Без права на надежду

Чистый лист

1183 год

Темно. Сил нет открыть глаза. Запах плесени, крови, сырости. Затхлый. Не приятный. Тяжело дышать. Тишина. Что-то не так. Не понять что именно. Не помню. Кто я? Что со мной было? Где я? Пусто. Похоже, хорошо головой приложилась.

Больно. Все тело ломит, будто по мне табун лошадей пробежал. Мне плохо. Есть хочу. В горло пересохло.

Ау! Вы где? Вы кто? Где я? Кто я? Эй! Меня кто-нибудь слышит?

Эх… похоже, что мне настолько плохо, что не могу сказать это вслух. Здесь явно кто-то есть, я чувствую его неприятный могильный запах.

Чьи-то холодные руки начали меня трясти.

Прекратите! Что вы делаете и так дурно. Ой.

– Илария, ты жива? – голос был далёким, будто нас разделяло пять вёрст. – Что же они с тобой сделали, ироды…

Кто бы ты ни был, прекрати меня трясти! Жива я, жива. Если ты, конечно, со мной разговариваешь.

– Как же долго я тебя искал.

Поздравляю. Нашёл. Только вот зачем – не понятно. Кто ты вообще?

Тяжёлый запах лез прямо в нос, а тут ещё уткнули прямо в тело. Взяли на руки. Понесли.

Положи где взял! Что вообще происходит? Объяснил бы хоть, раз мы куда-то идём. Э-эй! Ты меня слышишь? Ох… Это ты сделал так, что у меня все тело ноет? А это что ещё за напасть? Звуки новые. Повсюду. Красиво, не понятно. Запах изменился. Приятно. Затхлый запах сырости исчез. Птицы! Это пение птиц.

– Я тебя люблю, – моих губ коснулось что-то приятно холодное.

Чего? Ну и ладно, я все равно тебя не знаю, а вот откуда ты узнал обо мне – загадка. Почему в памяти пустота? Помню речь, птиц, запахи, но не одного лица или воспоминая…

Лёгкое покачивание, пение крылатых созданий усыпило меня.

Мягко, свежо. Тело ныть не перестало, но явно есть улучшения. Веки тяжёлые, не могу открыть. Меня держат за руку. Запах другой. Нет, такой же. Могильный.

Интерес узнать, где нахожусь и что рядом пересилил, я смогла с большим трудом открыть глаза.

Яркий свет ослепил на несколько секунд. Краски стали сгущаться, я смогла увидеть потолок белого цвета.

Обнадеживающе, прямо стало понятно.

– Илария! – послышался справа мужской приятный голос.

– Где? – горло пересохло, заболело.

– Попей, дорогая, – мне помогли подняться и почти силком влили жидкость в рот. Стало легче. – Ты дома. Все закончилось. Сегодня двадцать третье мая 1183 года. Я так рад тебе, Илария. Соскучился. Думал, ты мертва.

Ещё один.

– Это и правда, ты. Карие глаза, тёмные волнистые волосы, – чья-то рука провела по моим локонам. – Похудела, но не изменилась. Как прежде красна.

Я повернула голову и увидела мускулистого смуглого мужчину с длинными кудрявыми волосами, серыми глазами. Длинная борода скрывала половину лица.

– Кто ты?

Лицо незнакомца переменилось. Дикая радость сменилась непониманием, грустью.

– Я… Дьюи, – неуверенно произнёс тот, посадил меня, оперев на подушки. – Помнишь меня?

– Нет. Мне не нравится твой запах.

Передо мной открылась изба. Центральную часть занимала большая белая печь, рядом стол с лавками покрытый большой вышитой красной скатертью. В углу стояла резная прялка и три больших сундука. На полу ковёр в красных тонах.

– Я вампир. Скажи, что ты помнишь? – голос собеседника, что всё ещё держал мою руку, стал тревожным.

На секунду задумавшись, ответила:

– Пение птиц, могильный запах…

– Нет, – перебил меня он, посмотрел в глаза. – Что ты помнишь? Воспоминания. Где ты была неделю назад? Как зовут родителей?

– Не помню. Пусто. Ничего не помню, – каждое слово давалось с трудом. Веки тяжелели, закрывались.

Мужчина погрустнел, покачал головой. В комнату влетели двое: мужчина и женщина.

У мужчины в ореховых глазах играют озорные чёртики, полудлинная борода. Удлинённые клыки сразу же бросаются в глаза при малейшей улыбке.

