- -
- 100%
- +
– Можно уже подавать чай? – она украдкой окинула кабинет цепким взглядом, сдержано улыбнулась.
– Да, пожалуйста, – я сделала страшное лицо, пока Никлас отвернулся, – И какую-нибудь сдобу, время перекусить.
– Конечно, самое время, – подтвердила экономка, – Будет исполнено!
Она чинно удалилась, прикрыв дверь, а мужчина, закончивший перекладывать в правильном порядке листы договора неожиданно спросил:
– Почему у меня чувство, что весь дом, знает, чем мы тут занимаемся?
– Потому что действительно знает, – я пожала плечами, убрала стопку писем в ящик, – Неужели ты думаешь, что от домочадцев можно что-то сохранить в секрете, особенно если это личная жизнь хозяев?
Судя по нахмуренным бровям, именно так он и думал.
– Сдается мне, совсем ты слуг распустила! – он грозно надвинулся на меня, я попятилась, испуганно пискнув и подобрав подол, припустила от него вокруг стола. За этим занятием нас и застал очередной приход экономки.
Хороший секс всегда способствует аппетиту, так что чаю, пирогам и крохотным корзиночкам с ягодами мы всё-таки должное отдали.
– Не понимаю, почему ты настаиваешь на анонимности? – продолжил прерванный разговор Никлас, – Официальное сотрудничество с департаментом магии могло бы принести тебе неплохую рекламу.
– Мне это не нужно. Денег хватает, – я скормила ему очередную сладость, стёрла крошку с губы, он попытался поймать мои пальцы, но я успела их отдёрнуть, – Просто прими как данность, и поскольку это последний пункт разногласий – подпишем уже, наконец, договор.
– Ты больше не желаешь меня видеть!? – шатен пытался выглядеть оскорблённым, но губы разъезжались в улыбку.
– Через две недели я буду в Тарите, – напомнила ему, – И первое время, пока не приведу в порядок столичный дом – твой отец предложил пожить у вас.
Судя по реакции, Никлас не решил рад ли он этому факту, учитывая, что я слышала о репутации Дома Витта – я его даже могла понять. Пришлось отвлечь его от мрачных мыслей подписанием договора и другими приятными вещами.
Он уехал спустя полтора часа, за которые мы решили все бумажные вопросы и успели предаться короткой, но бурной страсти в сеннике за конюшней. Карина встретила меня на террасе, когда всадник скрылся за воротами.
– Договорились? – её миловидное лицо озарилось лукавой улыбкой.
– Еще бы! Но уезжать совершенно не хочется!
– Прекрати, зимой тут смертная тоска! За прошлые годы у тебя просто не было времени это заметить, – она подмигнула.
– Волнуюсь, как еще сложится в Тарите, – я загрустила, – Опять же мы не увидимся месяца два.
– Ну да, – Карина легкомысленно раскинулась в кресле, – А еще там будет он.
Я попыталась изобразить непонимание, но наткнулась на укоризненный взгляд. Сдалась.
– А с ним, – ответила с нажимом, – Я собираюсь не встречаться как можно дольше. Да и вообще, меня не волнует этот мужчина, у него своя жизнь, у меня уже достаточно прочное положение, я буду учиться, работать, обживаться.
– Конечно, конечно, – эта хитрая блондинка снисходительно улыбалась, – Никто же не спорит.
– Где дети? – перевела я тему.
– Были в саду и, по-моему, пытались оседлать щенков, – она хохотнула. – Беги к ним, а то одна работа в голове.
И я действительно сбежала в сад, куда няня после дневного сна забрала моих близнецов. Старший – Леоден – был назван в часть деда, а малышка Алалия получила имя вдовствующей королевы Иллирии. Весть о её смерти дошла до меня спустя полгода после побега в Марвею. Малыши резвились на лужайке за беседкой, гоняясь за шерстяными комками песочного цвета, носящимися по траве. Пару щенков длинношерстого мастифа я подарила детям месяц назад, и теперь четырехмесячные непоседы бегали вместе с детьми и грызли всё, что подворачивалось под зубы.
Первым меня заметил Лео, оставил тискать щенячьи уши и со смехом побежал навстречу, перебирая крепкими ножками. Лужайка огласилась радостным:
– Мамамама!
За ним уже спешила сестра, и оба щенка, так что я подхватила крепыша на руки, усадила на бедро и приготовилась ловить девчонку. В результате дети меня всё-таки повалили на траву и оседлали, хохоча. Щенки с повизгивая носились вокруг.
