих банках единственное, что усваивало обращённое тело.

– Пища богов, – говорил Шурхен, приставленный к их эскадрилье. – Благословлённая Отцом.

Приговорив две банки, Элай шумно выдохнул. Вновь обернулся на иллюминатор. Корабли уплывали в глубину космоса, вспыхивали дюзы маневровых двигателей. Колыбель ждала новые души.

Стратег торопливо вышел в коридор, чувствуя призыв из рубки. На таких расстояниях связь не нужна. Когда Дракон хотел видеть своих бойцов – те уже знали об этом. Удивительное чувство. Храмы изучали человеческую плоть столетиями, но и близко не подобрались к таким возможностям.

Воннерут же овладел сам и обучил других.

На капитанский мостик Элай поднялся одним из первых. Замер, почтительно склонившись. Шурхен тоже был здесь. Жрец стоял рядом с Драконом, и казалось, что это не Боевой Лорд, а представитель Серго Совета собрал офицеров. Будто бы серолицый морт был истинным командиром.

Шурхен выглядел недовольным. Губы поджаты. Крылья носа раздуваются в такт дыхания. В глазах ненависть.

Стратеги один за другим поднимались на площадку, занимая привычные места. Последним явился угрюмый Йорг. Шёл здоровяк нарочито медленно. Металлические ступени стонали под раздутым и деформированным скафандром.

Взгляд офицера не сулил ничего хорошего.

– Быстрее, Йорг! – процедил Шурхен.

Стратег проигнорировал слова жреца. Демонстративно остановился и прорычал:

– Не командуй мною, храмовник. Я подчиняюсь Боевому Лорду!

– Ты подчиняешься Отцу!

– Отцу, а не храмовнику! – Йорг поднялся на площадку. Встал, повёл плечами. Броню стратега распирало изнутри, словно под доспехом взорвался заряд.

– Мои слова – слова Отца, глупец! Мои устремления – устремления Отца.

– Должно быть наоборот, – ухмыльнулся офицер. Серое лицо жреца побелело.

– Стратег Йорг, прошу, помолчите, – сказал Дракон.

– Слушаюсь, дор Боевой Лорд.

Шурхен мерил дерзкого офицера ледяным взглядом.

– Дор Шурхен, давайте перейдём к трагической сути нашего собрания, – мягко предложил Дракон. Жрец не пошевелился.

– Дор Шурхен…

– Твои люди подвели Отца, – серолицый не сводил глаз с Йорга. – Не тебе меня подгонять.

Дракон поморщился, но умолк.

– Твоя вера в Отца слаба, Йорг, – жрец отказался забывать о демарше стратега. – Ты осмелился возражать его голосу.

– Его ли голосу? – вскинулся Йорг. – Действительно ли голос Отца исходит из твоего поганого рта, жрец? Не свои ли желания ты озвучиваешь? Не желание ли Серого Совета мы выполняем?

Шурхен ошарашенно вскинул брови.

– Йорг! – одёрнул подчинённого Дракон.

– То, что мы делали там, в Мон-Го-Риане, сортируя детей – то была твоя воля или Отца? – проигнорировал командира стратег.

Элай вздрогнул, но удержался от взгляда на Йорга. Стоя прямо, глядя перед собой, он почувствовал знакомые сомнения. Значит, не только Ловсону в душу вошла заноза.

– Гражданские неповинны в делах мятежников. Разделять детей и матерей, как ты приказал, воля Отца? Зачем Отцу нести горе тем, кто отправляется во свет?

– Ты… смеешь… – задыхаясь, выдавил из себя Шурхен, – говорить… такое?!

– Смею. Отец не может так поступить. Ты лжёшь.

Йорг посмотрел на застывших стратегов.

– Вы сами всё видели, братья…х-х-х…

Шурхен стоял там, где и был, но его рука вытянулась на несколько метров длинной иглой, и пробила рот говорившему. Йорг схватился за боевой топор. Загудело лезвие, преисполнившись энергией, но мозг воина уже умер, и потерявшая силу ладонь разжалась. Стратег пошатнулся. Окровавленный шип вышел из шеи офицера. Глаза Йорга закатились и провалились в череп. Плоть стекала с тела обращённого, высасываемая жрецом. Элай потянулся к палашу, но в последний момент остановился. Живой Ловсон принесёт пользы Империи больше, чем мёртвый.

Тем более, что остальные стратеги, как и сам Дракон, смотрели на казнь безучастно.

Наконец, Йорг упал. Нога его дёрнулась и застыла.

– Волею Отца он приговорён к смерти, – щёки Шурхена порозовели. Глаза сыто прищурились. – Дракон, вечером мне нужен тот, кто его заменит.

– Слушаюсь, – сдавленно ответил Боевой Лорд.

Остальные молчали. Тирран презрительно кривился, глядя на мёртвого соратника, как на лужу нечистот.

– Усомнившийся в голосе Отца – усомнился в Отце, – объявил Шурхен.