У женщины темно-карие, почти черные глаза, прямые волосы, утончённая фигура. Выразительные алые губы.

– Илария!

– Я так понимаю, это моё мерзкое имя. Мне не нравится.

На эти слова оба вошедших застыли на месте.

А, это ты, что тряс меня. Помню твой запах.

– Она ничего не помнит, – пояснил Дьюи, тяжело вздыхая. – Это мой брат Евсей и сестра Ребекка. Мы искали тебя на протяжении двухсот семидесяти трёх лет. На тебе ставили опыты, о чем говорят твои многочисленные шрамы. Ты здесь пролежала три дня. Ребекка это время не отходила от тебя, пыталась заживить раны, поставила на место сломанные кости. Вставать нельзя. Окрепни.

– Кто вы?

– Твоя родня, – просто ответил Евсей и присел на кончик кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Сил нет. Есть хочу.

Ребекка подошла ближе ко мне и дала молока – смочить горло. Вкусно. Они начали предлагать мне разные не вкусности. Пахло это не лучше, чем было на вкус.

Евсей при каждом слове поднимает верхнюю губу в виде оскала, что оголяет его белые ровные зубы, а главное сразу бросающейся в глаза длинный острый клык.

Ребекка с Евсеем ушли за другими продуктами, а Дьюи остался со мной. Он все ещё не выпускал мою руку из своей.

– Раз ты мой родственник расскажи обо мне, о себе.

– Хорошо, – он подсел ближе, укрыл одеялом. – Ты младше меня на четыре года. Твой отец Храбр был охотником на оборотней. Твоя мама Любовь занималась земледелием. У неё были самые вкусные яблоки на всю округу, – улыбнулся тот. – Никогда не забуду их вкус.

– А ты?

– Я занимался охотой на животных, помогал в кузне. Моя семья путешествовала, когда наткнулась на город, в котором ты жила. Там и познакомились.

Дьюи рассказывал мелочи жизни. С его лица не спускалась лучезарная улыбка. Он рад это вспомнить. Я чувствовала его запах и знала, что мужчина не врёт.

Самое странное было то, что чувствовала к рядом сидящему вампиру. Ничего не помня, на подсознательном уровне, я знала, что это мой Дьюи. Мне хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать.

– Расскажи мне об оборотнях, – прервала я рассказ вампира. – О себе я не помню ничего.

– Ты можешь превращаться полностью в волка, ничем не отличимого от лесного зверя. Живете вы стаями, потому что в одиночку не прожить: тяжело охотиться, спасаться от людей. Еду можешь, есть как человеческую, так и сырое мясо, – Дьюи нахмурился, вспоминая. – Вроде больше ничего. Ни силы большей, чем у волка, ни скорости. А ну, знаю, что вы однолюбы и чувствуете свою второю половинку. Не знаю, как это работает. Ты всегда говорила, что для этого нужно потеряться.

– И вот я потерялась.

– Хм, нашлась.

Дьюи начал рассказывать прерванную историю, бережно меняя повязки, что были все в крови. Он обтирал кожу мокрой чистой тряпкой, делал примочки, мазал вонючим настоем ранки и снова заматывал.

– Думал, ты мертва. Я простился с тобой, Илария. Три дня назад узнал, что жива. До сих пор поверить не могу. Прости меня.

– За что?

– За то, что не уберёг. Не успел. Каждая рана на твоём теле моя вина, – я опустила глаза, осматривая свои оголённые места. Через множество крови можно было рассмотреть глубокие раны, они словно муравьиные лабиринты исполосовали тело. Выглядело жутко.

В дом взошла Ребекка с большой корзинкой еды, что не вкусно пахла, а вот в руках Евсея, что шёл следом за сестрой, было мясо. Тёплый серый кролик.

– Ты хорошо мажешь настойкой? – зло спросила вампирша, ставя корзинку на кровать. – Не жалей!

– На неё? Никогда!

– У кого вкуснее пахнет? – улыбка Евсея обнажила клыки. – Мы с сестрой поспорили. Чью еду не выберешь, тот месяц остаётся без секса, – взмолился вампир, приподнимая губу в оскале. – Пожалуйста. Выбери моего кролика. Я его так долго ловил. Да и месяц без секса не выдержу.

Ребекка на него злобно зарычала, показывая утончённые белоснежные клыки.

– Как я здесь оказалась?

Братья переглянулись и Дьюи ответил:

– Ну, я случайно наткнулся на логово мерзавцев, где ты находилась, и вызволил тебя оттуда.