– Леди Лира, идите хоть на плед, земля уже холодная, – няня – не молодая, но очень жизнерадостная женщина – поспешила снять с меня Лео, – Скоро пойдём полдничать.
Лали я подняла сама, зажала подмышкой дрыгающую ножками малышку, перенесла на плед. Разумеется, сидеть близнецы не стали, убежали дальше. Лали решила собирать мне букет. Приносила опавшие листочки, травинки, веточки, каждый раз подставляя для поцелуя губки.
– Не представляю, как разлучусь с ними так надолго, – посетовала я. – На день уезжаю – уже сердце не на месте.
– Да что вы, – Дарина поправила Лали выбившиеся из-под косынки темные завивающиеся на концах прядки, – Обустроитесь, приготовите всё, время в заботах и пролетит, а к Зимнику и мы приедем.
Перелом зимы было принято праздновать в кругу семьи, и няня просто не мыслила, что может быть иначе. Тут я с ней была согласна. Зимние вечера в тёплой приятной компании стали для меня настоящим откровением, ведь мои зимние праздники и детство остались в далеком прошлом.
Впрочем, с Никласом мы увиделись еще раз до отъезда. Приглашение на таинство принятия в род стало для меня неожиданностью, однако, отказываться в случае такого доверия, было не принято. Я помянула недобрым словом герцога Витта, делом рук которого, несомненно, и было это приглашение. Мне было не понятно его стремление показать близость какой-то провинциальной леди, пусть и старинного рода к семейству Виттов.
Церемония проходила в одном из Храмов Стихий в Сарэте. Как ни странно, но именно в этом храме я присутствовала на другой церемонии, после рождения близнецов в отсутствии отца старая графиня Анна Шенри вынуждена была установить родство крови. Официально – потому что у неё появились сомнения, а являлся ли троюродный внучатый племянник действительно её племянником. Это было необходимо для передачи наследства и титула.
В случае успеха деньги жрецам посулили баснословные, всё-таки я была достаточно богата, однако жертвенный огонь в чашах с каплями крови зажегся совершенно самостоятельно, без незаметной помощи служителей. На храм пожертвовать всё-таки пришлось, хотя и заметно скромнее. Я всё собиралась хорошенько разобраться в генеалогии наших родов, однако до сих пор руки так и не дошли.
Так за размышлениями я пропустила явление главного участника сегодняшнего действа. Никлас ди Фаран, пока носивший фамилию матери, подошел очень тихо, утянул меня из основного зала в забранную ажурной решеткой боковую галерею храма и прижал к спиной к себе, запечатлевая на шее серию чувственных влажных поцелуев.
– Я невероятно рад тебя видеть, – моего ушка коснулось тёплое дыхание, – Теперь понимаю, на какой сюрприз намекал отец.
Понятно, что сам он меня пригласить не рискнул. Однако делать из моего появления подарок не стоило. Но я смирила поднявшееся было недовольство.
– Рискуешь, – шепнула, прижимаясь к нему плотнее и чувствуя, его возбуждение.
– Плевать, – моя юбка поползла вверх сминаемая нетерпеливыми руками.
Мужчина шагнул вперед, увлекая меня к одной из резных колонн, вынуждая опереться на неё. Теперь сквозь вязь ажурных отверстий мне были хорошо видны гости, постепенно наполняющие храм, народа было не много, но приглашенные еще прибывали. Позади себя уловила неясное движение, мне показалось, что Ник присел. И действительно на мои щиколотки легли его ладони, начали восхождение вверх к бёдрам, а потом скользнули обратно, уже увлекая за собою белье.
Шорох одежды заставил меня обернуться, пятнышки света, проникающие сквозь плотную решетку в темноту галереи, ложились на наши фигуры живой подвижной мозаикой. Главный участник сегодняшней церемонии, казалось, совершенно не заботился о её ходе, зато как раз закончил разбираться со штанами.