Рука жреца обмякла, змеёй поползла по полу, втягиваясь назад в тело жреца и оставляя на металле кровавый след.

– Тьма сидит в сердце каждого. Только от вас зависит, позволите ли вы свету изгнать её.

Взгляд жреца остановился на Элае. Заметил ли Шурхен предательский порыв? Ловсон спокойно выдержал взор серолицего, готовый к стремительному удару шипа. Йорг отвлёкся во время атаки, мог бы и успеть отбить. Элай такого подарка жрецу не даст. Успеет перехватить щупальце обращённого морта, а затем свободной рукой сдёрнет палаш и отправит храмовника в объятья Глубины.

– Я карающая длань. Я тот, кто видит, что горит в ваших сердцах. Тьма или свет. Вы – герои отца. Те, кто поведёт за собой низших. Но не забывайтесь. Незаменимых нет.

– Смерть каждого офицера – большая потеря. Откуда нам… – попытался сказать Дракон.

– Значит сделай так, чтобы твои офицеры были преданы Отцу. Ты оспариваешь моё решение?

Боевой Лорд поджал бледные губы. Выпрямился:

– Нет. Но я хочу знать, как будут восполнены офицерские потери. Я найду замену отступнику среди ловуров. Вот только где мне брать людей, кто станет управлять низшими, оставшимися без командира?

– Сейчас не это наша самая главная забота, солдат, – Шурхен презрительно улыбался. – Вы подвели Отца. Те, кто ушли через тоннели, могут напугать живущих во тьме. Люди лишь открывают сердца императору, они не готовы к истине. А значит мятежники могут заразить их сомнениями. Тьма входит в сердца быстрее света.

– На наших картах тоннелей не было, значит они неведомы и Калькуляции, – мягко проговорил Боевой Лорд. – Мои люди наткнулись на них случайно. Я прошу заметить – наткнулись, а не пропустили из-за халатности. Значит мы готовы к возможным осложнениям. На нашей стороне знание. И никто из моих бойцов не подведет Отца и сделает всё, для вечного царствования Воннерута Халамера!

Жрец ткнул пальцем в сторону мёртвого Йорга. Молча. Дракон прищурился, явно сдерживаясь. Желваки заиграли.

– Это позор на всю вашу эскадрилью, – процедил Шурхен. – Его необходимо смыть.

– Его участь будет всем нам уроком, – справился с собой Боевой Лорд. – Тирран, доклад.

Стратег охотно начал рассказ. Элай слушал его внимательно, но то и дело ловил себя на мысли, что Йорг был прав. Что жрец использует воинов Императора в своих целях. И цели эти могут отличаться от намерений Отца. Шёпот усилился, и Ловсон постарался сосредоточиться на словах Тиррана.

Подземный выход из города нашёлся в богатых кварталах Мон-Го-Риана. Отряд, обнаруживший его, столкнулся с яростным сопротивлением внутри. Стрелковые подразделения, несколько стационарных установок и отряд Дыхания Смерти. Возглавлявший штурм ловур – погиб. Потери его бойцов внушительные. Но зато морт Медикариума взят живьём и отправлен на Колыбель, а значит сможет вернуться к свету.

Тоннель подорван защитниками. Сколько людей ушло по нему из города, и кто это был – неизвестно. Однако раз Калькуляция не знала ничего о подземных сооружениях, то тайный лаз принадлежал кому-то из представителей знатных родов. Да и Дыхание Смерти… Кто-то из мятежных Бессмертных? Иначе как можно было заполучить в охрану целый боевой отряд мёртвой пехоты, во главе с мортом?

Хотя… В прогнившей империи Стоика за деньги можно было всё.

Куда выводит ход из Мон-Го-Риана, как далеко простирается – неизвестно, но вероятнее всего – за пределы оцепления Стального Клыка. Тоннель экранирован, тепловые следы не читаются, поэтому единственный шанс нагнать беглецов – разобрать завалы. Чем и занимаются низшие.

Низшие.

Тысячи утраченных душ. Под бронёй стратега с воем бились друг о друга любовь к Отцу и возмущение таким решением. Несомненно, низшие – прекрасные солдаты. Преданные, исполнительные и не подверженные сомнениям. Именно такая армия и нужна Империи. Пример того, во что может вылиться свобода воли – лежал на капитанском мостике, высосанный Шурхеном.

Всё правильно. Но… Они же люди Империи…

По телу прошла дрожь. Санни… Из неё тоже сделают низшего?!

– Стратег Ловсон, – повысил голос Дракон.

– Да, дор Боевой Лорд, – склонил голову Элай, оказавшийся посреди воя далёких звёзд. Хотелось заткнуть уши руками.

– Займитесь тоннелями. Найти все возможные выходы. Определить количество беглецов, их маршруты, возможности, состав. Доложить и ждать распоряжений. Мне нужны глаза Калькуляции повсюду. Бери столько мертвяков, сколько нужно.

– Слушаюсь.