Тонкий, еле уловимый запах лжи. Не он там был, а Евсей. Я помню. Это Евсей признался в любви, это он тряс меня, что всё тело сводило. Зачем врать?

– Мне нравится кролик.

Лучше бы кролик был у Ребекки.

Евсей заликовал. Ребекка надулась и запустила в брата корзинкой. Всё содержимое вывалилось на пол, покатилось и раздавилось.

Принесённый вампиром обед и правда, оказался вкусным.

– Выглядишь уже лучше, но стоит немного отдохнуть. Вон! – закричала на братьев Ребекка.

– Долго вы будете меня держать? – спросила я девушку, когда братья ушли.

– В кровати? До полного твоего выздоровления.

– А потом?

– Найдёшь себе занятие, – честно ответила она, сев на край кровати. – Будешь жить с нами.

– У вас могильный запах.

– Как у каждого вампира. Привыкай, – она помрачнела, опустила голову вниз. – Ты спасла нас, отдав свою жизнь. Знала, что идёшь на смерть, спасая чудовищ. Помню твои глаза, когда нас схватили люди. Ты обратилась в волка, не задумываясь и секунды. Сама попала в руки людей. Они привязали тебя к столбу на площади, хотели сжечь. Мы не успели, спаси тебя, люди напали. Пришли – костёр горит, стоит тяжёлый запах сгоревшего тела, тебя нет. Дьюи чуть с ума не сошёл от горя. Тут такое было… ушёл полностью в себя. Лишь недавно ожил немного. Мы все обязаны тебе, Илария.

– А более подробно?

– Илария, Дьюи очень ранимый, не играй им. Тяжко ему было, – резко сменила тему разговора та.

– Тогда зачем искали? Зачем лечили? Вы мне соврали! Что было после нашей свадьбы? Что скрыли?

Я вспомнила их прерывистый рассказ. Воодушевление и радость рассказа резко сменилось на грусть и нежелание говорить. Появился запах лжи, неудобные взгляды и запинания в словах. Резкая смена темы на другую, обрывки рассказов.

– То, что лучше забыть.

– Это ты так решила?

– Нет, Дьюи, – она подошла ближе и переметнулась на шёпот. – Успокойся. Белены объелась? Я просто хотела уберечь брата от нелюбящей его жены. Уберечь от боли и разбитого сердца.

– Мы, волки, любим всего раз. Потеряла я память, а не инстинкты, Ребекка.

– То есть…

– Ты меня поняла, – я зевнула и на секунду прикрыла тяжёлые веки.

– Отдыхай, – Ребекка скрылась из вида, прихватив пустую корзину.

Вампиры не отходили от меня, сказывали новое и забытое старое. Дьюи больше остальных находился рядом, отходил лишь для того чтобы поесть или когда отгонит сестра.

С каждым днём мне становилось легче, но раны кровоточили. Разбитость, тяжесть прошли, тело почти не болело.

Утром четверного дня, как очнулась, я самостоятельно смогла сесть и сделала два шага по комнате, но Ребекка это увидела – долго ворчала на меня, что рано для подобных действий.

– Илария! – в комнату вбежал Дьюи с серьёзным видом, мягкой улыбкой на губах. – Я тут подумал – тебе тошно здесь. Двести семьдесят три года в клетке, теперь тут. На солнышко хочешь?

Не дождавшись ответа, он подхватил меня на руки, и мы в мгновение ока оказались за пределами дома. Вокруг лес, солнце, птицы и прекрасное голубое небо. Над нами пролетел сокол.

– Так красиво.

– На севере не далеко от нас есть город. Мы построились подальше от простого народа, что бы ни привлекать особого внимания.

– Не логично. Покажи город.

Дьюи взял меня поудобнее и направился в сторону большого ветвистого дуба, которого огибала узенькая тропка.

– Мои родители, что с ними стало?

– Отец погиб от рук вампира, что нас укусил. Мать встретила старость в одиночестве.

– Как я выжила?

– Боюсь, это известно только тебе.

Лес заканчивался, последние шаги и перед нами предстал прекрасный величественный город на возвышенности, посреди гор. Ниже текла речка, что отделяла нас от множества домов. Высокая белая каменная крепость.

– Дальше пойдём?

– Ты устала. Хватит на тебя сегодня прогулки. В другой раз обязательно войдём в город.

– Скаред1, – надула я щеки.

Ночной кошмар

– Будет болеть, беспокоить, я рядом, – Ребекка обработала на ночь раны, собрала баночки и поспешила скрыться. – Я сегодня приобрела новую мазь для тебя, благодаря которой, твои раны перестали кровоточить.