Вошел он безо всяких прелюдий, сейчас в будоражащей кровь ситуации в атмосфере запретного я была готова принять его сразу. Вместо резких звучных толчков мы просто изгибались, чуть отстраняясь, и вновь вжимаясь друг в друга. Поймав единый ритм. Мои руки скользили по резьбе колонны, исследуя старинный рельеф, а руки Никласа были заняты моей грудью, высвобожденной из-под корсета. По нежной коже за ушком вновь скользнули губы и горячее дыхание. Я повернула голову, так что теперь моему взору открылся вход в храм. Сейчас там стоял хмурый Франциск Витт и мрачно оглядывал помещение, ища кого-то. В освещенном пространстве центрального зала собирался народ, гости тихо переговаривались. Когда поцелуи на нежной коже стали жадными, жалящими я тихо зашипела и двинула назад локтём. Еще свежих отметин в декольте мне не хватало.
– Прости, увлёкся- послышался едва слышный шепот.
И Ник сменил угол атаки, заставляя меня закусив губу вновь вцепиться в спасительную колонну. Я вся сжалась в предвкушении скорой разрядки, но не отрывала взгляда от центрального зала, куда как раз упругим шагом вошел старший представитель семейства Виттов. В отличие от сына он отнюдь не был мрачен, пристально оглядел зал, на секунду задержав взор на том месте, где мы предавались страсти, что-то шепнул подошедшей сзади девушке, в которой я узнала Лидию.
Никлас задрожал, стискивая меня в руках, вжимая в себя сильнее. Я почувствовала в себе горячую пульсацию его плоти, ознаменовавшую бурный финал. Он качнулся еще несколько раз, но наконец, отстранился, протягивая мне чистый платок.
– Обещаю исправиться, – мимолетное касание губ.
– Не сейчас, – шепнула в ответ, расправляя платье, – Твой брат и отец уже здесь.
Из галереи я Ника буквально вытолкнула, осмотрев и поправив одежду. Прежде чем уйти он несколько раз глубоко вздохнул, пригладил волосы и наконец появился в зале, сразу направившись к отцу.
Сама я вышла из-за решетчатой преграды уже во время ритуала, неслышно появившись за спинами гостей. Жрец что-то размеренно читал, смешивая кровь в алтарных чашах. Для принятия в род нужны были двое, и кровное родство. Когда Никлас рассказал, чем старший Витт наказал Франциска, я от души расхохоталась. После произошедшего со мной инцидента и последующего домашнего расследования невоздержанный сексуально отпрыск был сослан в еще более отдаленное поместье, персонал и охрану которого составляли исключительно мужчины, причем нетрадиционно ориентированные.
Рядом остановилась фигура в тёмном платье, с высоким воротом, я обернулась, кивнула подошедшей Лидии.
Ритуал тем временем шел своим чередом. Был он чем-то похож, на тот, который проводился с участием моих близнецов, хотя являлся скорее следующей ступенью. Именно так двое представителей чистой линии рода могли принять в лоно семьи бастарда и подтвердить законность всех его прав. Разумеется, младшему Витту не было никакого резона принимать в семью конкурента в борьбе за более чем богатое наследство, но, видимо герцог умел мотивировать, и знал, на что надавить.
Из размышлений меня вырвал тихий голос Лидии, поманившей меня в одну из тёмных ниш. Я усмехнулась своим мыслям, свернувшим на совсем недавно произошедшее в галерее. Впрочем, девушка едва заметно улыбнулась, стрельнула глазами в сторону решетки, за которой всё и произошло, но заговорила совершенно об ином.
– Герцог предлагает отправить основную часть вещей с обозом, который выйдет через четыре дня, и присоединиться к нам в дороге уже налегке.
– Почему бы и нет, – я пожала плечами, – Отправлю экипаж с багажом.
Жрец дочитал очередное воззвание, соединяя рассеченные ладони доноров и реципиента над чашами, осенил стоящую перед алтарем троицу знаком косого креста, символизирующего своими концами четыре стихии: две лёгких – огонь и воздух, и две тяжелых – землю и воду. Отклик своей стихии я почувствовала дрожью в пальцах. Как всегда при жреческой магии осталось ощущение, что я совершила призыв воды.
На этом церемония была закончена. Герцог первый поздравил сына, обогнул алтарь, и они со жрецом ушли куда-то в тень. Новоиспеченный Витт принимал поздравления, и постепенно все потянулись на улицу. Я вышла одной из первых, и только потто осознала свою ошибку. Меня заметил Франциск, как раз появившийся на крыльце, и, судя по гримасе, он был несказанно счастлив меня лицезреть.