– Что насчет Бессмертных? – проклацал ещё один стратег, имени которого Элай не помнил. – Операция затруднена необходимостью скрываться. Живущие во тьме при виде Даров Отца – немедленно поднимут оружие.

– Владыка снимает оцепление с города и отправляет войска во все ближайшие населённые пункты. Большинство Бессмертных выводят с Нуслайта, чтобы они не мешали поискам. Для охраны правопорядка останется несколько небольших подразделений, – сказал Шурхен. – Приказ об экстренной эвакуации уже отдан, и связь над планетой заблокирована.

– Что делать с теми из Бессмертных, кто нам помешает? – поинтересовался клацающий стратег.

– Офицеров обязательно брать живыми, отправлять в Колыбель. Остальных по возможности, – ответил жрец. – Они заблудившиеся, и наш долг направить их. Ты спрашивал про то, где мы возьмем офицеров, Дракон? Это мой ответ тебе. А сейчас я должен идти. О любых событиях докладывать мне. Я передам ваши слова Отцу.

Шурхен развернулся и, не оглядываясь, покинул капитанский мостик. Элаю пришлось приложить усилие, чтобы не посмотреть ему вслед.

Дракон собрал стратегов вокруг голограммы района, с точкой Мон-Го-Риана, обозначил направления. Говорил командир спокойно, уверенно. Но несколько раз взгляд Боевого Лорда падал на труп Йорга, и речь его на краткий, едва заметный миг, сбивалась. Или же Ловсону так просто казалось.

Но когда совещание закончилось, и офицеры двинулись выполнять команды, Дракон окликнул уходящего Элая.

– Ловсон. На минуту.

Стратег остановился, медленно обернулся к командиру.

– Подойди.

Остальные офицеры покидали командный пункт, и Дракон молчал, пока дверь не закрылась за последним из них.

– Да, дор боевой лорд?

– Я видел.

– Что, дор боевой лорд? – Элай напрягся. Он про руку на палаше?

– Смерть Йорга это горе для всех нас, – спокойно произнёс Дракон. – Придёт время, и Отец узнает о том, что это был преданный ему человек. И к тому моменту мне нужны живые офицеры.

– Боюсь, я не понимаю…

– Ты понимаешь, – мягко сказал командир. – Понимаешь. Мы все служим Отцу. И мы всегда будем служить ему. Этим захотят воспользоваться те, кто ближе к Императору, чем мы. Тьма в их сердцах тоже есть, Ловсон. Даже среди Серого Совета. Держи себя в руках. Когда придёт время – твой палаш мне пригодится. Но до той поры не выдавай себя. Если нужно притвориться перед Серым Советом – притворись. В том нет позора, Ловсон.

Элай кивнул.

– Пока здесь нет связи, я не могу поговорить с Отцом лично. Общаться же с ним через Серый Совет… Будет неосмотрительно.

Труп Йорга всё ещё лежал на металлическом полу.

– Зачем они сортировали детей, дор Боевой Лорд?

– Я всё спрошу, когда придёт время, – скривился Дракон. – Теперь – свободен.

Элай развернулся, под штурмовыми ботинками загудели ступени. Дары Отца приподнялись, сложившись вдоль тела и возвышаясь над плечами. На середине лестницы он снова остановился, обернулся. Боевой Лорд стоял над убитым стратегом, заложив руки за спину.

– Дор боевой лорд… – сказал Элай. – Тогда, когда вы ушли, после высадки на Раздор. К Отцу. Почему вы так поступили?

– Потому что так было правильно, – не поднял головы Дракон.

– Он говорил, что те, кто последовал за вами, станут низшими?

Командир оторвал взгляд от Йорга, перевёл его на стратега.

– Нет, – холодно произнёс Дракон. —Когда мы пристали к Колыбели, как он приказал, в вентиляционные системы запустили газ. Отец мудр. Отец понимал, что иначе не избежать кровопролития. Никто не хочет уходить из тьмы, стратег. Боюсь, что будь у меня свобода выбора в тот момент, я бы взялся за оружие. Я был слаб, Ловсон. Как и многие, привыкшие жить во мраке. Я понимаю замысел Отца. Да, мы стали теми, кто пойдёт авангардом его воли и власти. Позже, когда мир будет готов к свету, руки Отца будут развязаны и он сможет позволить себе оставлять волю каждому гражданину. Сейчас же мы его оружие, а оружие не должны одолевать сомнения. Ты умный человек, ты понимаешь замыслы Отца. Простой солдат не поймёт. Ещё вопросы?

– Нет, дор боевой лорд.

– Осторожнее с Тирраном, Ловсон. Ты любознателен. Это может погубить тебя.

– Почему осторожнее?

– Потому что он – знал. Я вижу, что тьма в тебе ещё борется со светом и надеюсь, что проиграет. Так же, как и я пытаюсь победить свою тьму. У него же сомнений не было. Он привёл своих людей добровольно. Зная, что будет обращён.

– Спасибо, дор боевой лорд.

Дракон отвернулся.