– Спасибо. За всё, спасибо. Вы очень многое для меня делаете, хоть и не должны.

– Брось, – махнула рукой Ребекка. – Мы одна семья не забывай это.

– Вы всегда это твердите, но так и не сказали мне, кем приходитесь. И спас меня не Дьюи, а Евсей. Я почувствовала лож, к тому же прекрасно помню запах того, кто нёс меня на руках.

– Не обижайся, Евсей хотел как лучше.

– Что бы Дьюи добился моего расположения?

– Мальчики… что с них взять?

Вампирша захлопнула за собой дверь, оставив меня одну. Я, немного повертевшись быстро заснула.

Голубое небо, без единого облачка, вечерняя прохлада, закат. Красиво, но на душе тревожно, страшно. Ко мне подходит тёмный силуэт, который отвязывает мои туго привязанные руки. Звон кандалов и я снова потеряла свободу.

Что происходит?

Я стою на полянке, руки обожгло болью, но это не та боль. Что-то вершится. Не могу понять, что именно. До меня доносится шум народа и плачь. Плачь ребёнка. Сердце разрывается.

Ничего не могу разобрать кроме криков. Всё скрыто мутной пеленой, ничего не понять. Неожиданно появляется просвет. Недолгий, но ужасный. Черноволосый мальчик лет трёх охвачен пламенем…

Я соскочила с кровати, будто это меня жгли на том костре. Сознание путалось, краски мелькали. Темно. На глазах слезы и холодный пот по телу.

Знакомая горница. Да, вампиры приютили меня, дали кров, убор, еду. Это был сон. Просто дурной страшный сон, после которого мне теперь точно не заснуть.

Меня трясло, охватил дикий ужас, который никак не хотел отпускать.

Не пожелав сейчас быть одной, я решила проверить, не спит ли Ребекка.

Её кровать оказалась пуста, постель аккуратно заправлена, с краю лежит открытая книга и ночная белая сорочка.

Наверно ушла на охоту.

Мужчин так же не было в кроватях.

Да, где же они все…

Я решила выйти в ночь и насладиться прохладой, немного попить холодной воды из колодца.

Выйдя из сеней, я увидела нагого Дьюи на большом покрывале с почти обнажённой девушкой с темными длинными волосами.

Я быстро закрыла дверь, не выдавая своего присутствия, поспешила уйти. Мою руку отдёрнули и крепко сжали.

– Илария?

– Прости, Дьюи, не хотела мешать. Уже ухожу.

– Ребекка запретила тебе ещё вставать, – его заботливые, виноватые глаза осматривали меня. – Раны не кровоточат. Хорошо. Не смотря на это вставать тебе ещё рано, хоть бы трость взяла. Я специально заказал её для тебя, она стоит возле твоей кровати.

– Спасибо. Я…

Не успела сказать что-либо ещё, как вампир поднял меня, словно игрушечную, положил на покрывало, отодвинув брюнетку, повинно улыбнувшись.

– Прости, – он кивнул на девушку рядом. – Она просто еда, ничего большего. Я вижу её впервые, мне она никто. Имени даже не знаю.

– Зачем ты это делаешь?

– Болван, знаю, мне не следовало приводить девушку…

– Я не об этом.

– Тогда о чем? – не понял вампир.

Я только сейчас заметила, что Дьюи не оделся. Не пытался скрыть своё голое тело. Его больше беспокоила брюнетка, чем вид передо мной.

Вид тела Дьюи возбуждает меня.

Интересно, он это знает? Чувствует моё состояние, как я его?

– Зачем ты оправдываешься?

На лице мужчины заиграла разная мимика. Он явно не понимал, что делает не так. Или я?

– Затем, что ты моя жена.

Чего? Вот почему они все молчали, что за родня они мне. Не хотели говорить, что я замужем за вампира? Не знали, как отреагирую.

– Ты мне веришь?

– Я чувствую, что ты не врёшь.

Дьюи просиял.

– И, она, правда, мой десерт, – у него снова появились виноватые глаза.

Вот так поворот. Сколько же ещё шокирующих новостей меня ждёт? У меня есть муж! Неожиданно. Забавно. Теперь ясно, почему он не отходит от меня, плохо пережил мою смерть и сейчас стоит нагишом без стеснения. Надо привыкать к неожиданностям, раз уж память умудрилась где-то потерять.