Тут я поняла, зачем ко мне была подослана Лидия. Девушка шагнула навстречу злющему маркизу, что-то спросила, отвлекая и давая мне небольшую фору. Не воспользоваться этим было бы глупо, так что я шагнула назад, скрываясь за проходящей шумной компанией, поравнялась с повозкой, укрывшись за её бортом, и через несколько мгновений уже пересекала уютную кондитерскую лавочку, оставив пару монет и покинув помещение через кухню. Внутри разлилось приятное удовлетворение, старые навыки никуда не делись. Отдалившись от храма еще на несколько улиц, я спокойно отправилась по своим делам. Перед отъездом следовало посетить банк, стряпчего, нанять транспорт и сделать кое какие покупки.
Так что в поместье вернулась поздно вечером, где меня уже ждал доставленный букет камелий. Что ж, страсть действительно имела место, припомнила я язык цветов.
Глава 7
Наивность женщин – миф, бережно хранимый во благо мужчин.
Ночью перед отправлением мне так и не удалось уснуть. Проворочавшись пару часов в постели, я перебралась в стоящее в детской кресло и до утра просидела там. Ловила тихое дыхание, накрывала выбравшиеся из-под одеяла пяточки, устраняла внезапную сырость. Лео как всегда улегся поперек кроватки, обхватив подушку ручонками. Малышка Лали спала на животе, поджав колени и смешно причмокивая. От мыслей о предстоящей разлуке на глаза наворачивались слёзы, хотя я и понимала, что это ненадолго.
Всю эту неделю перед отъездом я не могла оторваться от детей. Малыши тоже предчувствовали расставание, при любом удобном случае залезали мне на колени, трогательно прижимаясь и что-то сообщая на своём непонятном пока языке.
За последнее время я несколько раз полностью сливала резерв отказавшись от пары крупных заказов, дополняя защиту дома и детских комнат тем нехитрым заклинанием, которое мне удалось отыскать.
Наконец все дела были решены, тётушки пожаловала в поместье с небольшим отрядом дополнительной охраны, повозка со скарбом присоединиться к обозу, так что теперь багаж уже три дня как неспешно катился в сторону столицы.
В общем, назначенным утром я растерянно слонялась по двору, зевала и раздавала последние распоряжения. Проводить меня вышел, наверно, весь дом. Карина подозрительно промокала глаза, тетушка Мадлен крепко обняла, нашептав несколько напутствий. Остальные домочадцы стояли чуть в сторонке, но видно было, что тоже переживали. Скорее всего с большинством из них я не увижусь до следующего лета. От такого тёплого отношения становилось невероятно легко на душе. Напоследок меня обняли близнецы, и тут же огласили двор дружным рёвом. Увести малышей удалось с трудом.
Я тоже утирала слёзы, не скрываясь, но в седло всё-таки взлетела, приняла у дворецкого повод заводной лошади и дала своей кобылке шенкеля. Так и выехала за ворота, не оглядываясь, не останавливаясь и стараясь думать о будущем.
Дорога ложилась под копыта лошадей легко, и принималась с какой-то затаенной радостью, которую не могли спугнуть ни переживание за родных, ни волнение о будущем. Два года назад, когда я ехала через эти же места но в обратном направлении, уже зарядили дожди, было мокро и промозгло. А сейчас прозрачная синева неба сопровождала нас уже не первый день. Двигалась кавалькада очень споро, в основном средней рысью, делая остановки в городках и сёлах, чтоб подкрепиться, или переночевать, но минуя крупные города.
К обеду третьего дня мы нагнали обоз, поджидавший нас у стен города Уруп, в этот день было решено дальше не двигаться. Со времен какой-то давней войны здесь, на подступах к воротам города, осталась небольшая крепостица. Время и люди не пощадили строение: частокол был давно растащен, кладку выщербила сама природа, а у подножья романтичной руины выросли трактиры и лавочки. В праздничные дни здесь и вовсе разворачивалась стихийная ярмарка. Чуть в стороне ширился небольшой военный городок.
Остановка оказалась очень своевременна, и людям и лошадям был необходим отдых. Всё-таки проводить столько времени в седле многим непривычно. После обеда удалось вырваться в город, до ближайшего отделения банка и получить ожидаемую магпочту. Как и предполагалось, доверенный тролль в Тарите нанял бригаду уже начавшую осмотр дома. Я отписалась, чтоб сначала его привели в порядок снаружи и лишь после моего приезда занялись внутренней отделкой, но в целом была довольна. К ужину спустилась, сменив бриджи и сапоги, в которых предпочитала путешествовать на простое, но элегантное платье. В основном зале шумно праздновала разношерстная компания, кажется отмечая новые назначения. Мои же спутники разместились в небольшом примыкающем к залу алькове. Стоило появиться в зале, и от подвыпившей компании послышался присвист и предложение присоединиться. Впрочем, они быстро отвлеклись на новый поднос с напитками, сгруженными на стол подавальщицей.