Я внимательно осмотрела ночную гостью мужа. Тихая, смирная, сидит на место не шевелясь. Длинные волосы прикрывают обнажённую грудь. На ней все ещё были панталоны.

– Что с ней? – кивнула я на девушку.

– Она под внушением. Делает то что я хочу, сама того не понимая.

– Меня так же будешь заставлять?

– Ты моя жена, а не жертва. Зачем мне заставлять тебя делать что-либо против твоей воли? Ты вольна в своих действиях и помыслах.

Вольная значит. Хорошо. Посмотрим, насколько я вольна. В данный момент не могу даже встать с постели без ведома вампира.

– Дьюи, – он не отворачивал от меня своих глаз. – Возможно, ты не врёшь и я действительно твоя жена, но прошло двести семьдесят три года. Я не помню тебя.

– Илария, ты права, но наш брак в силе, нельзя отменить, – он провёл рукой по волосам, щеке.

– Пока я не узнала тебя лучше – ты можешь приводить кого хочешь. Как бы там ни было я рада, что ты смог жить дальше, без меня. Пусть и не сразу. Она твоя, – я кивнула на девушку рядом. – Ты привёл её, раздел почти догола, не просто что бы насладиться кровью. Я пойду, не стану отвлекать.

Дьюи положил руку на плечо и слегка сдавил.

– Ты вся дрожишь, замёрзла, – он мимолётно накрыл меня одеялом.

– Приснился кошар. Уснуть не смогла, поэтому пришла.

– Для меня честь отогнать все твои кошмары.

– Знаешь, Дьюи, не хорошо ждать девушку ждать, – я указала на брюнетку, выбираясь из тёплого одеяла.

Его лицо озарила улыбка и лёгкий смех. Он закутал меня сильнее в одеяло и губами коснулся виска.

– Я не хочу её, – прошептал вампир мне на ухо. – Никогда не хотел. Мне всегда нужна была лишь ты. Она лишь та, кто насытит меня и снимет возбуждение.

– Можешь убрать руку с плеча, Дьюи? Я пойду к себе, не буду мешать, – повторила я уже в который раз, заправив волосы за ухо.

– Пойми, ты не мешаешь, – серьёзно сказал он, глубоко вдыхая воздух. – Я чувствую твой запах. Знаю твои эмоции и желания, ты тоже этого хочешь. Двести семьдесят три года – большой срок. Тяжело. Позволь снять напряжение, усталость… возбуждение. Возможно, и кошмары отстанут, – в его глазах была мольба.

– Я не могу…

– Нет, ты можешь…

Дьюи осторожно приблизился ближе ко мне и коснулся моих уст своими. Такие холодные, что хотелось их согреть.

Быстро поняла, что не смогу воспротивиться желаниям.

Обняв его шею руками, я жадно впилась в его уста. Руки Дьюи убрали одеяло и принялись перемещаться по телу, трогая там, где только можно достать.

– Если станет больно, неприятно, будет что-то не так или ты не захочешь, просто скажи, – прерывистым дыханием проговорил вампир и освободил меня от одежды.

Его тело, не смотря на прохладу, излучали огонь, желание и дикую страсть. Я стонала, выгибалась под его телом.

Дьюи усадил меня на свои бедра, проваливаясь в мягкие подушки. Почувствовав его возбуждение во мне, я поняла насколько проголодалась по нему.

Глаза мужчины наполнились тьмой, зрачок стал тонким и красным, верхняя губа приподнялась до предела, оголяя ровные зубы с длинными острыми клыками.

– Возбуждение, пробуждает голод, – догадалась я.

– Да, – на выдохе сказал он, сверкнув очами в сторону брюнетки. – Потом.

Вампир жадно посмотрел на меня и направил мои бедра так, что бы я почувствовала Дьюи всем своим нутром. С каждым движением его лицо становилось жёстче.

– Нет! – я полностью прекратила движения. – Тебе необходимо поесть, Дьюи. Не мучай себя, к тому же еда совсем рядом.

– Не хорошо по отношению к тебе, да и выглядит некрасиво, противно.

– Не красиво пытать себя голодом, – я взяла его лицо в свои руки. – Действуй!

Мужчина сел, обняв меня за талию, что бы ни упала, оставаясь в том же положении.

– Пойди, – пристально глядя на девушку, произнёс вампир. Он нагнул шею жертвы, прокалывая клыками нежную кожу. Я видела, как хлынула кровь в рот хищнику, от чего его глаза становились нормального цвета. – Спасибо.

Полу живая девушка отползла от нас, упав на зелёную траву.

– Больше нельзя, тяжело будет.

Я поцеловала сытого мужчину, облизывая кровь с его уст.

– Солёная. Металлический вкус.

Дьюи усмехнулся и снова повалил меня на спину, доминируя надо мной.

Я ощущала большой прилив сил и теплоты, что заполняла меня полностью, растекаясь по жилам словно река. Наши тела соединились в одно. Наши стоны играли в такт друг другу и звучали очень далеко.

Дьюи сунул мне палец в рот, задевая язык. Закрыв глаза, он шумно простонал, запрокидывая голову назад.

Мои пальцы скользили по голому торсу мужчины, изучая его.

После нашей шалости, Дьюи решил доесть то тело, что почти бездыханно лежало возле нас.

– Разделишь её со мной? – вампир пододвинул закуску, запрокинул шею готовый укусить. – Прости, что не полная.

– Чего? Ты в своём уме? Я же оборотень!

– Волки могут, есть человеческую пищу, ты нет. Сырое мясо, это хорошо, но никто не говорил, что не можешь пить кровь.

– Клыки мои длинны, но они мощнее и затуплены. Предназначены для разрывания плоти и разгрызания костей. Они не как ваши – тонкие, изящные.

– Так разорви её, – Дьюи пододвинул девушку ближе ко мне. – Можем вместе.

– Хм…

Одновременно ухватившись в шею, тёплая кровь потекла в рот, затем её пришлось буквально высасывать из жил. Опустошённое тело упало на сыру землю.

Вампир свою кровать так и не пустил, уложил на свою грудь, накрыл одеялом.

– Не вздумай сама вставать, куда бы тебе не надо было – я унесу, – под эти слова я провалилась в сон.

***

– Илария пропала! – меня разбудил вопль Евсея, который вылетел из избы. Видимо проходя мимо нас, он не понял, с кем именно спит Дьюи.

– Оу, э-э… я тут это… принёс молоко… тебя нет. Понял, ухожу.

– Евсей, – Дьюи накрыл меня одеялом до самого подбородка. – Молоко оставь.

– Ну что голубки, чем сегодня займёмся? – на пороге появилась Ребекка.

– Ты знаешь, что Илария здесь?

– Конечно, Евсей, я полночи их слушала, уснуть не могла, а вот где был ты?

– У одной сударыни. С такой попкой… – воодушевился вампир.

– Фу, – Ребекка ударила брата. – Мне хватило этих двух, теперь ещё и ты. К вашему сведению, там крыша протекает. В запечье вся стена мокрая. Надо искать мастера.

– Этим и займёмся.

Ребекка и Евсей ушли, оставив нас снова наедине.

Знакомство с городом

Через две недели вампиры ушли по своим делам, оставив меня одну. От скуки я решила прогуляться.

Надела купленный Дьюи убор: белая холщёвая рубашка длиной ниже колен укушенная вышивкой по вырезу круглой горловины и на рукавах. На длинной юбке были металлические пластины. На ноги обула онучи2. Покрыла голову очень большим платком, спускавшимся по спине, почти до пят. Я достала из шкалутки Ребекки, что стояла на небольшом столике ожерелье и браслет.

Не забыв трость, по совету мужа, я вышла на солнце. Каждый шаг давался с трудом, переломанные косточки и раны давали о себе знать.

Ходить по дому было проще.

Не обращая внимания на состояние моего тела, я шла по незнакомой тропке прямо в соседний город.

Спускаясь с небольшого холма, я заметила возле дома, что стоит на окраине, Дьюи играет с маленькой девочкой лет двух, которая звонко смеялась в объятиях мужчины. Черные кудрявые волосы как у Дьюи, его улыбка.

– Дочка, – вслух сказала я стоящим рядом деревьям. – То-то он весь взволнованный, виноватый.

На крыльцо вышла златовласая женщина в потрёпанной одежде. Взгляд у неё был болезненный, усталый, под глазами чернота, осунувшееся лицо.

Ей явно не хорошо.

Послышался позади треск ломающейся ветки.

– Ты чего здесь делаешь? – закричала Ребекка, сдвинув брови в кучу. – Пришла, а тебя нет! Я же запретила тебе ещё вставать! У тебя слишком много ран, тело не успевает с ними со всеми справляться. Хуже себе сделаешь – лечить не буду!

– Ярмарка, – смотря вдаль на ряды с торговцами и толпой покупателей, сказала я. – Хочу туда.