– Хорошие вести? – верно оценил мою отлучку в город Дайтон Витт, когда я присоединилась к столу.
– Вполне, в моём доме уже начаты работы.
– Предложение воспользоваться моим гостеприимством до их окончания остается в силе, – отсалютовал герцог бокалом.
– И я им непременно воспользуюсь, – я отдала должное поданной нежнейшей вырезке с травами.
Сидящий тут же новоиспеченный представитель семейства бросил на меня короткий неодобрительный взгляд. Да, Никлас был по-прежнему не в восторге.
– Не лучше ли арендовать временный дом неподалеку от места будущего жительства? – нейтрально предложил он.
– Зачем? – я беспечно отмахнулась, – Арендованный домик захочется обустроить, а потом ведь съезжать из него. А мне места много не нужно, не любовников же водить.
Шутка вызвала улыбки, только Ник прищурился многообещающе. Я сделала вид, что совершенно не понимаю.
Гораздо позже мы лежали вдвоём на неширокой постели, пытаясь отдышаться после бурного и кровопролитного сражения.
– Похоже, я лишил тебя девственности, – задумчиво протянул Ник.
Я закусила губу, чтоб не рассмеяться. Дневные нагрузки в дороге и бурные ночи спровоцировали приход женских дней чуть раньше обычного.
– И теперь как приличный человек… – приподнялась и строго поглядела на любовника.
– Я просто обязан на тебе жениться, – мужчина улыбался, но глаза были серьезными.
– Так, мне нужно умыться, – я слезла с кровати и малодушно сбежала в закуток с бадейкой и полотенцами, названный умывальней.
Стоило чуть удалиться от любовника с необычным даром, как сущность моя начинала проявлять себя, пробиваясь даже сквозь удовлетворенность и расслабленность тела. Я наскоро привела себя в порядок, подогрев воды и освободила комнатку для Никласа.
Ждать в номере я не обещала, потому накинула платье и сбежала к себе. Впрочем, в своей комнате не задержалась тоже. Хотелось на воздух, подумать, отвлечься, и, накинув шаль, я спустилась вниз.
В общем зале уже не так шумели, но я предпочла выбраться через черный ход. Ночной холод был уже весьма ощутим, заставляя кутаться в шаль и жалеть о не надетых чулочках. Со стороны военного городка тянуло конским навозом, горелой гречкой и отхожим местом. Я поморщилась. Это и определило ход моей прогулки – прямо передо мной высился тёмный силуэт приземистой крепостицы – возможно наверху будет воздух посвежее. Тропинка вела к пролому в стене, так что внутрь я попала минуя дверь, зато сразу наткнулась на лестницу. Крохотный магический светлячок помог не переломать ноги на засыпанных осколками камня и мусором ступенях, миновать два этажа и достичь смотровой площадки, от которой уцелел лишь небольшой участок с каменным парапетом и парой сохранившихся зубцов.
Ночь выдалась безлунная, глаза окончательно привыкли к темноте, позволяя любоваться россыпью звёзд на тёмном небе. Порою казалось, что звёзды чуть подмигивают в вышине, словно заговорщики, объединенные общей тайной. Если бы не холод, стоять так, запрокинув голову и любуясь небосводом можно было бы долго. Стоять и думать, а чего я всё-таки хочу. Никлас не раз делал намёки на более серьезные отношения, а следующим шагом в нашем случае была помолвка. Замуж не хотелось. Или не хотелось за этого конкретного мужчину. В такие моменты очень остро не хватало мамы, или подруги, с которой можно было бы делиться переживаниями. Я уже основательно замерзла, так и не надумав ничего путного, когда со стороны лестницы послышались тяжелые шаги.
Настороженно прижавшись к уцелевшему углу парапета и потянувшись в поисках ближайшей воды, я всматривалась в проем лестницы. Вода откликнулась слишком далеко – в бочках у черного хода – хотя сосредоточившись и её можно было достать. Над полом тем временем появилась взлохмаченная голова мужчины, подсвечивающего себе какой-то магической вещицей и с пузатой бутылью во второй руке.
– От это улов! – мужчина хекнул, опасно пошатнулся, но устоял. Даже на крышу выбрался.
Светящуюся фитюльку протянул в мою сторону, заставляя прищуриться, и разглядев меня получше осклабился совсем уж похабно. Свет он тут же погасил, но мне хватило, чтобы разглядеть его тоже. Не молодой, отдышливый и грузный – он выглядел рыхлым и неопрятным, и основательно перегораживал мне пути отхода.
– Экая кошечка, – промямлил он снова, делая шаг ко мне.
Соображала я всегда быстро, и сейчас вполне могла успеть призвать воду, могла просто толкнуть здоровяка, благо за спиною его крыша обвалилась открывая провал на этаж ниже, могла закричать, в конце концов. Но нет, я прижала руки к груди и пролепетала:
– Господин, отпустите меня, – получилось испуганно и жалко.
– Ты, – этот боров икнул, и шагнул ко мне совсем уж близко, заставляя всерьез задуматься о разумности моей затеи, – Должна меня, стало быть, поздравить.
Пахнуло перегаром, да так, что срочно захотелось закусить. Поморщилась, выдохнула:
– Поздравляю.
– Э не-е-ет, – мне погрозили пальцем, – Не так.
– Господин, я… Пустите, у меня жених, – слезу пускать не стала, темнота скрыла брезгливое выражение лица.
– Не боись, кошечка, – тянуть долго он не стал, развернул, нагибая меня в нишу между зубцов, задрал юбку, – Уважу. И удовольствие получишь и девкой останешься.
Это заявление заставило дернуться, а мужик уже поставил рядом со мной бутыль, и наглаживал попку, удерживая за бедро и периодически пытаясь ввести палец. Не знаю, как сейчас, после родов, но раньше на вторжение сзади сущность крови реагировала совсем слабо. Бутыль из под моего носа исчезла, и через мгновение я почувствовала как на открытую ночном холоду часть тела потекла холодная жидкость. Вот демоны, платье и белье испортит, да и сапожки в вине изгваздал. В общем, о первом порыве угомонить своё я за счет этого образчика пришлось пожалеть.
– Чего притихла, понравилось? На, угостись, – любитель выпивки снова сунул мне бутыль, нагнулся, слизывая с покрывшейся мурашками кожи капли вина. На то, чтоб перехватить емкость за горлышко, извернуться и шарахнуть ею о лысеющую голову ушла пара мгновений. Я отряхнулась, и собиралась уже уходить, но передумала, уперлась плечом в парапет, а ногами в лежащую тушу, и спихнула тело в пролом. Туда же запустила бутыль и поспешила покинуть место больше не казавшееся мне романтичным, пока никого больше принесло. Запоздало подумала, что могла применить и сон. Совсем я расслабилась.
– Ты куда вчера пропала, – Никлас встретил меня за завтраком, куда я спустилась злая и не выспавшаяся.
– Ходила звёздами любоваться, да воздухом подышать, – отмахнулась, натягивая на лицо максимально приветливую улыбку.
Поспать нормально так и не удалось. Да, осечки с выбранными для удовлетворения некоторых потребностей тела и дара любовниками у меня бывали, тем более что выбирались эти жертвы из весьма неблагонадёжной братии. Но никогда раньше не приходилось мне страдать самоедством. Нет, дело не в угрызениях совести, из-за сброшенного с крыши пьянчугии. Не так было всё и долгая неудовлетворённость дара, исподволь копящаяся рядом с подавлявшим его Никласом, делала меня всё более нервной и эмоциональной. А еще, проворочавшись всю ночь, пришлось признать, что я так и не забыла одного наглого типа со сводящим с ума голосом и чуткими пальцами. И теперь, когда встреча с ним – вопрос времени, я волновалась всё больше.
Оставшиеся два дня до столицы мы ехали уже относительно неспешно, но оставив обоз догонять нас.
Тарита встретила проливным дождём. Тяжелые дождевые облака, собиравшиеся над морем, щедро поливали город холодной водой. По обесцвеченным потоками ливня и несколько обезлюдевшим улицам мы буквально пролетели до богатой части города. Поскольку столица лежала на холмах то ярко выраженного центра, которым обычно является дворец, здесь не было, но это придавало всему окружающему определенное очарование.